Читать книгу "Возьми меня в долг"

Я облегчённо выдыхаю и понимаю, что с одним-то он точно справится…

И второй, который всё это время смотрит, как его друг приходит в себя и потихоньку встаёт с места… Кидается на Рихтера. Маленький, толстый, едва не сбивает его с ног. Похож на танк.

Алекс с трудом удерживается на ногах, но делает это.

Пьяница хватается за него, пытается по-прежнему свалить с ног. Бьёт коленом Рихтера по животу.

И я вскрикиваю. Как только кулак соприкасается с его телом.

Алекс, несмотря на то, что его только ударили, поворачивается ко мне с еле видимым испугом на глазах.

А я срываюсь с места, как только вижу опасность. Для него.

Он отвлёкся! На меня!

И из-за этого ему прилетает в челюсть. От второго мужика, что встал с земли и в этот раз попал точно в цель.

Я не знаю, что творю. Замахиваюсь сумкой и кидаю уроду в лицо. На ходу. Надеюсь, что это хоть как-то отвлечёт его. Плевать на телефон, бумажник и косметику.

Тот хватается за лицо и поднимает на меня разъярённый взгляд.

Но я не боюсь за себя.

Только за ледышку.

Который выворачивается из хватки толстячка и вырубает его одним безжалостным ударом. Локтём, ударяя по шее и своим коленом по его лицу.

Тут же поворачивается ко мне. В глазах горит огонёк злобы, который, кажется, сжигает меня с особым удовольствием.

А я облегчённо выдыхаю.

– Логинова, блять…

Я знаю, за что он ругается.

– Ещё раз крикнешь без надобности…

– Аккуратнее! – ослушиваюсь его, несмотря на предупреждение. Он тут же оборачивается, натыкается взглядом на того, кто ударил его в челюсть. Резко, неожиданно даже для меня, уклоняется от летящего в него массивного кулака.

А я опять делаю быстрые шаги вперёд, подбираю свою запылившуюся сумку, чтобы хорошенько ударить со спины того урода…

Но он падает на грязную землю прежде, чем я успеваю выпрямиться и замахнуться.

И хоть он отрубился, жуя лицом грязную землю, я всё же хорошенько бью его по голове. Не раз, не два. Десять.

Пока моё запястье не перехватывает стальная хватка.

– Хватит, – твёрдо басит. – Перестань марать сумку этим мусором.

Точно! Сумочка же дизайнерская!

Я всё же останавливаюсь, поднимаю испуганный и заплаканный взгляд на Алекса. Я не помню тот момент, когда со страха зарыдала.

Но и это отходит на задний план. Я не думаю ни о себе, ни о том, кто сейчас не может встать.

– У тебя кровь, – твержу обеспокоенно, поднимая ладонь в воздух. Хочу дотронуться до его щеки, но он перехватывает мои холодные пальцы своими тёплыми ладонями.

– Неважно, – отрезает так грубо, холодно, что мне тут же становится не по себе. Умеешь же ты, Виолетта, испортить всё. – Отвезу тебя домой.

Алекс отпускает мою руку. Разворачивается и идёт к выходу из парка. Как ни в чём не бывало. А я несколько секунд смотрю ему вслед и не могу сделать и шага.

Я хотела узнать, что с ним произошло за эти дни. Почему он снова стал таким равнодушным. И сейчас я понимаю одно – та дистанция между нами стала только больше.

И я должна это принять. Выкинуть из головы.

Но это опять не даёт мне покоя.

Вздыхаю, делаю шаг вперёд и следую за ним, желая как можно быстрее добраться до дома и остаться одной…

***

– Погоди, – как только мы оказываемся в машине, я откидываю запылённую сумочку на заднее сидение и мысленно обещаю себе за неё заплатить позже. Через полгода, наверное. Как деньги будут. – Аптечка есть? Давай обработаем.

Я тянусь пальцами к его лицу, чтобы посмотреть.

Он отворачивается.

– Царапина, перестань, – отмахивается и задевает меня ещё больше. Я по-человечески помочь хочу, а не из-за того, что долг здесь отрабатываю и пытаюсь быть полезной.

– Нет, это ты перестань, – держу себя в руках. – Надо обработать. Мало ли, где у него руки побывали? Инфекцию занесёшь.

Он не обращает на меня внимания.

– Пристегнись, – полностью игнорирует мои слова, вставляя ключ в замок зажигания. Только хочет провернуть его, как я не сдерживаюсь и всё же выплёвываю:

– Алекс, я всего лишь хочу отблагодарить тебя за помощь. Дай мне просто обработать ранку. Пару минут. За это время ничего не случится. Мне просто хочется искупить свою вину, – я хватаюсь за рукав его рубашки. Пытаюсь остановить.

Меня вина мучает.

Если бы я тогда не убежала подышать свежим воздухом, после той жестокой правды старика… Ничего бы не случилось. Останься я в здании, его бы не ударили.

Рихтер зло отпускает ключи и лезет в бардачок. Достаёт аптечку и кидает мне на колени.

– Быстро, – отвечает резко.

Я не понимаю его настроения и эту взвинченность.

Но всё же достаю из аптечки перекись и вату. Смачиваю, приподнимаюсь на сидении и вытягиваюсь. Одной рукой подставляю ладошку чуть ниже скулы, чтобы не капало.

А сама прислоняю ватку к его щеке. Слегка держу и, несмотря на непроницаемый вид, невольно дую на ранку.

Я всегда так делала, когда помогала в педиатрии в нашей клинике. Тайно. Пока никто не видит. И я всегда дула на ранку, как и сейчас.

– Ты мне ещё пластырь с цветочками налепи, – язвительно летит в мою сторону.

– Был бы, налепила, – бубню обиженно. Не ценит он моей доброты. А я вот к нему редко добрая. Только сегодня. И то… Я хотела спросить, что сделала не так.

Но сейчас понимаю… Плевать.

Скоро мы разбежимся, как в море корабли. У меня будут другие заботы. Например, как вернуть тем людям, у которых занимала, свой долг…

– Всё? – спрашивает нетерпеливо. – Ты удовлетворена?

Хочу сказать «нет». Я бы проверила ещё, что у него под рубашкой. Удостоверилась бы, что там всё нормально. Он ведь удар туда получил.

Но, судя по плохому настроению Рихтера… Даже пытаться не буду.

– Из-за некоторых обстоятельств это слово, особенно из твоих уст в последнее время звучит слишком порочно и имеет один смысл, – внезапно говорю, даже не задумываясь о своих словах. – Поэтому нет, я не удовлетворена.

Тихий смешок, который летит в мою сторону, греет что-то в груди.

Я отстраняюсь, сажусь обратно на своё место и аккуратно складываю ватку в пакетик. И, пока Алекс заводит автомобиль, распускаю волосы. Причёска безбожно испорчена. Жаль.

Но я машу на это ладонью, откидываюсь на спинку сиденья и раздумываю о планах на будущее. Пора бы уже. Скоро моя псевдо-сказка закончится.

***

Мы останавливаемся у моего подъезда.

Я хочу выйти из автомобиля и только потом попрощаться, как не успеваю этого сделать.

Массивная ладонь и грубые пальцы опускаются на моё лицо.

Поворачиваю голову. И с недоумением смотрю на ледышку, не зная, что на него нашло.

– Я только сейчас задумался, – опасно прищуривается. – Соображаю пока медленно. Но ты чего в парке делала? Ушла от меня. А я ведь сказал не отходить ни на шаг. Ты опять не слушаешься.

Я тут же отстраняюсь. Как только он заводит эту тему. И делаю это так быстро и резко, словно отпрыгивая от огня, что он и не понимает, в чём дело.

Я буквально вылетаю из салона, не забывая о сумке. Хорошо, что схватила её раньше!

Он явно хотел сказать дальше что-то пошлое. О неповиновении. Но! Не буду об этом разговаривать! Слишком глупая ситуация вышла! И я уже ни о чём не жалею. Поэтому что, пока мужчина сидит в салоне и медленно офигевает от моего поведения, я залетаю в подъезд и резво поднимаюсь на свой этаж.

А вот фиг ему!

Относится ко мне, как к хрен знает, кому. Раз-раз, и трахнул. И всё. Никаких словечек, никаких чувств, как раньше. Да, их особо не было до этого, но… Они были тёплыми. Он хотел меня, но по-другому. Не с такой холодностью в движениях.

И раз он решил вести себя так со мной…То и я буду делать это в ответ.

Я опять напоминаю себе, что осталось две недели. Жалкое время, которое я должна перетерпеть.

Пытаюсь забыть сегодняшний вечер. Его.

И, когда открываю дверь квартиры, мне приходит сообщение.

Я не вижу, от кого, но знаю.

И, когда беру телефон в руки и читаю смску, на груди что-то теплеет. И я не понимаю, почему.

«Завтра утром жду у себя. Попробуешь улизнуть – выпорю. С особы-ым наслаждением»

Нет, всё же понимаю.

Я – мазохистка. Раз у меня в груди поднимается резкое желание избегать его весь день. Хоть и понимаю – мне придётся объясниться.

Глава 30

Александр

Я вызываю девчонку на ковёр в прямом смысле этого слова.

Какого чёрта она вообще творит?! Убежала и ничего мне не сказала. Оставила голову пухнуть от вопросов. Ещё одних.

Я уже измотан. От них. Постоянно лезут в голову. И ни на один не могу найти ответа.

Поэтому убегаю от них.

Выходит плохо.

Особенно, когда понимаю, что сижу, смотрю в окно и наблюдаю на поникшей фигуркой, что заходит в ворота дома. А я с нетерпением её жду.

Объясняться сейчас будет. Вчера отправил сообщение, что ей конец. Нельзя так просто уходить. Особенно от меня.

Возьму и накажу её. От всей души. Так сильно, что она будет краснеть. И стоять не сможет. Будет бегать от меня сильнее, боясь посмотреть в мои глаза.

А я буду только разжигаться, наслаждаясь ею.

И это, сука…

Чревато последствиями.

Я не понимаю, что делаю.

Дал ей месяц. Который давать не хотел.

Зачем? Она же меня не раздражает. Ну, иногда. Но больше негатива я к ней не испытываю. Мне нравится Виолетта как девушка. Хрупкая, миленькая. Стонет так, что всё в штанах кровью наливается. А как она бурно кончает…

Бью кулаком по стеклу. Невыносимо с ней в одном доме жить!

Да и странное у меня к ней отношение.

Я брезглив. К партнёршам особенно.

Но Логинова… Странная.

Почему я не задумываюсь о презервативах и трахаю её просто так? Вижу её, и всё отключается. Для меня любой секс с защитой. Даже с Оливией. Хотя я знаю, что у неё нет ни одной болезни. Но нет. Не это меня волнует в первую очередь с тем, с кем я сплю.

А сколько мужиков уже побывало в ней до этого…

И я понимаю, почему с Виолой я кайфую. Да, я у неё первый. И пока последний. Вряд ли она с кем-то успела потрахаться до того, как я первый добрался до её девственности.

Я знаю, что она полностью чиста. Новенькая. Развращай, как хочешь. И от того и тянусь к ней.

Но всё же не пойму.

Она ведь не первая девственница на моём пути. Их было много. Я ведь сам ходил по клубам, встречал незапятнанную членами девушку. И мне банально не хотелось.

А эту как увидел… ещё в бильярдном клубе… Захотел.

Вспоминаю эту тупую встречу.

Опять. Раз за разом.

Вот и на кой она вообще тогда подошла ко мне, расстегнув платье?

«– Простите, что отвлекаю, – натягивает улыбку и касается меня ладонью плечом. – Не могли бы вы застегнуть мне молнию на платье? Расстегнулась, не могу дотянуться.

Я смотрю на неё с недоверием, но когда понимаю, что она – типичная охотница за деньгами, равнодушно проговариваю:

– Поворачивайся.

Меня не интересуют такие, как она. Поэтому я быстро застёгиваю молнию её платья и возвращаюсь к игре. Тут же о ней забываю. Всё равно сейчас уйдёт.

Но она этого не делает.

Потому что Каспар решает, чтобы она осталась.

– А присоединяйтесь к нам.»

И эти слова стали самой главной ошибкой. Она начала отмазываться, но всё равно осталась. И если бы не этот мудак, что назвал меня её учителем, я бы забил.

Но нет. Решил пару минут посвятить незнакомке.

Выделил ей эти минутки. Упёрся пахом в её ягодицы и прижался. Не сказал бы, что воспылал. Попа у неё отличная.

Научил ее, как правильно орудовать кием. Отнёсся, как к обычной девке. И имя у неё было шлюховатое – Жанна. Но она нервничала. Чем и слишком сильно привлекла меня.

У меня много врагов. И она могла быть засланной кем-то из них.

В итоге, когда все ушли и оставили нас вдвоём… Изучал её. И, наверное, когда эта охотница начала ломаться и не хотела секса, но в то же время несла всякую чушь… Лепетала что-то про свои заболевания, а потом говорила, что пошутила…

Что-то меня в ней заинтересовало.

Понял, что она там неспроста. Но. Под конец, когда трахнуть её захотел, уже полностью мозг отключил. И всё равно мне было, кто она. Просто захотел девчонку, которая мне не давалась.

И даже в первый раз не подумал о резинке. Поэтому и купил её тогда в порно-студии. Запала она мне. И всё, что было до того, как она попала мне в руки, тоже потому, что я захотел.

И хочу ещё.

Каждый раз.

Я думал, что свихнулся. И это мимолётно. Такое бывает.

Но тогда, почти две недели назад, когда она осталась в моей комнате… Я опять не потянулся за презервативом. Он у меня всегда. Везде. В штанах. В чехле телефона.

Но дело было в другом. Я НЕ хотел предохраняться. Не думал. Забывал.

Мне нравится чувствовать её без всего. Ощущать её каждым сантиметром члена.

Мне не противно, когда она лежит в моей постели.

Нет чувства отторжения.

Да что тут говорить… Я даже дрочил на её образ, когда она обломала меня. Когда такое было?! Ну, бывало. Но давно. В школьные годы?

А что я сделал потом?

Когда она заболела? Правильно. Носился, как нянька. Со стороны, может, это и не было видно. Но я впервые о ком-то заботился. Вот так вот. Менял полотенца, сидел до тех пор, пока она не уснёт.

Зачем?

А вот и ещё один вопрос.

И их становится ещё больше.

Как и… странная тяга к ней.

Подумал, что заболел. Только вирус, въевшийся мне в организм в виде Виолетты, давал другие симптомы.

Понял другое. Я всё больше тянулся к ней. В итоге принял одно решение. Чтобы не привязаться. Отдалился. Держал маску равнодушия. Смотрел на неё чисто, как на чехол для члена. Выходило сносно. Не идеально.

А когда мы вчера пошли с ней на этот долбанный вечер, и я сказал про Кёлера…

В груди что-то шелохнулось.

Не сразу понял, что именно.

И только сегодня, проснувшись, осознал. Что именно почувствовал.

Вину.

Я почувствовал гребанную вину. Мне всегда было на всех всё равно. Даже на её обстоятельства. На то, что её сестра беременна, и после того, как на неё напали, с ней могло что-то случиться. Вообще похрен.

А это…

Задумался.

Узнав о том, что это я сказал тем бандитам выкрасть у неё деньги… Она меня возненавидит. И для меня это будет плюсом.

Она перестанет ко мне тянуться. Я же вижу. Становится чуть мягче. А она не должна этого делать.

Потому что, когда вижу её такой ласковой и доброй, становлюсь человеком. Думаю о херне. Творю херню.

Но и не хочу, чтобы она знала, что здесь из-за меня же.

И не узнает.

Но всё же и минусы тут есть. Мне всё тяжелее держаться. Через две недели она уйдёт. И я… этого не хочу.

Стук в дверь вырывает из мыслей.

Разворачиваюсь, проговариваю спокойно разрешение войти. Хотя чего мне стоит это спокойствие…

Учитывая то, что я знаю, кто стоит за этой дверью.

А я жду. Как мальчишка. С тёплым чувством радости на груди.

И вот уже на пороге стоит Логинова. Смотрит вниз. Взгляда не поднимает.

– Садись, – приказываю. У нас намечается серьёзный разговор. Она вчера так и не ответила.

Но радует. Ведёт себя послушно. Что настораживает. Садится на стул и теребит пальцами джинсовую куртку. Она ещё что-то помимо неё носит?

– Рассказывай, – произношу пока спокойно. – Почему ослушалась? Что в парке делала? Убежать вздумала?

Не хочет говорить.

– Это не так важно, – прикрывается волосами. – Правда. Мне немного стало плохо, когда я увидела Кёлера, и всё. Мне неприятен этот тип.

Знала бы ты, как ты ему приятна. Он постоянно о тебе спрашивает. Всё норовит забрать тебя к себе.

Но вот только я уже не отдам.

– Учитывая, что из-за него я едва…

Помню. Едва не потеряла девственность на порно-площадке.

– Я понял, – киваю больше своим мыслям. – Но я тебе го…

Дверь резко распахивается, и я неосознанно прерываюсь.

Неожиданно.

Встретить эту женщину сейчас.

– Доброе утро, – улыбается Оливия, перешагивая порог моего кабинета. – Не ждал меня, милый?

Зубы скрипят от одного ко мне обращения.

– Признаюсь, не ожидал, – проговариваю честно. Взгляд сам падает на Логинову, что удивлённо таращится на мою жену. Не ждала она её. Да и я, собственно, тоже.

Бельц сказала по отчёту, что у неё ещё остались дела, и прилетит она только через неделю. Но. Обманула.

– Я решила сделать тебе сюрприз. Закончила дела раньше, – проходит вглубь кабинета. Осматривается. Настроение хорошее. Машет какими-то бумажками. Билеты. – И приехала. Гляжу, я вам помешала…

Моя двуликая жена кидает холодный взгляд на Виолу, которая здоровается с ней и встаёт с кресла. Уступает. Но Бельц показывает характер. Садится на стол, выпячивая свои ягодицы. Хорошие. Но не то, что мне сейчас нравится.

– Отчитываешь?

– Допустим, – отвечаю сухо.

– Мягко ты… – звучит задумчиво. – Заболел? Обычно сразу увольняешь.

– Сделал исключение, – усмехаюсь. Утаивать то, что я сплю с Виолеттой, смысла нет.

– Ничего, я потом как следует её отчитаю, – я знал, что моя жена очень ревнива. Но чтобы так кровожадна… Забавно. Что же, Виола в обиду себя не даст. Возможно. Кто её знает. – Иди, Логинова. Тебя унитазы ждут. Проверила – жуть кромешная!

Моя русская стреляет в неё ответным недовольным взглядом. Потом переводит его на меня. Не понимаю я его.

Поддержки ищет? Или помощи?

– Будет сделано, мэм, – цедит сквозь зубы. Разворачивается и быстрой походкой выходит из кабинета.

А я остаюсь с Бельц наедине.

И когда комнату накрывает тишина… Она разворачивается ко мне. Лукаво улыбается и явно пытается задобрить.

Соскучилась по члену… Хочет показать и мне, и девчонке, что она – хозяйка этого дома.

Ну, что же… Удачи ей.

– Я с радостью бы отпраздновал твой приезд, – лукавлю. Хватаю телефон со стола. – Но меня ждут дела.

Пойду… И, пожалуй, полежу в беседке. О, да, всё приятнее, чем общаться с Оливией.

– Как? – шепчет за спиной. – Даже не поцелуешь?

Я смотрю на свои часы.

– Время – деньги, – отмазываюсь, не собираясь и дальше продолжать этот и так бессмысленный диалог. Скоро у меня встреча с юристом, а перед ней… Нужно отдохнуть.

Глава 31

Оливия – последняя сука, изгаляется надо мной почти весь день. И даже не хочет меня слушать.

Хотела отпроситься сегодня. В итоге, она только сделала вид, что что-то пищит рядом, и ушла. А я поняла одно – бесполезно.

Именно поэтому сейчас, ближе к вечеру, иду к Рихтеру. Не уверена, что он отпустит меня. Вернулся домой после обеда немного не в настроении. На Оливию точно сорвался. Я лезть не стала.

Но я попробую.

Несколько дней назад Кама вернулась из санатория. Отдохнувшая, набравшаяся сил. И даже её скромный животик, который не был виден под халатом на её нескромном месяце, теперь виднеется издалека.

По словам тёти – вся светится от счастья.

Да только продлилось это недолго.

Вчера к ней зашёл бывший муж. Испортил всё настроение. Угрожал, что если она родит этого ребёнка – придёт и сам убьёт его.

Она, конечно, вызвала полицию, но… Осадок остался. Опять поникла. Захотела встретиться всей семьёй, а я тут…

И не могу.

Поэтому и пыталась отпроситься сегодня. Так-то Оливия персоналом управляет, вот и пошла к ней. Хотя было сразу понятно – дохлое это дело.

Поэтому я аккуратно стучу в дверь и, когда слышу разрешение войти, переступаю порог кабинета Алекса. Хотя понимаю, что наш разговор ещё не закончен.

Но, судя по тому, что он сейчас полностью сосредоточен на листах бумаги, что держит в руках… Ему не до меня.

Чёрт, он когда работает… Такой необычный. Сосредоточенный. И совсем меня не замечает.

А мне и разговор начать неловко.

– Что хотела? – взгляд на меня не поднимает, продолжает сканировать взглядом листы бумаги.

– Если я отвлекаю, то могу зайти потом… – не очень хочется отрывать его от работы. Он злится всегда.

– Раз пришла – говори сразу, – вроде спокоен, но взгляд бы поднять неплохо.

А я вздыхаю. Глубоко втягиваю носом немного воздуха и всё же выпаливаю, как на духу:

– Можно я уйду через час?

Знаю, что у нас осталось не так много времени. Я и так много проболела, и вообще это мои рабочие часы. А я здесь ещё отлыниваю…

– Причина? – наконец поднимает на меня серые глаза, от которых хочется провалиться сквозь пол. Нечеловеческие же.

– Семейные… – не вижу смысла всё рассказывать. Ему же всё равно.

– Подробней, – впервые спрашивает. А я мнусь. Даже и не знаю… Он ведь всегда говорил, что это не его проблемы, и вообще… Пошла я в задницу.

– У меня… семейные посиделки, – блин, не хочу я говорить о проблемах сестры. Толку? Просто женщине плохо. Но понимаю, что ужин – так себе предлог. – И некоторые проблемы у сестры, с которыми мне нужно помочь ей справиться.

Он хмыкает.

– Ладно, – неожиданно соглашается. Отбрасывает бумаги назад и потирает переносицу. – Иди, переодевайся. Подвезу. Мне как раз нужно в ту сторону.

– А? – не сразу понимаю, о чём он говорит.

– Логинова, – выдыхает как-то устало. – Говорю, шевели своими соблазнительными булками, если не хочешь, чтобы сейчас я их отжарил в доме с моей женой. Подвезу, говорю.

– Аа… – тяну, всё ещё не понимая. В каком-то тумане разворачиваюсь на своих двоих и выхожу в шоке из кабинета. Захлопываю за собой двери и едва не спускаюсь спиной вниз по поверхности. Но вместо этого застываю и продолжаю смотреть на пустующий коридор.

Алекс…

Да, разрешил. Ещё и подвезёт.

Жуть. Заболел, что ли?

Машу головой и стараюсь прогнать этот ступор. И когда делаю это, быстро бегу в комнату для персонала, переодеваюсь. Хватаю свои вещи, выхожу на улицу и втягиваю носом весенний свежий воздух.

Поправляю джинсовую куртку и слышу за спиной быстрые шаги.

Рихтер быстро соскакивает со ступенек, засовывает телефон в карман своих обтягивающих брюк, и я невольно закусываю губу.

Задница у него зачётная. У меня ведь комплексы появятся скоро.

– Чего встала? Пошли, я спешу.

Не знаю, куда, но мне… начинает это нравиться.

Я спускаюсь следом за ним. Поправляю сумку и быстрым шагом дохожу до спорткара. Открываю дверь и цепляюсь боковым зрением за балконы дома.

Неосознанно. Будто что-то заставляет это сделать.

И поднимаю взгляд вверх. Встречаюсь с разъярёнными голубыми глазами, которые сейчас закидывают меня камнями, переезжают асфальтоукладчиком.

Но отчего-то… Если раньше я её боялась, то сейчас…

Мне абсолютно всё равно. Даже не так.

Уголки губ сами расплываются в улыбке. Смотрю на неё и не скрываю того… Что её официальный муж сейчас повезёт меня домой.

Свою любовницу.

Ага.

Подмигиваю ей и не знаю, увидела ли Оливия… Сажусь на своё место. Пристёгиваюсь и поворачиваюсь к Алексу. Встречаюсь с недоумевающим и пронизывающим взглядом. Сканирует моё лицо и приостанавливается на моих губах, которые так и тянутся в победной улыбке.

– Я готова, – произношу и откидываюсь на спинку сидения.

Рихтер же… Озадаченно хмурится. Отворачивается на мгновение в окно. В то же время заводит автомобиль.

А потом хмыкает. Любит он это делать.

И понял, почему я такая радостная. Наверное.

Ну, пусть думает, что хочет – мне сейчас всё равно.

Мою душонку радует то, что коза Бельц сейчас негодует.

И моё хорошее настроение становится ещё лучше, потому что кое-что осознаю. Я еду к родным.

***

– А, кстати, зачем тебе нужно в наш район? – до меня доходит этот вопрос только в конце пути.

Мы успеваем перекинуться многими фразами, но только сейчас я задумываюсь об этом. Когда подъезжаем к моему дому, и я отстёгиваю ремень безопасности.

– Нужно решить кое-какие дела в одном из офисов, пока я не уехал.

От его слов поднимаю голову и устремляю взгляд на Алекса.

– Уехал? – вопросительно спрашиваю. Что? Куда? Надолго? И почему? Хочу услышать ответы на все эти вопросы, но пока воспроизвожу у себя их только в голове.

– Меня не будет в Мюнхене несколько дней, – сжимает пальцами руль. – Уезжаю завтра.

– Поедешь к матери? – отчего-то выпаливаю. Да, я слышала. Опять подслушала Оливию. Она обмолвилась с кем-то в разговоре по телефону, что Рихтер уедет через некоторое время к семье. Но не знала, когда. Думала, дождётся, когда наш срок кончится. Чтобы не терять мои дни.

Его хищный прищур заставляет пожалеть о сказанных словах.

– К ней, – голос вмиг становится ледяным.

– Я поняла, – слова сами вылетают изо рта. – То есть, все эти дни я буду без тебя?

– Ммм, – внезапно мычит. – Как это звучи-ит.

И пошло усмехается.

– Я не это имела в виду! – внезапно краснею и смущённо кричу. – Буду с Оливией наедине! Вот! Без тебя!

– Ага, – кидает исчерпывающий ответ. Поднимает свою ладонь в воздух и тут же опускает на мой подбородок. Притягивает к себе. И я задыхаюсь. Именно сейчас, вот так просто, когда вдыхаю запах его дорогого парфюма. – Надеюсь, ты продержишься без меня несколько дней, и, когда я приеду, найду тебя целой?

– Я буду в полном порядке, – обещаю ему. Хотя успокаиваю себя. – Можешь побеспокоиться об Оливии. Когда моего беспрекословного начальника не будет в доме… Я ведь и характер показать могу.

Улыбаюсь и неосознанно подаюсь вперёд. Ближе, чем надо.

– Ты хотела сказать «господина»? – усмехается, и его ледяные глаза тут же теплеют. А я застываю. Снова. В который раз за день. И краснею. Начинаю гореть. Нет, не от воспоминаний от той ночи, а от стыда.

Поэтому быстро подаюсь вперёд, чмокаю его в губы и тут же вылетаю из салона, устраивая забег до подъезда.

Скачу вверх по ступенькам.

И в один момент…

Едва не спотыкаюсь. И не лечу вперёд, проклёвывая носом бетонные ступеньки. Вовремя хватаюсь за поручень и, вцепившись в него пальцами… Понимаю, что только что сделала.

О. Мой. Бог.

Я поцеловала его. Целомудренно. Быстро так, по наивному. Не со страстью. Не с адским желанием. Без капли похоти. Просто наклонилась и поцеловала его.

Так вот почему у него был такой удивлённый взгляд…

Вот чёрт!

Так, ладно, Виол, успокойся.

Рихтер – похуист. Да, именно такой.

Он забудет об этом моменте через несколько дней. Тогда, когда как раз вернётся обратно в Мюнхен. Сделает вид, что ничего и не было. Если и вовсе не сотрёт из памяти.

И всё будет нормально.

Нет. Не будет. Потому что это сделала я. Сама. Меня ведь никто не толкал, не принуждал. А я взяла…

Мама дорогая.

Только не это…

– Эй! Виола! – крик на всю лестничную площадку оглушает. Я резко поднимаю взгляд вверх и смотрю на открывшуюся входную дверь. Тётушка ждёт. – Чего стоишь? Пошли!

И я иду.

И надеюсь… забыть этот глупый, непоправимый момент…