Читать книгу "Дом на Дворцовой"

Володеньке недавно исполнилось три, он рос любознательным и смешным. Его любимым занятием было перебирать пластинки. По внешнему виду каждой он безошибочно мог определить, что на ней и кто исполнитель:

– А вот эта пластинка называется Журавли. Её поёт дядя Лещенко и я! Хотите спою?.. А это – Песня первой любви. Поёт Рашид Бейбутов, но я лучше исполняю. Хотите спою? – и не дождавшись приглашения к исполнению своего коронного шлягера, расстроенный грустно вздыхал.

Когда же просили спеть, он это делал самозабвенно и с каким-то особенным детским вдохновением. Марина смотрела на своего первенца с обожанием и в глубине её сознания зарождалась мечта:

«Он будет певцом, как Бейбутов, или музыкантом. Пусть немного подрастёт. Я ему пианино куплю и в музыкальную школу пристрою. Даже если для этого придётся с Колей надолго расставаться. Здесь для него будущего нет, а он у меня такой талантливый!».

Талантливый – не талантливый – это время покажет, но дебют четырёхлетнего Володи в клубе состоялся во время концерта художественной самодеятельности в честь 38 годовщины Великой Октябрьской Революции. Прямо во время исполнения хором какой-то патриотической песни Володя залез на сцену, повернулся к залу и замер в ожидании. Хор закончил. Володя поклонился залу и объявил:

– Песня про Журавлей… Исполняет Володя Сафронов.

Собравшиеся в зале начали улыбаться. Было чему улыбаться, потому что Володя был ростом со среднего размера валенок. А потом он запел, и зал грохнул взрывом смеха. Сидящий в первом ряду комдив, контрадмирал Козлёнков, повернулся к замполиту Макееву и спросил, сдерживая смех:

– Это у нас в программе или творческий экспромт? Чей это пацанёнок? Смотри, как поёт! Прям Мурадели какой-то!

Поначалу испугавшийся реакции комдива на неожиданное событие, Макеев теперь поймал его настроение и быстро ответил:

– Сафронова это сын, командира БО-5. В-о-о-н он с женой, красивой шатенкой, в четвёртом ряду сидит.

Комдив что-то перещёлкнул в голове и повернулся к сцене, где юное дарование приступило к исполнению второй коронной песни:

– Песня первой любви. Исполняет Володя Сафронов.

Зал грохнул смехом вторично!

16

В 1955 году произошло событие, откликнувшееся в Кувшинке и в Доме на Дворцовой большим праздником. В Магдебурге в семье десантника Семёна Клинова и его жены Тамары родился сын, которого они назвали Сергеем. Сергей родился серьёзным и строгим. Редко улыбался, а когда научился разговаривать, то выяснилось, что к двум вышеперечисленным качествам, он обладал ещё одним. Он был очень требовательной персоной. Но не к себе! Он был требователен, в первую очередь, к своей матери! И к отцу. Но к нему меньше. Сестра Таня в этом смысле вообще не вызывала интереса. Ей прощалось многое. Но только не матери!

– Я уже не сплю, а вам всем всё равно! – заявляло только что проснувшееся существо с глубокой обидой в голосе за то, что при его пробуждении не зазвенели фанфары! Или:

«Мама, ты что – не видишь, что я уже давно встал? А кровать до сих пор не убрана! Как мне в неё потом обратно ложиться?..», «Почему чай не сладкий?! Я эту гадость не хочу…», «Ты опять пересластила мой чай… я такой пить не стану, от него во рту липко…», «Не одену эту рубашку – ты плохо её погладила. Она теперь царапается… сама одевай…».

Вот типичный разговор матери и сына:

– Серёженька! Я слышу, что ты проснулся. Почему ты не встаёшь? – ангельским, наполненным любовью голосом спрашивает мама Тамара. Тишина… – Вставай, я уже завтрак тебе готовлю! – опять тишина и, наконец, звучит ответ, насыщенный недовольными, требовательными интонациями:

– Я не встану, пока мне не скажут с добрым утром!

Мама, забегавшаяся в утренней суматохе, влетает в спальную к ребёнку и, конечно же, желает ему наидобрейшего солнечного утра! Но не тут-то было! Ребёнку не нравятся жёлтенькие носочки:

– «Я не одену. Я не цыплёнок, чтобы ты заставляла меня носить жёлтые носки прямо с утра…»…. «Опять омлет? – не буду! И яичницу не буду!.. А кайпот?.. Почему опять чай? – я хочу кайпот!».

Однажды, когда мама отвела его в детскую поликлинику, в регистратуре его спросили:

– Как тебя звать, мальчик? – он ответил: – Серёжа.

– А по отчеству? – на лице ребёнка появилось недоумение и, одновременно, любопытство. Что-то в этом вопросе его явно заинтересовало:

– А что это такое? – спросил Серёжа.

Дежурная в регистратуре поставила вопрос иначе и выяснила у мамы, как зовут папу четырёхлетнего ребёнка. Оказалось, что Семён. Из этого она сделала вывод, что полное имя ребёнка – Сергей Семёнович. Серёже его полное имя очень понравилось. С тех пор он стал требовать, чтобы в семье его называли только так – Сергей Семёнович! Друзей и знакомых семьи это забавляло.

Прошёл ещё один год. Наступил 1956-й. Этот год многое прояснил. Он должен был развенчать преступников, посаженных на трон истории навечно, развеять мифы и осудить недостойных. Но оказалось, что сделать это было не так просто. Двадцатый съезд правящей партии в закрытом порядке что-то обсудил. Кому-то хорошо «вставил» для острастки, и на этом всё закончилось. Только усатого из мавзолея вынесли и закопали рядышком. Про замученных вскользь упомянули. Пообещали, что больше не повторится и разошлись по домам. А про армию палачей забыли. Как будто и не было их вовсе. Народ, десятилетиями «окучиваемый» сталинской пропагандой, по началу ничего этого не принял, особенно воинская братия. Но привычка молчать и голосовать единогласно, в конце концов, сработали. Постепенно непогрешимый образ покойного вождя стал приобретать среди людей свою истинную зловещую окраску.

– За Сталина пить не будем, хотя лично я в Хрущёвские обвинения не верю, – Николай сделал паузу, оглядел собравшихся и повторил, немного переиначив, – я в них до конца не верю! – собравшиеся за столом в каюткомпании молодые офицеры внимательно посмотрели на командира.

– Придёт время – оно всё по своим местам расставит. За вождей вообще больше пить не будем. Предлагаю выпить за нашу партию, я ей доверяю безоговорочно. Партия даст ответы на все вопросы. А наше дело не в дерьме ковыряться, а шпионов ловить! – на том и порешили.

А осенью была Венгрия! С той же жестокостью, с которой сталинские опричники вычищали пространство вокруг своего предводителя, и это только что было осуждено съездом коммунистов, с такой же жестокостью те, кто осуждал, сами ринулись на подавление свободолюбивого народа. Пролилась кровь! Одними из первых на венгерскую землю спустились десантники, дислоцированные в восточной Германии. Среди них был десантный полк, в котором проходил службу муж Тамары – капитан Клинов. Он выполнял приказ и никто его за это не осуждает. Солдат должен выполнять приказ! Затем в города вошли танки, и венгерская осень захлебнулась. Память об этих событиях живёт на мадьярской земле уже шестьдесят лет. А тогда мир, только что переживший войну, опять вздрогнул и ужаснулся.

Полк Сени Клинова в Германию не вернулся, а остался в Венгрии, расквартировавшись в небольшом городке Калоча. Там в следующем году в первый класс пошла его дочка Таня, для которой венгерский язык был уже третьим. Он легко поместился в её умную голову, оставив место для полной школьной программы. Впоследствии там нашлось место и для непростого курса металлургических премудростей, которые она изучала в Ленинградском Политехе до тех пор, пока не получила диплом об его окончании.

Ближе к лету Марина засобиралась в Ленинград. В прошлом году сдать весеннюю сессию не получилось по разным причинам. Сейчас она была готова к повторному заходу. Сессия начиналась в конце мая и заканчивалась в конце второй декады июня. Потом должен был приехать Коля. Вместе они собирались в Гагру! На целый месяц по путёвке в очень хороший санаторий имени Ф. Дзержинского. После этого Коля должен был вернуться в Ленинград, где со стапелей завода «Судомех» вскоре должен будет сойти новый корабль. Будущая гордость пограничного флота СССР по имени «Пурга». Корабль был большой, как крейсер. С экипажем в двести с лишним человек и нёс на себе крейсерское вооружение. Он был сконструирован по типу ледокола. Поэтому мог нести вахту в тяжёлых льдах Крайнего севера и Дальнего востока. Приказом командующего пограничного флота, капитан – лейтенант Сафронов был назначен на этот корабль старшим помощником, а командовать кораблём должен был Батя – старый морской волк капраз Матвей Бочаров, у которого впоследствии старший помощник многому научился.

В этот раз отдых получился. Погода радовала солнечными днями и спокойным морем. Отощавший от скудного Кувшинского питания, маленький Володя немного набрал вес. Выпиравшие наружу рёбра закрылись тоненькой жировой прослойкой. Все загорели и отдохнули. Счастливый от того что, наконец, он так много времени мог находиться рядом с отцом, которым по детски очень гордился, Володя по вечерам никак не мог заснуть. Он прислушивался к тишине и нарушающим её звукам, исходящим от маминой с папой кровати. Родители о чём-то шептались, наверное о том, как они любят своего маленького Володеньку. Потом вдруг начинали раскачивать кровать, которая при этом громко скрипела. Он лежал в своей постели, которую мама с папой отгородили от своей платяным шкафом, и мечтал о том, как станет военным моряком. Как папа! Как он поймает всех норвежских шпионов. От нахлынувших чувств он проговорил:

– Папуляу – спокойной ночи! – скрип мгновенно прекратился, и папа ответил вполне дружелюбно:

– Спокойной ночи, сынок. Спи!

Володеньке показалось несправедливым, что он пожелал спокойной ночи только папе. А мама, так сильно им любимая, осталась ни с чем. Пока он обдумывал ситуацию, скрип возобновился. Он становился всё настойчивее, громче, быстрее, ещё быстрее… И тут Володенька пропищал:

– Мамуляу – спокойной ночи! – мгновенно вновь образовалась тишина… А потом мамочкин голос прощебетал:

– Спасибо, мой золотой, спи!

Переполненный огромным чувством любви теперь уже к папе опять, он зажмурился от счастья и ангельским голоском промолвил:

– Папуляу, спокойной ночи.

В этот раз папин ответ уже не звучал так дружелюбно, как в первый раз. В голосе чувствовались разнообразные оттенки, среди которых прослеживалось раздражение:

– Спи, я тебе сказал, сыночек, твою… – на что тут же отреагировала мама:

– Коля, держи себя в руках! Или я тебе не… – и решила не заканчивать фразу.

Ей не хотелось расстраивать мужа. У него такая тяжёлая служба, и отпуск в этом году такой короткий – всего месяц. Но тут из-за шкафа вновь прозвучал нараспев голосок сына:

– Мамуляу, спокойной ночи.

– Всё, я сейчас его придушу, – папа был явно чем-то расстроен и даже подпрыгнул на кровати. Потом вскрикнул и как завопит:

– Ты зачем меня ущипнула? – теперь синяк на пол спины останется, – возмущению папы не было предела!

– Я тебе не синяк, я тебе сейчас нос откушу, если ты будешь на ребёнка кидаться, как на пьяного матроса во время вахты!

Марина ощетинилась, как волчица, защищающая своё потомство, взяла свою подушку и пошла спать в кроватку к Володеньке, счастью которого от этого не было предела. Он обнял любимую мамочку, прижался к ней своим маленьким тельцем и потом снова пожалел брошенного папу:

– Папуляу, спокойной ночи! – и тут же крепко уснул.

Через неделю Николай уехал в Ленинград. Марина осталась в Гагре до конца лета, чтобы ещё больше отдохнуть, загореть до черноты и напичкать Володю солнцем и витаминами. Врачи в поликлинике на улице Гоголя в Ленинграде говорили, что он у неё слабенький, с признаками какой-то неправильной болезни от нехватки витаминов и солнца. Они строго порекомендовали для Володи юг, море и фрукты.

Разложившись на мелкой гагринской гальке в нескольких метрах от моря, Марина с сыном ели мягкие жёлтые абхазские груши, которые запивали вкуснейшим лимонадом Дюшес. Море накатывало на берег одну волну за другой и незаметно подкрадывалось к ним всё ближе и ближе. Марина, разморённая солнцем, прикрыла глаза и задремала.

Володя доел грушу, оглянулся в разные стороны, не увидел ничего интересного и решил пойти искупаться. Мама не возражала, потому что заснула основательно. Море было тёплым-тёплым, а волны заманчиво предлагали поиграться. Подпрыгивая на волнах и барахтаясь в мелкой воде, Володя не заметил, как оказался на глубине. Очередная волна откатываясь, утащила его с собой, а подкатившая новая накрыла с головой. В следующий момент он не смог достать пятками дна и по началу растерялся. Потом пришёл страх. Володя стал бить ручонками по воде, чтобы оставаться на поверхности, и громко завопил. Большой дядька с развитым плечевым поясом наблюдал с берега за тем, как боролся за жизнь маленький пацанёнок. В любой момент дядька готов был прийти на помощь, но выжидал, чтобы дать тому возможность выплыть самому. По своему опыту Виталий Андреевич – член сборной страны по водному поло – знал, насколько в жизни важно научиться побеждать. Победа дарила ни с чем не сравнимое чувство. И это было не просто ощущение превосходства над побеждённым соперником. Это было особое чувство победителя. Осознание того, что сегодня лучший – ты! Ты чемпион! А это, в свою очередь, вырабатывало стремление быть первым всегда и во всём. Кому, как не ему, лучшему правому сборной, было не знать, сколько труда надо положить, чтобы этого добиться.

Володя продолжал бороться, но силы таяли, дыхание сбилось, а волны продолжали тащить его на глубину всё дальше от берега, делая ситуацию безнадёжной. Виталий Андреевич зашёл в море и подхватил пацанёнка сильной рукой:

– Ну, чемпион! Дыши глубже. Ты что – плавать не умеешь?» – не дождавшись ответа, он продолжил: – Придётся тебя научить, а то так и будешь у самого берега в песочке копаться, как маленькая девочка. Меня можешь называть дядя Виталик. А тебя как зовут, герой?

Роста дядя Виталик был высокого. Володя в свои пять лет едва был повыше его колена, но это его не смутило. Он был уверен, что пусть он хоть и маленький, но поёт-то наверняка лучше! А вырасти ещё успеет. В этом вопросе главное – есть кашу. Во всяком случае, мама и тётя Тамара так говорят всё время.

– Меня зовут Володя. Я Сафронов, а дядя Юра зовёт Катушкин!

Услышав последние слова малыша, Виталик от души рассмеялся. Прозвище Катушкин ему явно пришлось по душе:

– Ну что, Катушкин – тогда веди к маме. Надо рассказать ей о твоих подвигах.

Марина всё ещё спала. Молодое тело двадцати с небольшим летней женщины, красивой и миниатюрной, расположилось на пляжной подстилке в очень соблазнительной позе. Проходящие мимо мужчины замедляли шаг, чтобы исподтишка поглядеть на неё и пофантазировать. Сопровождавшие их жёны, разсползшиеся в разные стороны от бесконечного употребления всякой сдобной вкуснятины, ревниво одёргивали своих половозрелых самцов словами:

– Куда уставился? Ты ещё бинокль возьми, чтоб получше разглядеть, а я тебе потом глазища поразбиваю для укрепления семьи и за бесстыдство твоё козлиное! А ну, быстро отвернулся и за мной!

Виталик, увидев спящую красавицу, остановился, как вкопанный. Катушкин – Володенька подбежал к ней и заверещал:

– Мама, мамочка смотри – это дядя Виталик. Он меня из моря выловил и спас вон там, где тётька толстая стоит… Я уже почти утонул, а он меня вытащил. Он меня плавать обещал научить… Просыпайся, мама! – речь Володи сбивалась, он спешил донести до её сознания, что всё позади, что он не утонул, а наоборот, очень сейчас живой и привёл к ней замечательного дядю Виталика, чтобы она с ним познакомилась и спасибо ему сказала, и лимонадом угостила, и… От переполнявших его эмоций он только что не задыхался в попытке рассказать всё в подробностях.

Марина открыла глаза. Услышав слова «почти утонул», она сначала чуть не расплакалась от ужаса, а потом всё равно заплакала, но уже от счастья, потому что трагедии не случилось. Она прижала к себе смысл своей жизни, обслюнявила поцелуями и только потом подняла глаза на молодого атлета, который не сводил с неё восхищённого взгляда. Потом поднялась с подстилки, и оказалось, что она не достаёт Виталику даже до плеча.

– Марина, – представилась она. – Спасибо Вам за…

Виталик перебил её словами:

– Не надо меня благодарить. Спасти Катушкина было для меня честью, мадам. Я вознаграждён за это счастьем знакомства с Вами. Разрешите представиться. Мастер спорта международного класса Виталий Андреев. Двадцать пять лет, холост, живу в Ленинграде, а езжу по всему миру. Нахожусь в Гагре на сборах, – на губах атлета блуждала улыбка. Выбранный им для знакомства тон и манера явно доставили молодой женщине удовольствие. Виталик тем временем продолжил: – Для меня было бы двойной честью, мадам, если бы Вы вместе с Катушкиным согласились принять моё предложение отужинать со мной в ресторане Чайка сегодня вечером.

Теперь улыбались оба. Скованность первых минут знакомства канула в вечность. Марина уже была готова произнести в ответ что-нибудь, типа:

«Сэр, как замужняя женщина, я должна была бы Вам отказать, но, принимая во внимания обстоятельства, говорю Вам да! Мы с Катушкиным готовы с Вами отужинать!», но её опередил Володя:

– Мы согласны, только я суп есть не буду! – малыш, в силу именно того, что он ещё малыш, не мог, конечно, понять, что сейчас происходило на его глазах. А на его глазах две молодые и красивые разнополые особи стояли друг перед другом и познавали в себе влюблённость с первого взгляда! Их любовь, начавшаяся внезапно как вспышка, продлилась несколько лет. Они расставались и вновь кидались в объятия друг друга, потом опять расставались. Марина так и не смогла оставить своего мужа. Предательство, пусть оно оправдано страстью и любовью, – всё равно остаётся предательством, а она на него была не способна по благородству рождения и особенностям своего характера. Коля мог бы её отпустить, конечно, будь он обычным мужчиной, по своей природе полигамным. Но он был однолюб, и другой женщины в своей жизни представить себе не мог. Он боролся за свою единственную до конца, отстоял её, а потом простил. Но это было потом. Пока же двух молодых и очень красивых людей ждало всё то же море, солнце и ужин в ресторане «Чайка» в городе Гагра.

До ужина оставалось ещё много времени. Новые друзья – Виталик с Володей – пошли учиться плавать. Они прошли до середины волнореза, остановились, и первый урок начался:

– Запомни, Катушкин, самое главное – воды бояться нельзя! Она чувствует, когда её боятся и трусов не жалует. Как собака. Тебе это понятно? В воде надо вести себя так, как будто ты по полянке бегаешь, а не в воде кувыркаешься. Вот смотри… – Виталик прыгнул с волнореза в море.

Сначала он лёг на спину и показал, что не тонет, потому что тело тонуть не хотело. Потом Виталик свернулся «калачиком» и опять не утонул, потому что тело тонуть по-прежнему не хотело. Володя смотрел на него, как на какое-то чудо, которое и в самом деле не тонуло и, наверное, в огне тоже не горело: «Интересно, а летать дядя Виталик умеет?».

Он решил задать ему этот вопрос позже. А тот, приподнявшись в воде по пояс, продолжал урок:

– Ты видишь я не тону. А знаешь почему? Я не тону, потому что люблю воду, люблю нырять и плавать. И ты сейчас её полюбишь, и никогда больше бояться не будешь. Годиться? – малыш в ответ кивнул. – Тогда прыгай ко мне.

Володя сомневался не долго. Дядя Виталик вызывал такое чувство надёжности, что страха не было вообще. Он про себя отсчитал до трёх и прыгнул в море… С тех пор вода для Володи стала родной стихией. Не важно какая: пресная или солёная. На протяжении жизни он не раз оказывался в ситуации, когда вода пыталась его погубить то выбрасывая на камни, это случилось в Крыму, то затягивая под лёд во владивостокской бухте. То закручивая в неизвестно откуда появившейся воронке. Однажды коварное течение в Чесапикской бухте в Вирджиния Бич практически не оставило ему шансов в попытке добавить Володю к списку загубленных. Но и тогда он с ним, в конце концов, справился. Выходя победителем из схватки со стихией, он каждый раз с благодарностью вспоминал дядю Виталика – водоплавающего чемпиона и его личного наставника!

17

Лето подошло к концу. У Виталия закончились сборы, а у Марины истекло время. Надо было что-то решать. Виталий предложил поехать вместе с ним к его родителям в Острогожск, что недалеко от Воронежа. Она согласилась. Потому что без него уже даже дышать не могла. В день отъезда она дала телеграмму Коле, в которой постаралась быть честной и объяснила происходящее. Последними словами в телеграмме были:

«… Постарайся меня понять и простить».

Сентябрь на Дону был необычайно мягким и красивым. Скромный домик родителей Виталия стоял ближе к окраине городка, где пыли было не много, а Дон протекал совсем рядом. Они ходили на рыбалку, катались на лодке. Виталик рассказывал о том, как здесь во время войны падали бомбы и какие они после себя оставляли воронки:

– Смотри, Катушкин! Видишь, как в этом месте вода закручивается в водоворот. Если ты когда-нибудь попадёшь в такую воронку, главное что? – он вопросительно посмотрел на Володю. Тот улыбнулся и чётко, как по написанному ответил:

– Надо нырнуть глубоко-глубоко. А потом надо резко грести в сторону, чтобы вырваться из водоворота, – Володя сам обрадовался своему ответу и весело рассмеялся, а дядя Виталик, разведя руки в стороны и многозначительно глядя на маму юного специалиста по воронкам и водоворотам, сказал:

– Ну, ты даёшь! Всё знаешь! Наверное, мама даже не представляла, какой ты большой специалист по выныриванию! Ты видишь, Мариночка, какого профессионала я тебе подготовил? А на сколько метров ты можешь нырнуть вглубь? Скажи-ка маме, – и подмигнул своему ученику.

– Могу нырнуть на четыре метра в глубину и там почти целую минуту могу без воздуха. Один раз даже больше минуты получилось.

Занятия с дядей Виталиком принесли свои ощутимые результаты, и сейчас они оба – и учитель, и ученик гордо делились с Мариной своими достижениями.

– Ты что, заставлял его нырять на четыре метра? Виталик, как ты мог? Он же маленький! Не надо из него делать супермэна по своему образцу, пожалуйста! Я тебя очень прошу.

Виталий нахмурился и неожиданно резко ответил:

– А вот это ты напрасно, Мариночка. Мужик – он или мужик, или вообще ничего. Ты что – хочешь, чтобы Катушкин вырос тряпкой, о которую будут ноги вытирать все кому не лень? Ты этого хочешь?

Марина не ожидала, что Виталик может быть таким жёстким. Она поначалу немного растерялась и даже обиделась. Но потом вдруг поняла, что тот прав. Конечно, прав! Нельзя растить мальчика, как цветок тепличный. Он должен спортом заниматься. Но только не боксом и не борьбой. Не дай бог. А вот фигурное катание – это да. Это то что надо. В Ленинград вернёмся, я его в секцию отведу. Свои соображения по этому поводу Марина тут же озвучила, на что Виталий ответил:

– Нет, Мариночка. Володя не должен фигурным заниматься. Ему вообще пока не надо спортом заниматься. Он очень слабенький и ростом не вышел. Дай ему подрасти и окрепнуть. Потом я его в поло заберу, а там посмотрим.

В один из дней они с Виталиком поехали на рыбалку. С утра было прохладно, но потом солнце прогрело воздух и воду в речке. Пока они двигались вверх по течению на вёслах, стало тепло. Часам к девяти они достигли «клёвого» места и дядя Виталик первым закинул удочку. Потом потянулся за снастью поменьше и уже собирался преподать Володе урок начинающего рыболова, но тот неожиданно сам вытащил червяка из банки, насадил на крючок и тоже закинул удочку. Увидев удивление своего учителя, Володя с видом бывалого рыбака сказал:

– Ты, дядя Виталик не удивляйся. Мы с пацанами с пирса в Кувшинке за день по тридцать штук сайды вылавливали иногда. Один раз я даже больше поймал. Мы её в костре обычно пекли. Иногда нам скумбрия попадалась. Скумбрию я маме относил, а она её жарила на сковородке. Но на костре вкуснее. Так что в рыбалке я понимаааю, – последнее слово Володя произнёс нарастяжку, и в самом деле, как бывалый рыбак, чем рассмешил Виталика, который в ответ сказал:

– Катушкин, ты меня с каждым днём радуешь всё больше и больше. Я не удивлюсь, если завтра выяснится, что ты из пистолета стреляешь и танком управлять умеешь.

То, что в ответ сказал ему Володя, его не просто удивило. Виталик и в самом деле опешил:

– Подумаешь, пистолет. Я из папиного ТТ на стрельбище сто раз стрелял! Про танк не знаю. Не пробовал!

Рыбалка не получилась, потому, что ни разу ни одна рыба так и не клюнула. Даже обыкновенная плотвичка отказалась пообедать червяком в компании мастера спорта и его юного друга. Речка – это вам не Баренцево море! Поэтому вскоре решили возвращаться. Назад было плыть легче, потому что по течению. Виталик дал малышу погрести несколько минут и снова удивился, с какой сноровкой пацан неполных шести лет управляется с вёслами. Всё дело в том, что Володя рос не в городе, а в воинском гарнизоне. Там любой мальчишка с трёх лет знает, как стреляет пистолет, как ловится рыба и каким веслом надо загрести, чтобы повернуть направо, а каким надо табанить. До изгиба реки оставалось совсем немного, когда они увидели огромную щуку, лежащую на поверхности воды и вяло подёргивающую плавниками и хвостом. Рыбина задыхалась, но на глубину уйти не могла. Из её пасти высовывалась не намного меньшего размера другая щука, заглоченная первой почти наполовину.

– Смотри, Катушкин! Перед тобой наглядный пример того, что в жизни случается сплошь и рядом. Есть люди щедрые. Их много. Они охотно делятся, создавая радость себе и другим людям. А есть другие. Они жадные. Этим всегда мало. Им нужно ещё и ещё, и однажды от жадности они хватают то, чего унести не могут, а бросить?.. Нет! – Бросить жадность не позволяет. И тогда они погибают, создавая себе и другим горе. Ты понимаешь, о чём я с тобой говорю? – Виталик выдернул из уключины весло, поднялся и огрел щуку по хребтине. Щука ударила хвостом, выплюнула сородича и ушла на глубину. Полуживую жертву они подобрали. Рыбалка всё-таки удалась! Вечером мама Виталика научила Марину делать рыбные котлеты из щуки. Было очень вкусно.