Читать книгу "История 7 Дверей"

– Ведди! – воскликнула Кира взволнованно.

Колки одобрительно кивнул:

– Да, они. Они могут также делиться этим умением с другими – ненадолго, но нам хватит.

– То есть на некоторое время мы с Кирой станем одним человеком? – недоверчиво уточнил Соль. О таком умении ведди он слышал впервые.

– Не совсем. Ваши сознания соединятся, да. Вы сможете видеть мир одними глазами, все ваши мысли и чувства станут общими. К-кира сумеет открыть нужную Дверь, почувствовав, к-как именно это нужно сделать – ей подскажешь ты.

– Как-то очень странно это звучит, – с сомнением протянул Соль. – Вы уверены, что сработает?

– Должно сработать, – преувеличенно бодро ответил Колки. – Если нет, всем нам придется несладко.

– Ведди это точно расстроит, – пробормотала Кира.

* * *

Узнав, что они могут не просто помочь, но сыграть главную роль в спасении поезда и его пассажиров, ведди пришли в такой восторг, что еще около пяти минут драгоценного времени ушло на то, чтобы унять их ликование.

В конце концов маленькие существа все же успокоились, важно хмурясь, выстроились в круг рядом с первым вагоном и взяли друг друга за лапы. Следуя их указаниям, Кира и Соль встали в центр этого круга лицом к лицу и взялись за руки. Листок с координатами Колки передал им раньше.

– Подождите, а что же со здешним? – заволновался Соль. – Как вы ему объяснили, что поезд его не примет?

– Мне не пришлось, – улыбнулся Колки, – потому что поезд его принял. Уже отрастил для него полку. Быть может, на самом деле, мы очутились здесь не случайно?.. Как всегда, все оказалось к-к-к лучшему!

– А Паучья Ведьма? Она же очень опасна! – Соль нервно оглянулся, проверяя, не подслушивают ли их. – Вы повезете ее дальше? Ведь она может здорово навредить там, где окажется.

Колки посуровел:

– А вот это, друзья, решать не вам и не мне. Паучья Госпожа едет с нами – так решило Междумирное море. Значит, так и должно быть. Возможно, где-то ее присутствие обернется благом. Но не будем терять время! К-к-когда все получится, действовать нужно будет очень быстро. Может быть, мы не успеем толком попрощаться, поэтому разрешите мне сказать вам большое спасибо за помощь.

– Мы были очень рады вам помочь, – поспешно ответила Кира, заметив, что Соль гордо улыбается: видимо, уже забыл, что, если бы не он, никакая помощь поезду и его пассажирам была бы не нужна.

– И рады с вами познакомиться, – добавил Соль. – Возможно, мы еще встретимся!

– Междумирное море велико, – задумчиво произнес Колки, – но в нем может случиться всякое. Поэтому – кто знает? Я был бы рад увидеть вас опять. К-когда вы закончите, – на этот раз машинист обращался к ведди, – сразу бегите обратно в поезд и занимайте места. Примите фавнов у себя, пока их вагон не вернулся.

– Сладкое для ведди у них есть? – деловито спросил один из ведди.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, – дипломатично ответил Колки. – А теперь – за дело!

Машинист забрался на свое место.

Ведди вдруг посерьезнели – Кира и не думала, что они могут быть такими. Их усы были теперь неподвижны, и они медленно двигались по кругу, держась за лапы и буравя Соля и Киру взглядом. Затем один из них затянул что-то вроде песни без слов – загудел одну низкую ноту, похожую на гул маленького пчелиного роя. Потом к этому гудению присоединился еще один ведди, за ним третий, четвертый.

Каждый вступал с небольшим опозданием, но через какое-то время гудели все, и их бессловесные песни слились в одну, похожую на шум волн, накатывающих на песок. Этот шум усиливался, а ведди двигались все быстрее и быстрее – в конце концов они принялись двигаться так быстро, что их контуры стали размытыми и бесформенными, как блики, пляшущие на воде…

А потом Кира и Соль почувствовали, как их сознание и способность воспринимать мир ширятся и растут с каждой секундой. Теперь каждый из них видел все вокруг двумя парами глаз, обонял двумя носами, слышал двумя парами ушей. Реальность раздваивалась, чужие чувства и мысли волнами наплывали на каждого из них.

Это было так непривычно, что в какой-то момент оба потеряли способность различать, какие из этих мыслей их собственные, а какие – чужие. Из оцепенения их вывело то, что ведди вдруг, как по команде, разомкнули круг, прервали гул и со всех ног бросились к своему вагону.

– Давайте! – крикнул один из них на бегу. – Ведди все сделали! Теперь – вы!

Чужие мысли были как дом с бесконечными переплетениями коридоров, расходящихся во все стороны, вверх, вниз и вбок, безо всякой видимой системы. Спустя пару минут блужданий в чужой голове Кира испугалась, что ничего не выйдет, но потом вдруг ощутила нужную мысль Соля, как собственную.

Как наяву, Кира увидела величественные шпили главного города Кенты, Мариба, и живущих в нем разумных птиц с яркими хохолками, и множество пересекающихся путей и линий, ведущих туда. Она устремилась в точку пересечения этих линий всем сердцем – и Дверь открылась.

Поезд, протяжно прогудев трижды, плавно тронулся. Морской вагон, набирая ход, проехал мимо ребят и скрылся за Дверью, они успели увидеть, как Колки в последний раз улыбнулся им и взмахнул своей фуражкой.

Остальные вагоны последовали за морским один за другим: мимо Киры и Соля проплыли ведди, с любопытством прильнувшие к стеклу и махавшие им лапками, недовольные ящеры-склочники, хрупкие бумажные фигурки истори.

До того, как поезд целиком скрылся за Дверью, Кира и Соль успели разглядеть у окна деревянного вагона и здешнего Колю с выражением лица – испуганным, неверящим и счастливым. Так смотрят люди, от всего сердца надеющиеся, что происходящее с ними – не сон. Увидев этот взгляд, Кира и Соль подумали (и неизвестно, чья именно мысль пронеслась в их пока еще общей голове), что Колки был прав: хорошо и правильно, что все случилось именно так, а не иначе.

– Ну, ничего себе! – Кира и Соль разом обернулись и увидели молодого человека с фотокамерой и штативом, наверное, журналиста, смотревшего вслед поезду увлажнившимися глазами. – Вы это видели? Это что же, какая-то инсталляция?

– Вроде того, – отозвались они хором и снова посмотрели туда, где скрылся междумирный поезд вместе со своими удивительными пассажирами.

– Ну и ну! – покачал головой журналист. – Просто чудо. Я даже снять забыл.

А потом настало время закрывать Дверь.

Глава тринадцатая. Знакомство с достопримечательностями

А потом, после насыщенных приключениями последних дней, время как будто остановилось.

Вот уже почти две недели не происходило ничего. Видимо, оставшиеся Двери пока что не впустили в мир то, что могло бы привлечь внимание здешних, или открылись в таких местах, где никто не заметил последствий. Значит, следовало искать дальше от центра. Кира и Соль так и делали, но постепенно их поиски становились все более вялыми. Было сложно двигаться вслепую, без каких бы то ни было зацепок, и в конце концов их попытки выливались в бесцельные прогулки.

Пока Кира училась в школе, честно исполняя данное бабушке обещание, Соль беседовал с Мартой, а в ее отсутствие читал что-то из ее многочисленных книг, рисовал или смотрел фильмы. Вечерами приходила Кира – почти каждый вечер. Удержаться она не могла, но ей становилось все труднее лавировать между своей тайной жизнью и недовольством родителей. Кроме того, дома приходилось все время держать Иллути в коробке, и побегать он мог только в гостях у Марты. В результате пришлось вообще оставить его у бабушки с Солем, и песик каждый вечер радостно встречал Киру – похоже, он по ней очень скучал.

К счастью, проект, который Кире задали сделать в художественной школе, стал отличным предлогом для того, чтобы проводить больше времени в гостях у бабушки-художницы. И все же мама с папой были не слишком довольны – иногда, возвращаясь с работы поздно вечером, они заходили домой одновременно с дочкой. Кире не хотелось их расстраивать, но и посвятить в тайну казалось совершенно немыслимым. К тому же родители все равно были слишком заняты работой, чтобы забеспокоиться всерьез, поэтому пока что Марте, Солю и Кире все сходило с рук.

Солю было хорошо с новыми друзьями – задумываясь об этом, он признавал, что в гостях у Марты чувствовал себя дома гораздо в большей степени, чем в Доме-в-Нигде. Он много и с удовольствием рисовал, один и с Кирой. С помощью Марты ребята запечатлевали на холстах свои приключения. Здорово было наблюдать, как всего парой уверенных мазков Кирина бабушка помогала изображенным ими маскам выглядеть более зловещими, а хроносуркам – настолько живыми, что их так и хотелось погладить.

Соль много рассказывал о мирах, которые ему довелось посетить во время жизни в Доме-в-Нигде, о родителях и соседе по комнате, который уехал из Дома. Если Кире удавалось вырваться к бабушке с ночевкой, все трое болтали допоздна, запивая пирожки и бутерброды бесчисленными чайниками чая, играли с Иллути, спорили и смеялись. Не пытаясь подольститься или притвориться заинтересованной, как это сделали бы многие взрослые, Марта слушала ребят с искренним интересом, и ее общество их не стесняло.

Однажды Кира и Соль отвели Марту в гости к Камалу – та пришла в восторг от его мастерской и механических собак и долго не хотела уходить, расспрашивая мастера о его изобретениях. Камал довольно усмехался в усы и описывал все подробно и охотно. Пока Марта и Соль руководили летающими чашками и печеньями, накрывая на стол, Кира робко потянула Камала за рукав:

– Простите! – Она покраснела, потому что все еще не могла заставить себя обращаться к нему вот так попросту. – Кажется, мне нужна ваша помощь…

Камал внимательно посмотрел на нее и кивнул очень серьезно, а потом повлек к своему столу, заваленному всякой всячиной.

– Итак, Кира… – сказал он, длинными и быстрыми пальцами перебирая и откладывая в сторону шестеренки, бусинки, птичьи перья и крохотные разноцветные циферблаты. – Что же за талисман тебе нужен? Не связано ли это с волшебными, но, увы, столь вредными созданиями, облюбовавшими для жизни место, в котором трудятся твои почтенные родители?

Кира благодарно кивнула:

– Да! Понимаете… Камал… Ведь получается, что там, в Москва-Сити, так скучно из-за того, что в подвале… Я не хотела бы причинять хроносуркам вред, – Кира вспомнила рыжего зверька в галстуке, который фырчал у нее на руках, – но, может, можно как-то сделать так, чтобы они не воровали интересные минуты у тех, кто работает в Москва-Сити?

Камал подумал с минуту, потирая подбородок, а потом кивнул:

– Да. Думаю, это мне по силам.

Его пальцы замелькали быстрее прежнего. Кира едва успевала заметить, что именно он берет со стола – несколько шестерней, циферблаты, горстку черных блестящих камушков, морскую раковину, – а он уже складывал все это вместе, стучал крохотным молоточком, что-то вытаскивал пинцетом и полировал кусочком замши.

– Ну, вот и готово, – сказал он, и Кира осторожно приняла у него из рук маленькие бронзовые часы на цепочке.

Стрелки на трех циферблатах, красном, синем и зеленом, показывали разное время, и, прислушавшись, Кира поняла, что их тиканье напоминает шум прибоя.

– Пусть твои родители всегда берут этот талисман с собой, когда собираются на работу, Кира, – сказал Камал, тщательно вытирая стол замшей, на которую тут же налипли крупинки золота. – Эта магия проявит себя не сразу, постепенно. Поэтому так важно, чтобы они не забывали его дома. Со временем действие талисмана распространится по всем зданиям. Волшебным созданиям там, в подземелье, придется поумерить свой аппетит. Благодаря моему талисману есть они теперь будут только лишнее – то, что отвлекает, но не дарит никакой радости взамен.

Кира вспомнила часы, проведенные за бездумным сидением в интернете, когда пытаешься всеми силами забыть, что впереди дела, от которых никуда, увы, не деться, и радостно кивнула:

– Спасибо вам огромное, Камал!

– Не переоценивай волшебство, юная Кира, – сказал Камал, полируя циферблаты кусочком бархата. – На свете нет ничего прекраснее, чем радость от хорошо сделанной любимой работы. Кому, как не мне, мастеру из Оссидира, это знать. Но, увы, многие люди здесь не любят свою работу – порой они так никогда и не находят то, к чему лежит их душа. Таким людям будет скучно даже без хроносурков. Человеку же, по-настоящему увлеченному, они не страшны. Мой талисман может только подарить больше сил и тем, и другим. Дальнейшее они должны сделать сами.

Кира вздохнула немного разочарованно:

– Все равно большое спасибо. Я даже не знаю, как мне вас…

Камал не дал ей договорить, замахал руками:

– Что ты, юная Кира! Я так рад, что у меня появились друзья. И нет ничего приятнее на свете, чем делать друзьям подарки.

* * *

За чаем Камал рассказал ребятам, что после того, как они закрыли Двери, на Арбате все стало спокойно, даже главная Маска затаилась и до сих пор носа не показывала из своего тайного убежища.

– Значит, она осталась здесь, – задумчиво протянула Кира. – А с ней мы не можем что-то сделать?

– Что, например? – удивленно спросил Камал.

– Ну, не знаю… – Кира смутилась. – Найти ее и забросить куда-нибудь… Как остальных.

Камал строго покачал головой:

– Есть вещи, которые неподвластны Открывающим Двери, юная Кира. Всегда остается что-то, что не учли. Эта Маска живет здесь много лет и, увы, хорошо знает правила.

Кира не очень поняла его, но на всякий случай промолчала. Соль же после слов мастера странно поскучнел и вскоре предложил возвращаться домой.

– Что-то не так? – спросила его Кира, пока они шли за Мартой туда, где оставили машину.

– Вроде того, – пробормотал Соль. – Вот уже и он назвал тебя Открывающей Двери… Тебя, а не меня. Ну а что ему… Так ведь оно и есть.

– Но ведь это только на время! Я верну тебе твой дар, когда мы поймем, как это делается, и ты снова станешь Открывающим Двери… То есть ты и есть Открывающий Двери – не я!

Соль печально покачал головой:

– Спасибо, конечно, но мне начинает казаться, что без родителей мне с этим не справиться… А они, должно быть, про меня забыли.

Кира не поняла, чего именно было больше в его словах – надежды или обиды.

* * *

Тем вечером Соль лег спать рано, а Кира с бабушкой наконец взялись за оформление проекта для художественной школы, разложив на кухонном столе краски и кисточки.

– Как думаешь, – с деланной небрежностью спросила бабушку Кира, смешивая краски, – если родители Соля за ним не придут, может ли он остаться здесь?

– Что ты имеешь в виду? Да не эту, дружочек, зеленую краску. Остаться здесь насовсем?

– Ну да. Соль говорил, что я не смогу отправить его в Дом-в-Нигде, потому что у этого места нет координат, даже если бы у нас были ведди, например, ничего бы не вышло. Научить меня, как отправить его туда, Соль тоже не сможет.

– Ну, вы могли бы найти кого-то еще из Открывающих, вероятно. Взрослых.

– Да, если мы будем ходить в разные места, то, может, и встретим. Но Соль говорил, что их немного… Возможно, понадобится очень долго ходить, чтобы кого-то найти.

Марта задумчиво молчала.

– К тому же, – добавила Кира быстро, – он ведь сбежал оттуда. Может, здесь, с нами, ему будет лучше? Ты могла бы придумать, как ему поселиться здесь? Ну, ходить в школу… И всякое такое.

– Хм… – Марта нахмурилась. – А ты уверена, что Соль захочет ходить здесь в школу?

– Ну, должен же он что-то делать, – пробормотала Кира. – Не может же он вечно сидеть здесь, у тебя…

– Это правда, – мягко сказала Марта. – Но уверена ли ты, что он будет счастлив, живя здесь все время, всю жизнь? Ведь он не принадлежит этому миру. У него есть свой.

Некоторое время Кира колебалась, а потом заговорщически прошептала:

– Хочешь, расскажу одну вещь по секрету?

Бабушка кивнула.

– Я увидела кое-что, когда мы были в кругу ведди, понимаешь? – Щеки Киры заалели. – Я увидела, что… Ну, понимаешь… Что ему нравится здесь. И что ему нравлюсь я. Это глупость, конечно, но…

– Ах вот оно что… Ну и ну! – Некоторое время Марта молчала, рассеянно вертя в руках кисть, а потом заговорила снова: – Подожди немного, дружочек… Может быть, за ним уже скоро вернутся, а ты успеешь придумать себе то, о чем думать рано.

– Ты что, считаешь, я придумываю? – обиженно спросила Кира.

– Нет, что ты. Я только пытаюсь сказать тебе, что не стоит ожидать слишком многого и винить Соля, если он предпочтет уйти, а не остаться, когда у него появится возможность выбирать.

– Ты считаешь, что я придумываю, – упрямо повторила Кира.

– Да нет же, дружочек. Я просто пытаюсь объяснить тебе, что у каждого в жизни своя дорога, и очень важно ее держаться, даже когда есть кто-то, кто тебе очень, очень нравится.

Кира промолчала.

* * *

На следующий день Марта разбудила их рано – на сковороде дымился омлет с помидорами, пряно пахло чаем с корицей.

– Вы только поглядите, какая прекрасная на улице погода! – бодро воскликнула Кирина бабушка, разливая чай и невозмутимо поглядывая на их недовольные, сонные лица. – Выходной, все гуляют. Может быть, это вообще последние теплые выходные в этом году. Ступайте гулять.

– Мы уже гуляли вчера, с Иллути. Он хотел побегать.

– А теперь погуляйте без него! Кира, сколько уже здесь Соль? Вы ходили, например, на Красную площадь? Гуляли по Тверской?

– Это же центр. Там не может быть Дверей – если бы были, их бы давно заметил кто-нибудь.

– Ничего, погуляете просто так, без Дверей. Кто знает, может, по дороге наткнетесь на что-то необычное. Давайте, давайте, доедайте и вперед. – Марта была неумолима. – Мне нужно поработать в тишине, а вы успеете отлично прогуляться до того, как Кире пора будет возвращаться домой. Соль, поможешь мне с уборкой завтра?

– Угу…

– Вот и славно! Пока-пока!

Справедливости ради, погода и вправду стояла отменная: на улице было безветренно, солнце мягко освещало красно-рыжую листву. Воздух, прохладный и прозрачный, казался куда чище, чем был на самом деле. Выспавшись, Соль, казалось, забыл об одолевавших его накануне тревожных мыслях и задавал Кире вопросы обо всем необычном, что встречалось им на пути. Оживленно беседуя, ребята дошли до Красной площади за полчаса.

Разноцветье собора Василия Блаженного и брусчатка под ногами понравились Солю, и Кира рассказала ему о башнях из красного кирпича все, что сумела припомнить из уроков истории. Остальное было решено найти в интернете по возвращении домой.

– Ого! – сказал вдруг Соль. – А что вон там? Какой-то праздник?

Кира посмотрела туда, куда он показывал. На площади недалеко от Исторического музея, там, где часто проходили ярмарки, а зимой заливали каток, сейчас громоздились разноцветные конструкции из проволоки, картона и пластмассы.

– Странно, день города уже был… Пойдем посмотрим?

Подойдя поближе, они увидели вывеску, гласившую: «Выставка современного искусства под открытым небом». Действительно, все экспонаты этой выставки были размещены прямо на площади, и разглядывать их, приобщаясь к современному искусству, можно было совершенно бесплатно. Кира и Соль решили не упускать такой возможности.

На выставке и вправду было на что посмотреть: по площади невозмутимо ползли огромные розовые улитки из пластмассы, механически улыбающаяся девушка с яркими крыльями бабочки за спиной плавно покачивалась под музыку, доносившуюся из огромной музыкальной шкатулки, утка с иглой, зажатой в клюве, выпрыгивала из пасти изумленного бронзового зайца… Некоторое время Кира и Соль бродили среди странных экспонатов без особой цели, пока один не привлек их внимание. Экспонат представлял собой большие ворота, ведущие в крохотный павильон. Сам по себе павильон был довольно невзрачным, а вот ворота привлекали взгляд. Они были украшены перевитыми друг с другом металлическими цветами, гроздьями винограда, змеями и ящерицами. Все это великолепие, если посмотреть на него под определенным углом, складывалось в слова: «Вход в другой мир».

Больше всего посетителей выставки толпилось именно здесь – у ворот даже образовалась небольшая очередь из желающих через них пройти. Выход из инсталляции был тут же, рядом, – посетители должны были сделать всего несколько шагов внутри павильона, чтобы снова оказаться на улице.

Кира и Соль переглянулись – и синхронно ухмыльнулись, подумав об одном и том же.

– Посмотрим? – предложил Соль. – Даже интересно, какой там другой мир.

Кира кивнула, и они встали в хвост очереди.

Люди, уже побывавшие внутри инсталляции, выглядели потрясенными и восхищенными, до ребят доносились обрывки их разговоров:

– Ничего себе! Как там все это помещается?

– Снаружи не заметно…

– Я читала в брошюре, что это такая оптическая иллюзия…

– Ты видел?..

– Ого! Еще бы!

– Подожди, я хочу фото выложить…

– А ты небо видел?..

Кира и Соль с сомнением переглянулись перед тем, как переступить порог, когда до них наконец дошла очередь. Сзади напирала толпа, поэтому Кира не успела удивиться, ощутив дрожание воздуха, ставшее знакомым за последние несколько недель: вне всяких сомнений, они только что прошли сквозь Дверь.

– Соль, мне кажется, что… – Кира не успела договорить, задохнувшись от восхищения.

Место, в котором они оказались, было ни на что не похоже. Под ногами вошедших с негромким звоном, похожим на звон крошечных бубенцов, перекатывался крупный золотистый песок, сияющий неярко и тепло, как ночник в глубине детской. Приглядевшись, ребята увидели, что его отдельные песчинки и вправду были бубенцами – такими крошечными, что, если бы не звон, этого можно бы и не разглядеть. Поверхность, которую покрывал необычный песок, не была гладкой, напротив, то тут, то там вздымались холмы – они были похожи на волны, застывшие в полете и присыпанные сверху золотом. На небе, необыкновенно низко нависшем над холмами, каждое мгновение ярко разгорались и тут же гасли разноцветные вспышки – зеленые, сиреневые, темно-синие. Вспышки окрашивали светом все вокруг, их отблески мерцали на восхищенных лицах посетителей. Граница мира терялась вдали, но была видна достаточно четко – он был совсем невелик. Место, где он заканчивался, казалось плотным и прямым, как стена: этот удивительный, сияющий мир был размером с тронный зал королевского замка, пустой и величественный, и все же он был целым миром.

– Ничего себе, – наконец прошептала Кира, – не знала, что миры бывают такими крохотными.

– Этот еще не самый маленький, – прошептал Соль в ответ. – Некоторые миры размером со шкаф, в них вообще не развернешься, если случайно туда угодил. А уж если там еще и кто-то живет…

– Эй, кто посмотрел, выходите! – недовольно зашипели на них сзади. – Тут очередь, между прочим!

Ребята растерялись, но толпа продолжала напирать, все громче выражая свое недовольство. Схватив Соля за руку, Кира потащила его к выходу.

– Зачем ты это сделала? – возмутился Соль, когда они вышли наружу. – Нам ведь нужно закрыть Дверь!

– Как бы мы ее закрыли, если там внутри полно людей? – спросила Кира. – Мы же не можем их там оставить!

– А если зайти туда и выбрать момент, когда там будем только мы? – предложил Соль, понизив голос.

– Не выйдет. Видишь, сколько тут народу?

Некоторое время Кира и Соль молчали, задумавшись.

– Ничего не поделаешь, – наконец нарушила молчание Кира. – Нужно приходить сюда очень поздно вечером… Лучше даже ночью, когда не будет посетителей. Только вот как это сделать? Здесь же наверняка есть какая-то охрана, да и я обещала бабушке не ходить по городу по ночам…

– Ну конечно! – перебил ее Соль радостно. – Вот и ответ! – И, поймав недоуменный Кирин взгляд, начал объяснять свой план…

* * *

Охранник Иван Петрович Кочнев, увы, так и не сумел объяснить начальству, как именно он позволил увести у себя из-под носа целую инсталляцию.

Ничто не предвещало беды, когда поздним вечером, уже после закрытия выставки, к нему с робким видом приблизились двое ребят, мальчик и девочка, и странно одетая женщина, представившаяся их бабушкой, но на бабушку совершенно не похожая.

– Видите ли, – сказала она, мило улыбаясь, – мои внуки были на выставке сегодня днем и, только представьте себе, умудрились потерять внутри футлярчик… О нет, ничего ценного там не было, но, понимаете, документы! Ах, если бы вы разрешили нам пройти внутрь и поглядеть – ну буквально на одну минутку! Я была бы так благодарна вам, – дама поглядела на бейджик охранника, – Иван Петрович! – Она проникновенно улыбнулась.

Строго говоря, Ивану Петровичу было категорически не положено пропускать на территорию выставки никого после ее закрытия, но дама, попавшая в беду, выглядела такой милой и беззащитной! Да и ее внуки, невысокая девочка с двумя косичками и паренек в оранжевой рубашке в цветочек, казались вполне безопасными для инсталляции. Иван Петрович, несмотря на свою должность, требующую твердого характера, был человеком очень мягким, отчасти романтиком – тайком он даже писал стихи. Не прийти на помощь очаровательной даме и ее внукам он просто не мог!

Так Кира, Соль и Марта сумели беспрепятственно пробраться за «Вход в другой мир», пока наивный охранник, гордясь сделанным добрым делом, тайком размышлял о том, не позвать ли Кирину бабушку на чашечку кофе.

Внутри они действовали очень быстро, Соль караулил у входа, следя, чтобы Иван Петрович, залюбовавшийся ночным небом, не заинтересовался происходящим. Кира же делала то, что уже стало для нее привычным: представляя себе ровные полки супермаркета, закрывала Дверь и надежно укрывала мир, усыпанный золотыми бубенчиками, от посторонних глаз.

Ребята были так заняты каждый своим делом, что никто из них не заметил, как Кирина бабушка, для которой дела не нашлось, не удержавшись, спрятала в карман горсточку песчинок-бубенцов. Выходя, она прижала песчинки ладонью, чтобы они не выдали ее перед Иваном Петровичем нежным звоном.

Иван Петрович, впрочем, так замечтался, что даже не заметил, как загадочная дама, вежливо поблагодарив его, скрылась с места преступления вместе с внуками. Только десять минут спустя после их ухода охранник решил заглянуть за ворота, чтобы проверить, все ли там в порядке, а зайдя за них, так и остался стоять с разинутым ртом. Необъяснимым образом инсталляция пропала! По ту сторону ворот не было ничего – только привычные здания и палатки.

К счастью, Ивана Петровича не стали наказывать слишком строго – уж очень загадочной выглядела вся эта история от начала и до конца. С одной стороны, для организаторов выставки было совершенно очевидно, что даже десяток крепких мужчин не сумели бы за такой короткий срок вынести на плечах содержимое инсталляции «Вход в другой мир». С другой – художник, предложивший этот арт-объект, с самого начала наотрез отказывался объяснить принцип работы своего детища. Он так упорствовал, что некоторые из членов комиссии заподозрили, что он и сам этого точно не знает (и, как мы узнаем позднее, они были не столь далеки от истины). Работа, впрочем, так всех впечатлила, что художнику все равно разрешили участвовать. Однако теперь, когда «Вход в другой мир» исчез, проще всего оказалось замять эту странную историю.

Вот так получилось, что Иван Петрович Кочнев отделался небольшим выговором. Вскоре, впрочем, он все равно оставил работу охранника и стал работать учителем физкультуры, а еще издал сборник стихов. Художник, предложивший инсталляцию выставке, разумеется, был изрядно раздосадован ее исчезновением, но, оценив масштаб восторгов, излитых на его работу в интернете, вскоре утешился.

* * *

Поздно вечером, когда и Кира (дома, у родителей), и Соль (у Марты в гостиной) уже крепко спали, и даже Иллути посапывал механическим носом, уютно свернувшись клубочком у Соля в ногах, Марта решилась рассмотреть свою вечернюю находку поближе. Конечно, она понимала, что поступила неправильно, не посоветовавшись с Солем, но какой вред может быть от горстки крупного песка?

Включив лампу на кухне и вооружившись лупой, Марта аккуратно разложила золотистые шарики в ряд на салфетке на кухонном столе. Шариков оказалось двенадцать штук, и каждый из них был не больше половины сантиметра в диаметре. Сощурившись, Марта придвинулась к ним ближе и, взглянув на находку сквозь лупу, ахнула: при ближайшем рассмотрении бубенцы оказались вовсе не бубенцами!

На ее кухонном столе, не без труда расправляя затекшие крылышки и потягиваясь, позвякивая и оглядываясь по сторонам, обнаружилось двенадцать маленьких человечков, золотых от кончиков носов до подошв крохотных туфель.