Читать книгу "Диагноз ты"

18. Какой я ему мальчик

Илья

– Ничего, что я сразу вот так, по-простому, пригласил тебя на ужин, Илья? Наверное, ты очень удивлён таким приглашением? – поинтересовался Илларионов после долгих и утомительных расспросов о том, как мне нравится работать в его клинике, и насколько я доволен переездом в Москву.

– Не скрою, удивлён, – ответил я, глядя на этого седого, почти немощного старика в солидном костюме и с баснословно дорогими часами на запястье. Которому едва удавалось ровно держать спину, сидя за столиком напротив меня.

Удивлён – это мягко сказано. Я искренне недоумевал, что может понадобиться владельцу клиники от работающего на него рядового врача. Для чего было устраивать персональную встречу?

К тому же, судя по всему, Илларионов сейчас пребывал не в самом лучшем состоянии здоровья. Вид у него был истощенный, я бы даже сказал – жалкий. Не нужно быть врачом, чтобы понять – скорее всего, он чем-то серьёзно болен.

Старик даже не сам пришёл сюда. До самого стола его под руку довёл, очевидно, телохранитель, помог сесть на стул и лишь после этого устроился неподалёку за соседним столиком.

– Что ж, понимаю, – кивал Илларионов, поглаживая костлявой рукой идеально подстриженную седую бородку. – Это и правда удивительно. А я ведь давно за тобой наблюдаю, Илья. Уже несколько лет.

Я едва сдержался, чтобы не округлить глаза. Вот это новости. Теперь происходящее вообще отказывалось укладываться в моей голове.

– Сергей Павлович, я, конечно, польщён таким вниманием, – озадаченно произнёс я. – Но не совсем понимаю, чем вас так заинтересовала моя скромная персона?

– Не буду ходить вокруг да около, – наконец, сжалился старый интриган. – Ты уже мальчик взрослый. И надеюсь, всё правильно поймёшь…

Илларионов тяжело вздохнул, а я не на шутку напрягся. Что за…

Чёрт, чего я только в жизни не повидал, но такой жести на моей памяти ещё не было.

– Погодите, – выставил я вперёд ладонь, не позволяя ему закончить мысль. – Что бы вы там ни собирались мне предложить, я сразу говорю – ответ нет.

Старик усмехнулся и скептически поморщился.

– О чём это ты, Илья? Не собираюсь я тебе ничего такого предлагать. Я не из этих, если ты так подумал.

Я сначала выдохнул, а потом почувствовал неловкость за свой выпад.

Но какого чёрта этот старик называет меня «мальчиком»? Какой я ему мальчик?

– Илья, я твой отец, – понизив голос, заявил он.

Несколько секунд я смотрел на него, тупо хлопая глазами.

До меня медленно доходило. И наконец дошло. Всё встало на свои места.

Я склонил голову набок, внимательнее вглядываясь в морщинистое лицо человека напротив. В его болезненно отекшие глаза. Пытаясь отыскать сходство между нами. И долго искать не пришлось.

Форма носа. Губы. Брови. Да, чёрт, мы одно лицо. Он – это я в старости. В глубокой старости.

Ну вот, похоже, и сбылась детская мечта идиота. Я дождался, наконец, когда родной отец вспомнит обо мне и найдёт.

Да только мне давно уже это не нужно. Правильно он заметил, я уже взрослый мальчик.

– Как неожиданно, – выдавил я из себя, безотчётно комкая попавшую под руку салфетку.

– Понимаю, поздновато я спохватился. Но лучше поздно, чем никогда, так ведь? – смотрел на меня Илларионов со старческой ухмылкой.

А мне хотелось просто подняться и уйти.

Как-то вдруг разом всколыхнулись все самые отвратительные воспоминания из моего детства.

Как меня долбили в детском доме все кому не лень. Потому что я был самым мелким и дохлым в группе. А дохлых у нас не любили. Особенно тех, кто при этом ещё и не желал прогибаться.

Один раз вообще чуть не убили. Повезло, двое старших ребят вмешались. А потом и драться научили. Костя Майский и Олег Туманов. Мы с ними, кстати, до сих пор дружим. Даже несмотря на то, что взгляды на жизнь у нас полярно разные.

Я тогда до последнего верил, что однажды отец одумается и заберёт меня. Знал, что мать не сможет – она умерла при родах.

И вот он, мой отец – жив и здоров. То есть, кажется, уже не совсем здоров, но всё же жив. Большой, уважаемый человек. Вспомнил, наконец, обо мне.

– А ещё у тебя сестра есть. Примерно твоего возраста. Я вас позже познакомлю, – поделился он доверительным тоном, будто эта новость должна меня обрадовать.

– У меня нет сестры, – сухо ответил я, доставая из кармана пиджака портмоне. Зная, куда еду, заранее позаботился о том, чтобы снять наличные. Как чувствовал, что пригодятся. – И мой отец умер. А ты мне никто.

Отсчитал несколько купюр, бросил на стол и поднялся со стула.

– Илья, подожди! – напрягся старик, и я заметил, что его руки задрожали.

Я подошёл к нему, опёрся рукой на стол, нависая над ним. И заметил боковым зрением, как подорвался со своего места телохранитель. Но поняв, что никакой угрозы его боссу я не несу, так и замер неподвижной горой поблизости.

– Где ты был, отец, когда я был маленький? – поинтересовался я у Илларионова, глядя в его почти прозрачные глаза. – Думаешь, я не знаю, что это ты сдал меня в детдом?

– Илья, я был молод и глуп, – промямлил он. – Некоторые вещи начинаешь понимать только с возрастом…

– Ну что ж, а сейчас я молод и глуп. И ты мне старый и немощный тоже не нужен.

Старик весь покраснел.

– Я ведь не навязываюсь тебе, а только искупить свой грех хочу, сынок.

– Да пошёл ты. Папа.

Оттолкнулся от стола и отправился к выходу из ресторана.

19. Врагу не пожелаю

Маша

– Маш, мне нужно метнуться на пару дней в Питер, – разбудив меня ни свет ни заря, со скорбным видом сообщила Вера. – Наши ключевые партнёры вздумали к конкурентам переметнуться, это почти вопрос жизни и смерти. Я бы ни за что не поехала, не будь это очень важно.

– Конечно, езжай, Вер, если нужно, – зевнув, сонно пробормотала я, глядя на сидящую на краю моей постели тётю. – Ещё не хватало, чтобы из-за меня у тебя возникли проблемы на работе.

Вера поправила моё одеяло и осуждающе покачала головой.

– Ты слишком добрая, Маша. Нельзя быть такой.

– Да в чём тут доброта? – искренне удивилась я. – Я и сама на твоём месте поехала бы, не раздумывая, это же не прихоть какая-то, а работа. А я уже не маленький ребёнок, чтобы со мной нянчится. Вполне могу пару дней одна пожить.

– Ну ты же моя гостья, – огорчённо вздохнула Вера. А потом прищурилась на секунду и вдруг воодушевленно предложила: – Слушай, а может быть, ты со мной поедешь? Сейчас, конечно, не самое лучшее время года для знакомства с Питером, но с другой стороны, этот город всегда прекрасен. Даже когда там отвратительная погода.

– Ой нет, – тут же запротестовала я, откидывая одеяло и садясь на постели. – Мне не хочется никуда ехать, да и тебе там будет не до меня. Я лучше здесь останусь, если ты не против, конечно.

Вера как-то загадочно улыбнулась.

– Ладно. Я поняла. Оставайся, конечно. Пойдём завтракать? Я там яичницу пожарила.

– Пойдём.

За столом Вера эмоционально делилась событиями, происходящими у неё на работе, а я слушала вполуха. Обычно я всегда с большим интересом вникала в её рассказы, но сегодня трудно было сосредоточиться. Взгляд то и дело останавливался на стеклянной вазе с роскошным букетом цветов, который тётя вчера привезла домой.

– Маш, ты чего такая хмурая, а? К глазунье своей не притронулась даже, – с беспокойством посмотрела на меня Вера, уже убирая свою тарелку в посудомойку.

– Да нет, всё хорошо, – выдавила я из себя улыбку. – Просто что-то аппетита нет. Не проснулась ещё, наверное.

Вера закрыла посудомоечную машину, вернулась за стол и уставилась на меня с пристальным вниманием, подперев рукой щеку.

– Илья тебе не звонил? – вдруг ни с того ни с сего выдала она.

Я почувствовала, как запекло в груди.

– А зачем ему мне звонить?

– Не знаю, – пожала плечами тётя. – Вчера мне показалось, что он обязательно сделает это в ближайшее время.

Теперь пылало уже не только в груди, но и моё лицо.

Значит, они вчера договорились, что Илья мне позвонит. Конечно, ведь Вере самой, должно быть, очень неловко сообщать мне об их взаимной симпатии. Я бы на её месте тоже чувствовала себя ужасно.

– Вер. Если вы с Ильёй понравились друг другу, то я всё понимаю. И нисколько не возражаю, если у вас всё сложится, – выдавила я из себя очередную жалкую улыбку. – Наоборот, я буду очень за вас рада.

Вера сначала округлила глаза, а потом громко рассмеялась.

– Ты за кого меня принимаешь, племянница? – с весёлым возмущением поинтересовалась она, поражённо качая головой. – Ну даёшь! Послушай меня, Маша. Я бы никогда не позарилась на твоего мужчину, неважно, всё только начинается у вас или уже закончилось. Но даже если бы я вдруг захотела это сделать – поверь, в случае с Ильёй вряд ли бы у меня что-то вышло. Потому что он заинтересован только тобой. На меня твой кавалер даже не смотрел.

– Правда? – спросила я, чувствуя, как причудливая смесь из смущения, стыда и чистого восторга заполняет каждую клеточку моего тела. Как трепетно забилось сердце в груди.

– Конечно! – всплеснула руками Вера. – И знаешь ещё что? Хоть ты и заверяла меня вчера, будто он тебе ни капельки не нравится, я в это не верю. Видела же, как ты на него смотришь. И искренне недоумеваю, почему не хочешь попробовать? Только не говори, что из-за сына Шиловых, ты ему ничего не должна, сколько раз тебе повторять!

– Вера, пожалуйста, не надо об этом, – взмолилась я, чувствуя, как все светлые эмоции разом высасывает из меня, будто где-то поблизости материализовался дементор из «Гарри Поттера».

Но Вера была безжалостна.

– Так я угадала, в нём дело, да? – допытывалась она, придвинувшись ко мне и упорно пытаясь заглянуть в глаза, которые я отводила.

– Нет, не в нём, просто ты ошиблась, мне не нравится Илья! – зло выпалила я, поднялась со стула и рванула из кухни. Успев услышать за спиной тяжёлый вздох.

Залетела в отведённую мне спальню, быстрым шагом дошла до окна, встала возле него, вцепившись пальцами в край подоконника. С такой силой, что заболели суставы. И смотрела перед собой вдаль, не видя ни черта. Чувствуя, как распадаюсь на атомы изнутри.

Вере этого не понять. Никому не понять. Разве что тем, кто сам побывал на моём месте. Но я никому такого не пожелаю. Даже врагу.

Услышала, как сзади открылась дверь, но не обернулась.

Закрыла глаза.

Просто оставьте меня все в покое.

– Маш, прости, – раздался голос тёти за спиной. – Я больше не буду пытаться поднимать эту тему, если ты сама не захочешь. Но мне кажется, тебе нужно с кем-то об этом поговорить. Ужасно тяжело – держать всё в себе.

Я кивнула, не открывая глаз.

Пожалуйста, Вера, просто уйди.

К счастью, на этот раз мои молитвы были услышаны.

– Ну, я пошла собираться. Через полчаса нужно выезжать.

Я снова кивнула. И тётя, наконец, вышла из комнаты, оставив меня одну.

20. Просто не выгоняй меня

Илья

– Само собой, я отработаю две недели, как положено, – кивнул я, глядя на строгую начальницу отдела кадров, которая тщётно пыталась отговорить меня увольняться.

Удивительное дело, я только сейчас осознал – меня ведь сразу приняли в штат без испытательного срока. Как я мог не придать этому значения? Ведь с самого начала такое заманчивое предложение о работе выглядело более чем подозрительным. Как сыр в мышеловке.

– Илья Сергеевич, также вы должны будете возместить стоимость профессионального обучения, которое начали проходить, и убытки, понесенные клиникой в связи с этим. В противном случае, вы не можете уволиться раньше, чем через год.

Она назвала сумму, и я едва не поморщился от досады.

Да, я прекрасно помнил, что подписывал. Но кто бы мог подумать, как всё обернётся. Я ведь не планировал увольняться в ближайшее время.

– Всё нормально, я возмещу.

К счастью, деньги у меня были.

Из клиники вышел, когда уже стемнело, в самом паршивом расположении духа.

На улице мела пурга. Тяжёлое свинцовое небо придавливало сверху.

Поднял повыше воротник пальто и зашагал к парковке.

Возможно, моё страстное желание немедленно уволиться из клиники выглядело как импульсивный детский поступок. Скажи мне кто-нибудь, что я выкину нечто подобное, не поверил бы. Отказаться от работы в солидной столичной клинике и всех перспектив, которые она открывает, из-за ненависти к чужому мне, по сути, человеку. Разумно было бы воспользоваться ситуацией, учитывая, что биологический отец действительно мне задолжал.

Но я даже вообразить не мог, как принять подобный расклад.

От одной мысли, что буду работать на него, приходилось подавлять рвотный рефлекс.

Нет. Спасибо. Я как-нибудь сам.

Стоял в пробке, лениво глядя по сторонам. Прохожие хмуро спешили куда-то по своим делам, вжав головы в плечи, будто это могло спасти их от непогоды. По дороге в обе стороны еле двигалась бесконечная вереница машин.

Поймал себя на мысли, что, кажется, мне не так уж и нравится Москва.

Не мог вспомнить, чем я так восторгался первое время? Город и город, только огромный. Ничего здесь особенного нет.

Разве что… Маша.

Понял вдруг, что страшно хочу её увидеть. Прямо сейчас. Немедленно. Ну или хотя бы настолько быстро, насколько позволят вечерние пробки.

Схватил телефон с приборной панели, набрал Машин номер.

«Аппарат вне зоны». Как назло.

Жал кнопку вызова ещё несколько раз, но результат оставался прежним.

Что за чёрт? Надеюсь, Маша не бросила мой контакт в чёрный список. Вот было бы смешно.

В итоге решил просто поехать к ней наобум. Включил поворотник, пытаясь перестроиться влево для разворота. Надеясь, что эта своенравная девушка окажется дома.

Вспомнил, что вчера хотел приехать к ней с цветами. Но теперь эта идея показалась бредовой. Особенно если Маша действительно добавила мой номер в чёрный список.

Добрался до Машиного дома по ощущениям спустя целую вечность. Хотя расстояние проехал всего ничего.

Мне повезло, я её застал. Обрадовался, как ребёнок, когда Маша открыла дверь. Понял, что успел нереально соскучиться. Она выглядела просто, по-домашнему и казалась от этого ещё красивее. Волосы, собранные в пучок на затылке, открывали её нежное лицо. Милые короткие шортики и маечка в сердечко очень соблазнительно смотрелись на стройной фигуре, обтягивая в нужных местах.

– Привет, – улыбнулся я, опершись рукой о косяк.

А вот Маша, кажется, совсем не обрадовалась моему появлению.

– Привет, – напряжённо произнесла она, будто моё появление могло создать для неё проблемы. – Зачем ты пришёл?

Был бы это кто угодно другой или какой угодно другой день… Я бы, наверное, просто развернулся и ушёл. Поняв, что меня здесь не ждали и совсем не рады.

Но сегодня мне так отчаянно хотелось скрасить свой вечер присутствием этой девушки, что всё остальное отходило на задний план.

Маша по-прежнему вызывала во мне целую бурю эмоций. Меня непреодолимо тянуло к ней прикоснуться. Обнять, приласкать, поцеловать. Взять на руки и отнести в постель.

Но я, конечно, не рассчитывал на такой роскошный исход сегодняшнего вечера. Я был согласен даже на самую малость.

Просто побыть рядом с ней немного. Поговорить о чём угодно.

– У меня тут произошло кое-что. Не очень приятное, – признался я, надеясь на её человеческие качества. В конце концов, мы ведь успели немного подружиться. – Паршиво на душе.

– Что случилось? – встревожено спросила Маша.

Я мысленно улыбнулся. Значит, ей всё-таки не безразлично. Или это обычная вежливость?

– Неважно. Просто не выгоняй меня. Мне очень нужна сейчас компания.

Она раздумывала недолго. Буквально несколько секунд. Но мне они показались вечностью.

Наконец, Маша распахнула дверь шире и отошла назад, приглашая меня в квартиру:

– Хорошо. Проходи.

Я переступил порог, тихо радуясь своей маленькой победе. Разулся, снял пальто.

В квартире было очень тихо. Ни одного постороннего звука.

– Ты одна? – спросил я, надеясь изо всех сил, что это окажется так.

И мои надежды оправдались.

– Да, – ответила Маша, похоже, смутившись. Потом откашлялась в кулачок и неловко указала рукой в сторону кухни: – Ты, наверное, голоден. Я могу приготовить что-нибудь, хочешь?

Этот вечер становился всё лучше.

– Готовить не нужно, но я бы не отказался от кружки чего-нибудь горячего. Погода на улице отвратительная.

– Хорошо, идём.

21. Ты сама особенная

Мы переместились на уже знакомую просторную кухню. Маша снова отличилась оригинальностью. Предложила мне не чай, не кофе, а горячее какао на молоке. Я не смог отказаться.

Уже от одного только аромата, исходящего от этого напитка, меня откинуло в прошлое. В самый счастливый отрезок моей жизни, когда приёмные родители были ещё живы.

Мама иногда готовила мне такое какао по утрам.

– Спасибо, – поблагодарил я, грея руки об кружку и с интересом рассматривая Машу, усаживающуюся со своим напитком за стол. – Как ты угадала?

– Что?

– Что я люблю какао.

Ну вот наконец и скромная улыбка появилась на её губах.

– Я тоже его люблю.

– Что ещё ты любишь? – поинтересовался я, сделав глоток из своей кружки. Ощутив незабываемый вкус из детства. А после тоже выдвинул стул и сел за стол напротив Маши.

– Да не знаю, – пожала плечами она. – Много всего.

– Расскажи, – потребовал я.

– Люблю рисовать, – призналась Маша. – Живопись – моя страсть.

– Ничего себе, так ты художница? – удивился я.

– Скорее любитель.

– Покажи свои работы?

– Ой, нет, – заулыбалась Маша, на этот раз уже открыто и искренне.

И я снова залюбовался ей.

– Почему нет? Мне очень хочется посмотреть.

– Я не показываю никому из знакомых свои работы.

– Да ладно. – Я снова отхлебнул из кружки. – Прямо никому-никому? А родным?

– Только Вере.

– У меня два вопроса. Почему ты скрываешь свой талант от мира? И чем Вера заслужила такую привилегию?

Маша мягко рассмеялась. И чем свободнее и раскованнее она становилась рядом со мной, тем выше поднималось моё настроение.

– Ну во-первых, с чего ты взял, что я талантлива, если пока ничего не видел? – весело поинтересовалась она, поставив на стол свою кружку и заправив за уши выбившиеся из пучка мелкие прядки волос. – Может, я бездарность? А во-вторых, Вера хвалит меня, даже когда я показываю самые неудачные свои работы, поэтому с ней делиться не страшно. Ну а в-третьих, кто сказал, что я скрываю их от мира? Я, вообще-то, продаю их через интернет, только анонимно.

– Вот как, значит? – с улыбкой уточнил я. – Я понял. Значит, ты боишься критики, трусишка.

– На самом деле просто не хочу, чтобы все узнали, какая я озабоченная, – снова рассмеялась Маша, а её щёки мило порозовели.

– Заинтриговала, ты пишешь откровенные картины?

– Обнажённых людей. Любовные сцены. Не только это, конечно… Но больше всего мне нравится эстетика человеческого тела. Многие люди сами не подозревают, какие они красивые.

– Обалдеть. Я знаком с настоящей художницей. Скажи хотя бы, как ты подписываешь свои картины? Вдруг потом станешь всемирно известной, я хочу хвастаться друзьям, что знаю тебя.

– Ну скажешь тоже, всемирно известной. Знаешь, сколько таких, как я?

– Почему-то мне кажется, твои работы должны быть особенными. Наверное, потому что ты сама особенная. Но я должен посмотреть. Покажи, а?

Маша отрицательно покачала головой и залилась румянцем ещё сильнее. Но продолжала очаровательно улыбаться. Я не мог оторвать от неё взгляд, наслаждаясь этим прелестным зрелищем.

– Ну хотя бы одну, которая тебе самой очень нравится? – не сдавался я.

– Нет, нет, нет, даже не проси, – забавно наморщила нос Маша.

Я повторил её мимику, передразнив, и она снова звонко расхохоталась.

– Ладно, не хочешь показывать, не надо. Я всё равно рано или поздно узнаю.

– Вот только не надо угрожать, – продолжала веселиться Маша.

– Ну расскажи хотя бы, как твои картины продаются? Ты на заказ рисуешь?

– Нет, я свободный художник, творю по вдохновению, – с гордостью призналась она. – Готовые выкладываю на свою страничку, и обычно через день-два находится покупатель. У меня уже много подписчиков.

– Ого, так ты ещё и отлично на этом зарабатываешь?

Маша посмотрела на меня, как на наивное дитя.

– Нет, ты что, я же просто любитель без имени. Так, на холсты да на краски.

– А помимо рисования чем-нибудь ещё занимаешься?

– Работаю.

– Где? Или это ты тоже от всех скрываешь, девушка-загадка?

– Нет, это не скрываю. Работа у меня самая обычная и скучная. Оператор на почте.

– Ничего себе, ты полна сюрпризов. Так вот из-за кого теряются наши посылки?

Маша картинно закатила глаза.

– В нашем отделении ничего не теряется, – важно заявила она.

– А в каком отделении ты работаешь? Я теперь буду отправлять почту исключительно через ваше.

– Так я тебе и сказала!

– Да ладно, я шучу, – примирительно улыбнулся я, допив своё какао.

– Ещё налить? – тут же предложила Маша, указав взглядом на мою кружку.

– Нет, спасибо.

– Тогда чем тебя ещё угостить? Может, хочешь мороженое?

Угости меня собой.

– Ничего не надо, спасибо. А телевизор у тебя есть? Давай посмотрим какой-нибудь фильм?

От меня не ускользнуло, что мои слова Машу смутили. Но тем не менее, она не стала отказывать мне даже в этой наглой просьбе.

– Телевизор в моей комнате, – стеснённо произнесла она, вставая из-за стола, чтобы убрать наши кружки в посудомоечную машину. – Только мне нужно там немного прибраться. Подождёшь здесь пять минут?

Шутишь, Маша? Ради того, чтобы оказаться в твоей комнате, я готов ждать хоть целую вечность.

– Конечно.

– Хорошо, я скоро вернусь, – скромно улыбнулась она, сцепив руки перед собой в замок.

А потом развернулась и торопливо покинула кухню, оставив меня наедине с самим собой.

Отчего-то я разволновался. Сто лет со мной такого не было. Наверное, потому что Маша девственница. И я чувствовал странный груз ответственности за всё, что между нами происходит.

К тому же, сводило с ума её переменчивое настроение. Сначала Маша едва не выгнала меня, со скрипом впустив в квартиру. А теперь вдруг с такой лёгкостью приглашает в свою спальню.

Я не понимал, чего ждать дальше от этой девушки. Это будоражило и нервировало одновременно.

Чёрт, всё-таки надо было захватить с собой презервативы…