Читать книгу "Диагноз ты"

40. Чувство юмора

Погода на улице стояла отвратительная. Снег с дождём, пронизывающий до костей ледяной ветер, низкое серое небо. Прохожих на тротуарах почти не было, а тех, что осмелились высунуть нос из дома в такую погоду – было искренне жаль. Закутавшись по самые глаза, они всё равно не могли поднять головы и, согнувшись едва ли не пополам, куда-то отчаянно спешили.

У меня же, несмотря на творящийся вокруг апокалипсис, было отличное настроение. Не раздражали даже ненавистные пробки.

Наоборот, сегодня я замечал лишь положительные моменты. Радовался, что снова на своей машине. Пока был в Москве, катался на арендованной тачке. Хоть мне с ней и повезло, но всё же – своё есть своё.

Улыбался себе под нос, думая о том, какой я молодец, что всё-таки уговорил Машу остаться дома и лишний часок поваляться в нашей тёплой постельке. С голыми ногами она бы точно окоченела, не успев пройти и пяти метров до машины.

Я ехал в торговый центр, планируя купить своей девушке всё необходимое на первое время.

Утром, ещё раз обсудив то, что произошло вчера, решили всё-таки заставить Машиных родителей понервничать и подумать над своим поведением. Ну и, соответственно, пока не ездить к ним за Машиными вещами.

Единственное, что меня беспокоило – не сделают ли они за это время что-нибудь нехорошее с моим портретом? Мне бы очень хотелось забрать его себе целым и невредимым.

Но воспитательный процесс важнее.

Заехав в подземный паркинг торгового центра, я снова порадовался, что не нужно идти по улице в такую нелётную погоду.

Но когда поднялся наверх, моё приподнятое настроение сменилось озадаченностью. Вокруг было море бутиков. В какие из них идти за женской одеждой, я понятия не имел.

Вообще никогда в жизни не ходил с женщинами по магазинам. А уж тем более сам для них ничего не покупал.

Свой размер Маша мне сказала, но написать список вещей, чтобы облегчить задачу, наотрез отказалась. Завела свою старую песню, что ничего ей не нужно. Я сразу заткнулся и решил, что просто поеду и сам всё куплю.

Но кажется, недооценил сложность задуманного и теперь чувствовал себя максимально растерянным.

Но, в общем-то, это продолжалось недолго.

Взгляд упал на бутик с нижним бельём, и настроение снова поползло вверх.

Девушки, что там работали, встретили меня с распростёртыми объятиями. Выбирать бельё для Маши, представляя, как оно будет смотреться на ней, оказалось весьма увлекательным занятием. Я получал от этого настоящее удовольствие.

Купив бельё, я отправился дальше и не заметил, как пролетело несколько часов.

Загрузив все покупки в багажник, я выехал из подземного паркинга и направился в сторону проспекта Брадина.

После обеда у меня была назначена встреча с Валерией Сбруевой, заведующей терапевтическим отделением в больнице, где я работал до отъезда в Москву.

Не очень хотелось с ней видеться после того, как нехорошо мы расстались. Но мне нужна была работа. И может, это детский сад, но я хотел точно знать, что найду её без протекции своего так называемого «папы».

Как я и ожидал, Лера не встретила меня с распростёртыми объятиями. С царской осанкой восседая за своим столом, она осмотрела меня с ног до головы и натянуто улыбнулась.

– Ну здравствуй, Илья.

– Привет, – поздоровался я, проходя в кабинет и привычно падая на скрипучий стул напротив её стола.

– Зачем пожаловал? – Лера надменно выгнула бровь. – Неужели из столицы попёрли?

Я усмехнулся. Кажется, кто-то на меня здорово обижен. Хотя, конечно, я заслужил.

– Можно сказать и так. Вот, прибежал к тебе с поджатым хвостом проситься обратно.

У неё даже не получилось скрыть торжествующую улыбку.

– Неужели такой крутой специалист больше никому не нужен?

– Может, кому-то и нужен, но я пока не выяснял. Хочу именно сюда. Не возьмёшь?

Лера выдержала театральную паузу и ядовито улыбнулась:

– Ладно, возьму, так уж и быть. В конце концов, тебе скоро алименты платить. Не оставлять же тебя безработным.

А вот тут я напрягся. Какие, к чёрту, алименты?

Вспомнился наш последний разговор, когда Сбруева заявила, будто беременна от меня. Неужели она тогда говорила серьёзно?

Пока я переваривал услышанное, Лера не сводила с меня прищуренный лисий взгляд. А потом вдруг откинула голову и звонко расхохоталась.

– Боже! Ради этого стоило приехать сегодня на работу! Видел бы ты своё лицо! – веселилась она.

В то время как я начал гадать, не двинулась ли заведующая отделением кукушкой в моё отсутствие.

Просмеявшись, Лера достала из кармана халата носовой платок и принялась вытирать им уголки глаз.

– Ладно, расслабься, Никитин. Никакого ребёнка нет, – снисходительно произнесла она. – Я пошутила.

– Ну зашибись у тебя чувство юмора, я оценил, – ровно произнёс я, мысленно выдыхая.

– Да просто бесит твой непробиваемый цинизм, – призналась она, скривившись. – Ужасно хотелось хоть чем-то пронять тебя, такого толстокожего.

– Лер. Я поступил некрасиво. Признаю. Мне очень жаль, что я тебя обидел, – сказал я совершенно искренне.

– Ой брось, – поморщилась она, откидываясь на спинку своего кресла и устало потягиваясь. – Никто никого не обидел. Просто мне, как любой нормальной женщине, хотелось надёжного постоянного мужчину рядом. А тебе, как и большинству мужиков, хотелось всего лишь необременительных потрахушек. Ты мне ещё в самом начале об этом честно сказал. Я сама виновата, что не услышала. Так что всё нормально, Никитин. Никаких обид.

Почему-то её слова задели, хоть и были абсолютно справедливыми. Хотелось сказать ей, что не такой уж я и кобелина. Но благоразумно промолчал. Пусть считает меня кобелём, главное, что больше не обижается. Это меня устраивало.

– Значит, мир?

– Мир, – кивнула она. – Завтра приходи с документами и, как оформишься, можешь выходить.

– Благодарю, Валерия Эдуардовна.

– Всегда пожалуйста.

– А можно ещё одну просьбу?

– Никитин, не наглей.

– Да это ерунда. Можешь глянуть в базе карту одного парня? Он по адресу прописки вроде к нам относится.

– А что за парень?

– Да так, знакомый один.

– Ну ладно, давай посмотрю.

Лера надела очки и придвинулась ближе к компьютеру.

Я продиктовал ей фамилию и год рождения Андрея, которые мне сообщила Маша.

– Хм, что-то не находит… – Лера сосредоточенно смотрела в монитор.

– Чёрт, – выругался я. – Точно нет?

– Хотя, погоди… – нахмурив брови, она снова принялась клацать по клавиатуре.

А я отвлёкся на зазвонивший в моём кармане телефон.

Номер на экране высветился незнакомый.

– Алло, – принял я вызов, прикладывая трубку к уху.

Но из динамика в ответ не донеслось ни звука.

– Алло, – раздражённо повторил я, уже собираясь сбросить звонок. Наверное, снова какой-то спам.

Но тут до моего слуха донёсся странный звук, напоминающий всхлип или… шмыганье носом?

– Кто это? – строго поинтересовался я.

– Здравствуй, Илья, – раздался из трубки осипший женский голос. – Это Лиза.

– Какая Лиза?

– Твоя единокровная сестра.

41. Мой мужчина

Маша

Я проснулась, сладко потянулась на постели, разминая затёкшие мышцы. Тело отозвалось приятной истомой.

Ночь была чудесной. Как в сказке. Я спала как младенец в объятиях Ильи…

Даже не верилось, что мы снова вместе!

Открыла глаза и поняла, что улыбаюсь сама себе, как сумасшедшая.

Я у Ильи. В его квартире. В его постели. В его футболке. Без трусиков… Потому что вчера их постирала и повесила на полотенцесушитель в ванной!

Ведь ушла из дома в чём была. А сегодня прогуляла работу. Плохая девочка.

Но самое интересное, что меня за это ни капельки не мучила совесть!

И вообще, сегодняшним утром впервые за долгое-долгое время у меня на душе было так спокойно и хорошо, как будто я заново родилась. Улыбка не сходила с губ.

Даже угрызения совести за то, что случилось с Андреем, больше не терзали, не душили меня, как это обычно всегда случалось, стоило хоть немного чему-то порадоваться в жизни.

Впервые с того самого дня, когда произошла авария, я допускала мысль, что действительно не виновата в ней.

Пусть я вела себя неправильно. И даже некрасиво. Но я не желала плохого Андрею. Наоборот, меньше всего на свете хотела причинять ему боль.

Я не виновата.

Чем больше я думала об этом, тем легче становилось дышать. Словами не передать, как это потрясающе, когда чувство вины не норовит расплющить тебе грудную клетку бетонной плитой. Как здорово знать, что всё только начинается. И впереди ждёт ещё много всего хорошего.

Я испытывала такую невероятную благодарность Илье за его поддержку! Если бы не он, не знаю, как скоро бы я сама до этого дошла.

Выбираться из-под уютного одеяла не хотелось, но от долгого валяния на постели уже болели кости. И я заставила себя сесть, спустив босые ноги на тёплый пол.

Квартира у Ильи была очень красивой и уютной. Я бы хотела здесь жить. С ним. Не просто как временная гостья или его девушка, а возможно, как… жена. Но пока было страшно даже мечтать об этом! Боялась сглазить. Ведь у нас с Ильёй всё только начиналось и казалось таким хрупким, волшебным… Даже не верилось, что это происходит наяву!

Да и по большому счёту, не так уж важно, где мы будем жить и как. Главное – вместе. Лишь бы больше не расставаться.

Во мне поселилось огромное желание сделать Илью счастливым. И оно тоже окрыляло меня, наполняло неудержимой энергией. Казалось – я могу горы ради него свернуть.

Сладко зевнула, прикрыв ладонью рот, поднялась и подошла к окну, отдёрнув воздушный тюль.

На улице бушевала непогода. Город словно укутал густой туман, но если приглядеться – это всего лишь часто сыпал мелкий снег. Беспощадный ветер гнул лысые ветки деревьев, подхватывал верхушки сугробов и закручивал в белые лихие вихри.

Глядя на это безобразие, я невольно забеспокоилась, как там Илья. Не замёрз ли. Он уехал рано утром, собираясь купить необходимые для меня вещи…

Стоило вспомнить об этом – и в груди снова запекло от неловкости.

Кроме мамы с отцом, мне никто никогда ничего не покупал. Перед родителями я каждый раз чувствовала себя в долгу за потраченные на меня деньги. Как буду ощущать себя перед Ильёй – сложно было даже представить.

Но старалась не думать об этом. Такой прекрасный день. Не хотелось даже чуточку омрачать его своими замороченными переживаниями.

Подняла руки над головой и снова с наслаждением потянулась. Протанцевала по квартире до ванны. Приняла душ, воспользовавшись гелем и шампунем Ильи, которые источали просто божественный мужской аромат. Что-то цитрусовое и древесное с умопомрачительными нотками свежести. Именно так пах мой мужчина.

– Мой мужчина… – повторила я шёпотом.

И зажмурилась от удовольствия – как же сладко звучало это словосочетание!

Покончив с душем, я завернулась в полотенце и отправилась на кухню, чтобы сварить себе кофе. Кое-как разобралась с кофе-машиной, но напиток всё-таки приготовила.

А ещё у Ильи была эта умная колонка, которую я попросила включить музыку, и настроение моё и вовсе взлетело до небес!

Напившись кофе, я переоделась обратно в футболку Ильи и подсушила волосы полотенцем.

Потанцевала немного перед зеркалом, наслаждаясь ощущением своего обнажённого тела под мужской футболкой.

Потом застелила в спальне кровать.

И уже не зная, чем бы себя ещё занять, нашла пульт и включила телевизор.

Там шёл какой-то старый фильм про любовь, название которого я не знала. Залипла на него, поревела в конце над очень трогательным моментом. А потом поняла, что проголодалась.

Подумав, что Илья, скорее всего, тоже вернётся голодным, решила что-нибудь приготовить.

Провела ревизию в холодильнике – в нём оказалось довольно много разнообразных продуктов. Перебрав в уме примерно сотню вариантов различных блюд, я, в конце концов, задумала испечь пирог. Тот, который у меня получался лучше всего.

За делом время полетело быстрее. У Ильи была современная функциональная кухня, и я чувствовала себя на ней замечательно. Сказала бы: как дома, но нет – лучше.

Когда уже готовый пирог остывал в духовке, мне пришлось зажечь большой свет – за окном совсем стемнело.

Очень хотелось дождаться Илью, но слюнки так и текли от аппетитного аромата выпечки, и я, не удержавшись, всё-таки слопала один кусочек.

Ильи всё не было.

Моё хорошее настроение стало потихоньку сменяться нарастающей тревогой. Самое обидное, что я даже не могла ему позвонить.

Успокаивала себя, что никуда он не денется. Всё равно приедет рано или поздно. Стала бродить по квартире из комнаты в комнату, зачем-то думать о родителях. Как, наверное, они сейчас злятся на меня и ругают на чём свет стоит. От этих мыслей настроение опустилось ещё ниже.

Наконец, я услышала долгожданный звук открывающейся двери и бросилась в прихожую.

Илья вошёл в квартиру в распахнутом пальто, с мокрыми и слегка взъерошенными от растаявшего снега волосами. А его руки были заняты многочисленными бумажными пакетами с яркими логотипами разных брендов.

– Привет! – подбежала я к нему и смущённо клюнула в щёку.

Илья бросил все пакеты на пол, обхватил меня за талию и притянул к себе. Впился в губы так жадно, что закружилась голова.

– О, как же я соскучился, будто вечность не видел… – прорычал он мне в ухо, стискивая в объятиях ещё сильнее, едва ли не до хруста костей.

И моё настроение снова устремилось высоко-высоко вверх, сметая всю тревогу и переживания, как ненужный мусор.

42. Дикарь

Мы поужинали моим пирогом. Илья так удивился и обрадовался, что я его приготовила. И пока ел, наверное, раз сто похвалил. А я наблюдала за ним с глупой улыбкой на губах. Никогда бы не подумала, что это так приятно – приготовить что-то для своего мужчины.

Потом устроила для Ильи показ мод, примеряя купленные для меня наряды.

Илья вальяжно расположился на кресле в зале и, подперев кулаком щёку, жадно наблюдал за мной. На его губах блуждала лёгкая улыбка, пока я в очередной обновке дефилировала перед ним, кружилась, со смехом и смущением комментируя нескромную длину юбки или глубокий вырез декольте. Чувствуя себя ребёнком, которому на Новый год подложили под ёлку целую кучу подарков.

У Ильи оказался превосходный вкус. И всё, что он купил для меня, подошло идеально.

Но весь вечер я постоянно ловила себя на странном ощущении, будто с моим мужчиной что-то не так. Едва переставая смотреть на меня, он словно немного подвисал, думая о чём-то своём, и его улыбка гасла.

– Илья, у тебя всё в порядке? Что-то случилось? – в конце концов всё-таки осторожно спросила я, когда в очередной раз вернулась в комнату в новом наряде: широких серых брюках в пол и модном полупрозрачном свитере с открытым плечом и длинными рукавами.

Илья склонил голову набок и похлопал по колену, подзывая меня к себе.

– Иди сюда, малышка, присядь.

Я послушно прошлëпала босыми ногами до его кресла и опустилась к Илье на колени, обняв его за шею одной рукой.

Но ему этого показалось мало. Илья обхватил меня за талию, притиснул к себе и забрался рукой под свитер, поглаживая живот и запуская по телу мурашки. Я прильнула к нему ещё сильнее, уткнувшись носом в крепкую шею. С наслаждением вдыхая дразнящий аромат его парфюма.

– Похоже, всё-таки не получится проучить твоих родителей, – шумно выдохнув, произнес Илья. И я невольно напряглась.

В каком смысле? Он передумал и хочет выпроводить меня обратно домой?

– Почему? – спросила, чувствуя, как всё холодеет внутри.

Но Илья оставался слишком спокойным для того, кто хочет отказаться от своих слов. Продолжал ласково поглаживать меня под свитером, убрал за ухо прядь волос и прижался губами к виску.

– Придётся съездить к ним в ближайшее время за твоим паспортом. Нам нужно слетать в Москву, – будничным тоном заявил он.

Я отстранилась от него и округлила глаза в полном недоумении.

– Нам нужно слетать куда? – переспросила, решив, что, может, ослышалась.

– В Москву, – повторил Илья.

– А… зачем?

Он убрал руку с моего живота и устало потер ею своё лицо.

– Да там… Отец у меня… В общем, при смерти. Врачи сказали, протянет ещё несколько суток, максимум неделю.

Я резко втянула в себя воздух и прикрыла ладонью рот.

– Боже, Илья… Мне так жаль. Какой кошмар…

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, я нормально. Это мой биологический отец, он, по сути, чужой мне человек. Я его видел всего один раз в жизни. И не полетел бы никуда, но у меня ещё сестра там обнаружилась… Единокровная, блин. Она теперь одна остаётся. Раздавлена совсем, тяжело ей.

Я потрясённо молчала, не зная, что и сказать.

– Её я тоже, считай, не знаю, – продолжал свой рассказ Илья. – Видел один раз в жизни. Но чëрт, она такая… Хрупкая, что ли. Не могу я её бросить.

– Конечно, ты должен полететь, – закивала я, всё ещё не понимая, как относиться к полученной информации.

– Ты полетишь со мной, – посмотрел он мне в глаза. Не спрашивая – утверждая.

– Я бы с удовольствием, Илья, но как надолго?

– Пока сам не знаю… Лиза болеет, видимо, стресс сказался. Нужно будет помочь ей организовать похороны. Ну и, наверное, просто побыть рядом какое-то время.

– У меня ведь работа… – напомнила я. Хотя по сравнению с проблемами сестры Ильи это казалось такой мелочью.

– Ты сильно дорожишь своей работой?

Я закусила губу, размышляя об этом.

– Нет, не сильно. Но это мой основной источник дохода. Если меня уволят, то денег совсем не будет.

– Насчёт денег не переживай. Я тебя здесь одну не оставлю, Маша. Если ты не полетишь со мной, я тогда тоже никуда не полечу.

– Почему? – еле слышно спросила я просевшим вдруг голосом.

– Я не хочу снова тебя потерять, – ответил он.

У меня защипало в носу, и в груди перехватило так, что не вздохнуть.

Обняла его крепко за шею. Изо всех сил.

– Конечно, я полечу. Не можем же мы бросить твою сестру.

Он обнял меня ладонью за затылок и поцеловал сразу по-взрослому, глубоко проникая в мой рот языком. Возбуждение захлестнуло, мощной волной прокатилось по венам, оседая ярким томлением внизу живота. Я глухо застонала.

А Илья оторвался от моих губ и пьяно посмотрел в глаза.

– Там ещё нижнее бельё где-то было. Примерь, – хрипло потребовал он, слегка подтолкнув меня, ссаживая со своих колен.

Я встала, с довольной улыбкой закусив губу, и, слегка пошатываясь – голова кружилась после поцелуя, отправилась в спальню к пакетам.

Торопливо стянула с себя все вещи и надела красный кружевной комплект.

Покрутилась перед зеркалом – я выглядела как модель с обложки журнала восемнадцать плюс.

Взбила пальцами волосы, придавая им объём, уложила на одно плечо. И походкой египетской царицы вернулась в зал, где восседал на своём кресле-троне мой фараон.

– Вау… – восхищённо прошептал он, скользя по моему телу горящим взглядом.

Поднялся с кресла, подошёл ко мне, рывком притянул меня к себе. С нажимом провёл руками по бёдрам, сжал ягодицы. Глядя на меня так жадно, что все волоски на теле встали дыбом. Дыхание сбилось. Между ног появилась волнующая тяжесть.

– Можно я сегодня не буду джентльменом? – вкрадчиво спросил на ухо Илья, лаская ладонью мою шею.

– А кем… будешь?

– Дикарём. Который утащит свою принцессу в пещеру и будет делать там с ней всё, что захочет.

Внутри лёгким разрядом тока пронеслось острое возбуждение, защекотав низ живота.

– Ого… – выдохнула я.

– Честно говоря, с первых дней нашего знакомства об этом мечтал.

– А этот дикарь… не обидит принцессу?

– Нет. Принцессе всё понравится. Обещаю.

– Тогда хорошо…

Илья резко подхватил меня на руки, закинул через плечо, заставив взвизгнуть и рассмеяться от неожиданности, и потащил в спальню, и правда, как настоящий дикарь.

43. Неприятная встреча

Илья

Я злился. Из-за того, что всё шло не по плану и приходилось подстраиваться, обдумывая свои действия на лету.

Не представлял, что мне делать с Лизой. Я не планировал заводить новых родственников, решать их проблемы и вообще…

Но и послать её не смог. Чёрт знает почему. Она ведь не виновата, что нам достался один непутёвый отец на двоих.

Мысли об Илларионове не вызывали ничего, кроме раздражения. Мало того что объявился, когда мне это совсем уже не было нужно, так ещё и коньки решил отбросить не вовремя. Наследство мне его нафиг не упало.

Хотя если бы Илларионов не выдернул меня в Москву в свою клинику, кто знает, может, я никогда бы не познакомился с Машей. Так что, наверное, за это я должен быть ему благодарен.

Малышка тоже с утра места себе не находила от волнения. Сегодня нам предстояла новая встреча с её своеобразными родителями. От такой перспективы даже я не испытывал восторга, что говорить о Маше.

– Ну, как я выгляжу? – спросила она, напряжённо сведя брови.

– Как ангел, – честно ответил я.

Она надела широкие длинные брюки и белую водолазку – самое скромное из купленных мною вчера вещей. Светлые волосы волнами спадали по плечам. На лице ни грамма косметики. Чистый ангел. Самый красивый на свете.

– Падший ангел. В глазах моих родителей, – нервно рассмеялась Маша, разворачиваясь обратно к зеркалу и снова принимаясь придирчиво поправлять и без того идеально сидящую на ней одежду.

Я приблизился сзади, обнял её обеими руками поперёк живота и положил подбородок на хрупкое плечо.

– Тебя сильно ранит их отношение?

Маша на мгновение опустила веки и шумно выдохнула, накрыв мои руки своими ладонями.

– Ранит – не то слово, – грустно призналась она. – Но иногда мне кажется, что они правы. И я всё это заслужила.

– Нет, – жёстко ответил я. – Ты не заслуживаешь такого отношения, Маша.

Она развернулась ко мне и прильнула, крепко обхватив руками за спину.

– Спасибо, – прошептала мне в грудь.

Я помог Маше надеть куртку. Рука об руку мы спустились вниз, погрузились в машину и быстро доехали до дома её родителей.

Когда заходили в подъезд, малышку буквально трясло. Из-за чего я чувствовал себя ещё паршивее – ведь это по моей милости ей сейчас приходилось переживать. И не было никакой возможности избавить Машу от неприятной встречи с родителями.

Но с другой стороны, рано или поздно нам бы всё равно пришлось пройти через это, так что никакого смысла оттягивать момент не было.

Чтобы хоть немного приободрить, я обнял Машу за плечи, но она вздрогнула и тут же поспешно сняла с себя мою руку.

– Илья, пожалуйста, не надо…

– Почему? – не понял я.

– Просто… – Она взволнованно закусила губу. – Андрей ведь тоже живёт в моём подъезде. Не хочу, чтобы он случайно увидел…

– Понял. Покажешь мне его квартиру? Хочу заглянуть на обратном пути, поговорить.

– Что? – Маша испуганно округлила глаза. – Зачем?

– Не переживай. Я побеседую с ним как врач.

– Я не понимаю, о чём ты хочешь с ним поговорить?

– О его травме.

Маша продолжала изумлённо хлопать ресницами, глядя на меня во все глаза.

– Я ведь обещал посодействовать его выздоровлению, ты забыла? – слегка улыбнулся я ей.

– Ну… а что ты собираешься ему сказать? – растерянно спросила она.

– Обсудить кое-что. Потом расскажу. Всё, идём.

Взял её за руку и потянул в сторону лестницы, но трусишка снова упрямо отняла у меня свою ладонь. Тогда я пропустил её вперёд и сам зашагал следом.

Таким образом мы преодолели несколько лестничных пролётов до квартиры Машиных родителей. Перед дверью замерли и переглянулись. Я ободряюще улыбнулся малышке. Она в ответ попыталась выдавить из себя жалкую улыбку, после чего с отчаянной решимостью нажала на кнопку звонка.

Дверь открыл седой худощавый мужчина в спортивных брюках и клетчатой рубашке с короткими рукавами. Судя по всему, Машин отец.

– Привет, пап, – затравленно произнесла Маша, ссутулив спину.

– Явилась, – хмуро произнёс мужчина. Он смотрел на дочь таким тяжёлым взглядом, что мне захотелось ему… нагрубить.

Я шагнул из-за двери, становясь у Маши за спиной, чтобы привлечь к себе внимание.

Её отец перевёл на меня взгляд и ещё сильнее свёл свои седые брови.

– Пап, познакомься, это Илья. Он врач. И… мой парень, – быстро обернувшись, нетвёрдым голосом представила меня Маша. – А это мой папа, Станислав Степанович.

– Добрый день, – поздоровался я и, оттеснив Машу, протянул ладонь её отцу, стараясь не выглядеть слишком агрессивным. Что давалось с трудом.

Мысленно напоминал себе, что это Машин родитель, каким бы он ни был.

– Добрый… – Станислав Степанович после трёхсекундной паузы, которая показалась мне вечностью, всё пожал мою ладонь.

И даже отошёл в сторону, пропуская нас с Машей в квартиру.

Мы зашли, разулись.

Отец Маши стоял поодаль и с каменным лицом наблюдал за нами, не произнося ни звука.

– Мама на работе? – первой нарушила тишину малышка.

Тот только молча кивнул.

– Пап, я пришла забрать свои вещи. Я переезжаю к Илье, – сообщила Маша, отчаянно краснея.

И это наконец расшевелило папу.

– Ты что, с ума сошла? – прогремел он. А потом перевёл грозный взгляд на меня: – Моя дочь до замужества будет жить у себя дома! Это не обсуждается.

– Папа, вообще-то, это мне решать, – пропищала Маша, выглядывая из-за моей спины. Потому что я уже сделал шаг и отгородил её собой от отца, безотчётно пытаясь защитить от его агрессии.

– Станислав Степанович, мы можем с вами поговорить наедине? – обратился я к нему, снова сделав над собой усилие, чтобы мой голос не звучал враждебно.

– Илья? – перевела на меня растерянный взгляд Маша.

– Не переживай. – Я обернулся и незаметно сжал её ладонь.

– Хорошо, пройдемте на кухню, – хмуро качнул головой её отец, указывая направление.

Я наклонился к Маше и тихо прошептал:

– Ты пока иди, собирай вещи. И паспорт не забудь.

Переместившись на скромную небольшую кухню, мы с Машиным отцом присели за стоящий у стены стол, устроившись друг напротив друга. Чай-кофе мне никто не предложил, но я и не рассчитывал на гостеприимство.

Станислав Степанович положил руки на стол, сцепив их в замок, и впился в меня выжидающим суровым взглядом.

И я впервые ощутил перед ним лёгкую растерянность.

Не знаю, почему заранее не подготовился к этому разговору. Наверное, не ожидал, что меня в принципе кто-то захочет выслушать. И уж тем более не думал, что Маше запретят переехать ко мне до замужества…

Но несмотря на всю мою антипатию к родителям Маши, я всё же понимал её отца. Будь у меня дочь, как бы ни сложились наши отношения, я бы тоже вряд ли позволил ей съехать к какому-то непонятному мужику, которого первый раз в жизни вижу.

Поэтому ранее озвученная мною Машиной маме фраза о том, что её дочь очень сильно мне нравится, тут уже не подходила. Я должен был привести более веский аргумент. И он у меня был.

– Станислав Степанович, я люблю вашу дочь, – произнёс я. И удивился, насколько уверенно и твёрдо прозвучал мой голос.