Читать книгу "Диагноз ты"

26. Лиза

Илья

Весь день я постоянно ловил себя на том, что улыбался, задумавшись о Маше. Сосредоточиться на пациентах было крайне сложно, впервые работа не поглощала меня с головой, как это всегда случалось раньше.

Время тянулось, как назло, очень медленно, я без конца поглядывал на часы, но стрелка будто приклеилась к циферблату. А ещё руки чесались отправить Маше сообщение, только вот я понятия не имел, что именно ей написать.

Строил планы на вечер, прокручивая в мыслях десятки разных вариантов. Хотелось удивить Машу, сделать ей какой-то приятный сюрприз. На перерыве гуглил московские музеи и выставки картин. Поскольку Маша у меня художница, наверное, такое ей должно понравиться.

Вместе с тем меня всё больше одолевала тревога из-за её слов о скором отъезде. Куда она собралась? Надеялся, что хотя бы не на другой край земли. Потому что расставаться с ней надолго в мои планы не входило.

Кажется, я второй раз в жизни влюбился в девушку по самое не хочу.

Мне страстно хотелось узнать о ней всё. Что там в этой светлой голове происходит. Почему она не может ни с кем встречаться.

И в то же время я понимал, что это будет нелегко. Маша была полностью закрыта от меня и не горела желанием откровенничать.

Когда, наконец, последний на сегодня пациент покинул мой кабинет, я схватил со стола телефон, собираясь немедленно позвонить моей девочке. Соскучился, как пацан, не терпелось её увидеть или хотя бы услышать.

Но трубку Маша не взяла. Я выслушал все длинные гудки, а когда меня перекинуло на автоответчик, сбросил вызов и набрал ещё раз. Потом ещё. И ещё.

Бесполезно.

Не зная, злиться мне или беспокоиться, переоделся и покинул клинику, решив, что просто поеду к ней домой. В конце концов, мы ведь договаривались увидеться вечером.

Но перед клиникой, едва я спустился с крыльца, дорогу мне преградила девушка. Мы были незнакомы, но я сразу понял, что она намеревается заговорить со мной. По решительной позе и взволнованному взгляду, направленному прямо на меня.

– Извините, пожалуйста, вы ведь Илья Никитин, правильно? – сделав шаг навстречу, поинтересовалась она, подтверждая мою догадку. И вселяя недоброе предчувствие.

Хотя раньше я был бы заинтригован. Девушка была довольно интересной наружности, хоть и выглядела не совсем обычно.

Поверх длинного, горчичного цвета пальто лежала перекинутая через плечо тугая светло-русая коса. Такие сейчас, по-моему, уже никто не носил. Хотя когда-то давно они являлись предметом девичьей гордости. Макияж на лице отсутствовал, хотя девушка в нём и не нуждалась. У неё были весьма приятные черты. Зато имелись толстые круглые очки в роговой оправе. Это тоже казалось весьма необычным, ведь большинство сейчас предпочитали линзы.

– Да, это я, – ответил без особого энтузиазма. Как бы любопытно ни было узнать, кто она такая и чего от меня хочет, проигнорированные Машей звонки меня беспокоили сильнее.

– Мне нужно с вами поговорить, – заявила девушка. – Не могли бы вы уделить мне немного времени?

– О чём поговорить?

– О нашем отце. Я ваша единокровная сестра, Илья.

Я на миг потерял дар речи.

Ещё раз осмотрел её с ног до головы, пребывая в полном недоумении. Девушка напоминала скромную служащую центральной библиотеки. И ещё она, кажется, замёрзла, судя по тому, как прятала руки в рукавах и втягивала голову в плечи.

Не то что бы я представлял себе, как может выглядеть дочка Илларионова, но если бы попытался вообразить – образ кардинальным образом отличался бы от того, что я видел перед собой сейчас.

То есть, я бы, наверное, представил её типичной мажоркой. Яркой, вульгарной. Или пусть не вульгарной, но обязательно самоуверенной и дерзкой. Избалованной. Стильной. Но уж точно не такой… утончённой.

– Как тебя зовут? – спросил я, не понимая, как себя вести с этой девушкой. Язык не поворачивался сходу её послать.

– Елиза… Лиза, – скомкано ответила она, споткнувшись на полуслове.

Просто какой-то нонсенс. И это моя сестра?

– Лиза, я не горю желанием вести беседы о нашем, как ты выразилась, отце. К тебе лично у меня никаких претензий нет, но в родственниках я давно уже не нуждаюсь. Как-то привык один, сам по себе. Поэтому давай без обид, ладно? Удачи тебе.

Выдавил из себя скупую улыбку и, не дожидаясь ответа, зашагал в сторону парковки. Отчего-то почувствовав себя последней свиньёй.

Перед тем, как свернуть за угол, не выдержал и обернулся. Лиза всё ещё стояла на прежнем месте и расстроено смотрела мне вслед. Выглядя при этом такой уязвимой, что у меня заныло в груди. Как будто ребёнка обидел.

– А, чёрт… – выругался сквозь зубы, развернулся и быстро зашагал обратно.

Увидев, что я снова иду к ней, Лиза, кажется, ещё больше растерялась. Но я никак не мог побороть растущее внутри раздражение.

– Ну что ты хотела от меня, говори? – нетерпеливо спросил, поравнявшись с ней.

Лиза вытащила пальцы из рукавов пальто и сцепила их в замок перед собой, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Может, мы зайдём куда-нибудь, выпьем по чашке кофе? – с надеждой спросила она. – Здесь как-то неудобно…

Наверное, моё желание скорее отделаться от сестры, которую увидел впервые в жизни, было слишком эгоистичным. Но я ничего не мог с собой поделать.

– Я тороплюсь, – выразительно посмотрел я на неё, всё ещё чувствуя себя сволочью.

Такой ответ окончательно расстроил Лизу. Лицо её сделалось совсем невыносимо грустным.

– Наверное, зря я сюда пришла. Извините, что доставила неудобства. Я пойду. Всего доброго.

Она и правда развернулась и зашагала прочь. Но не прошла и пары метров – поскользнулась и грохнулась на тротуаре.

Я закатил глаза и обреченно двинулся к ней, чтобы помочь подняться на ноги.

– Ты в порядке?

Она кивнула несколько раз, пытаясь отряхнуть с пальто снег. Продолжая заниматься этим слишком долго, даже когда отряхивать уже стало нечего.

– Лиз? – позвал я её.

Дочка Илларионова распрямилась, но вместо того, чтобы посмотреть на меня, повернулась ко мне спиной.

– Лиза. – Я мягко тронул её за плечо, заподозрив неладное.

Мои опасения подтвердились. Лиза избегала моего взгляда, потому что плакала. И тщётно пыталась успокоиться.

27. Трус

– Ладно, пойдём где-нибудь выпьем кофе с тобой, – со вздохом произнёс я. – Ну всё, не плачь…

– Извини, я вовсе не хотела устраивать сцен, – всхлипнула Лиза, вытирая тыльной стороной ладони слёзы с лица.

Мы дошли до ближайшей кофейни. Той самой, где однажды случайно встретились с Машей и её тётей.

Я снова подумал о том, как не вовремя нарисовалась Лиза и как мне хочется скорее отделаться от неё, чтобы увидеть девушку, с которой провёл сегодняшнюю ночь.

– Что тебе взять? – спросил я Лизу, проводив её к ближайшему свободному столику.

– Да что угодно, – безразлично отозвалась дочь Илларионова.

Я помог ей снять верхнюю одежду и отправился к стойке делать заказ. Где, как обычно, толпился народ – место было популярным. Когда наконец пришла моя очередь, взял себе «Американо», а Лизе – латте с корицей. Не отдавая себе отчёта в том, что выбрал для неё любимый кофе Маши.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила меня моя так называемая сестра, когда я вернулся к ней с напитками.

Она скромно сидела за нашим столиком, сложив руки, словно примерная школьница. И платье на ней было тоже как у гимназистки: тёмно-синее, с длинными рукавами и высоким глухим воротником под горло.

– Рассказывай, – потребовал я, снимая с себя пальто и шарф, в которых стало уже невыносимо жарко. И сложил всё это добро на соседний свободный стул.

Заняв место напротив Лизы, выложил из кармана на столик свой сотовый на случай, если вдруг Маша перезвонит.

Лиза была бледна. А глаза её – полны невыразимой боли, чего не могли скрыть даже толстые стёкла очков.

– Илья, я знаю, что папа поступил с тобой… ужасно, – наконец, заговорила она, опустив взгляд на свою чашку. – Сложно даже представить, что ты пережил в детстве из-за него. Мне очень жаль…

Я снисходительно улыбнулся, когда она осмелилась вновь поднять на меня глаза.

– Ты разыскала меня, чтобы посочувствовать?

– Нет, – серьёзно ответила она. – Я хотела рассказать тебе кое-что.

– Я весь внимание.

Лиза сделала глубокий вдох через нос и медленно выпустила из себя воздух, после чего заговорила.

– После смерти моего деда вся недвижимость нашей семьи, сеть аптек и медицинский центр, в котором ты работаешь, стали принадлежать папе. Он спрашивал у меня, не возражаю ли я, если он впишет тебя в завещание. Я ответила, что не возражаю, даже если всё имущество перейдёт тебе. Мне от них ничего не надо.

– Погоди, – нахмурился я. – Передай своему… папе. Пусть он засунет своё завещание себе в… Короче, мне тоже от него ничего не нужно.

– Я вижу, Илья, что ты человек совершенно бескорыстный. В этом мы с тобой похожи.

– Поверь мне, я далеко не бескорыстный, – невесело усмехнулся я. – Просто конкретно от твоего отца ничего не приму.

Лиза снова тяжело вздохнула. Сложила ладони вместе и прижала их к своей груди, будто решила помолиться.

– Я бы никогда не пришла сюда и не осмелилась тебя ни о чём просить, знаю, что не имею на это права, – напряжённо произнесла она. – Если бы не одно «но». Папа смертельно болен. У него в голове огромная неоперабельная опухоль. Он скоро умрёт, понимаешь?

Её глаза увлажнились. Казалось, вот-вот дочка Илларионова опять разрыдается. Но на этот раз я не испытал к ней ничего похожего на жалость. Как и от того факта, что мой биологический отец скоро покинет наш бренный мир. Мне было ни горячо, ни холодно. К тому же, это не стало для меня новостью. Что-то такое я и предполагал после встречи с Илларионовым.

– И что ты хочешь от меня? – спросил я, начиная снова раздражаться.

Лиза достала из сумочки носовой платок, промокнула глаза и, наконец, заговорила снова. Казалось, ей каждое слово давалось с трудом.

– Мне бы хотелось, чтобы свои последние дни он провёл, хотя бы не терзаясь душевными муками. Папу гложет вина за то, как он поступил с тобой. Он ужасно раскаивается в своём грехе. Я не прошу тебя его прощать. Но хотя бы просто дай ему возможность позаботиться о тебе. Искупить хотя бы часть своей вины. Так ему станет чуточку легче.

– Позаботиться обо мне? – Я вскинул брови, поражаясь наивности этой девушки. – Лизонька, мне абсолютно безразлично, что там его терзает. Как и ему много лет было безразлично, что терзало меня.

– Знаешь, ведь в том, что он бросил тебя, в какой-то степени есть и моя вина, – с трагичным лицом заявила моя собеседница.

– Да ладно, не говори ерунды, – поморщился я.

– Но это действительно так. Если бы моя мать не забеременела мною, наш отец не бросил бы твою маму.

– Избавь меня от этих подробностей, Лиза.

– Он не такой монстр, как ты думаешь, Илья. Просто он… слишком боялся моего деда. Если бы моя мать не забеременела тогда мной, дед не заставил бы папу жениться на ней. Он был страшным человеком. И слышать ничего не хотел о ребёнке от другой женщины. Если бы папа тогда настоял на своём, то тебе грозила бы опасность.

– Знаешь, Лиза, зря ты мне это рассказала, – задумчиво изрёк я, подперев кулаком подбородок. – Не думал, что такое возможно, но теперь мой биологический отец вызывает у меня ещё больше отвращения. Я считал его просто падлой бессердечной. А он, оказывается, ещё и жалкий трус.

Лиза уязвлённо поджала губы.

– Может, он и трус. Но знаешь, этот трус – единственный человек в моей семье, кто хоть немного любил меня. Если бы не он, не знаю, что бы со мной стало. Я всего лишь хочу отплатить ему добром за добро.

– Лиз. Я тебе тут не помощник. Мне жаль, что тебе так не повезло с родственниками. И я рад, что Илларионов всё-таки сделал в своей жизни хоть что-то хорошее. Но советую тебе не брать на себя слишком много. Ты не в ответе за то, что он совершил. Это был его выбор. И ты ему уже ничем не поможешь.

– Ну я хотя бы попыталась, – печально произнесла Лиза, опуская взгляд на наши чашки с остывшим кофе, к которому мы так и не притронулись.

– Я правда спешу, – напомнил я. – Ты сейчас в какую сторону? Тебя подбросить куда-нибудь?

– Не надо, спасибо. Я позвоню, меня заберут.

– Хорошо. – Я встал, взял со стула свои вещи. – Береги себя, единокровная сестра.

– Спасибо, – она слабо улыбнулась, – рада была с тобой познакомиться, Илья.

Захватив со стола телефон, я отправился на выход из кофейни.

Оказавшись на улице, первым делом снова набрал Машу. На этот раз, к счастью, она ответила.

28. Влюблённый подросток

– Привет, детка. Я ужасно соскучился, – произнёс я в трубку, едва Маша приняла вызов и сказала «алло».

– Привет, – тихо отозвалась она. И как мне показалось, не очень радостным голосом.

– У тебя всё хорошо? – насторожился я.

– Нормально.

Нет, однозначно с ней что-то не так. Наверное, пытаться выяснить, что именно, по телефону бессмысленно. Решил – разберусь на месте.

– Я уже выезжаю к тебе. Буду примерно через пятнадцать минут.

– Илья, не нужно. Не приезжай, – жалостно попросила Маша. – Я себя неважно чувствую, хочу лечь спать пораньше…

Её нежелание увидеться неожиданно сильно меня задело. И в то же время обезоружило. Не хотелось думать, что плохое самочувствие Маши вызвано нашими ночными приключениями.

– Что-то болит? – спросил я.

– Нет. Просто слабость. Посплю, и всё будет в порядке.

– Хорошо, – ответил я, с досадой думая о том, что теперь не увижу Машу ещё как минимум целые сутки.

– Тогда… пока, – нетвёрдым голосом попрощалась Маша.

– Сладких снов, моя девочка. До завтра.

Она сбросила вызов, а меня начало терзать какое-то нехорошее чувство. Не понравился мне Машино настроение от слова совсем. У неё как будто случилось что-то. Но больше всего огорчало, что раньше завтрашнего вечера я не смогу ничего узнать.

Раздражала эта глухая кирпичная стена, которую Маша старательно воздвигала между нами. Хотелось разрушить её любой ценой. И стать ближе не только физически. Только я понятия не имел, как это сделать.

Меня словно настигла карма за моё прежнее не очень порядочное отношение к женщинам. Чтобы я на своей шкуре прочувствовал, каково это, когда тебя держат на расстоянии, допускают к телу, но не к душе.

Вернулся домой, чувствуя себя выжатым досуха. Всё, чего мне хотелось, это доползти до кровати, упасть на неё и провалиться в спасительный сон, чтобы поскорее наступило завтра.

Но как назло, даже несмотря на сокрушительную усталость и предыдущую бессонную ночь, уснуть никак не получалось.

В голову лезли всякие мысли. То о Маше, то о Лизе. Казалось, я повел себя слишком цинично с единокровной сестрой. Наверное, стоило хотя бы оставить ей свой номер телефона на случай, если вдруг Лиза попадёт в сложную ситуацию, и неоткуда будет ждать помощи. Ведь её единственный близкий человек скоро умрёт. И то, что я презираю этого самого близкого человека, нисколько меня не оправдывает.

Вообще я по жизни как-то слишком равнодушен к людям, которые не представляют для меня интереса. Как будто что-то во мне поломалось, какая-то часть души, отвечающая за эмпатию и сопереживание. А ведь это не самое лучшее качество для врача. Да и сам я безучастных людей терпеть не могу… Просто какой-то парадокс.

С трудом пережил эту ночь. Уснуть удалось только под утро. Показалось, будто как только я провалился в желанное небытие, сразу зазвенел будильник на телефоне.

Кое-как разлепив глаза, вырубил его и первым делом заглянул в мессенджер, наивно надеясь увидеть там сообщение от Маши. Как влюблённый подросток.

Испытал жестокую досаду, не обнаружив в телефоне ничего подобного. Хотя Маша с утра в сети уже была.

– Ничего, мы не гордые, напишем сами… – пробурчал я себе под нос и принялся строчить.

«Доброе утро, малышка. Как твоё самочувствие?»

Перечитал напечатанное, недовольно поморщился, стёр «малышку». Потом подумал, вернул обратно. И только после этого нажал кнопку «отправить». Так много уменьшительно-ласкательных прозвищ от меня ещё ни одна девушка не слышала.

Я вëл себя, и правда, как влюблённый подросток. Раньше меня все эти нежности, наоборот, раздражали. Может, и я сейчас раздражал ими Машу?

Она прочитала сообщение, но ничего не ответила на него.

Это окончательно вывело меня из себя.

Со злостью отшвырнул одеяло, поднялся с постели.

Долго стоял под струями прохладной воды в душе.

Забил на свои утренние упражнения, выпив только чёрный крепкий кофе, собрался и вышел на улицу. Снег летел в лицо, пока шёл к своему автомобилю.

Выезжая с парковки, не удержался, достал из кармана телефон – Маша всё ещё не соизволила ответить.

Как же меня бомбило из-за этого!

Чувствовал себя использованным. И ничего не мог с этим поделать.

Хотя умом понимал, что не имею права на претензии. Во-первых, Маша меня предупреждала много раз, что наши отношения носят временный характер. Я и сам раньше так делал. И недоумевал, когда после этого мои партнёрши начинали претендовать на нечто большее.

Ха, вот и вернулся ко мне бумеранг. Я бы, наверное, рассмеялся в голос, если бы не было так грустно.

Был зол, как чëрт, когда приехал на работу. Пока вёл приëм, едва удавалось держать лицо ровным, не сжимая гневно челюсть.

На перерыве не выдержал и всё-таки позвонил Маше.

Она не взяла трубку.

И тогда я забеспокоился.

Вдруг у малышки что-то случилось? Она ведь вчера жаловалась на плохое самочувствие. А я, идиот, страдаю тут, что меня решили продинамить.

Напечатал новое сообщение:

«Маша, у тебя всё в порядке? Ты не отвечаешь, я уже волнуюсь».

К моему великому облегчению по экрану почти сразу забегал карандашик.

Но ждать ответного сообщения всё равно пришлось довольно долго.

Карандашик то появлялся, то исчезал. Я уже снова начинал нервничать. Что там за поэму она мне решила настрочить?

Телефон пиликнул входящим сообщением, уже когда мой перерыв закончился, и на приём пришёл очередной пациент.

Я не удержался, бросил быстрый взгляд на экран, где высвечивались только первые слова послания.

«Илья, прости меня, пожалуйста…»

Сжал зубы, понимая, что ничего хорошего от такого начала ожидать не стоит.

Еле хватило терпения закончить приëм и проводить пациента, прежде чем я схватил свой телефон со стола, разблокировал и прочитал то, что написала Маша.

«Илья, прости меня, пожалуйста. Я говорила, что мы с тобой сможем встречаться ещё какое-то время. Но обстоятельства сложились так, что мне необходимо уехать раньше, чем я планировала. Ты замечательный мужчина и человек. Я бы очень хотела, чтобы у нас всё сложилось иначе. Но, к сожалению, не судьба. Я тебе безумно благодарна за всё, что между нами случилось. Знай, что я никогда этого не забуду. Прости, что не осмелилась попрощаться лично и пишу это жалкое смс. Просто при личном разговоре я бы вряд ли смогла подобрать слова. Да и сейчас не уверена, что подобрала их правильно… Умоляю, не обижайся на меня за это. Я всем сердцем желаю тебе счастья. И ещё раз спасибо за всë».

29. Разочаровался

Сказать, что я был в бешенстве, прочитав Машино сообщение, – ничего не сказать.

Я и до этого чувствовал себя паршиво из-за её отстранённости, а теперь и вовсе скатился на самое дно в своих ощущениях.

Сразу же набрал её номер, пока ещё не представляя, что скажу. Слушал длинные гудки, заставляя себя успокоиться.

В конце концов решил, что просто попрошу её встретиться со мной, чтобы поговорить спокойно. Хотя бы понять, что там у неё происходит.

Но Маша так и не взяла трубку.

Я из чистого упрямства набрал ещё раз. Но мой звонок тут же оказался сброшен. Пробовал дозвониться ещё и ещё. Написал в мессенджер короткое «перезвони».

Но сообщение оставалось не доставленным.

А потом до меня дошло.

Она же добавила мой номер в чёрный список!

Ну это вообще уже переходило все грани.

Не мог вспомнить, когда в последний раз меня накрывало такими разрушительными эмоциями. Хотелось рвать и метать. Хотелось поехать к Маше и заставить её объясниться.

Пусть она предупреждала меня, но от этого было ничуть не легче. Даже наоборот, противнее. То пренебрежение, с которым Маша решила оборвать наше знакомство, просто убивало.

Мне казалось, я такого не заслужил.

Когда закончился рабочий день, буря внутри немного поутихла. Осталось только противное раздражение. Оно зудело где-то под рёбрами, не позволяя расслабиться. Но ехать к Маше и устраивать разборки уже не хотелось.

В конце концов, мы взрослые люди. Если она так решила – её право. Пусть катится к чёрту.

Переодевшись в ординаторской, накинул на плечи пальто и спустился в холл клиники.

Расписываясь в журнале, заметил боковым зрением, как со стороны лестницы ко мне приближается знакомая рыженькая коллега из офтальмологического отделения с третьего этажа. Давненько я её не видел.

– Илья Сергеевич, добрый вечер! – приветливо поздоровалась она.

– Добрый, Алиса Витальевна.

Я протянул ей ручку, она приняла её из моих рук и кокетливо улыбнулась, показав ямочки на щеках.

– Как у вас дела? Я слышала, будто вы собираетесь уйти от нас, это правда? – спросила она с неподдельным сожалением в голосе. Глядя на меня, как кот на сметану.

С досадой подумал о том, что мир чудовищно несправедлив. Почему так всегда? Похоже, я очень нравлюсь своей рыженькой коллеге, а вот она мне не то чтобы. Мне нравится Маша, а я ей… нафиг не нужен.

– Да, нашёл работу в другом месте, – соврал я, не желая обсуждать подробности своего увольнения.

– Как жаль, – произнесла Алиса Витальевна, ещё больше погрустнев.

Почему-то её расстроенный вид тронул меня. Хоть кому-то в этом мире было до меня дело.

– Хотите, я подвезу вас до метро? – неожиданно для самого себя предложил я.

Сам не знаю, что на меня нашло. Может, хотелось заглушить мерзкие ощущения внутри от того, как поступила со мной Маша.

Алиса просияла.

– Было бы здорово! Спасибо! – радостно ответила она.

Мы вместе вышли из клиники, добрались до парковки, погода была отвратительная. Ветер зверствовал, швыряя нам в лица мокрую крошку снега.

Я открыл Алисе переднюю пассажирскую дверь своей машины, помог забраться в салон.

Заняв водительское сидение, завёл двигатель и сразу поехал. Благо не забыл заранее прогреть с брелка.

– Ужас, как сегодня мерзко на улице, – поёжилась Алиса, грея ладони тёплым воздухом, струящимся из дефлектора. – Илья, спасибо ещё раз, что предложил подвезти до метро. Сегодня это как нельзя кстати. Да, ничего, что я на «ты»? Думаю, не на работе можно.

– Не возражаю, – скупо ответил я.

– Но даже в такую непогоду Москва прекрасна, – задумчиво произнесла она, глядя в лобовое стекло.

Я промолчал. Не знаю, что прекрасного она там увидала. Я наблюдал перед собой только огромную пробку.

– Я слышала, что ты недавно переехал сюда, как тебе город? – выдала вдруг Алиса.

Посмотрел на неё, вопросительно вскинув брови.

– Ну у нас в коллективе все всё друг о друге знают. А о тебе так вообще без умолку болтают с тех пор, как ты начал у нас работать, – пояснила Алиса, как будто немного смутившись.

– Так я местная знаменитость? – усмехнулся я. – Не знал.

– Ладно уж, не скромничай. Конечно, ты знаменитость. Кажется, это закономерно. Молодой, красивый, холостой. Перспективный. Ни за что не поверю, что на предыдущем рабочем месте ты был обделён женским вниманием.

– Спасибо за комплименты, – поблагодарил я, с горечью подумав о том, что мои достоинства действительно чаще всего не остаются незамеченными. Всеми, кроме Маши. – И что же ещё обо мне говорят?

– Да многое болтают, – пожала плечами Алиса. – Но я не слушаю особенно. Знаю, что наши могут всё исказить или приукрасить. Я предпочитаю составлять мнение о человеке после личного общения с ним. А не по дурацким слухам.

– Что ж, это прекрасная черта, Алиса.

– Так как тебе Москва? – спросила она, как будто снова слегка смутившись.

– У меня неоднозначные впечатления, – честно признался я. – Поначалу был в восторге, а теперь… Разочаровался.

– Почему? – расстроено протянула моя пассажирка.

– Не знаю. Как-то не заладилось у меня здесь. Наверное, поэтому.

– Может, просто мало времени прошло? Я когда сюда переехала, тоже поначалу грустила. Но потом полюбила этот город всей душой и считаю лучшим на земле!

– А ты откуда?

– Из Саратова.

– А почему решила переехать?

– Да из-за бывшего мужа. Мы дружили ещё со школы. Он сюда поступать собрался на медицинский, ну и я вместе с ним, как хвостик.

– А почему развелись?

– Всё банально, – печально улыбнулась Алиса. – Забеременела, ушла в декрет. Доченька родилась беспокойная. Плакала ночами напролёт, я спала, наверное, пару часов в сутки от силы. Перестала за собой следить, дом запустила. Бывший муж отказывался хоть чем-то помогать. Только нервы трепал. Начались ссоры, скандалы, истерики. А потом он сказал, что уходит от меня. К своей любовнице.

– Вот урод.

– Ещё тот, – звонко рассмеялась Алиса, оценив моё заключение.

– Так значит, у тебя есть дочь?

– Да, – улыбнулась она совершенно другой улыбкой. Вмиг преобразившись. – Марьяночка. Восемь лет. Я люблю её больше жизни.

Поймал себя на мысли, что Алиса больше не раздражает меня. И даже как будто стала нравиться внешне чуточку больше.

Мы подъехали к станции метро.

– Спасибо, что подвёз, Илья. Может, как-нибудь ещё поболтаем за чашкой кофе? – с надеждой спросила Алиса.

Я хмурился, глядя на улицу, где всё ещё лютовала погода. Небо было угрожающе низким и серым. Мокрый снег, долбящий по лобовому стеклу, всё больше напоминал дождь.

До станции метро от места, где я смог остановиться, идти было прилично. А ведь на той стороне Алисе ещё нужно будет как-то добраться домой.

– У тебя зонт-то есть с собой? – спросил я.

– Не-а, – отозвалась она беспечно, – так быстренько добегу.

– А где ты живёшь? Давай я отвезу тебя домой, – снова совершенно неожиданно для самого себя предложил я. – Всё равно у меня вечер свободен.