Читать книгу "Лиля. Любовный роман"

Глава 14. Москва. 1997 год. Февраль

Через неделю Лиля получила от Натальи пятьсот тысяч рублей. Еще месяц ушел на установку Кристине памятника. На оставшиеся деньги она купила билет на самолет в Москву, и кое-какую одежду.

Самолет прибывал в столицу ровно в девять часов утра, по московскому времени. Лиля вышла из накопителя и сразу увидела Наталью. Она стояла, приветливо улыбаясь, рядом с ней стояли высокий мужчина и молодая женщина. Их лица были Лиле знакомы. Наталья подошла к Лиле, путаясь в фалдах норковой шубы, обняла ее и крепко к себе прижала:

– Где же ты была, бедная Лиля?!

Лиле хотелось плакать, она прижималась к Наталье, как ребенок нашедший маму.

– Узнаешь? – Наталья показала рукой на своих спутников.

– Нет, – Лиля напряженно вглядывалась в лица мужчины и женщины. Кого-то они ей напоминали.

– Высокий мужик – это Петр, а дама рядом с ним Майя.

– Неужели? – Удивленно произнесла Лиля, оглядывая Петра, худощавого и модно одетого в серые брюки и синюю куртку «Аляску». На женщине была одета легкая, мутоновая шубка, отороченная лисой, шерстяная юбка и белые кожаные сапожки. Внешний вид этих людей не вязался с тем, который подсказывали Лилины воспоминания.

– Что не похожи? Вот как меняет людей одежда. Ладно, пойдемте к машине.

Далее Лилю ждали еще большие потрясения. На стоянке их ждал вишневый «Линкольн». Водитель услужливо открыл двери и усадил компанию в салон. Майя села рядом с Лилей и сжала ее руку, улыбаясь и заглядывая в глаза.

– Я ничего не понимаю, – произнесла, наконец, Лиля – вы, что клад нашли?

– В некоторой степени да, – ответила за всех Наталья. – Приедем домой, я тебе все расскажу.

Вскоре машина остановилась возле особняка из красного кирпича, обнесенного высоким забором. Охрана, обыскав Лилю, пропустила их на территорию имения. Вековые сосны росли на приусадебной территории. Вокруг дома были разбиты клумбы, покрытые сейчас снегом. Они прошли в дом, обставленный массивной деревянной мебелью. В прихожей их встретил дворецкий, помог раздеться и провел в огромную столовую, где стоял стол персон на двадцать, не меньше, и массивные деревянные стулья, напоминающие средневековые. Все уселись за стол, Наталья во главе. Она сидела, улыбаясь Лиле, а та молчала, так велико было ее потрясение. Мужчина, который их встретил, накрывал на стол, ему помогала опрятная немолодая женщина, вскоре Лиля поняла, что это его жена. На завтрак была подана обычная яичница, кофе, бутерброды с сыром и красной икрой. Лиля выпила кофе, съела бутерброд и, дождавшись, когда остальные поедят, нетерпеливо попросила:

– Рассказывайте, как вы до такой жизни докатились? – Петр с Майей опять заулыбались, глядя на Наталью. Та начала свой рассказ:

– Вскоре после того как ты пропала, умерла Любка, у нее сердце ночью остановилось. Может водки, она перебрала, а может, болела чем. Когда я ей погадать хотела, сразу увидела: сердечный удар и смерть. Похоронили мы ее, в том гробу, в котором ты спала, на холме, за ручьем. Вот так мы потеряли сразу двоих, а платить то за конуру нашу кто будет? Всем работы прибавилось, даже Сашко, перестал руководить нами, пошел работать каменщиком, на стройку. Я всеми днями пропадала на вокзале. Однажды, смотрю, машина новая, красивая, стоит час, два, пять часов. На следующий день прихожу: опять стоит эта машина, в ней сидят два крутых мужика и женщина, вся заплаканная. Подошла я к ним и говорю: погадать может вам? Мужики отвернулись, а женщина, вся измученная, подалась ко мне, погадай мол, пожалуйста. Я как глянула на ее руку, сразу вижу: ребенок в опасности. Схватилась за карты, так и есть, причем, как не погадаю, получается, родной дядя ребенка то украл. Все это говорю, а у нее глаза безумные стали, где ребенок, кричит. Я говорю, у дяди родного ищите. Она кричит, вот он дядя, в машине с нами сидит, помогает ребенка искать. По телефону позвонили, сказали деньги положить, в условленное место и ждать, здесь, на вокзале, ребенка привезут. Вторые сутки пошли, не везут. Я смотрю на мужиков, в машине, а один, глаза прячет. Я говорю, дядю спрашивайте, где ребенок, он знает. Тут эта дамочка, обезумев, вцепляется в того мужика, который взгляд прятал и начинает кричать, что она так и знала, что это его рук дело. Мужик отбиваться стал, за женщину, другой вступился, мужем ее оказался. Люди сбежались, милиция подъехала, я тихонечко шмыгнула в сторону, думаю, эх, даже денег не дали.

Прошло два дня, прихожу на вокзал, смотрю на том же месте, стоит та же машина. Сидят в ней мужчина и женщина. Подошла я к ним, она меня как увидела, как выскочит, как бросится ко мне, на колени падает, деньги сует. Я конечно, от денег не отказалась, а благодарности мне не надо, я всегда, рада помочь. Она говорит, как не надо благодарности, вы ребенка нам спасли. Родной дядя держал трехлетнего малыша, под присмотром подруги наркоманки. Та деньги должна была взять и ребенка отдать, а она деньги взяла и наркотиков купила, в угаре два дня лежала и ребенок с ней. Как с ним ничего не случилось?

Дали они мне денег столько, что я смогла купить квартирку. Позвала Майю, Петра, Василия и Сашко. Перебирайтесь, мол, ко мне, семьи у меня нет. Вы моя семья, живите сколько хотите. Василий с Сашко отказались. Василия, я так думаю, его дурные наклонности в плену держали, а Сашко, он странный Сашко… Документы у него, в отличие от всех нас, были, и в полном порядке были. Не веришь? Я их лично видела. По документам он Крафт Александр Арнольдович, профессор, литературы кажется…

– Не может быть, – прошептала Лиля, – не может этого быть, я знала профессора Александра Арнольдовича, он и Сашко, совсем не похожи.

– Ты знала профессора Крафта? Откуда? Когда тебя Сашко нашел, ты на улице жила и документов у тебя не было!

– Нет, все не так было, – и Лиля рассказала свою историю от начала и до конца. Все ее внимательно слушали. Так слушают только те, кто сами пережили нищету, унижение, голод, холод и одиночество. – Так, что на профессора Крафта, он совсем не похож, – опять вернулась она к тревожащей ее теме, – хотя, хотя… – Она вспомнила худую, высокую фигуру Сашко, его глаза, которые всегда, были скрыты, за линзами очков, его улыбку.

– Вот именно, хотя и тебя невозможно было узнать, когда ты жила в той конуре и ходила в обносках, – закончила ее мысль Наталья. – А дальше, – продолжала она, – было еще веселее. Ко мне приехала молодая женщина, по рекомендации Оксаны. Оксана это мать найденного ребенка. Женщина просила погадать на будущего мужа. Она подозревала, что он не тот, за кого себя выдает. Разложила я карты и вижу: ее будущий, банальный брачный аферист. Не выходи за него говорю, Христом Богом, прости, что поминаю всуе, заклинаю. Та говорит, я так и думала, дала мне денег приличную сумму и ушла. Приходит месяца через три, рассказывает, что за афериста, вышла ее приятельница, до сих пор расхлебывается. А она сама опять замуж собирается, просит раскинуть на него. Вышло, что мужик порядочный, выходи, говорю, не пожалеешь. Оказалось, эта дамочка, была из кремлевских дочерей. Вот и пошла, с тех пор обо мне слава. Без моего гадания, в Кремле, замуж не выходят, в отпуск не ездят, покупки крупные не совершают, да много чего еще не делают, это уже профессиональная тайна. Петр, работает завхозом в Доме Правительства. Майя, ведет хозяйство, здесь в особняке. Вот так и живем. – Закончила Наталья.

– Петр, тоже здесь живешь? – Спросила Лиля.

– Нет, я женился, у жены квартира. У нас уже и дети намечаются, – с гордостью сказал тот.

Лиля вспомнила святочное гадание, когда она заткнула уши, чтобы не слушать, как ей казалось вранье Натальи. Посмотрев на нее, она спросила:

– Как же ты теперь предсказываешь будущее, ведь ты говорила, что не хочешь выдавать людям горькую правду.

– Дорогая, это я не тем людям, гадала. У этих никакой горькой правды нет. У них и несчастий нет. Они богаты, успешны, здоровы. Как говорится в одной английской поговорке: у ворот дворца, никогда не стоит, карета скорой помощи. Ну, какие у этих людей проблемы? Муж завел любовницу, подумаешь, одной меньше, одной больше. Машину угнали? Завтра, новую купят. Акции в цене упали? Зато недвижимость в цене, выросла. В подлинную трагедию выливается: болезнь карликового пинчера.

– Значит все твое, святочное гадание сбылось, Наталья. Мне ты тоже нагадала, мужа детей, дом и процветание в нем. Пока не вижу ни того, ни другого.

– На голову, с неба, процветание не свалится. Ты должна найти в жизни, то дело, к которому душа лежит, и делать его, не смотря ни на что. Это легко, это не работа, на которую, ходишь из-под палки. Любимое дело это отдушина, там, ты отдыхаешь от мирских забот.

– Я всегда мечтала писать, рассказы, романы, все равно, что, лишь бы писать.

– Вот и пиши. Сейчас, только ленивые не пишут. Компьютер у меня есть, хоть сейчас садись и пиши.

– Наталья, спасибо тебе за все, но писать я сейчас не смогу. Мне нужно найти сына. Я потеряла дочь, и одна у меня надежда, что сын жив. Куда я только не писала, но никаких сведений о нем нет. Чувствую, что-то здесь не так, надо ехать в Н-ск и начинать поиск оттуда.

– В чем проблема! В Н-ске как я уже говорила, у меня квартира. Живи, ищи сына, пиши книги, может о Сашко, что узнаешь? А мы, мы всегда тебя ждем, правда ребята? – Произнесла она, обращаясь к Петру и Майе. Петр встал, подошел к Лиле и крепко пожал ее руку. Майя обняла и поцеловала ее, от нее уютно пахло цветочными духами. На глаза Лили навернулись слезы, она обнимала своих дорогих и любимых людей, теперь она не одинока.

Глава 15. Н – ск. Март 1997 года

Вот уже месяц как Лиля жила в Н-ске. След сына терялся в Иркутском детском доме, куда он был доставлен в феврале 1996 года. Этот детский дом был тоже расформирован и детей отправили в разные детские учреждения Дальнего Востока. Сейчас Лиля ждала встречи с бывшей сотрудницей Дома ребенка города Иркутска, куда был отправлен ее сын. Она работала там методистом и могла пролить свет на исчезновение мальчика.

Еще Лиля предприняла усилия, чтобы найти Сашко и даже побывала в «конуре», где жили уже новые «отбросы общества». Неизгладимое впечатление произвело на нее то место, где она прожила почти полгода. Неужели она выглядела так же, как эти грязные опустившиеся люди? Нет, они такими не были. Или просто не считали себя такими. Возможно новые обитатели « конуры», в прошлом: семейные, образованные люди?

Сейчас, перед ней, сидело человеческое существо, замотанное в старое тряпье, здесь было холоднее, чем на улице, от которого Лиля безуспешно, уже в который раз пыталась выведать судьбу Сашко. Существо его помнило, но стойкие провалы в памяти, мешали создать стройную картину, того как Сашко жил после распада коммуны и куда делся.

Пробившись больше часа с существом, Лиля, потеряла всякую надежду, восстановить ход событий, как вдруг, из-под кучи хлама раздался женский голос:

– В туберкулезной больнице твой Сашко, уже месяца два там лежит, помирает, помереть никак не может. Только зовут его там не Сашко, а Александр, блин, Арнольдович, кажется.

– А вы откуда знаете, вы его там видели? – Лиля подошла к куче. Кучей оказалась худая бледная женщина, одетая в несколько слоев разнообразной одежды.

– Подрабатывала я там санитаркой, хорошо его помню, но он очень плох был месяц назад, открытый туберкулез легких у него.

– Где? Где эта больница? – Лилю всю трясло, от страха, что она не застанет Сашко в живых.

«Куча» подробно рассказала о больнице, номер, адрес и как туда добраться. Но Лиля ее уже не слушала. Она бежала по скользкому, подтаявшему снегу не чувствуя под собой ног. Выбежала на пригородную трассу и стала голосовать всем подряд машинам. Остановилась старенькая машина, за рулем сидел, не менее древний дед. Он знал, где находится больница, и повез Лилю, лихача и обгоняя новые модные тачки. Уже через полчаса Лиля стояла в приемном покое, объясняя дежурной медсестре, кто ей нужен. Пока та искала в списках Сашко, Лиле казалось, прошла вечность, она боялась, что та скажет: такого нет, выбыл, умер. Последнее самое страшное. Но он нашелся в самом последнем списке.

– В четвертой хирургии он, прооперировали его, лежит, отходит. – Безразлично сказала дежурная.

– Как отходит? В каком смысле?

– В обоих. – Огрызнулась та. – Отходит после операции, состояние тяжелое.

– Я могу его видеть?

– А кто вы ему?

– Да какая разница?

– Да никакой. Проходите на четвертый этаж, седьмая палата.

Лиля как рысь на ветку, взметнулась на четвертый этаж. Седьмая палата, прямо напротив поста, но там никого не было. Лиля заглянула в палату, где стояли четыре койки. Три пустые, на одной лежал мужчина с капельницей под ключицей. Мужчина был худой, цвет кожи желтый, глаза закрыты. Лиля подошла ближе.

– Сашко! – Позвала она его, тот сразу открыл глаза. Это были глаза Александра Арнольдовича. Необычный азиатский разрез на удлиненном лице, и острый умный взгляд. Лиля, молча, смотрела на него, а он на нее. Жидкость в капельнице заканчивалась, и он показал ей глазами сначала на флакон, потом на дверь. Лиля поняла его, выйдя из палаты, она заметалась в поисках сестры, но той нигде не было.

– Сестра, сестра, где вы? – Закричала она. Из соседней комнаты высунулась голова женщины:

– Что хотела? Что кричишь?

– Там у больного в седьмой палате капельница заканчивается.

– Откуда ты взялась такая заботливая? – Ехидно сказала медицинская сестра. Она подошла к Сашко, царственным жестом вытащила трубку капельницы, оставив иглу в сосуде. – Кто ты такая? Он уже третий месяц здесь лежит, никто к нему не ходит, – продолжала она, обрабатывая рану и подклеивая лейкопластырь.

– Теперь я, буду ходить, – буркнула Лиля. Медсестра поманила ее пальцем, и они вышли из палаты.

– А теперь ходи, не ходи, не жилец он.

– Почему?

– Половину легкого удалили. Операция тяжелая была, а он дрыщ такой, разве выберется? Иммунитета нет, питание больничное. Сколько видала таких, не выберется.

Лиля вернулась в седьмую палату. Больной лежал, закрыв глаза. Она подошла к нему, откинула одеяло: кожа и кости, слева на груди повязка, пропитавшаяся кровью. Он открыл глаза и наблюдал за Лилей.

– Ты можешь говорить? – Спросила она.

– Могу, – слабым и тихим голосом выдавил из себя Сашко, – только потом мне плохо, сил много уходит.

– Что ты кушаешь?

– Что дадут. – Лиля представила, что могли дать здесь больному. Она наклонилась, поправила одеяло и сказала:

– Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе выздороветь. Пожалуйста, не умирай, пожалуйста. Я так долго к тебе шла, я не переживу если ты умрешь.

– Спасибо. – Прошептал больной.

– За что? Я еще ничего для тебя не сделала.

– За добрые слова, они всего дороже и исцеляют лучше любых лекарств.

– Я сейчас приду. Только не теряй меня, я сейчас приду.

Лиля помчалась в ближайший продуктовый магазин. Что купить тяжело больному? Оказалось нечего. Ему нужно сейчас все проваренное, протертое, теплое, свежее, нежирное. В магазине же продавалось мясо сомнительного качества, полуфабрикаты, консервы, экзотические фрукты. Лиля вышла из магазина, поймала такси и поехала на рынок. Выбрала свежее мясо, зелень, овощи и домашний хлеб. Потом ринулась домой, где поставила варить мясо, почистила домашнюю картошку, потерла оранжевую аппетитную морковку, все обжарила на сливочном масле и опустила в кастрюлю. Сваренный суп она перекрутила на мясорубке, добавила зелень, все сложила в кастрюлю, завязала платком и опять на такси поехала в больницу.

Сашко лежал также на спине, укрытый одеялом. Рядом в тарелке была размазана пшенная каша. Лиля вытрясла кашу в унитаз, помыла тщательно тарелку и ложку, налила туда супа и стала кормить Сашко из ложки. Он ел, провожая голодными глазами каждую ложку. Лиля сдерживала слезы, вспоминая, как ее отпаивала с кружки куриным бульоном, мать Марины.

– Много ему не давайте, лучше небольшими порциями, но часто, – раздался голос. Лиля так увлеклась кормлением, что не заметила, как в палату вошел врач. Она поставила тарелку на тумбочку, Сашко закрыл глаза, щеки его порозовели.

– С вами можно поговорить сейчас? – Спросила Лиля у врача.

– Можно. Пройдемте в ординаторскую. – Они вышли в коридор, пройдя несколько метров, завернули в нишу и вошли в небольшую, уютную комнату, где стояли два письменных стола, диван и шкаф с книгами. Врач предложил Лиле сесть на диван, сам сел за стол.

– Вы кем приходитесь Александру? – С любопытством спросил врач.

– Мне, все уже надоели, с этим вопросом. В том-то и дело, что ни кем. Но я сделаю все возможное, чтобы помочь ему выбраться из этой страшной болезни, – с горечью произнесла Лиля.

– Тогда я вам этот вопрос больше задавать не буду. Понимаю, в жизни бывают разные ситуации, и мы не всегда можем находиться рядом с теми, с кем хотелось бы. Я задам вам другой вопрос: вы готовы к тому, что, не смотря на все наши и ваши усилия, мы этого человека потеряем?

– Нет, – прошептала Лиля, – я к этому не готова. Я этого не переживу.

– У вас есть дети?

– Да.

– Тогда переживете. У Александра тяжелая форма туберкулеза, ослабленный организм и самое страшное то, что до сегодняшнего дня, он был никому не нужен. Как бы мы хорошо не лечили, должный уход могут обеспечить только близкие люди, любящие люди. Таких людей возле него не было, и время было упущено, а болезнь запущена. Я оперировал его уже очень ослабленного. Сейчас у него ситуация критическая, не смотря на операцию, болезнь не отступила. Надо быть готовыми к худшему, у меня все.

Лиля, глотая слезы, опять пошла в палату к Сашко. Суп она поставила на батарею, чтобы он не остыл, а сама сидела возле кровати больного, не сводя с него глаз. Ровно через два часа она опять приступила к кормлению, потом больной уснул, а она продолжала сидеть у его кровати. Приходила медсестра, оставила таблетки. Лиля ужаснулась, как он сможет выпить эту прорву таблеток. Она по одной скормила их Сашко, понимая, что раньше, он их, скорее всего не пил. Медперсонал, наверное, их просто выбрасывал, скрывая от врачей правду. На улице давно стемнело, а она все сидела возле кровати Сашко, пока не спохватилась, что надо ему опять купить продуктов и приготовить еду на завтра.

Она пришла в Натальину квартиру и сразу увидела на телефоне непринятые вызовы. Наталья вообще шагала в ногу со временем. Телефон у нее был с определителем и автоответчиком, на котором записался звонок, от некой Светланы, которая пообещала свести Лилю с методистом из детского дома. Та приехала из отпуска, но встретиться с Лилей, со слов Светланы, наотрез отказалась.

Лиля перезвонила Светлане, та тоже была в недоумении.

– Я ей рассказала, все как есть. Что женщина потеряла сына, ищет его, почему никаких следов нет? Хорошо, даже если его усыновили, что маловероятно в нашей стране, ну так бы и сказали, что усыновили, это уже другая тема. А то был ребенок в Иркутском доме ребенка, а при расформировании исчез. Что милицию подключать что ли? При этих моих словах, с ней истерика и случилась, она наотрез отказалась со мной разговаривать, а с тобой встречаться.

– Светлана, спасибо, что ты мне помогаешь, тебя мне Бог послал. Может быть, ты еще кого-нибудь найдешь, кто работал в том доме ребенка, в Иркутске?

– Ну, постараюсь. – Лаконично ответила Светлана и, попрощавшись, положила трубку.

Лиля устало опустилась на стул. Светлану ей действительно послал Бог. Та работала почтальоном и носила Лиле уведомления на заказные письма, ответы на них. Лиля, как только приехала в Н-ск, опять начала переписку с различными организациями. Потом они разговорились со Светланой, и оказалось, что та родом из Иркутска, у нее там много знакомых. Через многочисленных знакомых, нашли ту самую методистку, которая отказалась встречаться. Есть надежда, что еще кого-нибудь найдут.

Лиля попила чаю, решив, что утром пойдет на рынок. А сейчас она села за стол, где у продвинутой Наталки – гадалки гордо возвышался новенький компьютер. Лиля его почти освоила и уже начала писать любовно – исторический роман, действие которого начиналось в первую мировую войну, а заканчивалось в наши дни. Она давно мечтала рассказать в литературном произведении необыкновенную историю семьи Галущенко, двоюродных брата и сестры ее бабушки Евдокии Сидоровны. Она не раз, слышала эту историю от бабушки, и сейчас для нее лучшим отдыхом, стал процесс создания романа.

Потом она спохватилась, что не позвонила Наталье, но тут же раздался звонок, это была она.

– Наталья, я только собралась тебе звонить, а ты уже тут как тут.

– Что я зря кремлевские бутерброды кушаю? Раскинула карты, вижу червонный король с тобой рядом, больной, совсем плохой, да?

– Совсем, – вздохнула Лиля, – а карты, что говорят?

– Пока ничего.

– Почему?

– Потому, что сейчас, только Господь Бог решает жить ему или умереть. Как получит приговор, так карты мне и донесут. Не жалей денег, еще тебе пришлю, покупай самые хорошие продукты. Спроси у врача про лекарства, может, что нужно? Но не настаивай, насколько, я знаю нашу медицину, лекарства у них есть, нет ухода и человеческого отношения. Пока, ко мне пришли, звони, денег не жалей.

– Да, что ты мне об этом, все время напоминаешь? Я не жалею, но и не транжирю.

– Тот, кто раз в жизни познал нищету, сорок лет будет экономить, а сейчас не тот случай. В Сашко нужно вложить много энергии и денег. Тогда есть шанс, не упусти его. Пока.

В трубке раздались короткие гудки, Лиля села рядом и задумалась. Как это Наталье удается, заставить задуматься? Лиля чувствовала, что она хотела сказать что-то большее, чем сказала. Сашко нужны энергия и деньги, вкладывать. Куда вкладывать?

Утром, она опять поехала на рынок. Купила баранью вырезку, овощи, зелень, баночку меду и литр козьего молока. Дома сварила картошку с мясом, и манную кашу на молоке, с медом. Все упаковала, завязала в платок и помчалась на такси в больницу.

Сашко лежал в своей кровати, и выглядел он получше, чем вчера. Она опять начала его кормить помаленьку, с десертной ложечки. Сашко ел, взгляд, у него при этом был бессмысленный, как у совсем маленького ребенка, для которого весь смысл жизни в еде. Заходил врач, молча, осмотрел больного и ушел, медсестра приносила таблетки, а Лиля сидела рядом с кроватью и не сводила глаз с Сашко, пытаясь уловить мгновение, которое подскажет ей: будет он жить или…

Вечером, возвращаясь из больницы, Лиля увидела в больничном городке церковь. Она была уже закрыта, но утром, наверное, работает? Лиля подошла поближе, посмотреть расписание, да утренняя служба в девять часов, церковь открывается в восемь тридцать. Лиля вдруг испытала тревогу, она не знала, что такое служба, она никогда не была в церкви, она повернулась и медленно пошла прочь. Дома она опять попила чаю и села к компьютеру, занялась романом. Это занятие как всегда увлекло ее и унесло из объективной реальности, в сумеречные дали, истории России.

Утро началось с рынка, опять были куплены наилучшие продукты. Лилю стали узнавать продавцы, предлагая каждый свое. Сегодня она купила стерлядь, овощи, свежий творог со сметаной, все приготовила дома и отправилась в больницу. Было как раз девять утра. Она немного поколебалась и вошла в церковь, там было много народу. Мужчины стояли с непокрытой головой, женщины в платках. Рядом с входом, худенькая старушка продавала иконы, крестики, молитвенники. Лиля подошла к ней и спросила:

– Скажите, что я должна сделать, чтобы помочь человеку выздороветь?

Старушка ей подала два молитвенника, где отметила, какие читать молитвы. Потом дала бутылочку святой воды, ее надлежало брызгать на страждущего, один раз в день. Если не крещеный, надо пригласить батюшку и окрестить. Если крещенный, заказать молебен: «За здравие». Потом старушка подвела ее к иконе Божьей Матери и показала, куда поставить свечку, как помолиться и подсказала, как просить здоровья близкому человеку.

– Не забывай благодарить Божью Матерь, не забывай, – и она перекрестила Лилю. Напоследок она вручила Лиле маленькую иконку, которую следовало поставить на тумбочку больного. Когда Лиля оказалась на улице, она не помнила ничего. Кажется, она платила деньги, или нет? В руках были два тоненьких молитвенника и крошечная икона, написанная на картоне и бутылочка с водой.

В больнице был обход профессора, и ей пришлось сидеть больше часа, ожидая, когда ее впустят в палату. Только когда профессор, безвозвратно убыл, ее допустили к Сашко. Он был взволнован.

– Утка, – сказал он, показывая на живот.

– Ты хочешь утки? А я сегодня привезла уху из стерляди.

– Нет, пусть принесут утку, – слабым голосом сказал Сашко, кивая на двери. Наконец до Лили дошло, нужна утка, посудина, которую подкладывают под больных

Лиля опять пошла, искать медсестру, та пила чай в ординаторской, с врачами.

– Больному из седьмой палаты, нужна утка, извините, не к столу будет сказано, – попросила Лиля.

– Да-а? – Удивился чему-то врач, – уже утка понадобилась? Маня принеси, – приказал он упитанной медсестре, доедавшей тортик. Та посмотрела на Лилю, как на личного врага, и, не торопясь, встала из– за стола. Они вышли из ординаторской и Маня, не торопясь, вразвалочку направилась, в другой конец коридора. Лиля терпеливо ждала ее, представляя, как мучается Сашко. К нему, наверное, никто не заходил, все сопровождали профессора, всем было не до утки. Но она должна лежать под больным, или рядом – это аксиома, ухода за лежачими больными. А у него была утка? Точно не было. Три дня она к нему ходит, ни разу утки не видела. Значит он просто, до нее ничего ни ел, поэтому в утке не нуждался. Они морили его голодом! Лиля в бешенстве выхватила утку, которую соизволила принести медсестра и кинулась к Сашко в палату. Там она поставила ее под него и увидела, на его лице, огромное облегчение. Она вышла из палаты и села на подоконник. Диванов и стульев в коридоре не было.

Минут через тридцать она опять зашла в палату, Сашко лежал, закрыв глаза. Она подошла к нему, приподняла одеяло, он открыл глаза.

– Пусть утку вынесет медсестра, – тихо сказал Сашко, видно было, что слова ему давались с трудом.

– Я сама.

– Нет, медсестра, – опять еле слышно сказал он. Лиля поняла его. Ей самой было бы неудобно, если бы Сашко попытался вынести за ней утку. Она вышла в коридор, на посту никого не было. Но Лиля знала теперь, где искать нерадивый персонал. Она заглянула в соседнюю комнату, там пили чай.

– Пожалуйста, – сказала она ядовито, – вынесите утку из седьмой палаты.

Медсестра Маня поднялась и пошла на нее грудью:

– Ты ухаживаешь за ним, ты и выноси.

– Но, ему неудобно передо мной, вынесите, ведь это ваша работа, – тихо и вежливо попросила Лиля.

– Когда я его кормила, тогда я и выносила. Теперь ты кормишь, вот и выноси.

– Ты его кормила? Да ты его голодом морила, – закричала, не выдержав, Лиля, – выноси или я пожалуюсь главному врачу.

– Три ха-ха, жалуйся. Что он мне сделает, главный врач? Уволит? А вот и нет. Работать то не кому. Премии лишит? Так мы ее, и так, не получаем!

– Послушай, ты, я сейчас выйду отсюда, пойду в церковь, и поставлю свечку, за упокой души, рабы божьей, Марианны Ивановой, – еле сдерживая злость, сказала Лиля, взглянув на бейджик медсестры. Та побледнела, пошла в седьмую палату, и вскоре вышла оттуда с уткой в руках. Лиля села кормить Сашко, он с жадностью съел уху, потом творог.

Сидя у постели больного. Лиля размышляла, о том какую все-таки силу имеет над человеком вера в Бога. Работая над романом, ей приходилось обращаться к историческим первоисточникам, и везде мотивацией людей была религия. Без молитвы, как сказала Алла, спать не ложились, кушать не садились. Видимо, есть в этой тайне, огромная сила. Человека не заставишь делать что-либо, если не награждать его действия.