Читать книгу "Как прибрать к рукам звезду или берегись своих желаний"

* * *

Руслана лежала на плече Элвира и смотрела на звездное небо, в глазах стояли слезы. «Скоро все закончится», – думала она. – «И я не останусь здесь, а поеду к себе домой, вряд ли между мной и Элвиром может быть, что-то серьезное, вообще это как то все странно, если бы мне кто-то сказал, что со мной такое может произойти, я бы подумала, что он псих».

– Лана, – эльф оперся на локоть и посмотрел на нее. Его мягкие, шелковистые волосы щекотали ей лицо. – Ты о чем сейчас думаешь? Опять грустишь или я тебя чем-то обидел?

Руслана провела пальцем по его острому уху, заправив за него прядь его светлых волос.

– О том, что у кого-то слишком много нимф! – она стукнула его кулачком в грудь, и поспешно отвернулась, чтобы он не заметил ее слез.

– Грехи молодости, – он взял ее за подбородок. – Ты тоже я смотрю не монашка? Не грусти! Все будет хорошо, теперь все будет хорошо.

– А если бы не звезда с ее осколками, то мы бы с тобой и не встретились, правда? – Руслана вновь обратила взор к небу.

– Не знаю. Возможно, и нет. Но ты, же знаешь, у судьбы много сюрпризов для нас. И я тебя все равно бы нашел, так или иначе.

– Идем, – Руслана поспешно подскочила, чтобы скрыть слезы, которые потекли у нее по щекам. – А то нас потеряют и бросятся искать.

– Ну и что? – он, нагнувшись к ней, слегка куснул ее за шею. – Пусть найдут, я не против.

– Я против.

На поляну они вернулись вдвоем. Лиза показала подруге большой палец и хитро подмигнула. Руслана и Элвир больше не отходили друг от друга ни на шаг, Руслана пыталась уединиться, но эльф ходил за ней по пятам. Поэтому остаток вечера они провели вместе, под одобрительными взглядами друзей и Исидора, который смотрел на обнимающихся влюбленных и лишь улыбался и кивал головой.

* * *

Вечером все собрались у Исидора. Маг ждал их. Дав им наставления, он перенес их на поляну, где их ждала Элейн.

Элейн действительно оказалась милой нимфой. В отличие от Сибин и Веледы она все время смущалась своей наготы, так как облачка тумана окружающее ее тело, одеждой никак назвать язык не поворачивался, к вящему удовольствию вампира. В ее золотистые волосы были вплетены золотые нити и полевые цветы, голубые васильки выделялись яркой голубизной, один в один совпадающей с цветом ее огромных блестящих глаз. Таких красивых девушек Руслане никогда ранее не приходилось видеть. Она смотрела на нимфу во все глаза, подмечая и ее идеальные черты лица и манящие пухлые губки, и стройный стан не лишенный положенных ему округлостей.

– Элвир ты ничего не чувствуешь? – встревожено спросил Влад у эльфа, когда они все, включая нимфу, встали плечом к плечу, образуя идеальный круг, как и говорил Исидор. Владу не давало покоя ощущение того, что кто-то следит за ними, с тех пор, как они пересекли речку. Хотя явных признаков постороннего присутствия он не видел, но чувствовал присутствие кого-то постороннего, об этом свидетельствовали волоски, вставшие дыбом на затылке и покалывание шеи, у него такое было и ранее в те времена, когда о своей безопасности ему приходилось заботиться, куда с большим рвением, чем сейчас.

– Нет, я ничего не чувствую, определенно мы здесь одни, – сегодня Элвир не мог не о чем думать кроме окончания своей миссии и предстоящей разлуки с Русланой. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на предстоящем им деле, чтобы ничего не забыть и сделать все по инструкции Исидора, но в его голове звучали ее слова, сказанные ею сегодня утром – «я уйду». Она сказала это тоном не терпящим пререканий, после того как он предложил ей остаться с ним в поселении.

– Странно. Я чувствую здесь посторонних, я в этом уверен, может быть стоит проверить? – у Влада по спине пробежали мурашки, будто кто-то в упор смотрел ему в спину, но оглянувшись по сторонам, он никого не увидел.

Элвир замер и прислушался.

– Нет, тебе показалось, – уверенно повторил он.

Руслана смотрела на луг. Травы были высокие, сочные и переливались каплями еще не высохшей ночной росы. Водная гладь реки отражала яркое летнее небо, девушка думала о том, что раньше бы и не подумала, что в реке могут жить русалки, а сейчас она точно знала, что там живет нимфа Велада, которая может своим поцелуем одарить тебя умением дышать под водой, а где-то живет лесная дриада Сибин. А дома ее ждет работа и рутинные дела, где нимфам и русалкам нет места, как нет места и ее любви. Она вдохнула свежий холодный воздух и сморгнула слезинку. Ох уж эти слезы, в последнее время она стала размазней, которая чуть что начинает реветь, отчитала она сама себя. Тут взгляд Русланы зацепился, за что-то в зарослях тальника. Она до глубины души удивилась, увидев знакомую шапку с кокардой. В кустах сидел Леонид, девушка хотела поприветствовать его и помахать рукой, но не успела она и рта открыть, как в зарослях сверкнула вспышка. За какие-то доли секунды она успела понять, что на пути пули стоял Элвир и он был по непонятным причинам мишенью для стрелка. До Русланы дошло, что даже если она и крикнет, то эльф вряд ли успеет отскочить. И она, не задумываясь, бросилась к эльфу и буквально через секунду резкая боль прожгла ей грудь. Руслана споткнувшись, упала на землю, больно ударившись спиной. Элвир бросился на колени перед Русланой. Дарла молниеносно нагнулась к голенищу сапога, и ее маленький кинжал, с которым она никогда не расставалась, сверкнул в воздухе. В следующую минуту Леонид рухнул на землю, не успев прицелиться для второго выстрела.

От страха у Русланы потемнело в глазах. Эльф дрожащими непослушными руками расстегнул ей ветровку, на футболке быстро расплывалось темно-красное пятно. Элвир разорвал окровавленную футболку. На груди девушки была маленькая рана, кровь пульсирующим фонтанчиком выходила из нее, вместе с жизненными силами, Руслана чувствовала, что с каждым ударом сердца, тело становится как будто невесомей, утренний воздух стал на несколько градусов холоднее. Она прекрасно понимала, что она умирает. Эльф трясущимися руками достал мешок с волшебным порошком и целиком высыпал его на рану.

– Ланочка, любимая моя, – шептал он. – Держись, прошу тебя, сейчас все будет хорошо.

Но порошок не помог, так как, рана была слишком серьезной. Руслана чувствовала, что с кровью ее покидают последние силы. Она протянула руку и провела ею по лицу эльфа, она хотела, сказать, что любит его, но не смогла, так как начала захлебываться, воздуха больше не хватало даже на последний вздох. Ей уже не было страшно.

«Вот все и закончилось», – последние мысли, тягучей патокой оседали в голове, не имея возможности быть высказанными. – «Блин, а умирать то не хочется».

Лиза стояла бледная, раскачиваясь из стороны в сторону. Словно в трансе, причитая и прижав совершенно бескровные руки к бледному от ужаса лицу.

– Сделайте же что-нибудь! – Голос эльфа сорвался на крик. По его щекам текли слезы, но ему было совершенно все равно, как он сейчас выглядит в глазах этих людей и существ, если бы это было в его власти, то он бы все отдал, чтобы поменяться сейчас с Русланой местами, ему было невыносимо больно терять, только, что обретенное счастье.

– Мы можем только сделать ее такой же, как и мы с Дарлой, еще не поздно, – Неуверенно предложил Влад. – Но это не выход. Для вас обоих.

– Сделайте хотя бы это, – Элвир сидел рядом с девушкой на коленях.

Элвир знал, что если она станет вампиром, то они все равно окажутся по разные стороны баррикад. Он был готов наплевать, на то, что вампиры и эльфы не могут быть вместе. Он бы пошел за ней на край света, даже если она бы этого не захотела, он готов был, находится рядом с ней, даже когда она испытает первые муки голода и готова будет пожертвовать им самим, ради утоления своей безумной жажды, он все равно будет рядом. Это хоть что-то. Это лучше чем видеть ей бледное лицо с тонкой красной струйкой крови стекающей с уголка рта, маленькое безжизненное тело, лежащее в неестественной позе на земле.

«Нет, не надо», – Руслана слышала их разговор, но уже не могла не дышать, не шевелиться, ее молодой организм непостижимым образом еще продолжал поддерживать в ней почти угасшую жизнь. Она не хотела, становится вампиром тем, кто забирает жизни других, уж лучше умереть сейчас, ведь это совсем нестрашно, она ведь уже ничего не чувствует и хуже уже не будет. – «Давайте завершим начатое, и можно умирать спокойно». – Хотела она сказать тем, кто собрался сейчас около нее. Неужели все зря и ее жизнь будет неоправданной жертвой?

– Элвир, стой, – Дарла сжала крепко его плечо. – Ни я, ни Влад не сделаем того о чем ты просишь. Я знаю Руслану, и она бы не хотела этого. Давай закончим, то ради чего мы здесь. Хотя бы попробуем. Это лучшее, что ты сейчас можешь для нее сделать.

Элвир поглядел диким взглядом на Дарлу и стиснул зубы, чтобы подавить крик тоски, рвущийся из его груди. Он подхватил Руслану на руки и поднес к камню стоящему посреди луга и аккуратно положил ее на него, так как необходимо было хранителям взяться за руки, он взял ее за одну еще теплую ручку, а Дарла взяла ее за другую. – «Эстер маоэ оуэр». – Произнес эльф, и хранители следом повторили за ним, с каждым разом слова заклинания звучали все громче и громче, как будто гул зарождался в сердцах и волнами выходил наружу. Руслана повторяла слова мысленно, то погружаясь в забытье, то вновь выныривая.

И вдруг осколки, положенные в центр круга засветились холодным свечением и медленно сами собой поднялись в воздух. Всех на мгновение ослепила яркая вспышка белого света. И когда она рассеялась, в воздухе появилось подобие объемной голограммы. На ней была изображена высокая стройная девушка. В свободном одеянии. Ее длинные белые волосы словно развевались на невидимом ветру. Ее внешность была не красивой и не уродливой, она была скорее необычная, неземная, тонкие черты лица, сильно раскосые глаза смотрели внимательно с теплотой.

– Приветствую Вас странники мира. У меня нет имени, для Вас я одна из многих. Раз я сейчас стою перед Вами, значит, время перемен настало, – сказала она. – Вы собрались, все чтобы получить то, что было обещано много лет назад – счастье. Для каждого оно свое – счастье. Я дарую Вам шанс согласиться принять его или же оставить все как есть. Вы должны мне будете дать ответ. Но сначала… – И она махнула тонкой рукой с длинными острыми ногтями.

Дарлу во второй раз ослепила яркая вспышка света. Она чертыхнулась и потерла глаза, чтобы поскорее разогнать слепоту. Когда зрение к ней вернулось, она не поверила своим глазам. Секунду назад она стояла на лугу, а сейчас чудесным образом она оказалась у себя дома, в гостиной. Сквозь открытую настежь балконную дверь, проникал яркий дневной свет и свежий ветерок, колыхал тонкие шторы из органзы. Она с недоверием медленно приблизилась к двери и подставила руку под полоску света и с восторгом почувствовала тепло на коже, без каких либо ожогов и прочих вампирских штук. На ней было персиковое муслиновое платье в пол, которое шуршало, пока она ходила по комнате и разглядывала, такие привычные для нее, фарфоровые статуэтки на каминной полке, она с наслаждением втянула носом аромат лимонного пирога, который каждую субботу подавали к чаю. Она не верила своим глазам, неужели это ей все снится, но тогда этот сон слишком уж реальный, и она не спала с самого момента своего обращения, а это значит, что ее обращение и все последующие события были сном или плодом больного воображения? Ее размышления прервал топот детских ножек, на лестнице и в гостиную ворвалась юная девушка лет четырнадцати, в которой она узнала свою сестренку Марту, вот только она заметно выросла и похорошела. Марта держала за ручку хорошенькую черноволосую девчушку, на вид которой было не больше четырех лет.

– Дарла! – воскликнула Марта. – Карлин, совсем извела бонну, своими капризами! Вы со своим супругом совсем избаловали ее!

– Мамочка! – протянула девочка свои ручонки к Дарле и та подхватила ее на руки, зарывшись носом в такие знакомые шелковистые волосики. – Противная няня не пускала меня к тебе! Она сказала, что ты должна отдыхать, после инф.. инфлю..

– Инфлюенции, Карлин! Сколько раз тебе повторять, – закончила за нее Марта.

Дарла ошарашенно потерла длинными, изящными пальцами свои заболевшие виски. Так, вот чем объясняется ее бредовое состояние. Очевидно, это просто осложнения после простуды. Неужели такое возможно?

За окнами раздался шум подъезжающего к парадному входу экипажа. Дарла вышла на балкон и увидела, как из экипажа вышел, тот самый молодой человек, который, как ей недавно казалось, был ее женихом, который после ее обращения женился на другой. Значит, это и есть ее супруг, как же все сложно… Но как же Влад? Неужели его все-таки не существует? Но как же тогда можно в болезненном бреду испытывать любовь, страсть, смятение, благодарность? Нужно будет при встрече поговорить с доктором, возможно ли все это?

Вскоре подали чай с лимонным пирогом, и вся семья собралась за круглым столом, накрытым тонким испанским кружевом. Дарла с нежностью смотрела на свою выросшую сестру и на дочь. Как же сильно дочь была похожа на нее саму, те же кудрявые темные волосы и светлая нежная кожа, но вот глаза дочери был словно срисованы с глаз Влада, такие же глубокие и не по годам мудрые, только у девочки они были ореховые, а не темные. Напротив Дарлы сидел ее супруг, высокий с изящными манерами, светловолосый и абсолютно чужой. Он говорил ей ласковые слова, но они не отзывались в ней так, как ранее отзывались слова Влада. Все-таки нужно поговорить с доктором. По стене от окна полз солнечный зайчик, он проплыл по портрету ее отца, проскользнул по каминной полке, и как только Дарла собиралась отвезти от него взгляд, как лучик попал на большое зеркало в резной раме и на секунду до боли ослепил Дарлу.

Влад проснулся от того, что какая-то назойливая букашка ползла у него по щеке, он попробовал ее смахнуть, но насекомое пересело ему на кончик носа и начало подпрыгивать и елозить туда и сюда. Да, что же за утро такое? Над его ухом раздался веселый девичий смех. Он распахнул глаза и увидел свою невесту Марфутку. Девушка сидела на сене рядом с ним и кончиком своей пшеничной косы щекотала ему нос.

– Доброе утро, милый! – чмокнула она его в щеку.

– Доброе утро золотко! – приподнялся на локтях Влад и взъерошил свои волосы, вытряхивая из них соломенную труху. – Ну и сон мне приснился…

– Что за сон еще? – игриво сверкнула Марфутка глазами.

– Я будто стал упырем, прожил не одну сотню лет, познакомился с карликом, лесным эльфом, и упырицей.

– Упырицей говоришь? – пододвинулась к нему Марфутка поближе, скользнув рукой вверх по свое ноге, задрав подол свое юбки до бедра.

– Ею самой, – Влад встал и вышел из сарая.

Солнце стояло в зените, и его жаркий свет заставил его прищуриться и прикрыть глаза рукой, чтобы оглядеть пейзаж, такой родной и близкий к сердцу. Перед ним открывался зеленый луг, на котором вдалеке пасся табун лошадей, слева от луга зеленоватой лентой лежала река, а за рекой стоял дом его соседа, чьей дочерью Марфутка и являлась. Влад знал, что если обойдет сарай, то с другой стороны он увидит поле кукурузы, на котором они вчера с отцом трудились не покладая рук. Сегодня отец с матерью направились на ежегодную ярмарку, которая устраивалась в соседнем селе, поэтому у него была возможность поваляться подольше, так-то сельская жизнь не позволяет прохлаждаться и спать до обеда, но сегодня как раз был такой день! Как же хорошо! Он с хрустом потянулся. Единственное, что выбивалось из привычного ритма жизни, так это его сон, еще никогда за двадцать пять лет ему не снились столь яркие сны. Он закрыл на секунду глаза и перед его мысленным взором, возникла Дарла, она пленительно улыбалась и манила его к себе пальцем. Он открыл глаза и помотал головой. Тьфу! Наваждение какое-то! Дарла? Имечко-то какое-то странное, отродясь слыхом не слыхивал таких. И тощая какая-то! Не могла получше баба присниться. Ему никогда такие худосочные не нравились. Вот Марфута совсем другое дело! Он обернулся и увидел ее идущею к нему через двор. Ее распущенные густые светлые волосы густой волной спадали до пышных бедер, высокая, дородная, она ростом совсем не уступала Владу, с сильными руками и крепкими ногами, а значит, будет хорошей хозяйкой и сможет наравне с ним трудиться в поле. Вон, на соседней ферме у его друга детства и его ровесника уже было шесть сыновей и они с женой не собирались останавливаться на достигнутом. Влад уже посватался к родителям Марфутки и они уже обсудили с родителями предстоящую свадьбу и та назначена была на осень. Он крепко прижал к себе свою невесту одной рукой за талию, а другой дернул девушку за ее косу. Марфутка счастливо засмеялась, и позвала его на речку искупаться. Он живо представил, чем они с нею займутся на реке и счастливо уткнулся Марфутке лицом в загорелую шею. И тут его буквально пронзил запах ирисов, точно такие духи использовала его Дарла у него во снах, и его сердце сжалось от неизбывной тоски. Он с трудом отогнал от себя это наваждение, и они пошли с Марфутой на речку. Он чтобы избавиться от преследовавшего его запаха ирисов перешел на быстрый шаг и вскоре ушел далеко вперед от Марфуты. Он на ходу стянул с себя рубашку, сбросил сапоги и прямо в штанах нырнул в речку, и в тот миг, когда вода должна была коснуться его лица, как блик от воды лишил его зрения.

– Дядюшка! Дядюшка! – крик троюродной племянницы, заставил Гарнгольда оторваться от чертежей, разложенных на столе.

– Что тебе, Люсинда? – он нехотя развернул стул к девчушке и окинул взглядом ее ладную фигурку, одетую в темно-синий рабочий комбинезон.

– Тебя зовет тетушка Митта! Она просила, чтобы ты поскорее пришел, там, на зеленой ветке что-то случилось.

– Иду, иду… – он поднялся со своего рабочего места, прошел в лифтовую. Сев в комфортабельную вагонетку гном дернул за рычаг. Вагонетка резво понесла его по рельсам к месту, где трудилась его жена Митта. С тех самых пор, как он переехал в город, а точнее под город, прошло уже без малого шестьдесят лет. Когда ему было семнадцать, решение о переезде далось ему с трудом, но сейчас он об этом вовсе не жалел. Жизнь рядом с метрополитеном не такая уж и плохая штука, единственный минус, что приходится постоянно следить, чтобы работники не вышли в туннели, по которым ездят электропоезда, но это все мелочи. Сейчас он достиг должности главного инженера, у него красавица жена, прекрасные сын и дочь и даже внучка недавно родилась, а самое главное у него есть время и возможности заниматься любимым делом – изобретением механических вспомогательных машин. Он на несколько секунд закрыл глаза и прислушался к шуму, издаваемому колесами на стыках рельс – тук-тук, звяк-звяк. Перед его глазами возникла картинка как он бежит по лесу от красивой, высокой, бледной девушки, а на нем доспехи из металлических пластин и они издают звук – тук-тук, звяк-звяк. При этих мыслях у него потеплело на душе, словно бы он вспомнил, что-то очень приятное из своей прошлой жизни, но ведь это с ним никогда не происходило. Тем более он не покидал недр города уже очень и очень давно, да и девушек человеческих он никогда вживую не видел, а только слышал о них рассказы, тех, кто выходил из подземелья. Он открыл глаза и вздохнул. Впереди маячило яркое пятно света, а это значит, он приближался к хорошо освещенному тоннелю, где оператором бурильной машины работала его ненаглядная Митта. Дорога пошла под уклон, и вагонетка, набрав скорость, ворвалась в пятно белого света.

Тэлбот скакал на огромном вороном коне. Земля вылетала из-под копыт могучего животного, золотая конская сбруя сверкала на солнце.

– Вперед! – ревел гоблин.

– Урраа!!! —вторило ему многотысячное войско, идущее на бой за ним, за своим полководцем и господином.

В воздухе свистели стрелы, казалось, само небо сотрясается от пушечных выстрелов, враги в ужасе сдавали позиции, а Тэлбот не зная страха, крушил своим мечом противников налево и направо, его боевой конь кусался и топтал копытами зазевавшихся существ. Тэлбот заметил, что один из копейщиков направил на него свое острое копье, и метнул его, но отважный гоблин перехватил копье за древко, в сантиметре от своей груди и точным попаданием нанес смертельную рану нападавшему, но увы не заметил камня выпущенного из пращи и тот попал ему точно в лоб. Как же больно!

Он открыл глаза и увидел маленькую веснушчатую мордашку с курносым носом.

– Пливет! – сказал обладатель мордашки. – Доблое утло Толян, вставай!

– Мишка! – а ну отстань от брата! – Раздался из кухни грозный крик матери.

Тэлбот сел на кровати вытянув свои загорелые руки с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. Никакой шерсти и длинных когтей. Бр-р-р!!! Привидится же такое!

– Толик! Вставай! На дачу пора! – в комнату заглянула мама. – Опять в свои видеоигры полночи играл?

– Нет, ма! Ну, ты чего? – парень встал и с тоской бросил взгляд на кипу учебников на полу.

Из кухни аппетитно пахло оладьями на кефире, которые он так любил. Все-таки здорово, что на дворе каникулы, здорово, что никакого универа, а за окном лето и даже поездка на дачу на все выходные, не могла испортить ему настроение. Он подошел к окну, занавешенному плотными желтыми шторами, и широким жестом раздвинул их, наполнив комнату ярким светом.

Элвир сидел за своим рабочим столом, и чтобы скоротать время читал статью в экономическом ежедневнике, из приемной раздавалось мерное негромкое постукивание, этот звук издавали ноготки секретарши бегло набирающей, что-то на клавиатуре компьютера. Сегодня пятница, а значит последний рабочий день, но только не для него, он вообще никогда не отдыхал в выходные, считая это неуместной тратой времени. Он подавил зевок и выглянул в окно, за стеклом в свете фонарей кружили крупные снежные хлопья, которые красиво кружась, приземлялись на дорогу, на тротуар на одежду спешивших пешеходов. Снежинки падали, осторожно касались стекла и опадали вниз за карниз, меньше всего повезло снежинкам, попадающим на проезжую часть, потому как их недолговечная красота, сминалась в единую массу под колесами спешащих машин. А машинам и пешеходам было куда спешить, так как на носу были новогодние праздники и люди спешили запастись подарками и всякими вкусностями к праздничному столу. Так, что нечему удивляться, что девушка, которая должна сегодня у него взять интервью опаздывает. Конечно, она позвонила ему и предупредила, что стоит в пробке, в чем он сильно сомневался, решив для себя, что она, скорее всего, бегает по магазинам, как и большинство людей. Все-таки молодость и безответственность это два понятия идущих нога в ногу, но он и не сердился на нее за это. Раз бегает по магазинам в поисках подарков, значит, есть, кому эти подарки дарить, и зачем он будет своим недовольством портить ей настроение, тем более перед праздниками. Он в последние годы именно перед наступлением этого чудесного зимнего праздника особо остро стал ощущать свое одиночество. В его жизни были женщины, но не одну из них он не мог представить в роли свое спутницы жизни. Одна снежинка прилипла к окну снаружи, и Элвир плотно прижал палец к стеклу, в надежде, что от его тепла она растает. Но то ли стекло было слишком холодным, то ли его палец недостаточно горячим, но снежинка как-то безвольно оторвалась от окна и улетела в вечерний сумрак, затерявшись среди других таких же снежинок.

От размышлений его отвлек телефонный звонок. Это оказалась секретарша, она спросила разрешения впустить к нему журналистку. Через пару секунд дверь бесшумно раскрылась и в кабинет уверенной походкой зашла девушка, протянув для приветствия свою маленькую ручку. Элвир слегка наклонился, отвечая на рукопожатие, и он почувствовал, запах мороза и снега, который принесла с собой девушка представившееся необычным именем – Руслана. У Элвира возникло странное чувство, что он хорошо знаком с этой белокурой молодой женщиной, хотя ранее он ее видел, только на фотографии в журнале, где та работала журналистом.

– А как вы относитесь к чашечке кофе в менее формальной обстановке? – неожиданно сам для себя сказал Элвир.

– Исключительно, положительно, – она улыбнулась чарующей улыбкой. – Но только, после того как мы закончим с вами, то ради чего я к вам пришла.

Вспышка фар машины за окном вынудила его прикрыть глаза.

Руслана сидела на подоконнике и пила зеленый чай, подоконник не был ее излюбленным местом для сидения, но сегодня исключительный день – ее папа возвращается из отпуска. Ей этот месяц его отпуска показался просто вечностью, у нее все время было предчувствие того, что что-то должно случиться, но ничего к счастью плохого не произошло, папа ей позвонил по приезду на вокзал и сказал, что скоро будет дома. Руслана уже все глаза проглядела, но вот на остановку подъехал автобус и из него вышел высокий мужчина с рюкзаком, это, конечно же, был ее отец, он не признавал никаких чемоданов и всегда в отпуск или командировки брал с собой рюкзак, из-за чего становился объектом подтрунивания дочери.

Вечером они сидели с отцом пили чай с пирожками и болтали, скоро с работы должна прийти мама, наконец-то семья будет в сборе, за исключением старшего брата, но он уже давно жил отдельно и его отсутствие за вечерним столом стало привычным.

Единственное, что огорчало Руслану, так это предстоящая командировка отца куда-то на дальний восток, но что тут поделаешь, работа есть работа.

– Па-ап, неужели кроме тебя туда некому поехать? Ты же только домой приехал, мы с мамой тебя вообще не видим.

– Доча, ты же знаешь, что эта работа очень важна для нас. И я не могу себе позволить отказаться от этих исследований. Вот приеду и обещаю, что мы с тобой вместе съездим на Алтай или на Байкал. Вот куда ты захочешь, туда и поедем.

– На Байкал, но это в том случае, если тебя опять куда-нибудь не отошлют. Папуль, – она подошла со спины и крепко обняла отца за плечи. – Обещай, что ты всегда будешь рядом, даже если и территориально это будет не так. И никогда меня не бросишь.

– Доченька. Обещаю. Ты должна знать, что я всегда буду рядом. Даже после того, как меня не станет. Погоди! – прервал он ее возмущенный возглас. – Даже, когда близких нет рядом, знай, что они все равно рядом до тех пор, пока воспоминания о них живут в твоем сердце и даже, если по каким-то причинам ты забудешь о них, и время сотрет их лица из твоих воспоминаний, они все равно будут приглядывать за тобой.

– Папа! Не говори глупостей! Ты что помирать собрался?

– Отнюдь! Я еще кровушку тебе попорчу, перед тем как соберусь на тот свет, ты же мне столько лет ее портишь, коза! Кстати, я забыл тебе сказать, что завтра ко мне заедет мой коллега по работе. Зовут его Виктор, приглядись к нему повнимательнее, очень перспективный молодой человек.

– Ну, пап, ты меня опять кому-то сбагрить хочешь. Не получится!

– Это мы еще посмотрим, – засмеялся ее отец.

Руслана пошла, мыть свою чашку, когда у нее сильно закружилась голова и последнее, что она запомнила, это была яркая вспышка, ниоткуда возникшая у нее перед глазами.