Электронная библиотека » Юлия Зотова » » онлайн чтение - страница 20


  • Текст добавлен: 7 ноября 2023, 19:20


Автор книги: Юлия Зотова


Жанр: Социальная психология, Книги по психологии


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Шрифт:
- 100% +
Развод родителей: «от кого ушел папа?»

К нам постоянно обращаются клиенты, в жизни которых часто актуализируется переживание покинутости. Оно может быть результатом реальных событий, происходящих в отношениях (разлука, расставание, измена партнера – то, что мы относим к взрослым травмам привязанности), а может по силе и интенсивности не соответствовать происходящему.

Тема ревности, переживания предательства и покинутости своими истоками восходит к отношениям с родителями, c мамой или папой. И психотерапевту в любом случае необходимо задавать вопросы об отношениях родителей и семейной истории своего клиента.

Как показывает наш опыт, терапевт в работе с этой темой часто сосредотачивается на ранних детских травмах, на переживаниях отвержения, потери и покинутости в отношениях клиента с мамой. Особенно когда речь идет об очень раннем опыте, часто пренатальном, опыте рождения и т. д., появлении сиблингов (братьев и сестер клиента), особенно одного с ним пола, особенно когда разница в возрасте небольшая (от года до трех).

Однако мы заметили, что при большей разнице в возрасте и независимо от пола сиблингов необходимо учитывать роль отношений с отцом в переживании детской ревности. Например, когда девочке кажется, что папа больше любит сыновей, другую дочь и т. д. Тогда темы конкуренции, соперничества и ревности будут перекликаться с этим детским опытом.

В большей степени такому явлению, как сиблинговая ревность, подвержены, конечно, старшие дети. Они появляются в совершенно иной ситуации, чем младшие. Единственный ребенок чувствует себя королем семьи, появление младших детей заставляет его переживать себя «свергнутым с трона». Младшие дети появляются в семье, где помимо них уже кто-то есть, и для них это нормально. В многодетной семье некоторые дети (чаще средние) бывают обделены вниманием как матери, так и отца, поскольку родители могут его уделять более младшим, более бойким или неблагополучным детям.

Кроме того, роль отца многократно возрастает в переживании ребенком так называемой эдиповой стадии психоэмоционального развития (в психоаналитической концепции З. Фрейда), или стадии формирования структуры любви и сексуальности (в телесно-ориентированном психодинамическом направлении «бодинамика» Л. Марчер). Как правило, речь идет о закономерном кризисе в возрасте 3–6 лет. То, как ребенку удастся пережить стадию «любовного треугольника» с мамой и папой, влияет на сценарий его взаимоотношений с партнерами в дальнейшем, и некоторые аспекты этого влияния мы раскрыли на примере мужских и женских сценариев отношений в соответствующей главе.

Однако все эти нормативные кризисы в отношениях с родителями усиливаются и дополняются травматическими переживаниями, если в семейной истории клиента произошел развод, расставание родителей. В российской действительности в ситуации развода подразумевается, что ребенок остается с матерью, обратные ситуации единичны. И тогда в сознании ребенка, не без влияния родительских посланий, которые он получает с обеих сторон в этот непростой для семьи период, формируется убеждение, что «это все из-за меня, это я плохой (для папы), поэтому он ушел». Как мы знаем, дети склонны к эгоцентрическому восприятию происходящего, из-за особенностей детского мышления в их представлении весь мир вращается вокруг них, они центр и причина всего. А родители, вместо того чтобы объяснить, что это не так, в порыве эмоций подтверждают детскую картину мира: «Папа нас бросил, папа ушел от тебя». И ребенок делает вывод, с одной стороны, что отношения в принципе не могут быть устойчивы, в них обязательно надо ждать подвоха. А с другой – что он недостаточно хорош, его невозможно любить «достаточно сильно», если даже папа ушел к тем, кто «лучше него».

Фактически в голове ребенка происходит путаница: «От кого же ушел папа?» Ведь расставание происходит в супружеских отношениях. Брак – это результат обоюдного выбора равных взрослых людей. Развод – это фактическая констатация, что супруги перестали выбирать друг друга как мужчина и женщина. Эмоциональный, психологический разрыв наступает гораздо раньше формального и ощущается всеми: супругами, детьми и даже внешними по отношению к семье наблюдателями. Но в родительских отношениях супруги несут равную ответственность за ребенка, остаются родителями ему на всю жизнь. Даже если кто-то из супругов или сам ребенок умирает, это не отменяет уже свершившегося факта материнства и отцовства.

Другое дело, что родители могут по-разному относиться к этому факту. В процессе расставания и развода мать, отец или оба могут отрицать ответственность второго супруга, использовать детей как рычаг влияния на бывшего партнера для получения материальных и психологических бонусов или ради мести за причиненную боль. Например, отец может давать понять, что бывшая жена – плохая мать, что она «упустила, испортила ребенка», что если бы не она, то он как отец мог бы гораздо больше участвовать в воспитании, материальной помощи и т. д. Со своей стороны, мать в результате полученной травмы предательства может так остро реагировать на бывшего супруга, что контакт становится совершенно невозможен, не говоря уж о принятии совместных решений по поводу ребенка. Однако, что бы ни происходило между супругами, их общий ребенок в равной степени нуждается во внимании и участии обоих в своей жизни. И вопрос не в том, кто прав, а кто виноват в разводе, а в том, как бывшим супругам договориться по поводу распределения своих обязанностей по отношению к ребенку. Ребенок не виноват, если папа и мама не смогли договориться. Ответственность за это лежит на обоих супругах в равной степени.

Основное послание к ребенку в разводе должно быть следующим: «Мама и папа расстались. Ты никак не можешь на это повлиять. Но мы по-прежнему твои родители. Папа и мама по-прежнему остаются твоими папой и мамой. И мы по-прежнему будем заботиться о тебе оба». И, конечно, бывшим супругам важно организовать свое взаимодействие таким образом, чтобы это было правдой. Поскольку паре в эмоционально сложной ситуации расставания решить эти задачи бывает крайне сложно, в период принятия решения о разводе стоит обращаться за помощью к семейному психологу.


В случае расставания родителей вопрос не в том, кто виноват в разводе, а в том, как бывшим супругам договориться и распределить свои обязанности по отношению к ребенку.


Бывает, что кто-то из супругов категорически не приемлет этой обоюдной ответственности. И тогда выстраивание отношений с этим родителем целиком ложится на второго супруга. Скорее это исключение из правил, поскольку все же проблема, касающаяся семьи, носит системный характер, и вклад в нее вносят оба родителя своими действиями и реакциями по отношению друг к другу. Тем не менее бывает, что матери категорически отказываются общаться с отцом ребенка, исключают его. Но мы видели много примеров того, как настойчивость и внутренняя решимость отца оставаться в своей родительской позиции меняла эту ситуацию. И напротив, бывает, что отец отказывается быть отцом и вычеркивает бывшую супругу и ребенка из своей жизни. В этом случае матери важно признать за ним это право и сосредоточиться на том, чтобы этот факт был донесен до ребенка максимально корректно. А также чтобы ее травма, полученная в этих отношениях, не повлияла разрушительным образом на ее собственное восприятие ребенка, особенно в части его идентичности и индивидуальных особенностей, унаследованных от отца.

И все же партнеры манипулируют ребенком, когда другой в слабой позиции изначально внутренне сдался, согласился с тем, что ребенок больше ему не принадлежит. Когда партнер готов преодолевать препятствия, идти навстречу, другой может стать более адекватным. Тогда консультанту следует помочь в процессе психотерапии отработать ситуацию отстаивания своего места рядом с ребенком, своего права оставаться родителем.

Если развод проходил травматично для ребенка, он мог принять бессознательное решение, что папа ушел от него, из-за него, что он для папы нехорош и что партнеры ненадежны, они всегда будут бросать и предавать. Тогда в отношениях с партнером этот болезненный опыт и детские решения как бы «распаковываются», что проявляется в переживании ревности и покинутости, причем часто неадекватной, необоснованной. В результате поведение выстраивается таким образом, что партнер буквально подталкивается к реальному разрыву. Некоторые клиенты признавались нам, что так вымотаны скандалами, истериками и претензиями партнера, что уже и впрямь готовы расстаться.

И, безусловно, на отношения наших клиентов накладывает отпечаток появление в новой семье отца других детей.


Здесь к закономерной ревности старших детей к младшим добавляется переживание, что «папа ушел от меня к новым деткам».

Люди, у которых в жизненной истории было переживание, что они «не самые лучшие для папы (мамы)», вследствие сиблинговой ревности или развода родителей, а то и того и другого сразу, имеют некоторые общие черты. Например, они могут устраняться в ситуации реальной или воображаемой конкуренции за партнера, переживать, что они недостаточно хороши для отношений, чтобы их выбрали, «покупать» или заслуживать отношения хорошим поведением, идти на неприемлемые компромиссы, испытывают сложности с поддержанием границ пары, когда появляются третьи лица.


Например, жена на вечеринке подчеркнуто дистанцируется от мужа, ожидая, что он, если любит, пойдет за ней, уделит ей свое внимание. Обиженный муж вместо этого начинает общаться с другими участниками вечеринки, в том числе женщинами. Жена переживает ревность и высказывает партнеру претензии, муж в ответ выплескивает на нее гнев и обиду. Это подтверждает ее убеждение, что она «недостаточно хороша», чтобы ее выбирать, поскольку с другими женщинами муж ведет себя галантно, уделяет им внимание, а с ней только ругается. Муж, со своей стороны, чувствует себя уязвленным и думает, что другие женщины радуются ему гораздо больше, чем жена, и, может, она его уже разлюбила… так возникает цикл непонимания и отчуждения между супругами, возрастает уязвимость пары, риск возникновения любовного треугольника.


Психологу для работы с переживанием предательства, отвержения, покинутости и ревности, как реальных, так и неадекватных ситуации, необходимо выяснить, с какими событиями семейной истории клиента они созвучны. Когда мы видим роль родителей, их отношение к клиенту и другим детям, а также развод и появление детей в другой семье, мы должны учитывать роль не только материнской, но и отцовской фигуры в возникновении этих переживаний. Коррекция этих переживаний строится через возвращение уникальности клиента, его особого места в семейной системе, которое не могут занять другие дети. Психолог подчеркивает: вы равны как дети, разным может быть порядок появления в семье и отношение родителей. А главное различие заключается в том, что внутренний образ папы у каждого из детей свой. Клиенту необходимо найти и ощутить в полной мере свое место в системе рядом с отцом – в этом могут помогать практики расстановок, работа с образами родителей и других детей, реконструкция семейной истории, поиск свидетельства уникального отношения отца.

Клиенту с историей развода родителей также важно уяснить то, чего не получилось почувствовать в детстве: они расстались как супруги и остались в его жизни как родители. Здесь может быть уместна работа с перенятыми чувствами родителей друг к другу, чтобы клиент мог отделить чувства мамы и папы от своих. Ему необходимо принять, что не на все в своей жизни он может повлиять, тем более, будучи ребенком, он не мог влиять на решение родителей быть вместе.

Часто помогает клиенту возвращение в сложную ситуацию развода с родителями с использованием своих взрослых ресурсов. Консультант может вводить в образ трудной ситуации с разводом родителей клиента-взрослого, ресурсные фигуры в поддержку клиенту-ребенку. При этом образ ситуации для клиента меняется: не ребенок удерживает папу и маму вместе, как он привык считать (а это нарушение иерархии, патернализация ребенка, наделение его родительскими функциями по отношению к собственным родителям), а взрослая часть клиента, обладающая ресурсами, недоступными для детской части, «наводит порядок в голове», возвращая папу, маму и ребенка на положенные им места в семейной иерархии. Мы разными способами транслируем клиенту, что связь ребенка и родителя – это связь без выбора. Папа и мама не могут исчезнуть, что бы ни случилось. Папа – это на всю жизнь, а ребенок (клиент) – это его продолжение. В этом дар отца, даже при минимальном участии и прочих коллизиях судьбы.

Отдельно необходимо учить клиента поддерживать границы пары, адекватным способом получать внимание партнера, работать с убеждениями про отношения и детскими решениями, прорабатывать травму разрыва с отцом. Часто показана супружеская терапия, которая учит партнеров более близкому и адекватному взаимодействию, выражению чувств и построению близких доверительных отношений.

Отчим и другие: «два папы?»

Мамы, воспитывающие детей без участия отца, задаются вопросом: «Может ли другой мужчина – дед, дядя, друг, брат, учитель, отчим – заменить столь необходимого в становлении ребенка человека? А если достойных мужчин нет в окружении, могут ли женщины – бабушка, тетушка или сама мать – восполнить необходимые отцовские функции?» Здесь нет однозначных ответов.

С одной стороны, в тех условиях, в которых живет семья без отца или с отсутствующим отцом, женщины вынужденно берут на себя мужские функции. С другой – Л. Зойя в своем труде «Отец. Исторический, психологический и культурный анализ» пишет так: «Материально отцы все меньше присутствуют. Символически их ритуальные функции – поднятие к небу, благословение, инициация ребенка – больше не исполняются. Матери могут заполнить материальную пустоту, но символическую – вряд ли». То есть женщины могут взять на себя вышеперечисленные функции (идентичности, границ и т. д.). Но без фигуры отца, пусть явленной на символическом уровне – как образ, как портрет на стене, в словах «твой отец был бы доволен», «ты весь в отца», сказанных с гордостью, а не с осуждением, – эту пустоту не заполнить. Некому стать тем значимым третьим в природном симбиозе матери и ребенка, чтобы развернуть его лицом к миру, дать силу и уверенность сделать шаг от матери к самостоятельной жизни.

Но даже если в окружении ребенка присутствуют мужчины, этого недостаточно для того, чтобы отцовские функции были насыщены. Каждый в семейной системе имеет свое особое место, и если кто-то становится функциональным отцом, то семейные связи и отношения меняются. Например, если таким замещающим человеком становится дедушка, то мама может восприниматься ребенком не столько как родитель, сколько как старшая сестра – дочка дедушки. Если старший брат, то он может невольно замещать в семейной системе место психологического мужа матери, в дальнейшем ему сложнее создать свою семью. Любые переплетения и ролевая путаница так или иначе влияют на картину мира ребенка, приводят к нарушению семейной иерархии, о чем мы говорили ранее.

Фигура отца в душе ребенка – особое место, куда еще необходимо попасть. Родной отец, присутствовавший в жизни ребенка в период беременности, разделивший заботу о нем с матерью в младенчестве, встретивший его первую улыбку, первые шаги, первые слова, запечатлен в сердце ребенка как значимая фигура из ближнего круга привязанностей. Если мать смотрит на отца с любовью, ребенок усваивает, что это безопасная привязанность, что отец вполне хорош. Если эта связь была нарушена, не стала для ребенка хорошей, безопасной, если родной отец покинул семью, а на его место приходит другой человек – например отчим, – ребенок может выбрать, как относиться к нему, и не факт, что его сердце сразу откроется навстречу новому человеку. И со стороны отчима или другого мужчины так же важно движение души, намерение признать ребенка «своим», взять ответственность за него, установить с ним связь.

Но даже если это намерение присутствует, если это движение навстречу друг другу у взрослого и ребенка обоюдно, в детской памяти остается, пусть на уровне смутных ощущений, образ родного отца. Если не проявлять его присутствие, не обозначать само существование того отца, который породил, ребенок ощущает рассогласование и пустоту этого образа. Ему сложнее соединиться с другим человеком в роли отца, поскольку он ощущает подмену, потерю, которую невозможно выразить или даже осознать. Это может проявляться в симптомах, немотивированных эмоциональных вспышках, нарушениях поведения. Ребенок как бы требует таким образом признания, что в его душе есть место для того, кто покинул, того, соединиться с кем порой не представляется возможным. И очень важно легализовать эти переживания, дать место реальному отцу. Важно помнить, что другие люди могут выступать компенсацией, но никогда не заменят его полностью. Поэтому ребенку важно знать как можно больше о своем реальном отце, чтобы иметь возможность получить эту компенсацию.

Все вышесказанное во всей мере относится и к приемным детям. Им крайне важно знать о своих биологических родителях, чтобы не запутаться в своих смутных бессознательных переживаниях и воспоминаниях, которые рассогласуются с реальностью приемной семьи. Эти рассогласования могут быть столь невыносимы, что приводят к психическим расстройствам, девиациям, нарушениям поведения и прочим сложностям – не столько в результате «дурной наследственности», сколько в результате неприятия и непризнания приемными родителями этого наследства.

Именно поэтому в нашей работе мы стремимся к ясному прослеживанию семейной истории клиента. Если в его жизни были значимые замещающие фигуры, которые выполняли функции отца, мы обязательно проявляем и признаем их важную роль. Но наряду с этим, безусловно, позитивным, влиянием нам необходимо признать и дать место фигуре реального отца, его влиянию и отношениям клиента с ним, какими бы они ни были: конфликтными, травматичными, дистантными или даже игнорирующими. Подробно об этом мы говорили в разделе о приглашении фигуры отца в пространство консультирования и других разделах.


В заключение хочется снова процитировать Л. Зойю:

«Чтобы быть отцом, недостаточно быть родителем, признавать естественное событие. Надо проявить акт, активно проявить желание стать отцом этого ребенка: как у нас усыновление – это волевой акт. Акт воли, показывающий намерение мужчины не только зачать ребенка, но и установить с ним стабильную связь».

«Путешествие к отцу, поиск его ребенком является необходимой частью идентичности обоих. Ребенок понимает, что отец – тот, кто его выбрал: отец всегда продукт культурный, поскольку природного отца недостаточно. Ребенок должен в любом случае „искать“ родителя и, даже если таким образом он вновь найдет своего биологического отца, выбрать его в свою очередь».

Заключение

Вот вы прочли, а мы написали почти 300 страниц о роли и функциях отца в психологической жизни человека. Если у вас появилось еще больше вопросов к этой теме, мы считаем свою задачу реализованной.


Фигура отца – это огромный континент на карте внутреннего мира любого из нас. Исследовать и познавать свои отношения с отцовской фигурой – это не только важный, но и благодатный труд. Родители продолжаются в нас, а мы, в свою очередь, сохраняем связь с ними на протяжении всего нашего жизненного пути.

Детский опыт контакта с папой, безусловно, формирует нашу сегодняшнюю реальность. И выходит за пределы личной истории, влияя на социальные, культурно-исторические и политические процессы в обществе.

У нас есть надежда, что этот текст поможет и мужчинам, и женщинам получить новый ресурс в отношениях с отцом, а также передать его своим детям из родительской роли. Каждая такая история о «хорошем папе» в жизни человека приближает для всех нас мир, в котором для каждого есть место. Где мы можем быть приняты разными. Где с одной стороны достаточно безопасности, и границы ясны, а с другой – есть простор для экспериментов и иного. Мир, наполненный смыслом и любовью.

Приложение 1
Работа с фигурой отца: отрывок сессии


Только в реальном терапевтическом процессе можно наблюдать все нюансы практической работы с фигурой отца. Тем более ценно, когда клиент разрешает использовать запись сессии для публикации.


Клиент В., 22 года, студент, приехал в Москву из другого города, учится и работает. Родительская семья благополучная, отношения в семье хорошие. Судя по специфике заявленных клиентом проблем, терапевт предполагает, что отношения с фигурой отца являются их причиной. Вопрос о папе вызывает очень живой эмоциональный отклик у клиента.

* * *

Клиент (К.): Как быть, если чувствуешь, что отец тобой гордится, но тебе как-то ровно? Если честно, меня это как-то пугает.

(Для клиента это явно важная тема, он оживленно включается в беседу.)

Терапевт (Т.): «Ровно» – оно ведь тоже бывает разное… Может быть ровно-спокойная уверенность. Например: «Я просто знаю, что это так». Ну и тогда что по этому поводу восторгаться? Есть – и хорошо. Может быть «ровно» с оттенком отвержения. Например, в какой-то момент принято было решение: «Мне от тебя ничего не надо. Ни плохого, ни хорошего». Почему такое решение было принято? У каждого свои причины…

(Информирование, нормализация переживаний клиента, выдвижение рабочей гипотезы.)

К.: Честно, я никогда не забуду того момента, когда я играл на чемпионате, и на трибуне сидела моя мама, в тот момент у меня был очень резкий подъем в спорте, до травмы. И я прямо чувствовал, как она мной гордилась в тот момент, и я до сих пор желаю вернуть этот момент, чтобы она мной опять так же гордилась. Папы тогда на той игре, увы, не было, как и на многих…

(Клиент рассказывает яркую, эмоционально окрашенную историю. В ней можно проследить типичную для нашей страны ситуацию – несмотря на то что семья полная и благополучная, мы видим дистанцирование отца, исключение им себя из отношений с сыном, объединение сына с матерью, что влечет за собой целый комплекс следствий, которые и проявились в заявленной проблематике клиента. Показательно также, что он выбирает терапевта-женщину, а не мужчину, охотно идет на контакт, ищет поддержки и одобрения, воспроизводя свой сценарий отношений с мамой.)

Т.: Хотелось, чтобы папа так же гордился?

(Прояснение запроса клиента.)

К.: Он, конечно, гордится… Наверное, где-то в душе.

(Сомнение, недоверие, горечь, обида… По моей гипотезе, все это препятствует установлению контакта не только с отцом, но и с собственным ощущением силы, уверенности, «мужского» у клиента.)

Т.: Что изменится, если ты как-то по-другому будешь ощущать его гордость? Не «ровно», а как-то… Как тебе этого хочется?

(Дальнейшее прояснение запроса, переход к контракту, создание образа желаемого результата.)

К.: С радостью и гордостью, что это мой папа. У нас уже давно контакта нет, каждый сам по себе. Даже поговорить не получается из-за этого.

(У клиента противоречивые импульсы: с одной стороны – дистанцирование, обида на отца, с другой – острая потребность в его присутствии, одобрении.)

Т.: Предлагаю тебе небольшой эксперимент. Мне кажется, если удастся наладить внутреннюю связь с папой, вам будет легче наладить контакт и начать разговаривать в жизни. Так это работает. Ну что, готов?

К.: Да!

(Клиент с большим энтузиазмом включается в процесс психотерапии, необходимый уровень сотрудничества для такой работы достигнут.)

Т.: Предлагаю взять ту ситуацию на чемпионате. (Продолжает с паузами.) Представь ее ярко-ярко… Игра, трибуна… Ты весь в ударе… А теперь помести на трибуну маму… И папу…

Сделал?

(Терапевт погружает клиента глубже в его переживания. Для коррекционной работы выбран эпизод, предъявленный клиентом как актуальный, значимый, эмоционально заряженный и ресурсный. Кроме того, терапевт идет за клиентом, работая в удобной для него модальности – с возникшим ярким образом. И мне еще раз хочется подчеркнуть, что мы имеем дело не с реальной ситуацией, которая была когда-то, а с образами внутренней реальности, которые подвержены изменениям. Некоторые исследователи утверждают, что, припоминая прошлое, мы каждый раз переписываем вспоминаемые ситуации заново, меняя порой их до неузнаваемости. Следовательно, если взять и переписать значимое событие, перепрожить его в измененном виде ярко и эмоционально – внутренняя реальность изменится. Именно на этом предположении построена последующая терапевтическая работа.)

К.: Тяжело выходит… Папа постоянно исчезает оттуда. Он был только на пяти-шести моих играх, не больше, и то не в самые лучшие моменты.

(На мой взгляд, сложность с конструированием образа папы рядом с мамой связана не столько с его отсутствием во вспоминаемом эпизоде, сколько в нарушении системной иерархии: объединении мамы с сыном в диаду и выведении отца за пределы этой подсистемы, что, собственно, и предполагается скорректировать.)

Т.: Вот! Тогда твоя задача – волевым усилием сделать образ папы таким же четким, как образ мамы. Чтоб прямо равные они были по величине и яркости. И еще, пожалуйста, добавь такие переживания туда: мама тобой любуется и восхищается, а папа очень гордится и хвалит. Понимаю, что непросто.

К.: Помещаю, но все равно выделяю больше взгляд мамы.

(Сопротивление директивному влиянию терапевта. Возможно, более корректно было бы сначала спросить, отличается ли отцовская поддержка от материнской и как именно, а затем уже вводить названные терапевтом «параметры» в конструируемый образ.)

Т.: Попробуй направить на папу луч света. Приблизить его.

(Терапевт, несмотря на сопротивление, пытается усилить образ отца. Таким образом, я полагаю, терапевт неосознанно включается в контрперенос – роль заботливой, но директивной мамы, которая «лучше знает, как надо».)

К.: Представляешь, она тогда с таким завороженным видом следила за игрой, даже не шелохнувшись, затаив дыхание… Такого я никогда не ощущал. Пытаюсь представить папу в таком виде – и не выходит.

(Клиент по-прежнему сосредоточен на маме.)

Т.: Вот и славно. Это восхищение, восторг и любование. А папа гордится по-другому. Более сдержанно. Но ты прямо чувствуешь, что он очень горд и рад…

Представь это как ниточку контакта, которая вас соединяет, тебя и папу…

И по этому проводу ты чувствуешь, как к тебе устремляется его радость и гордость…

И тоже поддерживает тебя и ведет…

Где тебе проще это представить, к сердцу или за спиной, как поддержку? Или где-то еще, где ты можешь соединиться с папой… В какой-то точке или части себя.

(Терапевт еще раз директивно акцентирует внимание клиента на различиях материнской и отцовской поддержки, дополняет конструируемый образ отца ощущением контакта с ним. Его настойчивость дает свои результаты: клиент больше погружается в переживание образа.)

К.: Скорее за спиной…

Т.: Здорово!

(Терапевт подкрепляет положительные изменения в образе клиента.)

К.: Мама все-таки сердце.

Т.: Отлично…

К.: Правда, ощущения не совсем четкие.

Т.: Ничего страшного.

К.: Почему-то ощущаю обиду, что его тогда не было рядом.

Т.: Конечно.

К.: Это мешает.

(Клиент проявляет чувства, являющиеся причиной нарушения контакта, говорит о своей обиде на отца.)

Т.: Поэтому и решил отказаться… Мама на папу обижалась?

(У терапевта есть гипотеза, что, поскольку клиент находится в слиянии с мамой, он может проявлять не столько свою обиду, сколько присоединяться к обиде матери. Поэтому выражение отцу этой обиды может быть связано с большим чувством вины, восприниматься клиентом как предательство отца.)

К.: Да, она и сама мне говорила, что обижена на него за то, что порой он ей не помогал, не был с нами. Хоть и находился рядом. Он не особо хотел ходить на наши, к примеру, родительские собрания, очень сильно уставал после работы. Хотя меня очень радовало, когда он на них ходил.

(Клиент подтверждает гипотезу терапевта, сообщает дополнительные подробности.)

Т.: Наверное, папа вас очень любил, раз так много работал?

(Интервенция – внушение, предложение взглянуть на ситуацию по-другому.)

К.: Да, я и сам это понимаю. Большое заблуждение, которое вижу даже среди моих сверстников: мужчина должен обеспечивать семью, всем остальным, в том числе ребенком, должна заниматься мать. Но, к сожалению, этого мало. Ты можешь иметь игрушки, но не иметь внимания отца, хоть он их тебе и купил. Надеюсь, в воспитании своих детей я такой ошибки допускать не буду.

(При позитивной мотивации дать своим детям лучшую жизнь типичное решение «не быть как папа» приводит к вытеснению из сознания мужчины своих сходных с отцом качеств как теневых. Из тени эти качества могут парадоксальным образом влиять на жизнь клиента, невольно приводя, как это часто бывает, к воспроизведению того же сценария в его семейных отношениях. В худшем варианте полный отказ от идентификации с отцом может привести к серьезному искажению мужской идентичности, вплоть до отказа быть мужчиной, инфантильного и саморазрушающего поведения.)

Т.: Ну да… Мужчина видит в этом способ выражать любовь к семье… Он стеснен своим пониманием долга. Ты ведь тоже не всегда делаешь то, что хочешь?

(Терапевт обращается к опыту клиента, одновременно выражая согласие с его позицией и настаивая на реабилитации отца от маминых претензий.)

К.: Не всегда… Оправдывая это тем, что я это делаю ради дорогих мне людей.

Т.: Вот и он так же… Как ты думаешь, он хотел бывать там, на собраниях? Будь он посвободнее.

К.: Я даже не знаю… Судя по тому, что он не хотел идти на мои родительские собрания – свидетелем разговоров родителей по этому поводу я был не раз, – приходит мысль, что он там не особо хотел быть.

(Видимо, именно из этих разговоров клиент сделал вывод, что отец не интересуется ИМ, а не собраниями… Возможно, именно так звучали упреки мамы.)

Т.: Знал бы ты, что на этих собраниях происходит… Абсолютно ничего интересного. Рассказывают обо всем и ни о чем, и так часа два… Честно, я их сама с трудом выношу!

(Терапевт, эмоционально самораскрываясь, предлагает клиенту посмотреть на ситуацию с неожиданной стороны – папа мог интересоваться им как сыном, но при этом не хотеть посещать скучные собрания после тяжелого трудового дня.)

К.: (Смеется.) Неожиданно… Из разряда «накипело»?

(Разрядка эмоционального напряжения, клиент благодаря переносу тут же переключается на роль сочувствующего слушателя.)

Т.: О да!

К.: А мне хотелось, чтобы он услышал, как я учусь… Мама знала про мою учебу от и до, а он ничего. Только из рассказов мамы.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю


Рекомендации