Текст книги "АПЧХИ! Повести и рассказы"

Что было в эти два часа и Он, и Она помнили смутно. В память врезалось лишь, что разговаривали они каждый о своём, но друг с другом и почти без слов, думали одну мысль на двоих, но, подходя к ней с разных сторон, встречались ровно посередине. К окончанию отведенного времени их уже не покидало ощущение, что на двоих они знают гораздо больше, чем возможно придумать слов и одновременно не знают почти ничего, чувствуют гораздо глубже, чем можно занырнуть в омут и плещутся на поверхности, будто сплавные брёвна. Внезапно раздался пружинный скрип отпираемого замка. «Молодые люди! Я вернулся», – известил голос Батюшки. «Да, да… Мы уже… Идём…», – в направлении дверей произнесла Она. Через несколько минут они вышли из Храма и внезапно ослепли от яркого солнечного света, несмотря на послеполуденное время бившего им из зенита прямо в глаза…

Он очнулся в кресле, укутанный тёплым одеялом. В комнате пахло чаем с лимоном и свежим хлебом. Рядом с треском горел камин. На нём тихо тикали массивные часы… «Когда мы пришли в гостиницу было одиннадцать утра, а сейчас часы показывают девять вечера? И за окном совсем стемнело… Как?» Мысли путались… «Ты чуть не замер под этим осенним дождем», – раздался уже знакомый тихий голос. «Ничего не понимаю… Откуда камин, бревенчатые стены… Ведь мы приходили в обыкновенную типовую гостиницу… И почему осенний дождь? Когда я приехал, начал идти снег…» Он помнил всё, но никак не мог воспроизвести в сознании, как попал сюда… Рядом в кресле сидела Она. «Тебе надо подкрепиться. Впереди ещё много работы…» – Она улыбнулась и протянула чашку душистого травяного чая, ставя ближе небольшой журнальный столик со свежим хлебом и тарелками с какими-то блюдами.

Он взял горячую чашку и сделал несколько глотков. Чай был чуть терпкий и сладковатый на вкус. После каждого глотка тепло новой волной разливалось по телу и несколько глотков спустя Он снова провалился в небытие…

Перед глазами мелькали картинки из жизни – события, как в калейдоскопе выхватывались из памяти и выстраивались в пока ещё не осознанную картину. Некоторые вызывали радость, и нежная улыбка появлялась на его измученном лице. Некоторые – жгучую боль и его тело снова сжималось до точки. Потом пришло осознание, что события, вызывающие страдание, повторяются вновь и вновь, пока боль не растворялась в окружающей его пустоте… Он проваливался в эту пустоту и парил, пока не пролетал через огонь. Этот огонь не обжигал… От него становилось светло и тепло…

Ему показалось, что эта круговерть длилась вечно… Он устал, вымотался, обессилел, но в тоже время было какое-то нарастающее ощущение тихого спокойствия в душе, уверенности, что скоро все встанет на свои места…

Они молча сидели у памятника отцам-основателям Зазвени-посада на тех самых скамейках, где не так давно пили водку с Андрюхой и Петром. «Послушай, а ты крещёный?», – озабоченно донеслись до его сознания её слова. «Да, крещен, в Храме Святителя Николая Мирликийского в Дербеневе. Но, так как произошло это уже в сознательном возрасте, моя вера сформировалась не для каждого православного приемлемой. Подчас мне кажется, что, на какую-то часть, я – самый что ни на есть традиционный христианин, но на оставшиеся доли – прошедший определённый путь к просветлению буддист. Причём приправлено это всё соусом закоренелого ницшеанства…», – тихо ответил ей Он. – «А почему ты спрашиваешь?» «На тебе крестика нет, вот и заинтересовалась…» Он машинально проверил цепочку. На шее её не было. Он точно помнил, когда брился перед выездом, крестик в отражении в зеркале был на полагающемся ему месте, но сейчас… Он выглядел растерянным: «Да… Ушёл крестик. Плохая примета. Это к чему-то…» «Пойдём?» «Куда?» «Пойдём, сам увидишь!» – Она схватила его за руку и повлекла в сторону располагавшейся ровно через дорогу церквушки. Войдя в лавку Александро-Невского Храма, Она подвела его к витрине с нательными крестами. «Выбирай. Я пока цепочку тебе посмотрю», – шепнула на ухо и отошла в торговый зал по соседству. Он ранее никогда не углублялся в изучение ассортимента православной ювелирки, но, тем не менее, был поражен различием форм и видов нательных крестов, представших перед его взором. Равносторонние кресты, кресты со скруглёнными, чуть расширенными оконечникамии, «дутые» кресты с полудрагоценными камнями в сердцевине… Он с уверенностью мог сказать, двух третей из представленного на эталаже он ранее нигде не встречал. «Ты уже выбрал?» – раздавшийся за правым плечом её приглушённый голос вывел его из состояния оцепенения. «Признаться, нет… Глаза разбежались. Не могу понять, к чему душа лежит», – чуть виновато признался ей Он. «Тогда позволь, я сделаю это за тебя. Подожди, пожалуйста, на улице». Он вышел на крыльцо, Она подошла к продавщице, что-то чуть слышно сказала, ткнула пару раз пальцем в витрину, расплатилась и через несколько минут присоединилась к нему. «Пойдём назад на площадь?», – от её вопроса неуловимо веяло приказом. «Да, конечно…» Они вернулись к скамейкам, которые покинули с полчаса как. Она достала из кармана пакетик с церковным серебром. «Наклонись, я так не достану». Он, как завороженный, покорно склонил голову, уперевшись взглядом в её коленки. Она достала толстую панцирного плетения цепь с науженными на неё крестиком и ещё одной подвеской и застегнула у него на шее. «А это что?» – спросил Он, разглядывая подарок и указывая на второй кулон. «Это – твой ангел-хранитель. Возможно, тебя он ни от чего не спасёт, но сможет отвратить, в те минуты, когда у меня на это не будет не хватать сил…» Он убрал крестик под рубашку, на месте его соприкосновения с кожей появилось нарастающее жжение…

Когда Он вновь очнулся, Он был в той же комнате с камином. Рядом никого не было. Так же потрескивал камин и тикали часы. «Часы! Я столько проспал, а на часах всё так же девять вечера… Чушь какая-то…» Мысли снова метались в голове, как раненный зверь в клетке. Что-то перекусив из тарелок на журнальном столике, Он сделал несколько глотков чая, так удивившего своим вкусом и вновь провалился в небытие. Он витал в каком-то безграничном теплом пространстве. Цвета сменялись от нежно-голубого до темно-синего, от нежно-розового до темно-бордового – смешивались, переливались. Тихо играла очень знакомая мелодия. Он парил в оцепенении и с восхищением разглядывал эту красоту. Вдруг всё потемнело и стихло. Он внезапно подскочил и сел. Стандартная комната типовой гостиницы, пустые тарелки на столе, что-то булькающий телевизор в углу. Один в номере. Он встал и еще раз огляделся. На столе среди тарелок лежала записка. «Извини, срочно пришлось уйти. Отдыхай до вечера. Я позвонила тебе работу и передала, что ты недоступен. Отдыхай. В половину седьмого я подъеду, поговорим…»

Мысли снова спутались… Сколько он спал? Приехал девятнадцатого сентября в одиннадцать утра субботы – при чем тут работа? Достал из рюкзака планшет, включил… Экран упорно показывал дату «двадцать первое сентября, понедельник, шестнадцать двадцать семь». «Я вырубился на трое суток? Как такое возможно…». Смотреть новости и читать накопившиеся сообщения не хотелось. Он выключил планшет и снова закутался в одеяло, пытаясь как можно дольше сохранить это ощущение безмятежности и покоя… «Ну вот и все. Теперь я спокойна за тебя…» – услышал Он удаляющийся голос, который медленно растворялся в тиканье часов и треске дров догорающего камина.

Проснулся от стука в дверь. На пороге стояла горничная: «Вас просили разбудить в восемнадцать тридцать. Вот ваш билет до Москвы на девятнадцать двадцать. Вам надо поторопиться, чтобы не опоздать». Он вздохнул, скоро собрался, сдал номер. Пошагал пешком на вокзал на обратный поезд. Мыслей не было… Он решил обдумать после, что ему приснилось, а что было на самом деле… Не сейчас, потом… Внутри было спокойно и умиротворенно. Всё потом…

Устроившись в вагоне, он снова задремал… И увидел её… «Не уходи…» «Я пришла проститься… Я не смогу жить в твоем мире. Но я могу жить в твоем сердце… Но, чтобы ты помнил, я оставлю тебе небольшой подарок…», – Она протянула свою горячую ладонь, коснулась его груди и тепло её руки начало заполнять его сердце. Затем сняла небольшой кулон со своей шеи и надела не него. Он посмотрел на него. Небольшая металлическая подвеска с витиеватым рисунком, переливающимся нежно голубыми и серо-синими оттенками. «Красивый…» «Это мой талисман. Он будет тебя охранять, когда у меня не хватит на это сил…»

Всё стихло. Он открыл глаза. Она исчезла… Стук колес, храп из соседнего купе и недопитый стакан чая на столе. «Опять все приснилось… Завтра разберемся… Завтра, всё завтра…» Дремота снова овладела им. Сновидений больше не было. Утро началось, как обычно это бывает в вагонах… Проводница с кем-то ругалась, где-то хныкал ребёнок, народ суетился, собирая свои вещи. «До Москвы тридцать минут», – прогремело из динамиков громкой связи. Он пошел умыться. Когда вытирал лицо, полотенце за что-то зацепилось… Это был кулон, тот самый… с серо-голубыми разводами и таким странным рисунком… «Значит это был не сон! Не сон…»

Приближалась Москва. Он выходил на перрон внешне таким же, как и раньше, но внутренне что-то в нём стало другим. Прямая спина, пружинящая походка. Необъяснимое спокойствие. Ещё была уверенность. Уверенность, что всё и со всеми наладиться… И не покидала надежда, пусть и во сне, но вновь увидеть её…

«Приходит время, и ты всё чаще начинаешь задавать себе вопрос: «Почему мы достаемся друг другу такими до заношенности потасканными и до невозможности уставшими?», – вступила, пристально смотря в глаза Космосу, как и положено девушке успевшая лишь к середине действа Андромеда. – «Почему все самые теплые и нежные слова уже давно сказаны и сказаны не нам? Почему фейерверком чувств любовался не ты? Почему всегда кажется, что тебя, если и любят, то не так глубоко, как любили когда-то и прежде? Почему… Не потому ли, что к нам уже приходит осень. По утрам становится довольно-таки прохладно и уже начинаются ночные битвы за одеяло. Иногда проиграешь одну такую самому себе и думаешь: «Да, уж лучше бы было лето! И ничего, что оно невыносимо жарко». «А летом ты постоянно мечтал о прохладе», – подхватила её мысль, пришедшая вслед за ней Вселенная. – «И битвы за сантиметры пути по глубоким лужам не пугали. И случайно подхваченная простуда… И шапку готов был любить. И тут тебе приходит мысль о том, что человек – суть существо вредное и капризное. Мы по жизни то запаренные, то примороженные, недостаточно ещё тупые, чтобы ощущать себя счастливыми. Но вот приходит время и даёт тебе шапку, чтобы тебе не дай Бог не надуло голову, и ты не оглох от отита, а, может быть, и не впал в слабоумие от серозного менингита. Начинать в её носке, как и во всяком деле надо с Главного. Остальные сами разойдутся. Затем всё пойдёт хорошо, только мимо. Главное сделать нецензурное выражение лица. Улыбку, например. А улыбка – понятие растяжимое. И любить, любить свою принесённую тебе твоей осенью шапку».

«А если взять и посмотреть мировоззря, то очень много, что вообще, никак, зазря», – молчаливо наблюдавший до сей поры за четной компанией Космос сделал последнюю затяжку контрабандной голландской «козьей ножкой» и раздавил окурок в и без того переполненной пепельнице. «Ты тут давеча меня попрекал, что я тебя в коридор затмений запустила скелеты в шкафу разгребать», – заикнулась Автору Совесть. – «А задавался ли ты вопросом: что, если эти самые скелеты пытаются от тебя в твоём же шкафу спрятаться? Да, соглашусь, не самое разумное место, но зная твою любовь к порядку – достаточно логичное. Твоя маргинальная мизантропия, возведённая тобой же в куб сарказма, уже давно превратилась в возвратно-поступательная любовь к людям в степени, далеко и глубоко превосходящей рамки разумного. Ты же прекрасно знаешь, что любое «нет» всегда можно доходчиво сказать с помощью одного единственно верного «да».

«Нередко Прошлое наскачется по жизни» – поддержала её Актриса, – «Настрадается и приползает назад, делая ставки на Воспоминания. И, что греха таить, иногда это прокатывает. Не со всеми, но срабатывает. Главное при этом не начать говорить то, что думаешь. Ведь если ты будешь говорить то, что думаешь, потом неминуемо станет очень тихо». «Ты говоришь, что я мизантроп?» – апеллировал к Совести труженик пера. – «Но все мои ежедневные поводы жить произрастают исключительно из того, что я думаю о людях заведомо плохо. Обо всех. Без исключений. В том числе и о себе. Мои ежедневные разочарование в этой навязчивой убежденности и есть моё топливо жизни. Можно сказать, что этими регулярными разочарованиями я и живу». «Не хочется признавать, но всё Прошлое, весь багаж знаний в один прекрасный день сводится для каждого из нас к науке о „правильной“ стороне бутерброда», – заметил Гусляр-самодур. – «Все наперебой пытаются постичь, как сделать так, чтобы, упав он всегда оказывался непременно „маслом вверх“. Лично я в ответе на вопрос „Как это всё так?“ предлагаю скромное предположение, что наша Вселенная просто одна из тех вещей, которые случаются время от времени. Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе – это из области риторических рассуждений, но зато там есть толстый-толстый слой шоколада или чего-то внешне на него очень сильно похожего». «Любое развитие, основанное не на эволюционном принципе, в конечном итоге, приводит к деградации. Равно как и то, что любое развитие, не основанное на принципе уместности, в конечном итоге – путь в забвение», – попытался обобщить дискуссию Голос с потолка. – «Не старайтесь обмануть случай, тем более не пытайтесь покорить его себе. Попробуйте понять его, подружиться, на край – заключить с ним пакт о ненападении, хотя последнее мало у кого получалось. Ведь отнюдь не солнце русской поэзии Александр Сергеевич Пушкин, а Его Величество Случай и есть наше всё». «Всё?», – переспросил Космос великого мотиватора. – «Всё!», – подтвердил за него Автор-жгун. «…Всё!.. Всё… Всё?..», – с готовностью проинтонировало и разнесло по закоулочкам уже заждавшееся к тому моменту своей «минуты славы» Эхо.

На старых массивных каминных часах было глубоко за полночь, когда уставший, но довольный собой довольный собой Автор перелистнул последнюю страницу рукописи в ученической косой линейки тетради с зелёной обложкой и собрался было отходить ко сну. Гости уже несколько часов как разошлись, город за окнами его малогабаритной «двушки» мирно посапывал и лишь жужжание нарезавших круги вокруг дома Жгуна уборочных машин периодически нарушало эту сонную идиллию. «А ты хотя бы сам читал то, на что обрекаешь своих потенциальных читателей?» – вместо пожелания «спокойной ночи» внезапно спросила его Совесть. – «Пожалел бы ещё ничего не подозревающую публику. У самого крыша рядом с головой, так ты и остальным её подвинуть вознамерился?» «Послушай, я тебе говорил уже много раз и в очередной повторю, я – не читатель, я – писатель! Моё дело – писать, читателя – читать, и никак не наоборот». «Ну да, ну да… Как там у тебя когда-то было? «На его книжной полке стояли всего три книги, но и этого ему было вполне достаточно. Первая – Библия – учила, что нужно возлюбить ближнего своего. Вторая – Кама-Сутра – поясняла, как и куда. Третьим в ряду шел толстый органайзер, который отвечал на все оставшиеся вопросы: кого, где и когда… Мне кажется или я не ошиблась с цитатой?», – ехидно хохотнула Совесть. Автор ненароком глянул на книжную полку над компьютерным столом, так оно и было. «Слушай, Совесть, если следовать тексту первой по твоему списку книги, то тебя вообще нет. Ни в Библии, ни в Евангелии ты ни разу не упоминаешься. «Страх Господень» – есть, а вот о «Совести» – ни слова, ни полслова». «Но, тем не менее, я есть! Иначе с кем ты сейчас разговоры разговариваешь? Или ты шизофреник?» «М-да…», – задумчиво протянул Автор. – «Вот так вот… Совесть есть, а слова нет. Ладно, детское время уже давно закончилось. Пора и честь знать. Ты как хочешь, а я спать. Завтра будет новый день, новый крест и новый мир. «Завтра будет новый праздник для того, кто будет жив», – процитировал он припев из песни одного своего уже покойного друга молодости. «Ну, ты это, иди с Богом, а я ещё посижу, пожалуй. Рукопись оставь только, вдруг почитать совсем уже нечего будет», – напутствовала его Совесть. – «И ручку…» «Это ещё зачем?», – насторожился Автор. «Сканворды, блин, гадать буду!», – на максимальном серьезе заявила ему Совесть. «Ладно, не засиживайся только. Хочешь сидеть – сиди, а я – на боковую», – зевнул Автор и направился в сторону спальни. «Ну спи, спи, гений недопризнанный», – отнапутствовала Совесть его спину. – «А я уж тут как-нибудь по наитию, сама…»

Убедившись, что Автор скрылся в недрах опочивальни, она открыла свежезаконченную рукопись, приготовила золотое перо и начала с первой строки: «Люби свои параллельные миры! Если встать и стоять неподвижно, то позади останется твоё прошлое, а впереди – будущее, и только в одной точке они пересекутся. Эта точка – Ты…»

Время всё изменить
Постскриптум к повести «Миры Однопомётные». Сильный и самодостаточный, а потому никакой частью радиоспектакля на коротких волнах не являющийся. Хотя, в застороннем вехоисчислении, он мог бы стать частью десятой – с явным уклоном в киберпанк. Мог бы… Но не хочет!

«Порой, предвосхищение любви для нас куда самой любви волшебней…» Казалось бы, такие большие, а в сказки верят. Тьфу!» – Космос сплюнул и закрыл страничку очередного самопровозглашённого поэта на сайте свободных публикаций, – «Глобально люди делятся только на тех, кто разминает лапшу быстрого приготовления перед тем, как залить её кипятком, и тех, кто этого не делает, предпочитая к употреблению в пищу ортодоксальный кирпич. Встречаются, правда, и экземпляры, которые предпочитают употреблять лапшу в сухом виде, но исключения только подтверждают правила, так что, глобально люди делятся только на тех, кто разминает и тех, кто нет». Оставленная Космосом в пепельнице контрабандная козья ножка голландского табака давно уже как истлела, и Его Безвоздушеству волей-неволей пришлось оторваться от кружки смолянисто-чёрного портера и, покинув своё насиженное кресло, отправиться на поиски радужного кисета – недавнего подарка Андромеды в честь очередного их воссоединения. «Каждый человек – сам кузнец своего счастья. Так что, хочешь счастья – иди накуй!»

Вселенная вышла на террасу, потянулась, прогоняя липкую дремоту, и подошла к недостроенной балюстраде. Возложив на её резные перила свои изящные, в многочисленных перстнях и кольцах руки, притягивающе-пугающей красоты Её Глобальность встала на цыпочки и, как девчонка-сорванец, свесилась вниз. Полы шёлкового халатика, расшитого мелкими звёздами, распахнулись, явив миру красивую, ещё сочную грудь, едва сдерживаемую кружевным пеньюаром. Зрелая красавица стала всматриваться в бездонную бархатную темноту, на которой был возведён этот странный дом. Дом, куда нельзя попасть. Без почтового адреса и известных координат в пространстве.

«Ну и плевать мне тогда на тебя!» – Вселенная, исполнив свою угрозу буквально, по-простому – полой халатика, вытерла влажные губы, резко выпрямилась, запахнула полы звёздного одеяния и подошла к чайному столику, – «Подумаешь – какой-то там Смысл! Да я, в начале концов и конце начал, Вселенная, на минуточку! Можешь прятаться сколько угодно – я не на минуточку, а навечно Вселенная! И всё равно ты будешь во мне!»

Неоднозначно прозвучавшая фраза, которую Вселенная буквально проорала в Вечность, столкнула две кометы. Отблески неожиданного фейерверка окрасили в радужные цвета многочисленные влажные горошины на длинных ресницах и щеках ораторши.

Шери стремительно вошла в дверь с невзрачной вывеской «КоРАБиТ». Контора располагалась в полуподвальном помещении и внешне ничем примечательным не выделялась, но зайдя вовнутрь… Звукопоглощающие панели по стенам, полу и потолку, бронестекло на окнах, антиэлектромагнитное экранирование всего периметру и много-много всевозможных вечно моргающих компьютеров, соединенных между собой самыми хитрыми, подчас с первого взгляда необъяснимыми, способами.

Название «КоРАБиТ», оно же, промежсобойно, «Карбид», по замыслу его аббревиаторов расшифровывалось как «КОммерческий Розыск Анонимных Блогеров И Троллей». В соответствии с уставными документами, контора являлась некоммерческой организацией, созданной для обнаружения и раскрытия персональных данных анонимных пользователей сети Интернет, которые ведут «вирусные» блоги и агрессивно «троллят» сайты или отдельных пользователей «на измор». «КоРАБиТ» не участвует в разборках между сторонами, но, в редких случаях, может выступать в качестве примиряющей стороны и являться посредником в урегулировании отношений сторон конфликта в любой сфере виртуального пространства.

Так сложилось, что судьба свела всех сотрудников конторы изначально на одном из институтских проектов, в последствии плавно перешедшего сначала в сотрудничество, а потом и работу на эту контору. Но о своей сфере деятельности они нигде не распространялись. Кому было надо, их сами находили, «сарафанное радио» никто не отменял…

Шери, она же Оксана – миловидная девушка с хорошим знанием компьютера, организатор, ведёт всю внешнюю деятельность конторы, в том числе и финансовую. Состоит в романтических отношениях с ШерLockом.

ШерLock, он же Женёк, он же Евгений – спец по «тарелочкам». Аналитик. Чутьём находит тролля, даёт точную характеристику личности, анонимность которой нужно раскрыть.

МегаБод, он же Олег – мегатрон по поиску в Сети. В прошлом анонимный хакер. С закрытыми глазами может найти физический адрес компьютера, с которого вел свою деятельность тролль. Внешне похож на «ботаника» в очках затянувшегося подросткового возраста.

Для исполнения условий контрактов «КоРАБиТу» зачастую нужно было не только передать заказчику физический адрес, телефон и ФИО тролля, но и доказательства того, что каждое из последних N-сообщений было отправлено именно им. Одним из видом таких вещественных доказательств было видеопризнание тролля или же визуальная фиксация его троллинга, и это было самым узким местом их работы, так как особо агрессивные личности, даже под давлением прочих неоспоримых доказательств, напрочь отказывались от всего на свете.

Тут и вступал в действие тихий и немногословный Славик. Он же Вячеслав. Он же РэмбоВан. Два метра в высоту и почти столько же в обхвате, бывший спецназовец, неизвестно каким образом попавший в контору. Именно под его тихим и спокойным взглядом прекращались дебоши и разборки, снималось видео, разруливались неприятности с местечковыми братками и иными неизвестными личностями в черных и тренировочных костюмах. Не последнюю роль здесь играл и тот факт, что по первому образованию Славик был дипломированным психологом, но по второму – мастером спорта по боевому самбо, а спортивные достижения всегда накладывают определённый психологический отпечаток на поведение спортсмена, независимо от того является он психологом или нет. С учётом всего сказанного, многое в его личности и поступках становилось на необходимые места. И как показала его дальнейшая работа в «КоРАБиТе», это были не единственные сильные стороны Славика.

Так начался тот самый день. Не сказать, чтобы он был какой-то особый для всего и вся. Обычный день. Просто однажды именно эту дату выбрала для себя Вселенная и торжественно назначила сие число своим официальным Днём Рождения, чем несказанно удивила обитателей всех Галактик и Кротовых нор. Традицию помпезно отмечать приближение старости она подсмотрела у людей. В этот день она надевала передник и превращалась в обычную женщину. Только на день. На один этот день.

– Кто не в курсе, у нас заканчивается время, отведённое на выполнение Большого Заказа. Если кто забыл, напоминаю – ищем Ночного странника! Нам обещали неплохо заплатить, чтобы посмотреть в глаза этому созданию… Видать, достал он всех… – намеренно бодро прокричала, пройдя по коридору и на ходу раздеваясь, Шери.

– Знаю… вон, досье на него уже на сервак не помещается! Столько времени в разработке, а на выходе пшик… Что он за мэн такой? Или вумэн? «Даже этого толком не понятно…» – задумчиво произнес ШерLock, не отводя глаз от монитора. – Анализатор текстов почему-то постоянно выдает разную хрень… Такой чувство, что каждый текст Странника писал один, а правили и выкладывали еще пара-тройка чокнутых… Или наоборот… Слишком размытые границы личности. Если бы его личность можно было бы персонифицировать в одном лице, то врачи гарантированно поставили бы ему диагноз «Синдром Хронической Усталости на фоне Явных Личностных Изменений», сокращенно…

– Не надо сокращенно, среди нас дамы! – немедленно оборвал Женька на лету сообразивший что к чему РэмбоВан-Славик.

«КоРАБиТ» охотился за Ночным Странником уже почти год, но результаты были более, чем скромными. Главным успехом можно было считать тот факт, что Странник инконтровертно был вычислен в защищенном двойным сквозным шифрованием мессенджере, и «КоРАБиТ» имел неограниченный скрытый доступ ко всей его переписке.

– Значит, группировка? А ты что скажешь, МегаБод? – задумчиво произнесла Шери.

– А я чё?.. Даже скучно… По данным всех перехватов, все сообщения за последние три четверти года выкладывались Странником с одного и того же компьютера, но по результатам трассировки его айпи-адреса, находится этот компьютер где-то в бананово-лимонном Сингапуре. С учётом того, что комп – там, а Странник – в Сети, результат, скажем так, мало обнадёживает. Мой диагноз, в Интернет он выходит через частную виртуальную сеть. Тем более, он постоянно меняет ники. Я вычисли все, которыми он пользовался за последний год. Вот взгляните – Golos$Potolka, Gusljar-Samodur, Aglaya, Mefodiy, Echo, Avtor-Zhgun, Ko$mos, Ka$$irsha, Kazak_Gostevan, @ndromeda, Vselennaya, Chelovek, Filin@Post, OkazZziya, Sovest, Erast_Krasnopusskin, Madam_Be$, $adovnick_$tepan, Aktri$a, Zin@ida, Starushka_v_Platochke, Bomzh_Andryukha, Ded_Poprigun, AdMen$truator, Voditel_Petrukha… Вроде никого не забыл… Ну, и как вам списочек? При этом аккаунты он менял по известному только ему алгоритму, какие-то поддерживал «живыми» постоянно, какие-то время от времени отпускал в даун. Некоторые заводил вообще, чтобы отправить одно-два сообщения и убрать в игнор. В последние месяц-два-три никакой сетевой активности на всех известных нам аккаунтах Странника не наблюдается. Ну как такого выщемить?

– Славик, ты текст перехватов Странника читал? ШерLock говорит, что его программа-анализатор сходит с ума от контента листингов… – Шери бросила на Женька полный подзуживающего задора взгляд. – И от этого наш Холмс пребывает в полном когнитивном диссонансе.

– Да, Ксюш, смотрел. Как говорится, читал пейджер – много думал. По составленному мной психологическому портрету, Ночной Странник влюблен в себя до онанизма, перфекционистичен в уверенности, что лучше его никто ничего сделать не может, и снобистичен до такой степени, что всему вокруг предпочитает хэндмэйд. Детей поэтому у него, скорее всего, нет. Если судить по уровню врождённой грамотности и исходить из того, что хэндмэйд он зачастую путает с хэнджобом, кримпай с чизкейком, – то причину его нарциссизма нужно искать здесь.

По анализу данных месседж-перехватов также можно с уверенностью говорить о том, что Странник не равнодушен к анальному порно, и поэтому считает себя метросексуалом. Такие, для достижения бурного совместного оргазма, заканчивая в унитаз, одновременно спускают воду, – Славик то ли хрюкнул, то ли хмыкнул и продолжил. – Вдобавок ко всему, он гиперинфантилен и каждый раз «после», скорее всего, до сих пор бегает курить за гаражи.

Странник никогда не был женат, просто он так выглядит. Он – суперэкономен. Настолько, что свой мобильный заряжает исключительно на работе и, при случае, удачно вкладывает деньги в водку, получая в одиночку свои законные сорок процентов. Но не рискует понапрасну. Не курит, не бухает, не кумарит, не употребляет, не колется, делает зарядку, занимается спортом, регулярно проходит диспансеризацию, своевременно обращается к врачам, пользуется презервативами, правильно питается, не горит на работе, рассчитывает нагрузку, регулярно отдыхает. Но парадокс. Себя он не любит себя, он просто прекрасно знает, что черви любят здоровую пищу.

По последней распечатке, в крайний раз он зашел в Интернет с четыре месяца назад, нагадил комментами на все возможные посты и до сих пор не вернулся.

С определённой долей уверенности могу сказать, что Странник в сети – первый из первых профессиональных блогеров. Так что дело мы имеем с очень серьёзным противником.

– Ну, здесь мы ещё посмотрим, кто в сети первый из первых! – встрепенулся гонявший во время отчёта Славика очередную «стрелялку» МегаБод. – Не зря же я всё время сетевого молчания Странника работаю над своей эксплойт-ловушкой!

– С этого места поподробнее! – немедленно в один голос потребовали от Олега остальные «карбидовцы».

– Я создал в мессенджере фейковый аккаунт, который с виду невозможно отличить от настоящего, которым Странник часто пользуется. Помните, я говорил о том, что некоторые ники он поддерживает время от времени на плаву? Так вот, один из таких акков – Avtor-Zhgun. Я тоже создал аккаунт «Avtor-Zhgun», только не через латинскую, а через русскую букву «о» и разослал всем остальным никам Странника от имени моего фейка приглашение на групповой чат. Вот, посмотрите…

В окне мессенджера на экране ноутбука МегаБода красовалась надпись: «Модератор Avtor-Zhgun создал групповую беседу».

«Модератор Avtor-Zhgun добавил в беседу пользователей Golos$Potolka, Gusljar-Samodur, Aglaya, Mefodiy, Echo, Ko$mos, Ka$$irsha, Kazak_Gostevan, @ndromeda, Vselennaya, Chelovek, Filin@Post, OkazZziya, Sovest, Erast_Krasnopusskin, Madam_Be$, $adovnick_$tepan, Aktri$a, Zin@ida, Starushka_v_Platochke, Bomzh_Andryukha, Ded_Poprigun, AdMen$truator, Voditel_Petrukha»

«Модератор Avtor-Zhgun открыл историю чата»…

– Теперь осталось только ждать, когда кто-то из них войдёт в «беседку», и «бинго!» – Странник у нас в руках.

– М-да… Когда в организм попадает слишком много работы, он начинает вырабатывать антидела… А если Странник попробует войти с оригинала фейкового аккаунта? Тогда у тебя в чате будут два пользователя с ником Avtor-Zhgun. Он же сразу обо всём догадается и год нашей работы коту под хвост! – задумчиво предположил МегаБоду ШерLock.

– Женёк, шанс, конечно, есть, но я же не до такой степени непроходимый! Как только в «беседку» войдут все основные ники, я выйду из чата и перелогинюсь под заранее зареганным фейком ника из «игнорной» группы. Я всё продумал! И фейки свои в мессенджере прокачал, чтобы не забанили. Ещё немного, и он у нас в руках, так что Вячеслав, готовьтесь! Скоро Ваш выход, РэмбоВан!