Читать книгу "Неправильная сказка"

Глава 32

Я гоню и игнорирую правила дорожного движения, но все-так не успеваю, хотя Марку неожиданно плевать. Брат указывает на кресло рядом со столом, на который облокотился, и разрешает начинать, когда в вип-зал входит Нечетный с помощником. Я довольно быстро обрисовываю поездку и припоминаю брошенные Агатой фразы. Кроме той, с красным бантом.

– От нее уже пришло подтверждение, – кивает Нечетный, – можем начинать.

– Видишь, лажать совсем необязательно? – бросает Марк, поймав мой взгляд.

– Вижу.

Марк явно доволен, развеселые огоньки в глазах выдают его. Наверное, эта поставка пробивает важный канал и сулит хорошие дивиденды. Я же думаю, как бы мне увернуться от попойки, обещание которой звенит в воздухе не одной бутылкой.

– Ты поедешь во второй машине сопровождения, – неожиданно продолжает Марк. – Следующей ночью погрузка, так что послезавтра утром будь на месте. Нечетный даст тебе адрес.

Я сглатываю удивление, и протест следом.

– Почему вдруг?

– Это услуга, – отвечает брат.

– Мне?

– Тебе, Север.

Брат неприятно улыбается, ухмыльнувшись.

– Ты сам бы вызвался, я уверен, – Марк переводит внимание на Нечетного. – Как там имя главного боксера?

– Игорь.

Я напрягаюсь, ощутив, как тело пронзает судорога, я едва скрываю злость, которая набрасывается штормом и заставляет до боли сцепить зубы. Игорь. Я запомнил имя подонка на всю жизнь.

– Игорь, да, – кивает Марк. – Я позволю тебе убить его.

Я недолго молчу, осознавая его слова.

– И что еще? Всегда есть второе дно, – меня удивляет собственный холодный тон, я учусь у Марка слишком быстро. – Условия?

Брат поднимается на ноги и подходит вплотную, после чего по-отечески хлопает по плечу, одарив довольным оскалом.

– Ты можешь всегда быть таким? Я чертовски ценю это. Сам не заметишь, как поднимешься. Нечетному придется переживать за свое место.

– Условия, Марк.

– Остальные двое, которые тронули Яну, останутся в живых. Это не обсуждается. Я и так выбрал самого активного. Я нашел время посмотреть другие записи, так что поверь мне на слово, Игорь – правильный выбор.

Самого активного. Брат предлагает сделку и одновременно куражится, подбирая слова, за которые хочется заставить захлебываться кровью.

– Это непростые ребята, – продолжает Марк. – Со связями и бизнесом. У меня нет никакого желания разбираться с их хозяином, когда вдруг появятся три трупа. С Яной вышло недоразумение и точка. Дальше эта история не пойдет.

– А один труп разрешается?

– В правильных обстоятельствах разрешается.

Марк отпускает мое плечо и, наклонившись к низкому столику, достает с полки деревянный короб. Внутри лежит пистолет и пара заряженных обойм.

– Этот лучше, чем твой, – Марк протягивает мне оружие.

– Щедро.

– Я разрешаю одну цель. Одну, Север.

Я беру пистолет из его рук и сразу заправляю за пояс, обоймы отправляю в карманы джинс.

– Я договорился провести поставку вместе с их хозяином. В знак примирения, – Марк кривится, словно проглотил что-то мерзкое, – это выгодная сделка. С нас маршрут, а они помогут прикрыть кортеж от внимания закона на тех участках, где у нас пока недостаточно связей. Их прибыль двадцать процентов, и от них один сопровождающий. Пришлось сделать пару кувырков в воздухе, но поедет Игорь. Поедет с тобой. Когда груз окажется на месте, можешь убить его.

Плохой план. Ужасный. Слишком далеко… в одной машине.

– Всё должно выглядеть, как неприятности при отгрузке. Нападки местных. Вы отобьетесь, но сольете Игоря и одного из наших для ровного счета.

А вот Марку безумно нравится придуманный план. Столько профита. И не только деньги. Почему план ужасен для меня, он тоже понимает прекрасно. Наверное, брат считает это стажировкой. Стрессовой, как и полагается.

– Иногда наши цели сходятся, – недобро улыбается я брат. – И ты уж постарайся. Я совершенно серьезно насчет того, что ты можешь подняться в этом бизнесе. Заканчивай с глупостями и занимайся делом. Это твое, Север.

– Когда это вдруг?

– Когда ты пристрелил Стаса. Ты не имел права, и Стас не заслужил… Но я понимаю почему, и я видел как.

Глава 33

Марк все-таки впихнул в меня алкоголь.

Я опрокидываю стакан залпом, кидаю «доволен?» и сваливаю. Я и так задерживаюсь, и мысль, что Яна осталась в одиночестве с потемками за окном, не дает покоя. Я маюсь в коридоре, прохаживаясь туда-сюда, и жду, когда освободится Нечетный. Он хочет обговорить детали для поездки – машина, адрес, позывные, частоты…

Когда становится ясно, что ожидание затянется на час, я иду дальше. Обхожу весь этаж, разгоняя сон и натыкаясь на охрану. Те же ребята, что в «Пираньи», только лощеные костюмы вместо футболок. Моя серая рубашка поверх белой футболки смотрится крайне неформально и выдает чужака.

Я сам не замечаю, как сворачиваю к той комнатенке в конце коридора. Толкаю дверь, которую оставили незапертой, и встречаю удивленный взгляд охранника. За ним стоит еще один мужчина, который сидит на офисном стуле и изучает небольшие экраны наружки – залы, парковка, входы. Синеватые картинки реального времени.

– Нет, – охранник качает головой и указывает мне на выход.

– Так сразу?

– У меня приказ не пускать тебя.

– Нечетный?

– Именно. Давай, Север.

Охранник явно не хочет со мной связываться и пытается выпроводить, как можно скорее. Он прав, спор выйдет бесполезным, поэтому я иду обратно. Я ведь не собирался вновь заходить в эту комнату, забылся и вошел на рефлексах… Но отказ задевает меня, как и излишнее рвение Нечетного. Ему не стоит решать за меня, я в состоянии разобраться самостоятельно, и мне лучше знать, что делать со своей яростью. Как и когда подпитывать ее.

С таким недружелюбным настроем я появляюсь в кабинете босса. Нечетный по привычке придирчиво осматривает с ног до головы, словно мы не виделись сегодня.

– Отоспись, – приказывает он.

– Как только отпустишь.

– Пару минут, – мужчина достает из ящика стола толстый бумажный конверт и протягивает мне. – Там всё необходимое. Заряди рацию. Будут вопросы, звони, но только до. На маршруте звонки только на случай форс-мажора. И брось свою трубку дома.

– Хорошо.

– У тебя есть на кого оставить Яну?

Я с удивлением смотрю на Нечетного, такого вопроса я не ждал.

– Это забота?

– Да, забота о деле. Мне нужно, чтобы ты думал о грузе, а не о бабе.

– У меня еще сутки, я решу вопрос.

Нечетный подходит ближе и продолжает осмотр беспокойного терапевта. Это уже начинает порядком доставать.

– Ты не пьян? – вдруг спрашивает мужчина, уловив легкий запах.

– Нет.

– Тебе сейчас много не надо…

– Босс, я не пьян. И я в состоянии сесть за руль и доехать без происшествий.

Мой уверенный тон убеждает Нечетного, хотя соглашается он через себя. Хлопает меня по плечу и кивает на дверь, чтобы я уже шел с глаз подальше.

– Еще одно. Те записи…

– Тебе не стоит их смотреть сейчас, – отрезает Нечетный.

– Да?

– Это будет мешать.

– Я уж сам решу.

– Зачем? – Нечетный вдруг говорит резко и даже грубо, что случается нечасто. – Что ты там хочешь увидеть? Он унижал и насиловал ее. Что тебе еще нужно?

Я отступаю в сторону. На выход, на чертов выход… Я рывком оказываюсь у двери и дергаю ручку, только все же останавливаюсь.

– Он как-то называл ее? – задаю мучивший меня вопрос.

– Через слово повторял «шлюха».

Шлюха.

Нет, я не убью его, я его уничтожу.

Побитый жизнью седан жмется к ограждению из железных щитов с лого клуба Марка. Я с трудом нахожу свою машину, потому что парковался я в спешке и прострации.

– Домой, – говорю сам себе и сажусь в салон.

Часы на экране сотового насчитали два ночи. Отлично. Я в который раз глушу порыв позвонить Яне, ведь есть надежда, что она все-таки спит. И я уже перенаправляю телефон на соседнее место, когда тот вдруг оживает в руке.

– Да? – я отвечаю на неизвестный номер.

Звонит бармен из «Пираньи», которому в свою очередь позвонил кто-то другой. Я с трудом выдавливаю из себя несколько слов и обещаю скоро подъехать. Так к неизвестному номеру прибавляется неизвестный адрес. То ли клуб, то ли много хуже под его вывеской встречает на указанной улице. Я кидаю тачку, оставив оружие в нише под сиденьем, и вхожу внутрь через заднюю дверь. Меня признают и ведут дальше. Мимо пьяных баров и сияющих танцполов. Вокруг звучит искусственный смех, который зарождает жгучее раздражение.

– Сюда, – крепкий мужчина с толстой цепочкой на шее указывает на дверь, за которой берет разбег длинный коридор. – У нас тут мини номера.

– Ее кто-то трогал?

– Нет, вовремя узнали. Пятый номер, – подсказывает он и хватает меня за локоть, потому что я не могу остановиться и всё рвусь куда-то вперед, без цели и без понимания. – Пришлось запереть.

– Открывай уже.

– Она разнесла номер, – мужчина достает ключ, но отпирать не торопится, – и клиент заплатил за целую ночь…

– Замолкни, мать твою!

Я вырываю из кармана бумажник и втискиваю в широкую ладонь всю наличку, не пересчитывая.

– В двенадцать у нас уборка, – охранник отдает мне ключ и оставляет одного.

Я стою еще пару минут, сжимая проклятый ключ и смотря на замочную скважину.

Блять, да к черту!

Я открываю дверь и быстро вхожу внутрь. В номере такое же приглушенное освещение, что и в коридоре, глаза сразу очерчивают небольшое пространство, занятое двуспальной кроватью, мягким уголком из черного кожаного дивана и кресла, да еще пара фотографий женской наготы в золотых рамках обрамляют дверь-ширму напротив. Здесь нечего разносить, досталось только бокалам и изогнутым светильникам. И еще темно-синей обивке стен.

– Уйди, – она отзывается первой.

Яна сидит на полу у дивана и смотрит в мою сторону, но не поднимает глаза выше груди. Короткое алое платье из бандажной ткани задрано до длины топа, оголив бедра и черное кружевное белье. Рядом валяется бутылка виски.

Я игнорю ее просьбу, закрываю дверь на ключ и убираю его в карман джинс. Девушка внимательно следит за моими движениями и зажигает усталый взгляд, отчего становится очевидным количество выпитого. Она сцепляет руки на груди и морщится, будто уже крутит в голове фразы, которые я только собираюсь произнести.

– Так ты прощалась? – я бросаю первый вопрос. – Сегодня, на кухне…

«Ты хороший, Север».

Я смотрю на нее сверху вниз и пытаюсь пробиться через дымку градуса в ее глазах, зацепиться хоть за что-то… И я боюсь подходить близко.

Яна кивает.

– Я решила поцеловать тебя, – выдыхает она и, запустив пальцы в темный ковролин, нащупывает горлышко, – да, на прощание.

Подойти приходится. Я ботинком отшвыриваю бутылку подальше и остаюсь стоять рядом, стараясь привыкнуть к происходящему и не реагировать так остро, иначе эмоции уведут меня непозволительно далеко. Как увели ее.

Яна не запрокидывает голову, и, кажется, до сих пор изучает точку, где мой силуэт находился мгновение назад.

– И ты говорила, что встретила знакомую из клуба. Это она рассказала об этом месте?

– Напомнила.

Со стороны можно подумать, что всё под контролем. Спокойные голоса и стройная конструкция «вопрос-ответ».

– Не знала, что ты успел завести знакомых повсюду.

– Тебе просто не повезло. Тебя увидел человек, который знает, что ты со мной.

– Да, – Яна кивает, – и что дальше? Что мы будем делать?

Я отчетливо чувствую, что скоро всё рухнет, я не сдержусь… никак, нет, уже исчерпал до самого дна. И она не поможет, наоборот, подтолкнет. И еще ее вид, от которого физически больно, яркий дешевый макияж и собравшееся платье. Она не поправила его, не сомкнула бедра.

– А что с тобой делать? – кидаю со злой интонацией, проигрывая эмоциям.

– Ты спрашиваешь?

– Да, я спрашиваю.

– О, кто-то, наконец, поинтересовался, чего я хочу.

Лучше бы она ударила, от несправедливых жестоких слов, кинутых издевательским тоном стервы, перехватывает дыхание. Почти также мучительно, как от пропущенного однажды выпада с кастетом. Я теряю свое тело, согнувшись, и в следующую секунду грубо хватаю ее за плечи и вытягиваю перед собой, усадив на мягкую спинку дивана.

– Тебе же плевать, Север.

– На тебя?

– Ты не видишь ничего вокруг, придумал свою правду и подстраиваешь меня, как куклу.

– Ты пьяна…

– Я расслаблена. Прекрасное забытое ощущение.

– Да, я вижу.

Я опускаю руки ниже и тяну тесное платье наверх и, не встретив никакого сопротивления, напротив, Яна послушно поднимает руки над головой, снимаю его. На ней нет верха, я смотрю на налитую обнаженную грудь и тщетно пытаюсь успокоиться.

– Так ты этого хочешь? – коротко спрашиваю.

– Примерно.

– Чтобы тебя поимели здесь? А после отсчитали тысячные? Ты сдалась, да?

– Да, – она лишь кивает.

И ни одной эмоции. Я отшатываюсь от нее, чувствуя, что проигрываю. Я не решаюсь больше смотреть на нее, это слишком, я или задохнусь, или натворю что-нибудь… Нам обоим надо протрезветь, ей от пойла, а мне от злости. Пальцы и так шалят, словно я невозможно долго держал зверский груз. А мысли как морзянка, всполохи из слов и чувств, которые я глушу из последних сил.

Глава 34

Яна

Я цепляюсь за спинку дивана, скользкую и холодную… и чувствую, что падаю. Я не могу ничего поделать с собой, тело совсем не слушается, и валюсь на пол. Но меня вдруг подхватывают мужские руки. Крепкий и тягучий запах Севера успокаивает прежде, чем я начинаю вырываться. Это он… Я на мгновение выдыхаю и прогибаюсь в его руках, понимая, что он ни за что не уронит меня.

Даже, если я буду просить и умолять. И я не знаю, что с этим делать…

– Меня тошнит, – накатывает волна, и я поднимаю ладонь к лицу.

Вокруг прокуренный номер, в котором мы провели ночь. Север заснул на кровати, уйдя вглубь комнаты, чтобы не смотреть на меня, а я отключилась на диване. И вот пришло проклятое утро.

Север берет меня на руки и относит в соседнюю комнату. Уборную построили для детей – тесная, узкая, она едва вмещает душ и унитаз. Север опускает меня на напольную плитку и срывает полотенце с крючка, чтобы намочить его водой. Дальше я вижу лишь белый ободок унитаза. Когда спазмы, наконец, проходят, Север садится рядом и обмакивает мое раскрасневшееся лицо. Он стирает макияж теплым полотенцем и выглядит таким сосредоточенным и тихим.

– Яна?

Он зовет меня, потому что я не двигаюсь, отходя от похмелья, и почти сплю, повиснув на его руках.

– Посмотри на меня, – просит он.

– Выпусти меня.

– Мы скоро уедем отсюда.

– Нет… вообще.

Я кривлюсь, вспоминая вчерашний вечер и сцену, которая произошла между нами и которую я так хотела избежать.

– Зачем ты приехал сюда? Зачем?

Я качаю головой, отгоняя случившуюся ночь, и только вновь подкатившая тошнота заставляет остановиться.

– Я на кухне сказала тебе всё, что хотела. Всё было так правильно, а теперь…

– Яна, это пройдет.

– Не говори со мной так, – прорываются резкие даже злые ноты, которые душат меня изнутри. – Я не наркоманка, Север, и это не ломка. Это я!

Я бью себя в грудь, как умалишенная.

– Тише…

Что тише? Почему он такой упрямый? И слепой… Я не хочу злиться на него, не хочу говорить лишнего, но он заставляет. Буквально выкручивает мне руки.

– Ты впился в меня… намертво, и не отпускаешь. Я оказалась рядом, когда тебе было плохо, и ты решил, что должен мне, или еще что-то. Я не знаю… Ты как будто обязан спасти меня.

– Я всего лишь хочу помочь.

Он говорил это сотни раз. Логика небожителя, который думает, что всё можно исправить и починить.

– Меня уже нет, Север. Ты держишься за мираж.

Он качает головой и я замечаю, как дергается его ладонь, словно он хочет закрыть мне рот.

– Я устала. Устала цепляться за то, чего нет, за жизнь, которой у меня никогда не будет. Ты не знаешь, как долго я сопротивлялась.

– Так расскажи.

– Нет, я не хочу… Не снова. Я хочу просто жить.

– Жить? Вот так?! – он машет в сторону соседней комнаты, где стоит большая кровать для секса по прайсу. – Работать в таком месте?

– Да.

– Куда будут приходить мужики и брать тебя за деньги?

– Да.

Он не понимает, он ничего не понимает. Моя логика кажется ему искалеченной, ведь она не укладывается у него в голове. А я ведь хочу простых вещей – чтобы меня перестали бить и наказывать. Я получаю от судьбы как выскочка, который возомнил себя выше и чище. Чем я отличаюсь от других девушек Марка? Чем, черт возьми? Тем, что на меня встает у боссов… Этого мало.

– Если ты не в состоянии оставить эту жизнь, – Север с трудом находит слова и говорит откровенные глупости, на которые сам же кривится. – можно танцевать, как раньше.

– Это то же самое. На приватах постоянно что-то случается…

– А ты устала сопротивляться, – теперь он тоже злится, я все-таки довела его.

Я молча киваю и смотрю на ворот его футболки.

– Тогда к черту клубы!

– Ты не слышишь меня. И не понимаешь, – я дотрагиваюсь до его щеки и заставляю посмотреть в глаза. – Ты прожил другую жизнь, с других позиций… Ты рассуждаешь, как здоровый цельный человек, а я не такая. Я долго притворялась, иногда и сама верила, но я больше не могу.

Я нахожу силы и поднимаюсь, стягиваю черное белье и шагаю в душевую. Я не хочу больше говорить, я вела все эти диалоги внутри своей головы, я придумала столько доводов и столько ответов за Севера, что ему нечем меня удивить. И убедить никак. Я всё решила. Это точка.

Когда я выхожу из уборной, обернутая в длинное полотенце, я замечаю Севера в центре комнаты. Он стоит, замерев, и неотрывно смотрит на меня. Я отворачиваюсь, чувствуя, как его пронзительный взгляд отдается внутри и начинает путать мысли, я слишком остро реагирую на него, чтобы видеть, что ему херово. А ему очень херово, я постаралась на славу.

Я иду к дивану, чтобы одеться. На нем лежит вчерашнее платье из ужасной синтетики, но ничего другого под рукой нет. Север стянул его с меня ночью и отбросил в сторону.

– Хорошо, – Север несколько раз кивает, как заведенный. – Давай по-твоему.

Его взгляд, теперь усталый и заостренный, касается моего лица и я теряюсь. Зачем он так с собой? Он сам себе делает больно….

– Не надо…

– Ты же хотела, чтобы всё было просто? Пожалуйста. Я оплачиваю, ты стонешь.

– Ты не сможешь.

– Иди в постель.

Я прикусываю нижнюю губу, замерев и проверяя его решимость, но все же шагаю в указанном направлении. Бросаю полотенце на пол и забираюсь на мягкое воздушное покрывало. Север недолго смотрит на мое обнаженное тело и словно ждет каких-то слов, от себя или от меня. Наверное, потому что действие просится только одно… В конце концов, он скидывает рубашку с футболкой и подходит к краю кровати.

– С резинкой? – спрашивает он, расстегивая ремень, который цепляется язычком за пряжку.

– Да, в ящике.

– Я не люблю с ней.

– Хорошо, – я подползаю к нему и обнимаю пальцы, помогая справиться с пуговицей и следом молнией.

В его пальцах легкая дрожь. То ли от злости, то ли еще от чего, но он явно на грани.

– Ты чистая? – с грубой клиентской интонацией.

– Да, – я киваю.

Я вижу, что он делает. Он всматривается в меня и ждет, что я сверну с этой дороги первая. Что не смогу так… Я же приподнимаюсь и покрываю поцелуями его рельефную грудь, я думаю о его запахе и это помогает. Я целую жарче, водя влажным языком, и сжимаю его торс руками. И он откликается, я слышу утробный выдох, с которым он ничего не может поделать, а следом учащается его дыхание и Север прикрывает глаза.

Я повторяю изгибы его крепкого идеального тела, вылизывая их языком, и грязно ласкаю губами, выгибаюсь и прижимаюсь крепче. Снова и снова.

– Тебе хорошо? – я выдыхаю два слова ему в грудь.

Потом обхватываю ладонями его поясницу и сминаю, чтобы размять горячую кожу. Я спускаюсь ниже, целуя низ его живота и языком обвожу косую мышцу, которая уходит под черные боксеры. Я тяну ткань дальше и наклоняюсь к паху… Север вдруг просыпается и рывком закапывается ладонью в капне моих волос. Он грубо из-за спешки тянет меня наверх, не позволяя мне продолжить.

– Я сам.

– Всё в порядке, я сделаю…

– Развернись, – Север включает резкий тон и, жестко сминает плечи, помогая мне быть послушной хорошей девочкой.

А я рада, что он не видит моего лица. Потому что мой запал улетучивается, как по щелчку пальцев. Я быстро прячу пальцы в покрывало, чтобы не было видно, что в них впилась судорога, и заставляю себя прогнуться в спине. Я выгибаюсь дугой перед ним, уткнувшись лицом в постель, и сцепляю зубы до боли. Я не чувствую больше запаха Севера, покрывало пахнет жутким одеколоном и какой-то дешевой отдушкой из химчистки. Мне плохо, но я понимаю, что лучше уже не будет, никогда не будет – это надо вбить в свой мозг и перестать самой цепляться за миражи. Я послушно развожу ноги и замираю.

– Оденься, – падает голос Севера сверху, он отстраняется и следом шелестит мягкой тканью, – и накинь мою рубашку.

Он все-таки не может.