Читать книгу "Неправильная сказка"

Глава 29

Север

– Назови свою цену, – произносит Марк, издеваясь. – Любую, сладкая.

Нет, только не так…

Я всем нутром чувствую ее внутренний истеричный толчок и делаю движение, которое тут же встречает сильные руки охраны. Я ничего не успеваю. Яна наотмашь бьет Марка, царапнув его щеку до крови. И следом кричит, не в силах совладать с эмоциями. Она захлебывается этим и, согнувшись пополам, начинает оседать вниз.

Марк подхватывает ее и удерживает, пытаясь справиться с судорогами, которые вдруг впиваются в женское тело. Брат опускает Яну на диван и проходит ладонью по ее лбу, заблестевшему от испарины. Девушка едва дышит, слепым взглядом смотря перед собой, и не может толком пошевелиться.

– Север, – зовет брат, – сделай кофе, едва теплый.

Я выполняю поручение за мгновение, опрокинув на кухне стул в спешке. После протягиваю брату чашку и продолжаю держать дистанцию, чтобы не толпиться и дать ей воздуха. Пока меня не было, Марк подоткнул подушку под ее бок, не позволяя соскользнуть в сторону, и убрал спутавшиеся волосы от бледного лица.

– Яна, – он подносит чашку к ее губам и кивает, уговаривая.

Она кривится от крепкого горького вкуса после первого глотка, но все же допивает.

– Сейчас пройдет, – обещает Марк ровным голосом. – Это всего лишь давление.

– Да…

– Нашатырь искать?

– Нет, – она качает головой и прикрывает глаза.

Марк же помогает девушке вытянуться на диване, вернув плащ на ее плечи, и шагает в сторону. Он некоторое время стоит молча, неотрывно смотря на неподвижный женский силуэт, который почти не видно под безразмерным плащом, и думает о чем-то своем.

– Ты не умеешь объяснять, Север, – наконец, бросает мне брат.

Или кто-то не умеет слушать.

И доверять словам.

Хотя плевать на тонкости, главное, что Марка отпустило. На долго или на мгновение, но сейчас он смотрит на Яну почти таким же взглядом, что и я. Марк молча дает отмашку охране, и они все вместе покидают квартиру. Когда я возвращаюсь в комнату, закрыв за ними дверь, Яна уже поднялась. Она сидит, подобрав под себя ноги, а свалившийся с плеч плащ оголил мокрую майку. Волосы у лица тоже блестят, ее кожа до сих пор хранит мертвенно белый оттенок.

– Как ты? – я подхожу и сажусь рядом.

– Я ударила его.

– Переживет.

– Это не шутки, Север. Он босс…

– Забудь, – я ловлю ее напряженный взгляд и качаю головой. – Он уже уехал, и эта встреча его больше не волнует. Ничего не случится.

Яна отворачивается, ничего не ответив. И я замечаю, как она проводит ладонью по предплечью, собирая липкую влагу.

– Тебе нужен душ.

«Я сама» мы произносим одновременно. Яна даже тихо улыбается. Всего на мгновение, следом проваливается глубоко в себя и долго молчит.

– Зачем я здесь? – вдруг спрашивает она. – Зачем тебе это? Вот это всё?

Она коротким жестом обводит диван, на котором сидит, и столик с пустой чашкой, оставленной Марком.

– Зачем нам обсуждать очевидные вещи, – я устало отвечаю и забываю добавить вопросительную интонацию.

Меня тоже начинает сбоить. Сумасшедшие дни не прошли бесследно, и моей выдержки начинает просто-напросто не хватать.

– Я не вижу ничего очевидного, – добавляет Яна. – Наоборот.

Нет, все-таки будь ты проклят, Марк. Брат своими выходками снова напомнил ей кто она, а кто хозяева. Кто здесь имеет право забавляться и играть по своим правилам, а кто всего лишь фигурка в чужих руках.

– Яна, ты сейчас очень близка к тому, чтобы назвать меня ублюдком.

Она зажигает непонимающий взгляд, а я действительно так чувствую. Как тогда, когда она лежала в моих руках и зачем-то решила рассказать мне, что она не шлюха, что она никогда не позволяла грязи… Как будто это не было очевидно.

– Когда я приезжал к тебе разобранным, ты открывала и впускала меня.

– Это не имеет значения.

Она не имеет значения. Поэтому она не понимает, зачем она здесь.

Изводить всхлипами и пустыми взглядами? С ней и раньше было нелегко, теперь же это и вовсе удавка. Спать с ней он побрезгует, а что еще? Домашний питомец с перебитой лапкой?

Блядство… Я чертовски жалею, что научился читать ее мысли. Слово в слово.

– Тебе не надоел этот разговор? Мы лишь меняем фразы, но раз за разом обсуждаем это дерьмо, – я опускаю голову, запоздало понимая, что заговорил слишком резко. – Забудь уже, кто я. Для тебя я обычный парень… обычный парень, которому ты дорога. Просто смирись с этим.

Она вновь отворачивается и принимается пытать внимательным взглядом задернутое шторой окно.

– Ты напугана, я понимаю, – я продолжаю, пока она еще слушает меня. – И ты явно решила, что я сольюсь, что мне скоро наскучит аттракцион благородства…

– Тебя не хватит надолго. Никого не хватит, это нормально.

– Да? Я не буду спорить, я сам ни черта не знаю. Хотя нет, одно я знаю – те часы, что тебя искали, были худшими в моей жизни. И я отчетливо их запомнил.

Я протягиваю руку и легонько касаюсь ее волос, спускаюсь по локону, зацепив неясным касанием оголенную спину. Яна поворачивается ко мне и внимательно смотрит.

– Меня бросает из стороны в сторону, и я не в состоянии ничего поделать с этим, – признается она. – Я не знаю, что будет завтра. Я могу начать молчать целыми днями или, наоборот, кричать и по любому поводу устраивать истерики. Могу начать бояться тебя. Один из них…

Яна запинается, и я осязаемо ощущаю ее дрожь, хотя между ними лежит скомканная подушка, а моя рука уже отпустила ее тело.

– Игорь, – она с трудом произносит короткое имя, – у него были такие же длинные тонкие пальцы и похожий голос… Иногда я вздрагиваю, когда ты начинаешь говорить. Я боюсь, что вот-вот внутри щелкнет, и я начну слышать его.

Игорь.

Того ублюдка с тайским лого звали Игорь.

– Давай жить сегодня, – я говорю первым, чтобы не разгонять эти мысли дальше. – И давай сходим в душ.

– Я не дойду.

– В прошлый раз мы сторговались на руке, – я поднимаюсь и протягиваю ей раскрытую ладонь.

Глава 30

Дни смешиваются и текут медленно.

Из стороны в сторону, как она и сказала. Полторы недели не дают ничего, те же качели из попыток сблизиться и найти вектор. Яна тянется ко мне, но полустертым шепотом и всё чаще про себя, одергивает руки и останавливает одним взглядом. Плохо спит, во сне продолжая дневные диалоги. Резко просыпается и остатки ночи тратит на то, чтобы успокоить дыхание и приглушить краски воспоминаний. Иногда позволяет обнять себя, иногда зовет меня сквозь сон, иногда забывается и касается моих губ, слишком мимолетно, чтобы это не было лишь пыткой.

И временами мне кажется, что дистанция все-таки растет. Суммарно. Шаг ко мне, два назад, истерично быстро… И тот самый страх живет, пока я старательно делаю вид, что не замечаю ее резких движений прочь или судорог от случайной близости.

Я подхватил ее однажды, когда Яна пыталась достать коробку с верхней полки. Девушка оступилась и чуть не упала со стула. Я успел поймать ее и ощутил, как замерло и обмякло тело в моих крепких руках.

Я рядом и в то же время скучаю по ней. По прежним касаниям, по ровному голосу и живому взгляду. Ее ранили слишком глубоко… Я с трудом представляю эту пропасть, хотя каждый день чувствую ее боль, она не утихает и выматывает нас обоих. И я замечаю, как в Яне зарождается апатия. У нее не получается шагнуть прочь из очерченного круга и ей становится всё равно. Жить можно и зажмурившись. Или по чужим лекалам.

Мне приходится пропадать на сменах, потом меня вовсе отправляют в командировку. Нечетный послал меня с парнями в путь через две области. Мы скатались туда и обратно, а по дороге меня заставили запомнить столько деталей и мелочей, что я даже забыл вопрос «какого черта». Ответ ждал на следующий день, когда в «Пиранью» явился Марк.

– Завтра поедешь по тому же маршруту, – бросает брат без предисловий, закрыв за мной дверь кабинета.

– Один?

– С попутчиком. Покажешь ей всё и ответишь на любые вопросы.

– Ей?

– Агата сказала, что хочет, чтобы это был именно ты.

Я терплю довольную ухмылку брата и не показываю собственного замешательства. Злого замешательства.

– После поездки маршрут должен стать рабочим, – Марк включает тон босса. – Чтобы все нюансы были обговорены, отсрочки не допускаются.

– Ты, конечно, нашел самого компетентного. Я скатался всего раз…

– Я умею считать. Она сказала ты, значит ты. Поедешь и выполнишь любой каприз королевы.

– Прям-таки любой?

Я очень кстати вспоминаю, как Агата говорила о разных позах в моем исполнении.

– Любой, – давит Марк.

На следующее утро я забираю черный ровер из общего гаража и за двадцать минут прибываю к назначенном месту. Ждать не приходится, госпожа пунктуальность открывает переднюю дверцу вместе с последним шажком минутной стрелки.

– Доброе утро, – кидает девушка и забирается в салон.

Бросает небольшую спортивную сумку назад и пристегивается.

– Доброе, – я киваю.

На ней черные узкие джинсы и черный пиджак на одной пуговице, белая мешковатая рубашка, которая чуть разбавляет строгий образ.

– Сперва на стоянку, – то ли спрашивает, то ли указывает девушка.

Я вновь киваю и выворачиваю по стрелке навигатора. Она же достает телефон из кармана и минут десять вычеркивает из общего тягостного молчания. Я плохо понимаю, чего ждать и стараюсь отвлечься перечислением пунктов поездки. Конечно, я ничего не напутаю, не тупица, но стоит провернуть всё четко и без вопросов, чтобы уже закончить черную должностную полосу.

– Так Андрей или Север? – спрашивает Агата и убирает сотовый обратно в карман.

– Север.

– Сам придумал?

– Помогли.

Я чувствую внимательный взгляд, который прошелся по моим рукам и туловищу.

– В вас невозможно заподозрить братьев.

Я киваю в третий раз.

– Хотя Марк тебя еще обточит, – добавляет девушка, – придаст форму.

– Звучит как угроза.

– Ты сам приехал к нему. И можешь не кивать.

– Как скажете.

Она усмехается. И вдруг тянется к моем ладони, которая застыла на ручке автомата. Легонько дотрагивается и следом крепко сжимает.

Я поворачиваюсь к ней и смотрю с вопросом.

– Ты правша? – ее голос остается спокойным, пожалуй, выцветшим.

А вот пальцы горячие.

– Правша.

И она проводит большим пальцем по моим сбитым после недавней стычки костяшкам.

– Хоть по делу дрался? Или опять не сдержался?

– Я должен извиниться за тот раз, когда задел вас.

– Брат приказал?

– Брат берет извинения не словами.

Агата, наконец, отпускает мою ладонь.

– Вам не досталось? – я смелею, почуяв ее расслабленный настрой.

– За что?

– Месяц без платежей Марка.

– В моих методах давно не сомневаются.

Дальше мы молчим до первой остановки, что случается в просторном гараже среди степи. Черный внедорожник сиротливо стоит среди шкафов с инструментами. Я подруливаю к нему и паркуюсь.

– Когда погрузка товара? – спрашивает Агата.

– Завтра ночью.

Девушка спрыгивает на бетонный пол и подходит к машине.

– Будет три машины сопровождения, – я иду за ней, и наши шаги эхом расходятся по пустому помещению. – Стартанут из разных районов города, по два человека в каждой тачке. Будут идти с дистанцией два-четыре километра, заправляться в разных местах, связь только на отсечках по рации. Два седана в голове и один замыкающий. Все чистые, с документами.

– И машины, и водители?

– Да.

– Ты поедешь?

– Нет, доставка не мое.

Она кивает с легкой улыбкой и щелкает пальцами, указав на дверь. Я открываю машину, и Агата проверяет салон и багажник, приготовленные места для закладки. Остается довольна, после чего проходит к капоту и подзывает меня жестом.

– Подсади меня.

Я обхватываю ее обеими руками выше колен и поднимаю наверх. Девушка шагает на капот и, зацепившись за стальной выступ, ловко подтягивает себя выше. Она проходит в центр крыши внедорожника и достает из кармана небольшой белый баллончик. Двумя размашистыми движениями чертит крест под ногами.

– Будет слежка? – спрашиваю я.

– Нет, это на случай неприятностей.

– На постах не возникнет вопросов…

– Это не краска, так ничего не видно.

Она упирается ладонями в металл и садится на самый край, спустив ноги вниз. Я снимаю ее оттуда без лишних приказов.

– Лучше бы пару мигалок.

– Ага, а еще дипломатические номера бонусом, – Агата расстегивает пиджак и стягивает его с плеч. – Это ваша работа. Я контролирую, вмешиваюсь, когда вы, мальчики, забываетесь, и устанавливаю общие правила. И только.

Она бросает пиджак на сиденье и делает несколько пометок в своем сотовом. Я с интересом наблюдаю за ее скупыми жестами, в которых читается железобетонная уверенность. И смотрит она прямо, придавливая, даже если произносит безобидное. Профессиональная привычка… Она по большому счету играет в те же игры, но с полицейским жетоном в руках.

– На маршрут, – кидает Агата, закончив осмотр.

– Можно вопрос?

– Попробуй.

– Почему вы? Поездка из нудных.

– Большая партия и проблемный регион. Не доставите вы, попытаются другие. А я не хочу отлавливать горячие головы и тратить время на их дрессировку. Меня устраивает сотрудничество с Марком.

– Марк – послушная собачонка?

– Марк отличает гражданских. А мне только это важно. Чтобы вы, когда начинаете очередную войну, не задевали случайных людей.

Мне кажется, что она вновь намекает на причину моего стремительного бегства из родного города.

– Я задел случайных?

– Нет, – она качает головой. – Дилеры и шлюха, кто там случайный?

– Презираете шлюх?

Тон выдает ее.

– Они отбрасывают тень на всех. Знаешь, раздражает, когда мужчины воспринимают «нет» как торг.

– Есть смельчаки?

Агата усмехается, и я угадываю, как рушится ее образ, который я уже нарисовал. Она не играет в мужчину. Всё-таки нет. Окружение и принятые тут методы делают свое дело, она лишь соответствует им. Пусть и с перехлестом, как всегда случается, когда занимаешь места, созданные для других, для покрепче и мускулистее.

– Но ты тогда так гадко улыбался, – добавляет она. – Захотелось хорошенько приложить тебя.

Вывернув на маршрут, я после разрешительного кивка включил радио и потекли километры трассы. Скукота, пост, скукота, две заправки из списка, скукота.

– Я могу сменить, – Агата указывает на руль.

– Выгляжу уставшим?

– Да. Ты не спал пару ночей.

– Спал, но мало.

– Не слети в кювет, как тогда.

– Здесь куча подушек безопасности.

– А вот жизнь одна.

Я обещаю отдать ей руль на обратном пути. Вскоре приходится свернуть с ровной дороги и уйти на грунтовку, которая, подбрасывая на ухабах и поднимая столбы пыли, выводит к ржавым гаражам. Лес справа и пустырь слева, да низкое пасмурное небо.

– Аварийная стоянка, – подсказываю, – еще одна дальше по маршруту. Могу открыть ворота, но там только старенький седан на случай неприятностей, да канистры с бензином, если придется сжигать засвеченную тачку.

Она все же идет проверять, придирчиво оглядываясь по сторонам. И вновь использует меня как этажерку, заставив проверить верхние железные заслоны, закрывающие узкие окошки.

– Намертво, – сообщаю я после нескольких толчков туда-сюда. – Впрочем, могу подсадить, проверите сами.

– Мне надоело твое «вы».

– Я думал, мне не по чину.

– Так и есть. Но у меня сегодня хорошее настроение.

– Я заметил.

Мы выбираемся на улицу, где разошелся порывистый ветер, который поднимает песчинки в стремительный бросок. Я ежусь, спрятав шею в плечи, и шагаю к девушке, чтобы закрыть от ветра. Агата смотрит на меня снизу-вверх и одаривает насмешливой улыбкой, но не протестует.

– Ты занятный.

– Это хорошо или плохо?

– Попробуй другой вопрос.

– Например?

– Ты спросил почему поехала я, но не спросил о себе.

Я, не глядя, делаю пару шагов назад и нащупываю ручку ее двери.

– Почему я?

– Марк, скорее всего, послал бы Нечетного. А он невыносимо угрюм.

– Я тоже не весельчак.

– Он до скрипа на зубах. И у тебя красивое лицо. Люблю красивых мужчин.

– Я сейчас должен начать улавливать подтекст?

– О, нет, – она смеется. – Если бы я хотела трахнуть тебя, то сказала бы прямо. Тебе и красный бант на макушку повязали бы.

Ее взгляд оживает, она определенно решает чуть-чуть раскрасить утомившую нас обоих поездку.

– Плохая идея.

– Тебе не идет красный?

– Не проверял, – я качаю головой. – Но в любом случае не получится.

– Что именно?

– Если мы говорим о сексе, а не о извращениях, то трахнуть тебя могу только я. Наоборот никак, в любой позе. На крайний случай ты можешь потрахаться об меня.

– Кто-то снова нагнетает, – почти по слогам тянет Агата.

– Мне кажется, именно это тебе нравится.

Я открываю дверцу и отступаю в сторону, пропуская девушку.

– Главное, держи руки при себе.

– За это я извинился и совершенно искренне.

Глава 31

– Тебе что-то надо от меня? – спрашивает Агата, пристегиваясь ремнем безопасности.

Она застает меня врасплох, но я не подаю вида. Хотя в голове крутятся мысли, что для нее достать адреса уродов, тронувших Яну – пустяк. Один звонок или одно поручение, но тогда я окажусь не только в долгу, но и на крючке. Так что, это путь на самый крайний случай.

– Мне нужно, чтобы ты утвердила маршрут.

– И только?

– А что еще, например?

– Не знаю, – она отворачивается от меня и изучает монотонный сероватый пейзаж. – Но в первую встречу ты вел себя иначе.

– Разок поговори с Марком не с позиций начальника, вопросы отпадут.

– Я говорила с такими, как он, с дерьмовых позиций. Я не первый день в бизнесе.

– В бизнесе? – я переспрашиваю, посмотрев на нее. – Не на службе?

– К чему себя обманывать? – Агата усмехается. – Будь я на службе, на тебе были бы наручники.

– А это был бы следственный эксперимент?

– Именно. Но в этом мире все позиции дерьмовые.

– А перевестись в другой отдел нельзя?

– В другие отделы приходят такие, как я, и настоятельно рекомендуют прикрыть глаза.

Я и сам прекрасно понимаю, как устроен круговорот. Иллюзий не питаю, как и на тот счет, что несколько фраз, брошенных откровенным тоном, могут что-то значить. И Агата вскоре замолкает, забыв о моем существовании. Она откидывается на спинку и, отодвинув кресло до упора, вытягивает ноги.

– Толкнешь, когда приедем, – бросает она, закрывая глаза.

– Толкну?

– Не буквально.

В город я возвращаюсь ближе к вечеру, звоню Нечетному, чтобы отчитаться, но тот приказывает ждать, когда освободится Марк и вызовет для разговора. Ждать можно и дома, и я, сменив машину, еду на съемную квартиру. Осенние ранние потемки с легкостью нагоняют меня, так что входить приходится в подсвеченный желтой лампочкой подъезд. Я звякаю брелком и открываю входную дверь.

– Я дома.

У меня появилась привычка называться еще в проеме. И привычка не шуметь. Я недавно поймал себя на том, что хожу по квартире почти беззвучно, придерживаю двери и больше не кидаю вещи.

– Яна?

– Я на кухне.

Она приготовила ужин. И я искренне радуюсь, как случается каждый раз, когда она чем-то занимает руки. Двигается.

– Как съездил?

– Вымотался, – я честно признаюсь, опускаясь на стул. – Ты как?

– Ира была, она свозила меня к врачу.

– Всё в порядке?

Яна коротко кивает. Потом достает из ящика вилку, как заключительный штрих, и кладет ее на стол, вновь отступает к столешнице.

– Может быть, сядешь рядом?

Я выставляю стул сбоку. Девушка недоверчиво косится на мягкое сиденье, но шагает вперед. До меня доходит приятная волна легких духов, когда она приближается и садится рядом. Приходится поспешно отводить глаза, потому что по телу проходит сминающий импульс, она так близко и так далеко одновременно.

– Ты и выглядишь уставшим, – мягкий спокойный голос, которым она балует очень редко. – Ты почти не спишь из-за меня.

– Я в норме.

– Ты всегда в норме. Ты умеешь жаловаться?

– Нет, – я качаю головой с глупой улыбкой.

Яна отвечает тем же и указывает на тарелку, чтобы я ел.

– Ты тихая сегодня.

– Я всегда тихая.

– Нет, в хорошем смысле… Не замкнутая, а спокойная.

Я заехал с Агатой в забегаловку на обратной дороге, перехватив бутер и кофе, который вечно отбивает аппетит на несколько часов. Поэтому есть не хочется. Хочется смотреть на нее и слушать размеренное дыхание. Хотя кому я вру, хочется большего… намного большего. Почувствовать ее, вспомнив как это, когда взаимно и естественно, когда дрожь не от страха, а от желания, и наконец, заглушить нарастающий голод по ее телу. Мне не хватает ее, слов и прикосновений.

– Я немного развеялась. Мы случайно встретили одну девчонку из клуба. Увидели на остановке, поболтали.

Она задумывается о чем-то своем, покинув меня на добрую минуту, а, когда возвращается, неожиданно сжимает мою ладонь. Сминает сильными пальцами, словно это я отвлекся от разговора.

– Ты не голоден, – выдыхает она.

– Прости, я не подумал и перекусил…

– Я редко готовлю.

Ее жаркое прикосновение изводит. Яна идет дальше – быстро поднимается, будто боится растерять решимость, и садится мне на колени. Прижимается. Крепко, тесно, не давая свободно вздохнуть. Я угадываю немое разрешение и обнимаю ее обеими руками, мягко проводя ладонями по спине.

Черт… слишком. Я шумно выдыхаю и утыкаюсь лбом ей в макушку.

– Ударь, если я забудусь, – произношу.

– Я только это и делаю.

– Не придумывай…

– Просто не оставляю синяки на твоем теле.

Она отстраняется и заглядывает мне в глаза, так глубоко, что становится душно. Я чувствую укол тревоги, что-то происходит сейчас… Она другая, да, вот эта тишина в ее взгляде и ласка в руках, которыми она обхватывает мои плечи. И ведь именно этого я ждал, но внезапный шажок на следующую ступеньку застает врасплох, я не понимаю вверх или вниз это движение.

– Ты хороший, Север.

– Яна, что…

В кармане рубашки громкой мелодией просыпается сотовый.

– Черт, Марк.

Она не дает мне ответить и прижимается губами к моим губам. Жадный поцелуй уводит далеко прочь от всех сомнений, я проваливаюсь с головой в ее чарующую нежность и забываюсь. Но Яна не толкает меня, она открывает рот и позволяет мне. Я заполняю ее и чувствую, как одно движение тянет за собой другое. Руки сами стягиваются туже вокруг тонкой талии, впечатывая ткань футболки в ее кожу, чтобы сильнее ощутить жаркую плоть. Я безотчетно придвигаю девушку ближе к себе.

Ее бедро упирается в ремень и нечаянное давящее касание ударяет наотмашь. Сносит. Я толкаюсь языком глубже в раскрытый рот и обнимаю ее не только руками, но и плечами, так крепко, будто хочу вбить ее в свою грудную клетку. Упираюсь одной рукой в край стола и в последний момент сковываю пьяное движение – подняться и усадить ее на стол, подмять под себя.

– Тебе нужно ответить, – шепчет Яна, поймав ладонью мой подбородок.

– Да, сейчас…

Я вновь тянусь к ее набухшим губам, но наталкиваюсь на ту же ладонь. Жажда не дает мне вовремя осмыслить ее жест, я спускаюсь ниже, впившись губами в оголенное плечо, а руками нащупав вырез футболки и кружевной край белья…

– Север, – она забывает шепот и говорит с нажимом.

Но не сопротивляется. Я останавливаюсь сам, скидывая с себя наваждение, как дурной сон. Отрываюсь от ее тела и пару мгновений прихожу в себя. Яна же достает телефон из моего кармана и нажимает кнопку.

Марку не нравится количество выслушанных гудков. И он дает мне пятнадцать минут, чтобы добраться до центра, до того крутого клуба. Я забрасываю телефон обратно в карман и смотрю на девушку. Яна замирает и, кажется, ждет моего движения. Тогда я поправляю ее футболку, которую смял и вывернул в голодном порыве. Специально задеваю ее кожу и прислушиваюсь к эху. Она натянута, как струна, то ли испугалась собственного решения, то ли моей реакции… Или еще что-то… Желание отплатить мне за заботу? Дать то, что я хочу?

– Мне нужно ехать, – я осторожно подталкиваю девушку вперед и поднимаюсь вслед за ней.

– Надолго?

– Не знаю, это Марк, – я обреченно выдыхаю. – Лучше ложись, не жди.

– Хорошо.

– И я… я…

– Пытаешься извиниться за то, что хочешь меня?

Она заставляет меня улыбнуться.

– Скорее всего. Я немного запутался.

– Это пройдет, – она берет ключи со стола и кладет связку в мою ладонь. – Тебе пора, Марк не умеет ждать.