Читать книгу "Неправильная сказка"

– У меня отнимаются ноги, элитка.

Глава 18

Я просыпаюсь от того, что Яна пытается выбраться из-под моих рук. Я в последний момент ловлю ее и притягиваю к себе. И Яна тут же отвечает волевой борьбой.

– Это рефлекс? – с ленивой улыбкой произношу. – Биться и сопротивляться? Всегда.

– Я хотела встать.

– Да, я понял.

Я целую ее в шею и спускаюсь по оголенному плечу. На ней вытянутая футболка, которая с легкостью пускает мои пальцы к девичьему телу. Я собираю ткань, крепко обнимая Яну, и зарываюсь лицом в ее длинных волосах.

– Спать было чертовски неудобно.

– Да, – я киваю, рассмеявшись, – но твой диван еще хуже.

– Так хуже только тебе, а так нам обоим. Кровать не двуспальная, если ты не заметил.

Она перестает сопротивляться и даже расслабляется, подогнувшись под меня, хотя упорно делает вид, что терпит мою ласку, стиснув зубы.

– И ты слишком высокий для нее. Ты всю ночь норовил улечься по диагонали, заодно выпихнув меня.

– Никогда.

– Когда, – давит она. – Смотри сколько места занимаю я, а сколько ты.

Ее недовольный тон капризного ребенка веселит меня еще сильнее, и я, приподнявшись на локте, смотрю ей в лицо.

– Я могу отвинтить спинку или купить другую кровать.

– И куда ты ее поставишь? – она смотрит на меня, как на недоумка.

– Значит дело за отверткой.

– Мне нравится спинка, она с подсветкой…

– А молодой человек тебе не нравится?

– Какой еще молодой человек?

Я замечаю, как в ее глазах проснулись озорные огоньки, ее определенно развлекает этот дурацкий пинг-понг. Я предостерегающе качаю головой, но долго не выдерживаю, тут я проигрываю и с разгромным счетом. Рука сама тянется к ее лицу, я хотел поправить сбившуюся прядку, но чарующая мягкость ее кожи уводит пальцы дальше, я медленно провожу по щеке и очерчиваю контур пышных губ, смотря на которые я почти осязаемо ощущаю их вкус.

– Ты оказывается нежный по утрам, – шепчет Яна.

– Я всегда нежный.

– Нет, – звучит совершенно безапелляционно.

И она выкрадывает момент и все-таки выныривает прочь. Садится на самый краешек и наклоняется, ища рукой что-то на полу. Я замечаю черные острые линии, которые спускаются к ее ягодицам. Я дотрагиваюсь до них и, как по тропинке, поднимаюсь выше. Оголив ее спину, я впервые с той встречи в клубе, когда усадил ее себе на колени и торговался о том, где именно возьму ее, увидел татуировку.

– Ты не похожа на девушек, которые делают такие татуировки.

– Это какие девушки?

– Не знаю…

Я правда не знаю, как объяснить. Как не могу объяснить себе, как Яну занесло в эту жизнь. Она не должна быть здесь, даже жизненные обстоятельства не сойдут за предлог, я не понимаю и жду правильного момента, когда смогу спросить. Слишком умна, слишком красива, слишком проницательна… Ей не место здесь.

– Тату для работы?

– Униформа, – она мягко улыбается, оглянувшись.

Потом встает и, подобрав с ковра мои джинсы, кладет их на кровать.

– Тебя подбросить? – я откидываю одеяло и начинаю одеваться.

– А тебе нужно в клуб?

– Нет.

– Вот и ответ.

– Почему ты боишься, что о нас узнают…

– Я не боюсь.

– Тогда что?

Она тяжело выдыхает.

– Я не общаюсь с ребятами с работы. Они знают и не лезут ко мне.

– Понятно.

– Этого было трудно добиться, Север.

Я киваю, пытаясь спрятать, какие мысли навеяли ее объяснения. Трудно добиться – это ведь означает, что долго и настырно лезли, не понимая простого «нет».

Меня отвлекает звонок Стаса, который не слушает меня и бросает с идиотским гонором, что скоро будет у меня. Когда я возвращаюсь в свою съемную квартиру, Стас мается у двери подъезда и что-то подсказывает, что кнопку домофона он успел измучить.

– Черт, я забыл, на какой рухляди ты катаешься, – стонет Стас, смотря на мой седан.

– Где твоя?

Стас кривится, будто я задел больную тему, и отмахивается.

– Куда? – спрашиваю я его, смотря, как он усаживается рядом и держит ладони у корпуса, будто боится заразиться бедностью от моей машины.

– К шлюхам, – хмыкает Стас.

– Не рановато?

Рабочий день первым делом назначает поездку в модельное агентство, которое сидит на дотациях из кармана Марка. А его клубы на дотациях из их портфолио. Взаимовыгодный отлаженный бизнес. Дерьмо частенько начинается с легальной вывески.

– Ты знал, что есть детские конкурсы красоты? – отзывается Стас.

– Знал.

– Что в голове у таких мамаш?

– Хиросима?

– Ага, выжженная земля, – Стас кивает, говорит он озлобленно, будто это его малышом таскали по весьма специфическим мероприятиям. – Какой идиоткой надо быть, чтобы не понимать для чего создан модельный бизнес?

Бастион модельного бизнеса на одной из центральных улиц хвастается зеркальными стеклопакетами и кричащей вывеской. Мы направляемся к двойной двери, за которой нас встречает высокая девушка-администратор, Стаса она сразу признает и тут же начинает бегать-беспокоиться.

– Сейчас… минутку, пожалуйста, – она хватается за трубку телефона и оповещает кого-то по внутренней связи.

Потом указывает на нужную дверь и вызывается проводить. На меня она взглянула лишь однажды, украдкой и затравленно, видно к нервозности Яки прибавила мой рост и мощь, от чего занервничала еще больше. Мне же чертовски хочется намекнуть на свою безобидность.

Коридор ведет мимо комнат обширного офиса. Я никогда не мечтал узнать, как выглядит место, где отбирают девушек для богатых мужчин, на ночь, на месяц или на выход. Но уверен, что за одной из дверей прячется зал для занятий стрип-пластикой. Яна… Представить ее в этих стенах все равно не получается.

Никогда. Она другая. Совершенно. Ее анкета не может храниться в общей стопке и тасоваться перед сальными клиентами. Я не верю, что она может шагнуть в такое место.

– Веселенько здесь, – Стас хочет улыбнуться, но скалится, – вон цитатки повесили в золотых рамках.

Я уже достаточно напитался цинизмом, и на ум приходит только одно сравнение: «предпродажная подготовка». Именно этим здесь и занимаются.

Стас открывает дверь хозяйским толчком, отпихнув девушку в сторону. Она замирает у стенки и не сразу реагирует на мой жест. Я протягиваю руку, пропуская ее вперед.

– Он сегодня не в духе, – сообщаю ей полушепотом.

Она кивает и входит вслед за Стасом. Внутри ждет женщина средних лет, которая облокотилась на стол и сцепила руки на груди. Яркий вечерний макияж и прожженный взгляд… Я не смог отделаться от мысли, что мадам успела пройти все ступени бизнеса. Но вскоре она перестает быть важной, я замечаю у длинного стола для переговоров еще один силуэт. Та брюнетка, что разговаривала с Марком на парковке.

Агата.

– Придурок и баскетболист, – недовольно произносит она, взглянув на нас, – отличная парочка.

Глава 19

Брючный костюм теперь глубокого синего цвета, и его идеальный пошив буквально кричит о расточительности хозяйки. Агата из тех горделивых породистых лошадок, стоны которых за закрытыми дверьми звучат слаще всего. Неприступная, высокомерная. И еще интересное лицо, не банальная штамповка наподобие той, которой обвешаны здесь стены, все эти обложки бестиражных изданий, в ней что-то привлекает и завлекает.

– Стас, кажется? – она шагает нам навстречу и кивком отсылает администратора прочь, за которой через секунду следует и вторая женщина.

– Да, – Стас сникает на глазах, забыв резкие ноты в голосе.

– У меня предложение. Ты поедешь со мной, а баскетболист закончит здесь в одиночку.

– Зачем? – тихо интересуется Стас.

– Хочу поговорить, – Агата ослепительно улыбается.

– Марку это не понравится.

– А я не шестерка, чтобы ублажать его.

Она переводит взгляд на меня, прочертив ровную прямую от моих стоп до макушки.

– Ты туп? – вдруг спрашивает она, остановившись на моих глазах.

– Не замечал.

– Гей?

Я качаю головой. С каждой секундой я понимаю брата всё лучше, особенно сейчас, когда она с вызовом смотрит прямо в глаза.

– Значит справишься. Посчитаешь деньги, отберешь красоток. У тебя даже лучше получится, выглядишь искушеннее.

– Так и есть, – я улыбаюсь ей ее же улыбкой, насмехающейся и нагловатой.

– Андрей, кажется?

Это застает врасплох. Я с трудом скрываю удивление и замешательство, хотя ни черта, она всё читает на моем лице и ухмыляется. Да, она уже буквально залезла под кожу, отчего приходит злость, с которой я не знаю, что делать. Я не могу отвернуться или отступить, приходится стоять перед ней и терпеть тошнотворное внимание оценщика.

– Я и фамилию могу припомнить, – продолжает девушка, – и десяток фотографий… Босс не показывал тебе?

– Не показывал.

– Странно, он настойчиво просил их достать. Знаешь, очень красочные фотографии.

– Верю.

– Красочные от слова красный, – она явно намекает на кровавые фотки с места преступления, с того самого, где из-за меня убили четверых. – У каждого свое портфолио.

Она умеет травить одной интонацией и развеселыми намеками только что назвала меня шлюхой.

– К чему мы идем? – я стараюсь сохранить спокойный тон.

– Все-таки вы похожи, – девушка на мгновение прикрывает глаза, довольно улыбнувшись, – пусть не внешне, но гонор общий. Правда, ребятам вроде тебя он не положен. Это стоит запомнить, а еще лучше закрепить, малыш.

Она специально дразнит меня, пробует на излом, чтобы посмотреть на новую зверушку. Я все понимаю, только это нисколько не помогает. Эмоции разом обостряются, будто мне в лицо дышат огнем.

– Опустись, – приказывает Агата, и я вдруг угадываю напор властных интонаций.

– Что?

– Опустись на колени.

Агата касается моего плеча и давит, но я стою на месте.

– Мы будем торговаться? – спрашивает девушка. – Не стоит, милый, я знаю твой ценник. И каждую позу, в которую могу тебя поставить.

Снова. Специально.

– Привык брать, да? – она приближается и выдыхает мне в лицо. – Я тоже. Не упрямься, и я не буду затягивать на твоей шее красный галстук.

Черт. Нет.

Ту девушку, которая погибла из-за меня, задушили.

Агата говорит еще что-то и почва из-под ног уплывает внезапно и молниеносно. Она нащупала мою болевую точку, и теперь мои руки сжимают ее острые плечи. Я с силой сжимаю и угрожающе надвигаюсь, так что усилия ее каблуков теряют всякий смысл. Я могу сломать ее, она не из хрупких и трепетных и, скорее всего, знает несколько приемов, но я намного сильнее от природы и ведь тоже обучен.

– Север! – Стас кричит.

Но я вижу только ее, миловидное лицо, с которого не думает исчезать противная ухмылка.

– И? – со смешком интересуется Агата. – Продолжай, я жду.

Надо отступать. Надо отступать.

– Значит видел фотографии? – она не умолкает, словно чувствует, что я вот-вот сорвусь с крючка, выдохну и возьму себя в руки. – Я прихвачу в следующий раз, хочу твой автограф…

Я отталкиваю ее от себя. Со зверской силой, которая вырывается неконтролируемой бурей, я сдерживал ее так долго, не допуская и мысли, запрятал поглубже даже воспоминания, но она мастерски пробивает ход наружу. Пара оскорблений, пара напоминаний, правильный тон и ее пол… И я не сдерживаюсь.

Агата поднимается на ноги самостоятельно, поправляет костюм и, вытянув руки перед собой, придирчиво оглядывает себя. Удивительная невозмутимость.

– Стасик, прокатимся в следующий раз, – говорит Агата, – а сейчас передай хозяину, что его дворняжка отбилась от рук.

– Хорошо, – Стас поспешно кивает.

– И не беспокойте девушек этого благопристойного места ближайший месяц.

– Как? – глупо и беспомощно выдыхает Стас. – Это большие деньги…

– Да, но я знаю других желающих их заплатить. Вы пока разберитесь со своими шлюхами.

И она вновь смотрит на меня. Приближается, как ни в чем не бывало, и одаривает учительским взглядом, качнув головой, словно я неправильно решил уравнение у доски.

– Ноги раздвигают не только женщины, милый, – Агата подмигивает мне и смотрит с нехорошим обещанием, мне на грани слуховой галлюцинации мерещатся слова, что мне еще стоять на коленях, если она захочет.

Я заставляю себя не думать об этом, во всяком случае пока она рядом. Агата с легкостью переиграла меня, она опасна и стоит клеймом выжечь напоминалку в мозгу.

– Поздравляю, – кивает Стас. – Теперь ты познакомишься с взбешенным Марком.

Глава 20

Голова гудит от ударов. Два в челюсть, один в висок. Босс еще не приехал, а меня уже шлифуют. Нечетный стоит рядом и молча смотрит, как я пытаюсь отскрести свое тело от пола. Необходимый минимум выполнен, чтобы мое нетронутое лицо не взбесило Марка еще больше, и Нечетный отсылает парней с поставленными ударами.

Я же цепляюсь рукой за диван и подтягиваю себя на сиденье.

– Месяц без их девочек… это скверно? – спрашиваю, запрокинув голову и впившись мутным взглядом в потолок.

Мы в подсобке, вокруг старая мебель – барные стулья, пуфы, черный диван со вспоротой спинкой.

– Это издержки, которые Марк ненавидит.

– Он хоть трезв?

– Я не разговариваю о боссе в таком тоне. И тебе не советую.

– А где Стас?

– Отпросился, – Нечетный достает сотовый и начинает изучать экран. – Он свою версию случившегося уже изложил. Хочешь совет насчет разговора с Марком? Не отмалчивайся, но и не язви.

– И не собирался, – я тру переносицу и по привычке встряхиваю головой, чтобы прийти в себя, но становится только хуже. – У твоих парней слишком крепкие кулаки.

– Вот и постарайся, чтобы не пришлось звать их снова.

– Тебе какая разница, честное слово?

– Мне такая разница, что я люблю, когда всё тихо и мирно. И мне не достается по касательной.

– Ты выбрал не ту работу. И не того босса.

– Ох, чувствую, отлично вы поговорите.

Нечетный тяжело выдыхает и качает головой, и продолжает пытать рентгеновским взглядом. Да еще показывает всем видом, что зрелищем недоволен.

– Хватит на меня пялиться, – я не выдерживаю этого цирка, – иди в зал, там есть на что полюбоваться.

– Север, я твой босс…

– Почти Марк, я помню.

– Тогда следи за языком.

Черт, точно… Вот где меня сбоит. Врожденное хладнокровие отказывает, стоит кому-то соорудить постамент повыше. Я не привык быть под. Важный для этого мира элемент отсутствует в моей системе координат, как забытая при сборке деталь.

Тот же Марк говорил с Агатой совсем по-другому, и он сказал, что не будет играть с ней в мужские игры. С ней. Вот с той, которая растопчет и не заметит. И вряд ли она была благосклонно настроена в их первую встречу, но Марк нашел к ней подход, он кивал и не реагировал на ее профессиональные замашки и любовь к костюмам. И совершенно точно развлекал себя мыслью, что, когда дойдет до секса, трахать будет он ее, а никак иначе. К брюкам член априори не прилагается.

– Буду следить, не волнуйся, – я киваю боссу. – Как только отпустит, стану вообще образцовым.

В висок мне зарядили на отлично, отпускать пока не думает, хотя я уже привык к ощущениям.

– Ты ведь не дурак, – Нечетный говорит тише и спокойнее. – Если ищешь наказания, скажи, мои тебя отделают без повода.

– Не ищу я наказания.

Нечетный не верит.

– Станет легче, – не отстает он.

– Как сейчас? – я кривлюсь на радужную перспективу.

– Нет, надо в мясо.

– Спасибо, я лучше безнаказанным похожу.

Поздно. Наказание в черных джинсах и сероватой рубашке входит широкими уверенными шагами и нависает четко надо мной.

– Долго ждать? – бросает Марк, не прождав и двух секунд.

– Я толкнул ее, – я поднимаю лицо и смотрю на старшего брата, – сильно, она упала.

– И она не пристрелила тебя?

– Наверное, оставила на потом.

Брат смотрит холодно, хотя отлично прячет свою злость. Он словно дал себе слово не срываться на первых же фразах.

– Чего ты добивался?

– Ничего, Марк. Она просто задела меня.

– Чем?

– Всё тем же. Я не оправдываюсь. Я знаю, что не должен был… Я сорвался.

– Встань, – приказывает Марк.

Следом брат отворачивается и машет Нечетному, который всё это время стоит рядом сторожевым псом.

– Ты поторопился с ним, – выговаривает ему Марк, на что мужчина молча кивает, соглашаясь. – Ему вышибалой еще год ходить с такими мозгами.

Я поднимаюсь, застыв в ожидающей стойке перед братом.

– У меня нет настроения ни орать, ни бить тебя, – продолжает Марк. – Но я потерял деньги из-за твоей выходки, неплохие деньги, и получил сдвинутые графики с дальнейшей головомойкой. Мне придется сейчас заниматься тем, чем не пришлось бы, держи ты свои руки при себе…

– Я знаю, Марк. Я всё прекрасно понимаю.

– Мне плевать на твое понимание, мне важно, чтобы это не повторилось.

– Хорошо.

– Хорошо? – Марк кривится, словно ждал противоположный ответ. – Точно? Значит, больше тебя не зацепит?

Марк приближается вплотную, и я чувствую его хватку на плече. Злые пальцы сминают воротник клетчатой рубашки и смыкаются на моей шее. Марк заставляет наклониться к себе, дыхнув яростью прямо в лицо.

– Ты нормальным языком не понимаешь, – шипит брат, – слов боишься. Вытаскивай из себя это дерьмо.

– Марк…

– Сейчас же! О чем Агата говорила?

– О фотках.

– О каких, твою мать, фотках?!

– С места убийства.

– Нечетный, – вновь зовет Марк, оглянувшись, – принеси те фотки, хочу уточнить они не они.

Он заводится. Марк грубо отпихивает меня и идет в глубь комнаты, нервно растирая лицо крупными руками. Я улавливаю его шумное дыхание, которое обещает продолжение бури. Брат и без алкоголя добивается нужного градуса и начинает давить катком.

– Чего ты хочешь? – я задаю вопрос, хотя разум подсказывает захлопнуть рот до утра как минимум.

– Давай по памяти, – невпопад бросает Марк.

Он хватает барный стул и толкает его к задней двери, где тот с царапающим грохотом валится на пол. Следом Марк резким и отточенным движением выхватывает оружие из-за пояса и производит два выстрела в покачивающийся стул.

Черт! Сука!

Я вздрагиваю всем телом, ощутив, как адреналиновая волна молниеносно прорезает организм и заставляет участиться сердцебиение. Я смотрю на брата, пытаясь понять, чего ждать дальше и что он вообще придумал.

– Марк, в клубе люди.

– Там музыка стучит, – отмахивается брат. – Не помню два или три выстрела было…

И он в задумчивости продолжает целиться в несчастный стул. Указательный палец остается на курке.

– Вроде, два, – Марк смотрит строго перед собой, стараясь разгадать собственный ребус. – Парню на входе угодили прямо в голову, куда-то в висок. Потом по снимкам проверишь.

Протесты бесполезны, Марк уже не успокоится. Не успокоится, пока не доиграет чертов спектакль до конца.

– Что дальше? Его дружки кинулись подальше, только вот комната слишком маленькая, даже выцеливать не пришлось.

Брат разворачивает корпус и стреляет еще три раза, без остановки вбивает пулю за пулей в большое кресло в углу, которое принимает их, сглотнув металл.

– Одному дважды в грудь, другому в спину. Второй крепким оказался, смог доползти до служебной двери, там и подох.

Я не видел фотографий, но знаю, что произошло по моей вине без подсказок.

– Отгадай, куда спряталась девчонка? – Марк смотрит на меня.

Воспаленный режущий взгляд. Я знаю, что в такой ситуации нет правильного поведения. Марка может разозлить как молчание, так и любые реплики, даже самые взвешенные и трезвые.

– Отвечай.

– Под стол, – я буквально выдавливаю из себя ответ.

– Почему они всегда прячутся, а не бегут?

Марк вдруг замолкает, задумавшись о чем-то.

– Не знаю, почему ее задушили… Случайно, специально, или оружие отказало, – Марк пожимает плечами.

Нас отвлекает Нечетный, который возвращается с белым конвертом. Я замечаю, как он на мгновение задержался взглядом на пистолете в руках босса, а потом быстро очертил периметр комнаты. Марк же молча забирает у него конверт и раскрывает его.

– Посиди тут и подумай, – говорит Марк, повернувшись ко мне.

После чего швыряет пачку глянцевых фотографий на диван, которые веером разлетаются по черной коже, приковывая взгляд яркими красками.

– Я из тебя всё вытащу, – с нехорошей улыбкой обещает Марк и идет на выход.

Нечетный выходит вслед за боссом, и я слышу, как щелкает замок.

Глава 21

Яна

Север не отвечает, и я вызываю такси, не в силах идти на остановку. Смена прошла без закидонов, но я вымотана так, будто отработала целые сутки. Это из-за нервозности, которая сегодня царила в «Пиранье» и заставляла то и дело оглядываться через плечо. Что-то явно произошло и охрана с похоронными лицами стояла навытяжку, как перед казнью. Все ждали босса, и почему-то были уверены, что он приедет жутко злым.

Я не застала Марка, к счастью. И порадовалась за Севера, который сегодня работал вне стен клуба и не стал участником бардака. Я сама боялась попасться под горячую руку, тем более Марк до сих пор не вспомнил, что хотел перевести меня в другой клуб. Эта тема замялась сама-собой после того привата, которому помешал Север. Босс то ли забыл обо мне, то ли поменял решение, о чем-то договорившись на братском уровне. Надо спросить у Севера, чтобы не мучиться догадками и не нервничать, как сегодня.

Дома я оказываюсь через полчаса, захлопнув за собой дверь и бросив сумку на тумбочку. Север уезжал после меня, и я замечаю кружку, которую он оставил на подлокотнике дивана. Я подхожу к ней и долго кручу в руках, думая о том, что слишком долго жила одна. Я не привыкла, что вещи без моего ведома перемещаются по дому. Не привыкла находить их на новых местах и представлять яркой картинкой мужские длинные пальцы, что держались за керамическую ручку.

У Севера очень красивые руки, сильные пальцы с резко очерченными костяшками и овальной формой ногтей. Черт, не стоит думать о его пальцах, когда Севера нет рядом. Так я изведу себя и наброшусь на него, стоит ему только переступить порог. Я не помню, чтобы когда-нибудь так страстно хотела мужчину, это что-то ненормальное даже, я не знаю, как притормозить и перестать думать о нем.

Север…

Он крепко обнял меня прошлой ночью, а я мутным взглядом попыталась сфокусироваться на его идеальном лице, которое как будто вырезали изо льда. У него четкие и выверенные до миллиметра черты, и, когда смотришь на него, не можешь отделаться от мысли, что природа – талантливый скульптор. Наверное, он прочитал эти мысли в моих глазах и поцеловал кончик носа с наглой улыбкой.

– У тебя довольный вид, – подшутил он.

– Много раз довольной.

Я плотно прижалась к нему обнаженным телом и почувствовала, как просыпается его желание. Теплое прикосновение на бедре, которым я повела в сторону, дразня его. В голову пришла шальная мысль, и я поднырнула под одеяло, но Север неожиданно поймал меня за плечи и вытянул обратно наверх, к своему лицу. Он сладко поцеловал, раскатывая меня языком, но я все же продолжала смотреть на него с вопросом.

– Не все мужики любят минет, – произнес он с ленцой.

Я ответила на новый поцелуй, обхватив его горячий язык, но подумала, что Север имел в виду другое.

Я знаю, как устроены стрип-клубы, в «Пиранье» девушек действительно нельзя трогать руками, но напротив стоит дешевая гостишка, в которой два номера выкуплены Марком на постоянной основе. Так что всегда можно договориться о доставке понравившейся девицы в номер, где уже есть прайс на все тактильные услуги. И я слышу разговоры этих девиц каждый божий день. Мужики безумно любят минет.

– Я никогда…, – я споткнулась об слово и угадала, каким нервным вышел выдох. – на работе никогда…

– Ты о чем? – Север нахмурился и посмотрел так, будто проспал половину разговора и теперь экстренно пытался понять что к чему. – Ты подумала, что я… Яна, ты с ума сошла?

Я посмотрела в его глаза, в которых коротко полыхнули искорки злости.

– Прости… прости, Север, – я спрятала лицо ему в плечо.

Идиотка. Я оскорбила его, не подумав. Я почему-то прочитала в его отказе обычную брезгливость или странную заботу, будто он не хочет напоминать мне клиентов. Будто он решил, что они все же были у меня.

– Посмотри на меня, – Север перекатился и утянул меня под себя, следом он приподнялся на руках и навис надо мной, смотря прямо в лицо. – Я видел девушек, которые позволяли всё. Я знаю этот тип. Ты не такая, я вижу это.

Север теплым дыханием отогнал прядку волос, которая опустилась мне на лицо. Его взгляд смягчился, стоило ему набрести на мои приоткрытые губы.

– Ты и в постели совсем другая.

– Да, я ничего не умею, – я усмехнулась, угадав, что нотки его голоса потеплели и уже можно было подшучивать.

– Хочешь секрет? Женщине не нужно ничего уметь, женщине нужно просто лежать.

– Да?

– Да, – он коленом отвел мою ногу в сторону, чтобы оказаться предельно близко. – Грязные фокусы нужны, когда женщина безразлична.

Север не дал осмыслить последнее признание и вошел в меня, сладко прорезав и заполнив собой. Я обняла его всем телом – руками вокруг плечей и ногами вокруг поясницы – и почувствовала, как проскальзываю по гладкой простынке, поддаваясь его ритмичным движениям.

– Я не могу просто лежать, – произнесла я, покусывая мочку его уха и влажно спускаясь ниже, по налитым мышцам шеи. – Можно я буду стонать?

– Негромко. Иначе это будет слишком быстро.

Я выныриваю из воспоминания вместе с волной света, которая прокатывает по квартире через окно. Я подхожу к нему и замечаю большой внедорожник, который паркуется у моего подъезда. Следом открываются пассажирские дверцы, и на асфальт спрыгивают двое мужчин, которые массивными фигурами напоминают охранников.