Читать книгу "«Гроза» против «Барбароссы»"

Кроме того, это совсем другой уровень легитимности на международной арене. Ведь одно дело – руководитель правящей партии, а совсем другое – это всенародно избранный глава государства. При этом вам никто не помешает, оставаясь лидером партии, управлять ее развитием в желательном направлении. И гораздо легче будет, в случае необходимости, обратиться напрямую к массам.

В ТОТ раз централизация полномочий прошла за счет поста генерального секретаря, которого избирал узкий круг членов Политбюро. От важнейшего вопроса определения политического руководства оказались отстранены не только беспартийные граждане СССР, но и рядовые члены самой партии. И решался этот вопрос кулуарно, в весьма узком кругу высших партийных бонз. Чем все это закончилось, вы уже знаете.

Сталин и Берия еще раз переглянулись. Потом вождь сделал какую-то пометку у себя на листе бумаги и три раза ее подчеркнул.

– Мы обдумаем ваши слова, товарищ Путин, – сказал Сталин после минутной паузы, – но, как вы верно заметили в самом начале нашего разговора, все остальное уже наше внутреннее дело.

– Разумеется, товарищ Сталин, – сухо кивнул российский президент.

– Вот и хорошо, – сказал Сталин, – с «дружбой» мы как будто разобрались, и в этом понятии нас пока все устраивает. Теперь, товарищ Путин, давайте перейдем к «торговле»…

Российский президент кивнул.

– Российская Федерация готова поставить быстрорастущей советской экономике любые товары, начиная от сталей, в том числе и специальных марок, алюминия, синтетического каучука, всех видов минеральных удобрений и заканчивая производственным оборудованием всех видов, тракторами, грузовым и легковым автотранспортом двойного назначения, железнодорожными локомотивами…

– Товарищ Путин, в общем, все понятно, – сказал Сталин, делая пометки у себя в блокноте. – Есть мнение, что окончательно и в полном объеме уточнить этот вопрос должна будет делегация, которую мы к вам направляем. Как мы понимаем, платить СССР придется золотом?

– Да, товарищ Сталин, – кивнул Путин, – кроме золота, нас интересуют алмазы, бриллианты, редкоземельные металлы, меха и другие предметы роскоши. Только, делая свои расчеты, имейте в виду, что за то же золото вы, в ближайшие как минимум полвека, ничего подобного по качеству не сможете купить ни в Германии, ни в Америке.

– Об этом мы поговорим, когда вернется побывавшая у вас наша делегация, – не поднимая головы, сказал Сталин, делающий все новые отметки на листе бумаги. – Мы еще подумаем, кого сможем послать для выполнения этой ответственной задачи. – Сталин, наконец, закончил писать и посмотрел на Путина. – Скажите, а почему среди перечисленных вами позиций для торговли нет военной техники и вооружений?

– Товарищ Сталин, – сказал Путин, – дело в том, что оружие и боевая техника у нас будут проходить по статье «коллективная оборона», и, в отличие от товаров народно-хозяйственного назначения, будут поставляться на условиях: 35 % предоплата и 65 % в рассрочку – до окончательного разгрома фашистской Германии. Чтобы вы имели общее представление, – Путин взял в руки свой рабочий блокнот, – скажу, что к поставке намечается: примерно 2000 танков, вооруженных пушкой 105-мм, 1500 танков вооруженных пушкой 115-мм, 1000 танков, вооруженных пушкой 125-мм. Бронирование всех этих танков в лобовой проекции способно успешно противостоять всем имеющимся в вермахте средствам ПТО, включая 88-мм зенитки. Разница между ними только в том, что после 105-мм снаряда любой немецкий танк просто превратится в металлолом, а после снаряда в 125-мм его разнесет на куски.

Кроме танков, в поставки включены плавающих 10 000 бронетранспортеров и боевых разведывательно-дозорных машин, вооруженных зенитными пулеметами калибра 12,7– и 14,5-мм, и 5000 плавающих боевых машин пехоты, вооруженных 73-мм орудиями, и в ваше время способных на поле боя выступать в качестве среднего танка. Артиллерия представлена 500 самоходными орудиями калибра 152-мм, 750 реактивными системами залпового огня калибра 122-мм с 40 направляющими на каждой машине, 1500 самоходными и 3000 буксируемыми артиллерийскими орудиями калибра 122-мм.

Часть вооружений по нашим чертежам придется произвести на советских заводах. Это 400 из 650 100-мм противотанковых пушек МТ-12, и 1900 из 2300 120-мм полковых минометов. Средства ПВО будут представлены 1100 единиц четырехствольных пушечных самоходных установок калибра 23-мм и 1300 единиц войсковых зенитных ракетных комплексов.

Для снабжения всей этой группировки топливом и боеприпасами она будет укомплектована 13 000 грузовых автомашин-вездеходов грузоподъемностью в 5 и 8 тонн. Все это тяжелое вооружение рассчитано на формирование шести механизированных и трех мотострелковых корпусов, из которых могут быть сформированы три ударных армии, общей численностью в двести – двести пятьдесят тысяч человек.

Кроме того, мы предлагаем взять на себя организацию обучения и подготовки личного состава этих армий, включающей интенсивную полугодовую боевую учебу для отработки боевых навыков на самом высоком уровне. В порядке коллективной обороны мы готовы выставить против фашистской Германии Экспедиционный корпус численностью примерно в 50 000 тысяч бойцов и командиров и оснащенный боевой техникой аналогично вышеозначенным ударным армиям.

После последних слов в воздухе повисла тишина. Российский президент сказал все, что хотел и что мог, а вождь СССР погрузился в раздумья. Потом он сделал несколько пометок на листе бумаги и медленно произнес:

– Есть мнение, что мы можем взять все сказанное здесь и сейчас за основу в переговорах. Товарищ Путин, у вас не будет возражений, если мы пошлем в качестве главы военной части советской делегации маршала Шапошникова, Бориса Михайловича, а в качестве специалиста по экономическим вопросам, известного вам товарища Косыгина Алексея Николаевича?

– Нет, товарищ Сталин, – сказал Путин, – возражений не будет. Я надеюсь, что и остальные члены советской делегации тоже будут соответствовать уровню этих переговоров. Как я понимаю, на сегодня у нас всё?

– Да, товарищ Путин, всё, – кивнул Сталин. – Нам нужно о многом подумать. До свидания.

– До свидания, товарищ Сталин. – Российский президент сделал знак кому-то находящемуся вне пределов видимости, и межвременное окно исчезло. Взяв в руки трубку и достав из пачки очередную папиросу «Герцоговина Флор», Сталин задумчиво спросил:

– Ну, Лаврентий, и что ты об этом думаешь? Хитрит товарищ Путин или ведет дело честно?

– Не знаю, товарищ Сталин, – Берия тщательно протер платком запотевшее пенсне, – надо во всем тщательно разобраться.

– Вот и разберись, – кивнул вождь, чиркнув спичкой. – Пошли туда такого человека, который бы мог все увидеть и понять – есть ли в этом предложении хитрость, и в чем она конкретно заключается. А если тут честная игра, то мы просто не имеем права отказаться от такого шанса. Вот так, Лаврентий!

8 августа 1940 года, 16:45. СССР. Москва, Главное управление ВВС РККА

Генерал-майор авиации Георгий Нефедович Захаров спустился по ступенькам и остановился, оглядываясь по сторонам. Правую руку оттягивал тяжелый солдатский вещмешок, на опечатанной горловине которого болталась фанерная бирка с выведенной химическим карандашом надписью «43 ИАД. ген. мр. Захаров».

«Моя дивизия, – подумал генерал, взвешивая мешок, – ни начальника штаба, ни комиссара, ни летчиков, ни самолетов… Ничего нет. Но летчики и техники выпускаются из училищ, самолеты производятся на авиазаводах, начальник штаба и комиссар уже назначены на должности. Осталось малое – собрать все это вместе и создать боевое соединение».

Не имевший еще ни одного подчиненного, комдив закинул вещмешок на плечо и пешком направился в сторону гостиницы. Надо было собрать вещи, чтобы завтра, первым же поездом, выехать на аэродром Двоевка под Вязьмой, где должно было начаться формирование дивизии. Неожиданно рядом с ним на обочине затормозила «эмка», из которой вышел старший майор ГУГБ НКВД. Одернув гимнастерку, он направился к генералу.

– Захаров Георгий Нефедович? – спроси чекист, козыряя.

– Да, это я, – ответил Захаров. – А в чем собственно дело, товарищ старший майор госбезопасности?

– Вас срочно хочет видеть товарищ Берия, – вполголоса сказал старший майор ГБ, показывая генералу в развернутом виде удостоверение порученца. – Оружия сдавать не надо, не беспокойтесь – это не арест, а чрезвычайно важное задание Родины.

Пожав плечами, Захаров сел в «эмку», пристроив вещмешок на коленях. Следом рядом с ним опустился старший майор и коротко сказал водителю:

– Домой!

К удивлению генерала, машина направилась не на Лубянку, а по Можайскому шоссе к выезду из города.

Привезли генерал-майора Захарова на небольшую загородную дачу, огороженную высоким четырехметровым забором, поверх которого была натянута колючая проволока. Во всем прочем картина была идиллическая. На веранде перед домом, за накрытым столом со стоящим посреди него огромным самоваром, сидели люди по большей части в форме старшего комсостава РККА. Некоторых них Георгий Нефедович знал. Играл патефон, народ между собой негромко говорил, отсюда не было слышно, о чем именно. Первое, что бросилось в глаза генерал-майору Захарову, это стоящий на веранде, чуть в стороне от всех этих людей, генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Павлович Берия, «великий и ужасный». Так же он узнал одного из первых маршалов СССР, Бориса Михайловича Шапошникова. Генерал-майор уже знал, что только на днях маршал был освобожден по состоянию здоровья от должности начальника Генштаба РККА. Еще два генерал-майора, майор НКВД, один полковник-танкист, как и четверо в штатском, были генерал-майору Захарову незнакомы.

Старший майор подошел к Берии и негромко отрапортовал:

– Товарищ генеральный комиссар госбезопасности, генерал-майор авиации Захаров по вашему приказу доставлен.

– Проблемы были? – спросил Берия, бросив на Захарова пронзительный взгляд из-под пенсне.

– Никак нет, – ответил старший майор, – товарищ Захаров с пониманием отнесся к предложению встретиться с вами.

– Это очень хорошо, – сказал Берия. – Значит, товарищу Захарову можно доверять. Проходите, Георгий Нефедович, и присаживайтесь. Вы последний, кого мы ждали. И ты, Павел, тоже садись, – обратился генеральный комиссар к своему порученцу.

– Разговор будет долгий, товарищи, и абсолютно секретный, так что наливайте себе чаю и слушайте. Дело действительно чрезвычайной важности… Случилось невероятное – два дня назад на связь с товарищем Сталиным вышли наши потомки, которые сообщили, что, несмотря на подписанный год назад Советско-германский Пакт о ненападении, 22 июня 1941 года фашистская Германия вероломно нападет на СССР. Если верить этому сообщению, то война эта будет страшной. Гитлеровцы придут к нам, чтобы истребить большую часть населения СССР, а выживших сделать рабами.

Вы все тут люди военные или связаны с военной промышленностью. А потому хорошо понимаете, что наша армия к большой войне в данный момент не готова. По вполне объективным обстоятельствам не будет она готова к войне и через год. В их прошлом в войне, которая получила название Великой Отечественной, погибло 26 миллионов советских людей. Фашистская армия дошла до стен Москвы, Ленинграда и Сталинграда. И хоть война окончилась в Берлине безоговорочной капитуляцией Третьего рейха, но наши потери оказались невосполнимыми. А самое главное, за счет нашей победы и наших потерь усилились Соединенные Штаты Америки, ставшие впоследствии смертельным врагом СССР.

Вооруженное противостояние с возглавляемым американцами западным миром, которое наши потомки называют Холодной войной, в конце концов привело к экономическому истощению СССР и его распаду на независимые буржуазные государства. Это я вам говорю для того, чтобы вы не строили никаких иллюзий, в 1991 году на бывшей территории СССР произошла реставрация капитализма…

Все сидящие за столом переглянулись, такого они услышать не ожидали. Пока в воздухе висела гробовая тишина, Берия протирал пенсне. Потом оглядел притихших присутствующих и продолжил:

– Несмотря на это, руководство Российской Федерации, так там называется государство, образовавшееся из переродившейся РСФСР, предложило товарищу Сталину заключить «Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи», а также «Договор о коллективной обороне», нацеленные против фашистской Германии, а также, возможно, против Великобритании и САСШ.

Товарищ Сталин решил, что раз есть хоть малейший шанс, и что это предложение сделано искренне, то в свете грядущих испытаний он не имеет права отвергать такую возможность. Первым шагом при завязывании отношений будет обмен делегациями. Скоро сюда, в 1940 год, прибудут посланцы из Российской Федерации, а вы, товарищи, отправитесь к ним, в далекий 2017 год.

Берия криво улыбнулся:

– Это, так сказать, в год столетия Великой Октябрьской Социалистической Революции. Обмен делегациями произойдет завтра утром, срок пребывания – от недели до десяти дней. За это время мы должны понять, какова конечная цель руководства буржуазной России и чего оно хочет в обмен на свою помощь. Также вашей делегации будет необходимо провести переговоры и определить номенклатуру и сроки поставок промышленного оборудования, транспорта, военной техники и вооружений.

Времени на раскачку у нас нет, Гитлер не будет ждать, пока мы, наконец, решим, принимать помощь от наших потомков или нет. Каждый из вас является специалистом в своей области. Поэтому у каждого из вас будет конкретное задание. Общее руководство делегацией возлагается на товарища Шапошникова, но мы к этому вопросу еще вернемся. Единственно, что скажу сразу, всех здесь присутствующих ТАМ знают как облупленных, поэтому разговор сразу должен пойти на очень серьезном уровне.

Берия поправил пенсне:

– Итак, товарищи, начнем с делегации от промышленности и ее руководителя – товарища Косыгина. В первую очередь нам необходимо прояснить возможности массовой поставки в СССР различного промышленного сырья. Нам надо знать, в каком количестве и в какие сроки ваши коллеги из Российской Федерации смогут поставить нам броневую сталь, дюралюминий, медь, латунь, синтетический каучук, химические удобрения, горюче-смазочные материалы, взрывчатку и артиллерийский порох. Также нам необходимо прояснить возможности поставки грузовых машин, железнодорожных локомотивов, тракторов и, возможно, транспортных самолетов для нашего народного хозяйства, а также отдельных узлов, агрегатов и двигателей, составляющих узкие места в нашем собственном промышленном производстве. Самый же интересный вопрос – это поставки для нашей промышленности тех видов промышленного оборудования, которые в наше время еще не созданы и не могут быть приобретены в Германии или САСШ. Занимаясь этим вопросом, вам будет необходимо дать предварительную оценку тому, во что нашей промышленности может обойтись хотя бы частичный переход на технологии будущего.

Берия сделал паузу, как бы подчеркивая важность всего вышесказанного, и спросил:

– Товарищ Косыгин, вам все ясно?

Моложавый человек в штатском, быстро записывавший за Берией в блокнот, утвердительно кивнул.

– Да, товарищ Берия, мне все ясно.

Лаврентий Павлович вздохнул и еще раз обвел взглядом присутствующих.

– Теперь, товарищи, перейдем к военным вопросам. Начнем с авиации. В прошлом потомков наша авиация в начале войны оказалась, не побоюсь этого слова, в полном дерьме. Нет, летчики были на высоте и дрались, как умели. Подвело командование. Присутствующий здесь товарищ Захаров – один из тех немногих, кто не опозорил звание советского авиационного командира.

После этих слов все присутствующие перевели взгляд на генерала Захарова, которому тут же стало несколько не по себе. Ну не клоун же он в цирке, в самом деле, и не певец на сцене, чтобы на него все так смотрели.

А тем временем Берия, как бы и не замечая этих взглядов, продолжал говорить:

– Поэтому-то сейчас здесь находится именно товарищ Захаров, а насчет некоторых других мы еще будем выяснять, что это было – отсутствие опыта, разгильдяйство или прямое предательство.

Товарищ Захаров, мы знаем, что вы – боевой летчик и грамотный командир. Мы должны знать, что именно в тот раз было сделано не так и как мы можем исправить положение. Вместе с вами этим вопросом будут заниматься наши лучшие авиаконструкторы, товарищи Поликарпов и Ильюшин. Вы должны соединить ваш опыт и их знания и талант. Мы еще не уверены, насколько мы можем рассчитывать на содействие местных товарищей. Но вы, товарищ генерал-майор, все равно попытайтесь. Нас интересуют поставки готовых боевых самолетов, моторов, которые мы сможем использовать в наших условиях, а также различного авиационного вооружения. – Берия указал на вещмешок с документами формируемой дивизии. – А мешочек свой оставите здесь, в сейфе. Когда вернетесь, надеюсь, он вам еще пригодится. Вы все поняли, товарищи?

– Так точно, товарищ Берия, – ответил Захаров, а сам подумал: «Понятно то, что ничего не понятно. Задание из серии: “Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, но обязательно все самое лучшее”. Но, хочешь – не хочешь, а выполнять задание партии надо».

Авиаконструкторы на вопрос Берии только кивнули. У обоих было по готовому к запуску в серийное производство самолету, и оба до этого момента воспринимали эту непонятную командировку как досадную помеху. Поликарпов еще не забыл, как его фактически обокрали, пока он был в поездке по немецким авиазаводам в 1939 году. Тогда из его ведения изъяли уже готовый проект высотного истребителя И-200 и передали его вновь сформированному КБ Микояна и Гуревича. Вскоре эта машина пошла в серию под наименованием сначала МиГ-1, а потом, МиГ-3.

У Ильюшина тоже были свои проблемы. Его, не имеющий тогда равных бронированный одномоторный штурмовик Ил-2, поднявшийся в воздух более полугода назад, никак не могли поставить на конвейер. В то же время испытанный почти одновременно с Ил-2 истребитель МиГ-1 уже производили серийно. И еще, обоим конструкторам было страшно узнать – а вдруг их машины не прошли испытания войной, и никакие они не конструктора, а абсолютные неудачники. Возможно, придется наступить на горло собственной песне и начать всю работу сначала.

– Ну, раз товарищи авиаторы все поняли, – продолжил Берия, – займемся танкистами. Наш лучший в мире танковый конструктор товарищ Кошкин тяжело болен, поэтому танковая тема ложится исключительно на плечи полковника Катукова. Наши потомки предложили приобрести у них больше двадцати тысяч единиц тяжелых и средних танков, самоходных артиллерийских и зенитных орудий, а также бронемашин.

– Товарищ Катуков, вы должны лично испытать всю ту технику, обкатать ее, пострелять, оценить боевые возможности, выяснить толщину брони и калибр орудий.

– Товарищ Берия, – поднял руку Косыгин, – извините, можно вопрос – а на каких условиях они продают нам эту технику?

– Тридцать процентов вперед, остальное после победы над Гитлером, – буркнул Берия. – Конкретную цену мы будем обговаривать, когда товарищ Катуков ощупает там каждую заклепку и каждый болт и доложит нам свои соображения.

– Ну, это, можно сказать, по-братски, – заметил Косыгин.

– Нам честно сказали, что техника не новая и нуждается в восстановлении, – сказал Берия, – но передать нам ее должны в боеготовом состоянии. Для этого и нужна предоплата. Финансовое положение тамошнего государства, как я понимаю, не из лучших. Любые новые изделия, поступающие прямо с завода, мы должны будем оплачивать сразу, на все сто процентов. Но, как нам прямо было заявлено, ТУТ мы ничего подобного не купим.

Кстати, кроме танков, нам должны поставить стрелковое оружие для примерно двухсот тысяч бойцов. По ИХ словам – самое лучшее в мире. Автоматические и снайперские винтовки, ручные и станковые пулеметы, гранатометы и огнеметы. Товарищ Симонов, тут вам карты в руки. Так же, как товарищ Катуков с танками, а товарищ Захаров с самолетами, вы должны изучить вопрос досконально. У нас нет ни одного грамма лишнего золота, но если это оружие действительно уникально и поможет нам разгромить Гитлера, то тут никаких денег не жалко.

Лаврентий Берия поправил пенсне:

– Теперь самое главное. Товарищ Шапошников, вам предстоит выяснить где, кого и какими силами нам предстоит отражать. Постарайтесь понять – не могут ли фашисты напасть чуть раньше или же позже. Ведь своей подготовкой к отражению агрессии мы можем их насторожить, и тогда они либо затаятся, либо кинутся на нас немедленно. Войны они ни в каком случае не выиграют, а вот лишней крови наших людей может пролиться немало.

Также нам обещали провести обучение тех частей, которые получат их технику. Так что, товарищ Шапошников, вы еще должны выяснить, где и на каких условиях будет проводиться это обучение. На этом все, товарищи, поскольку присутствующие здесь майор НКВД Судоплатов и старший майор НКВД Архипов свою задачу уже знают.

Берия немного помолчал, потом добавил:

– Вопросы будут, товарищи?

Все молчали, понимая, что это именно они должны будут привезти из этой командировки ответы на множество вопросов, как уже заданных, так и еще нет, и что товарищ Сталин, который, несомненно, лично курирует ход дела, уже, возможно, имеет какую-то информацию, которую им не сообщили за ненадобностью или из-за ее высокой секретности.

Присутствующие сейчас на этой даче еще не знали, что в Москву уже срочно вызваны Королев, Глушко, Курчатов, Харитон, что арестованного в Черновцах по ложному обвинению Николая Вавилова вместо Лубянской тюрьмы привезли пока на такую же закрытую дачу и поместили в почти санаторных условиях. Старший майор НКВД Архипов, кроме всего прочего, имел также задание выяснить у коллег из будущего все подробности этого и других громких дел.

Неизвестно было этим людям и о том пристальном интересе, который у товарища Берия вдруг стал вызывать первый секретарь ЦК КПУ товарищ «Х», а также все его ближайшее окружение.

Не дождавшись вопросов, Берия встал из-за стола.

– Ну, если вопросов нет, товарищи, тогда отдыхайте, комнаты для вас уже приготовлены. Отправка вас на ту сторону состоится завтра рано утром, так что постарайтесь лечь пораньше. А теперь, извините – дела.

Быстро со всеми попрощавшись, Лаврентий Павлович сел в машину и укатил в неизвестном для обитателей дачи направлении. Слишком много на него свалилось таких специфических дел, что нельзя доверить никаким помощникам. А что начнется, когда из будущего вернется посылаемая туда делегация? Хоть специально на этот случай вводи в сутки пару дополнительных часов.

9 августа 1940 года, 06:35. СССР. Подмосквовье, Спецдача НКВД

Членов советской делегации разбудили еще до рассвета. Завтрак на скорую руку: вареное вкрутую яйцо, чай с белым хлебом и сливочным маслом. И вот уже делегатов ждет чихающий сизым выхлопом штабной автобус.

Генерал Захаров вспомнил свой отъезд в Испанию. Тогда все было примерно так же, да только не совсем так. Хотя определенный мандраж и присутствовал, но загадочное будущее пугало и манило одновременно. В Испании он знал, чего ему и его товарищам стоит ждать со стороны итальянских и немецких оппонентов. Тут же все было абсолютно непредсказуемо.

Вчера вечером он поговорил с Поликарповым и Ильюшиным. По обоюдному уговору, не касаясь конкретики, они обсудили дальнейшее развитие советской авиации. Стандартную формулу тактики воздушного боя – «высота, огонь, маневр» – требовалось наложить на стратегическую формулу войны в воздухе – «выше, дальше, быстрее». А вот с этим получалось плохо. Сверхманевренный самолет получался очень строгим в управлении, а при увеличении скорости на особо резких эволюциях истребителей пилоты теряли сознание от отлива крови от головы, вызванного сильными перегрузками. Кроме того, отставало авиационное двигателестроение. Пока на советских заводах осваивали производство очередных лицензионных копий «Испано-Сюизы» или «Райт-Циклона», западная конструкторская мысль шла все дальше и дальше, и советским конструкторам опять приходилось ее догонять.

Казалось, что еще совсем недавно, в начале 30-х годов, авиадвигатели мощностью в 1000 лошадиных сил ставили только на рекордные гоночные самолеты. Но прошло совсем немного времени, и они стали обыденностью, чуть ли не вчерашним днем. Сегодня авиаконструкторы требовали моторы мощностью в 1500 лошадиных сил, а завтра потребуют еще больше – 2000 лошадиных сил или даже выше. В погоне за мощностью конструкторы авиадвигателей увеличивали наддув, повышали степень сжатия и требования к октановому числу бензина. Но, несмотря на все ухищрения, авиамоторы набирали вес, который составлял до одной трети от массы самолета-истребителя.

Проблемы советской авиации также состояли в недостаточном производстве «крылатого металла», из-за чего в конструкции самолетов приходилось использовать куда более тяжелое дерево. Да и с вооружением было не все так просто. Часто случалось так, что, даже расстреляв весь боекомплект, советский истребитель, вооруженный пулеметами винтовочного калибра, не мог сбить один «юнкерс» или «хейнкель». Короче, разговор вышел невеселым.

Что касается генеральской части делегации, то генштабисты, маршал Шапошников и генерал-майор Василевский, были буквально шокированы заявлением Берии о том, что в начальный период войны Красная Армия потерпит поражение, а немцы дойдут до Ленинграда, Москвы и Сталинграда. Они, конечно, знали, что «не все ладно в датском королевстве», но при самом скверном развитии событий все же надеялись на то, что отступать придется до старой границы, в крайнем случае – до Днепра и Западной Двины. А тут позор, которого не знала даже царская армия во время Первой мировой.

Что же касается Константина Константиновича Рокоссовского, то он, как командир, чья служба целиком и полностью протекала в войсках, куда лучше, чем работники Генштаба, знал, во что для Красной Армии вылилось дело Тухачевского и последовавшая за ним вакханалия арестов и расстрелов. Черт с ним, с самим Тухачевским и его высокопоставленными подельниками. Они-то, вероятно, вполне заслуженно получили свою пулю в затылок.

Но, в попытке раскрыть не существующий заговор непосредственно в войсках, ежовские держиморды сильно переусердствовали с поисками черной кошки в темной комнате. Маленький нюанс. С 1936 года в Красной Армии не проводилось не только окружных или армейских маневров, но даже полковые или батальонные были редкостью. Все зависело от личности командира. Если он сам был деятельный и больше думал о боеготовности, чем о карьере, то тогда его часть или соединение находились в более или менее приличном состоянии. Если же нет, то тогда все рушилось после первого же толчка. Финская война вывернула наизнанку все грязное белье, показала пороки и недостатки РККА. Но все равно по большому счету состояние дел в армии улучшалось слишком медленно.

Танкист Катуков и оружейник Симонов, каждый по-своему, пытались представить себе оружие будущего. Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Катуков еще ничего не знал про Т-34 и лишь краем уха слышал про КВ. А Симонов пока даже и не догадывался о промежуточном патроне.

Что же касается чекистов, то они даже ничего и не пытались вообразить. Госбезопасный ум отличается от ума сотрудников других государственных служб строгой конкретикой. В этом смысле старшего майора госбезопасности Архипова в будущем интересовали выявленные историей внутренние враги Страны Советов, окопавшиеся на различных уровнях партийной и государственной иерархии. А майор госбезопасности Судоплатов жаждал выяснить фамилии и адреса тех зарубежных граждан, которые в не столь далеком будущем станут для СССР опасными внешними врагами. Ну, это, чтобы в нужный момент подарить фигуранту коробочку конфет или подослать к нему визитера с ледорубом под полой.

Лаврентий Берия подъехал на своей «эмке» как раз в тот момент, когда все уже позавтракали, собрали вещи и были готовы к путешествию в будущее.

Поздоровавшись с Борисом Михайловичем Шапошниковым, он посмотрел на выстроившихся у автобуса военных и гражданских. В руках они держали небольшие желтые кожаные чемоданчики, трофеи состоявшегося год назад польского «освободительного похода». Одобрительно хмыкнув, Берия махнул рукой.

– Товарищи, партия и правительство посылают вас в разведку, если не на враждебную, то на чужую территорию. Товарищ Сталин верит в вас, и он просил вам передать, что от вашего успеха или неуспеха зависит многое, если не все.

Тем временем водитель Берии вытащил из «эмки» небольшой, но тяжелый черный чемоданчик и передал его Косыгину.

– Товарищ Косыгин, – сказал Берия, – здесь десять килограммов золота в слитках, а также царских и советских золотых монетах. Это вам всем в качестве своего рода командировочных расходов. Бедную Лизу из себя там не изображать, но и не шиковать. Чтоб все были устроены, накормлены, напоены. Вернетесь – отчитаетесь, – генеральный комиссар госбезопасности посмотрел на часы и махнул рукой. – Отправляемся, товарищи! Время!

«Эмка» наркома внутренних дел и автобус с делегацией проехали условленную деревню и въехали на лесную просеку. Прилегающий к месту перехода в будущее квадрат леса был плотно оцеплен людьми в фуражках с васильковыми околышами. Никаких грибников-ягодников и прочих праздношатающихся личностей там быть не должно.

Проехав по просеке еще метров пятьсот, «эмка» и автобус прижались к обочине и остановились. В воздухе застыло напряженное ожидание. Лишь только лесные птахи чирикали о чем-то своем, о пернатом.

Внезапно перед ними, прямо по оси просеки, в воздухе повис сияющий нестерпимым блеском сгусток света, размером примерно с куриное яйцо. Берия не спеша вышел из машины. Повисев с полминуты, яйцо вдруг развернулось в арочный проем на ширину всей просеки, достаточный для того, чтобы через него мог проехать паровоз или тяжелый танк. Из проема дохнуло тьмой и холодом, будто распахнулась дверь в огромный холодильник. В воздухе закружились облака холодного тумана, скрывающего противоположную сторону портала. Мгновение спустя из этих белесых клубов высунул заиндевелую морду… Нет, не танк, а огромный, больше любого существовавшего в тридцатые-сороковые годы, грузовик. Полностью проехав в сороковой год, окрашенная в цвет хаки тяжелая машина остановилась, тихо урча двигателем.

Со звучным щелчком распахнулась дверь с правой стороны кабины, и на землю лихо спрыгнул человек неопределенного возраста, одетый в камуфляжную форму без знаков различия. Одернув китель, он направился к вышедшему из машины Берии и отрапортовал: