Читать книгу "«Гроза» против «Барбароссы»"

– Так точно, товарищ Сталин, – подтвердил генерал Шаманов, – находящаяся вне зоны боевых действий американская промышленность за счет военных заказов сумела поднять свое производство до половины мирового уровня и стала недосягаемой. Их доллар по этой же причине стал мировой валютой и вытеснил из оборота золото. Их главное оружие – не солдаты, танки или самолеты, а бумажный, ничем не обеспеченный доллар, который они печатают в ничем не ограниченных количествах.

– Спасибо за справку, товарищ Шаманов, – кивнул Сталин, – насквозь меркантильная цивилизация Шейлоков может быть столь же опасной, как и откровенно людоедская цивилизация Гитлеров… Так вот, товарищ Буденный, чтобы не допустить у нас такого развития событий, наши потомки из будущего обратились к нам и предложили заключить равноправный всеобъемлющий военный и экономический союз, – Сталин прошелся по кабинету, – скрепленный Договором о дружбе, сотрудничестве, торговле и взаимной помощи. Рассмотрев все аспекты предложенного соглашения, мы приняли план наших потомков и подписали такой договор в полном объеме. Теперь наша с вами задача – до конца использовать предоставленные нам возможности.

– Смотрите, – вождь подошел к стене и, потянув за шнур, отдернул плотную занавеску, прикрывающую две карты. На одной жирные синие стрелы глубоко вонзались в территорию СССР, тянулись к Минску, Смоленску, Москве, Киеву, Риге и Ленинграду.

На другой карте эти же самые стрелы упирались в рубежи обороны, обозначенные в 50–100 километров от границы, вязли в них, и, в свою очередь, окружались другими стрелами поменьше, но уже красного цвета.

И три большие красные стрелы, берущие свое начало в глубине советской территории, пронзали Европу навылет. Одна стрела упиралась своим концом в город Амстердам, обходя Берлин с севера. Другая красная стрела заканчивалась на городе Париже, обойдя Берлин с юга, и третья, изгибаясь через Прагу, Вену и Страсбург, заканчивала свой путь в Марселе.

– Товарищ Василевский, – сказал Сталин, – будьте добры, изложите маршалу Буденному вводные.

– Товарищ Буденный, – начал генерал-майор Василевский, беря в руки указку и указывая ею на карту с синими стрелами, – это германский план «Барбаросса» в той форме, в какой он был задействован в прошлом наших потомков. …А вот это ответ на него наших потомков, план «Гроза плюс», уже принятый нами к исполнению. Необходимо, удерживая фронт на вспомогательных направлениях по линии госграницы, остановить ударные вражеские группировки в упорной обороне, опираясь на укрепления, оборудованные в некоторой глубине нашей территории. Надо заставить их растратить боеприпасы и наступательный порыв, а также понести тяжелые потери в живой силе и технике.

Когда же будет достигнут этот результат и противник ослабнет, в ходе генерального контрнаступления следует отрезать прорвавшиеся части противника от баз снабжения, а затем полностью окружить их и уничтожить.

Но и это еще не все. В плане «Барбаросса» германская авиация участвует на сто процентов своего численного состава, танки и артиллерия – на девяносто пять, пехота – на семьдесят пять процентов. В резерве у немецкого командования только учебные подразделения и полицейские части. То есть ничего. Вот эту пустоту, которой, как известно, не терпит природа, нам с вами и предстоит заполнить, – Василевский по очереди ткнул указкой в три толстые красные стрелы. – Это, товарищ маршал, три армии Особого Назначения, на сто процентов оснащенные техникой и вооружениями, поставленными из будущего. С воздуха их боевые действия будет прикрывать Воздушная армия ОСНАЗ. Все четыре Особых армии вместе, плюс еще некоторые подразделения, составят фронт Особого Назначения.

– Есть мнение, – неожиданно добавил Сталин, – что этим Особым фронтом должны командовать именно вы, товарищ Буденный. А товарищ Василевский, уже вошедший в курс дела, на первом этапе будет вашим начальником штаба. Товарищ Шаманов и его Экспедиционный корпус будет тесно взаимодействовать с вашим Особым фронтом на начальном этапе приграничного сражения. Но вглубь европейской территории они с вами не пойдут. Товарищ Буденный, теперь вам все понятно?

– Так точно, товарищ Сталин, – отчеканил Семен Михайлович, – только хотелось бы узнать обстановку поподробнее. Но это, как я понимаю, уже с товарищами Василевским и Шамановым?

– Вы все правильно понимаете, – сказал Сталин, – тут же прямо на даче для вас троих подготовлена комната, где есть все необходимое для работы. К вечеру сегодняшнего дня вы должны представить списки старших командиров РККА, предлагаемых к заполнению вакансий командующих особыми армиями и входящими в их состав корпусами. Всё, товарищи, время не ждет. Идите.

Буденный, вошедший в кабинет к Сталину одним и вышедший из него совершенно другим человеком, как будто даже помолодел на двадцать лет, снова вернувшись в эпоху лозунгов: «Даешь Варшаву! Даешь Берлин!». Если тогда не вышло у его конармейцев пронестись по Европе, сметая к чертям собачьим старый мир, то, возможно, в этот раз у них все получится…

Полчаса спустя. Москва, Кунцево, Ближняя дача Сталина, комната для гостей

Маршал Буденный внимательно прочитал структуру армий Особого назначения и, отложив в сторону лист бумаги, тихо спросил, глядя на Василевского:

– Скажите, Александр Михайлович, почему в ваших планах совершенно нигде не упомянута кавалерия?

– Потому что, Семен Михайлович, – так же тихо ответил Василевский, – кавалерия, к сожалению, сильно уступает в подвижности механизированным частям нового образца. Кавалерийские дивизии будут отставать на марше, не говоря уже о том, что они не смогут быть для наступающих частей головным дозором и разведкой. Лошадь, в отличие от машины, быстро устает. В ТОТ раз нередки были случаи, когда продвинувшись вперед на двадцать километров, кавалерийская дивизия вместо развития успеха на сутки останавливалась, чтобы дать отдых лошадям. За это время враг подтягивал резервы, и наступление наших войск захлебывалось. Единственное преимущество кавалерии перед бронетехникой – это возможность передвигаться по абсолютному бездорожью, но согласитесь, что и кони при этом будут утомляться значительно быстрее.

– Так что вы предлагаете, Александр Михайлович, – с грустью в голосе спросил Буденный. – Совсем расформировать кавалерийские части?

– Нет, товарищ Буденный, – вместо Василевского ответил генерал Шаманов, – кавалерия как род войск совсем себя не изжила. А для повышения ее подвижности надо попробовать вспомнить хорошо забытые старые времена, когда кавалерийские части комплектовались по принципу: три лошади на одного всадника. Тут надо действовать по ленинскому принципу: «лучше меньше, да лучше». Тогда в штатах мотострелковых корпусов вполне можно будет заменить две мотострелковые дивизии из шести на две, скажем так, мотокавалерийские дивизии. Вооружить всадников нашим автоматическим оружием и гранатометами, в тачанки вместо «максимов» установить тяжелые пулеметы НСВ и автоматические станковые гранатометы «Василек», и марш-марш, вперед…

В первую линию их, конечно, ставить будет нельзя, а вот для флангового и тылового охранения, борьбы с окруженными немецкими частями и АКовскими бандами такая кавалерия вполне годится. Но при этом действовать они должны не в конном строю с шашками наголо, а скорее, как подвижная пехота. Типа драгун, какими они были раньше. Вы ведь, товарищ Буденный, в свое время служили в 18-м драгунском Северском полку? Подумайте об этом.

– Трехкратное комплектование, говорите? – задумался Буденный. – Не слишком ли это дорого в мирное время. Хотя… Шесть усиленных по вашему способу кавалерийских дивизий – это чуть больше двадцати тысяч всадников, для которых нужны шестьдесят тысяч лошадей. Я думаю, что такое количество конского поголовья наши конезаводы обеспечить смогут. Но вот подскажите, товарищ генерал из будущего, что нам делать с остальными кавалерийскими дивизиями?

– Передать в состав войск НКВД для охраны тыла, – отрубил Шаманов. – Вы думаете, европейская сволочь встретит нас хлебом-солью? Кто-то, наверное, и встретит, а кто-то и нож в спину всадит. Вспомните опыт борьбы с басмачеством в Средней Азии.

– Спасибо хоть не на колбасу отправили, – криво усмехнулся Буденный. – Но, может быть, вы и правы, роль кавалерии уже далеко не та. НКВД так НКВД…

– Тут вы, Семен Михайлович, не правы, – ответил Шаманов. – Территорию противника мало занять, ее надо еще удержать под своим контролем и установить на ней порядок. И у НКВД тут первейшая роль. Если они не справятся, то все, что сделала армия, пойдет насмарку.

– Да понимаю я, – махнул рукой Буденный, – по вашему плану у нас в тылу останется Польша, а это язва пострашнее Средней Азии со всеми ее басмачами. Давайте лучше посмотрим, что у вас есть по командному составу?

Генерал-майор Василевский открыл большую красную папку.

– Семен Михайлович, в связи с тем, что у нас мало времени на какие-то особые изыски, то, посовещавшись с товарищами, мы решили предложить назначить командующих армиями и корпусами тех советских генералов, которые один раз уже проявили себя в прошлом наших потомков. По принципу «от добра добра не ищут».

При этом мы учли, что по степени ответственности должность командующего армией Особого Назначения соответствует должности командующего обычным фронтом. Мы решили, что командовать должны: армиями ОСНАЗ – генерал-майоры Рокоссовский и Горбатов, генерал-лейтенант Ватутин. Мехкорпусами ОСНАЗ – генерал-майоры Рыбалко, Лелюшенко, Лизюков, полковник Катуков, подполковник Черняховский. Мотострелковыми или конно-механизированными корпусами ОСНАЗ – полковник Плиев, генерал-майор Доватор, генерал-лейтенант Белов. Получается некоторый разнобой в званиях. Но это из-за того, что действительно способные командиры росли во время войны с утроенной скоростью.

Товарищ Сталин поставил перед нами задачу укомплектовать соединения ОСНАЗ действительно лучшим комсоставом, невзирая на нынешние звания кандидатов. Вот, можете убедиться сами, – Василевский передал папку Буденному – тут полные биографии и послужные списки всех упомянутых товарищей, а также некоторых резервных кандидатур.

Буденный быстро просмотрел вложенные в папку листы формата А4, с отпечатанным на нем текстом, потом снова посмотрел на Василевского.

– Спасибо, Александр Михайлович, – сказал он. – Это всё?

– Нет, Семен Михайлович, не всё, – вздохнул Василевский. – Дело в том, что части и соединения армий ОСНАЗ должны быть сформированы в самый кратчайший срок. Это необходимо, чтобы как можно больше времени было уделить освоению новой техники, боевой учебе и фактическому слаживанию. Лишнего времени у нас нет буквально ни одной минуты. Поэтому давайте сделаем так – сейчас вы еще раз просмотрите списки основных кандидатов, и если у вас не будет возражений, то оставим их секретарю товарища Сталина, а сами поедем на автобронетанковый полигон в Кубинку. Будем знакомить вас с боевой техникой потомков.

19 августа 1940 года, 18:35. СССР, Москва, Кунцево, Ближняя дача Сталина, кабинет вождя

– Товарищи, вы уверены, что правильно усомнились в том, что наши органы справедливо поступили с комбригом Горбатовым? – сказав эту заковыристую фразу, вождь остановился у стола и стал медленно крошить в свою знаменитую трубку табак из папиросы «Герцеговина Флор».

– Совершенно уверены, товарищ Сталин, – ответил генерал Шаманов, – да и сами органы под руководством товарища Берии, всего через полгода проверив дело товарища Горбатова, выпустят его, полностью реабилитировав за отсутствием события преступления. Но, товарищ Сталин, у нас сейчас нет полгода лишнего времени…

– Хорошо, – кивнул вождь, – пусть будет по-вашему, товарищ Шаманов. Мы поручим товарищу Берии немедленно проверить дело комбрига Горбатова и разобраться – не нарушена ли была социалистическая законность. А поскольку время дорого, то самого Горбатова немедленно доставят к месту формирования армий ОСНАЗ, под вашу, товарищ Шаманов, личную ответственность. Ну как, вы еще не передумали?

– Никак нет, товарищ Сталин, не передумал! – ответил российский генерал.

– Ну, вот и хорошо, – сказал Сталин, чиркнул спичкой и поднес огонь к набитой трубке. Выпустив первый клуб густого белого дыма, он сказал:

– Теперь, товарищи, вернемся к нашим делам. Ваш список кандидатов мы предварительно утвердим. Пусть они приступают к своим обязанностям. Но помните, самое главное в этом деле – всеобъемлющая секретность. О наших планах и, самое главное, о самом факте наших контактов с Российской Федерацией не должны пронюхать ни немцы, ни американцы, ни англичане, ни вообще кто-либо другой, кто не имеет на это права.

Если случится утечка, то положение наше осложнится до чрезвычайности. Поэтому, товарищи, весь командный и рядовой состав, участвующий в операции «Гроза плюс», а также гражданский персонал, не должны покидать территории учебных лагерей, вплоть до вывода их частей на исходные позиции перед началом операции. Это очень хорошо, товарищ Шаманов, что ваше руководство загнало эти учебные лагеря так глубоко в прошлое.

Товарищ Буденный, проработайте, пожалуйста, вопрос размещения в тамошнем Крыму семей задействованных в операции советских командиров и политработников. Надо, чтобы наши люди знали, что с их родными все в порядке, и тогда они до конца смогут выполнять свои обязанности. Да и их близкие не будут беспокоиться за своих мужей и отцов. На этом, товарищи, все, можете быть свободными.

20 августа 1940 года, 10:15. СССР, Москва, Кунцево, Ближняя дача Сталина, кабинет вождя

– Здравствуйте, товарищ Сталин, – сказал генерал-майор Захаров, входя в кабинет вождя.

– Здравствуйте, товарищ Захаров, – поприветствовал гостя хозяин кабинета, – проходите. Вы, наверное, думаете, зачем мы вас вызвали? – товарищ Сталин сделал паузу и прошелся взад-вперед по кабинету. – Есть мнение поручить вам очень ответственный участок работы. Вы согласны?

– Так точно, товарищ Сталин, – с недоумением ответил генерал Захаров, – я готов работать там, куда пошлет меня наша партия.

– Очень хорошо, – сказал вождь, – мы планируем назначить вас командующим формирующейся Первой Воздушной армией Особого назначения. Подчиняться вы будете только командующему фронтом Особого Назначения товарищу Буденному Семену Михайловичу. Ваша армия будет состоять из трех смешанных авиакорпусов и корпуса дальнебомбардировочной авиации. Вам все понятно?

– Не совсем, товарищ Сталин, – покачал головой Захаров, – какова будет численность входящих в армию авиакорпусов, какими типами самолетов они будут оснащены и какая перед нами будет поставлена задача?

– Задача перед вами будет стоять простая, – Сталин взял со стола трубку, – загнать хваленые люфтваффе Геринга в землю и бомбоштурмовыми ударами поддерживать наступление наших войск вглубь Европы. Для выполнения этой задачи мы дадим вам не только лучшие в мире самолеты, но и самый бесценный ресурс – минимум семь месяцев – на то, чтобы превратить ваших молодых летчиков из неопытных птенцов в умелых и сильных бойцов, настоящих сталинских соколов.

Для того чтобы вы могли успешно выполнить поставленную перед вами задачу, советская промышленность, получив поддержку от своих российских партнеров, даст вам четыреста высотных истребителей МиГ-3 с пушечным вооружением, тысячу двести уже знакомых вам фронтовых истребителей И-182, шестьсот штурмовиков Ил-2, триста пятьдесят пикирующих бомбардировщиков Пе-2 и столько же фронтовых бомбардировщиков Ту-2.

В корпусе дальней бомбардировочной авиации вы будете иметь двадцать четыре поставленных из будущего бомбардировщика Ту-95, тридцать тяжелых дальних бомбардировщиков Пе-8, переоборудованных под моторы ВК-2500, и триста средних дальних бомбардировщиков Ер-2. Все самолеты ДБА будут иметь возможность применять поставленные из будущего высокоточные боеприпасы особой мощности.

Душа генерала Захарова возрадовалась. Дело было в том, что он только что вернулся с финальных испытаний И-182, оснащенного всеми дополнительными приспособлениями, вроде лазерного прицела-дальномера и мини-радара, предупреждающего о появлении чужого самолета на дистанции стрельбы в задней полусфере. Сейчас конструктора изучали вопрос установки на этот истребитель вместо РС-82 от четырех до восьми ракет «воздух-воздух» ближнего радиуса действия «Игла-В».

Если все остальные типы самолетов прошли или пройдут подобную же модернизацию, то в руках генерала Захарова, после надлежащей подготовки пилотов, появится инструмент огромной силы по завоеванию господства в воздухе.

Одно только «но» – генерал уже знал, как в том варианте истории директора авиазаводов отнеслись к решению о серийном производстве И-180. И товарищ Яковлев, приближенный к товарищу Сталину, вел себя не совсем подобающим образом. Эти свои сомнения генерал и высказал вождю, чтобы между ними не оставалось никаких недомолвок.

Товарищ Сталин задумчиво пососал потухшую трубку, потом, выдерживая паузу, медленно положил ее в пепельницу.

– Все необходимые распоряжения о начале производства НКАПу уже отданы, – тихим голосом начал он. – Но мы понимаем ваши сомнения и уже знаем, что директора авиазаводов из ложно понимаемых узковедомственных интересов могут саботировать выданные им задания. Поэтому мы дали широчайшие полномочия и назначили ответственным за контроль исполнения посуточного графика выпуска самолетов и прочей боевой техники лично товарища Берия. Директора заводов будут докладывать о выполнении графика выпуска военной продукции, как в военное время, каждый день, ровно в 23-00. Вам этого достаточно?

– Так точно, товарищ Сталин, достаточно, – ответил Захаров и добавил: – Если это дело поручено товарищу Берия, то, как говорят потомки, все будет тип-топ, и самолеты поступят в части в полном объеме и вовремя.

– Мы тоже так думаем, – улыбнулся в усы Сталин, – первые партии истребителей придут на полигоны уже на днях. Не стесняйтесь использовать их по полной программе. Только интенсивная эксплуатация способна до конца выявить все недостатки.

Мы направим вам на аэродромы представителей от заводов и КБ. Пусть они, в случае выявления дефектов, на ходу вносят изменения в конструкцию и технологические процессы. При наборе на обучение берите по полтора летчика на одно место и, при малейшей неспособности или халатности, немедленно отчисляйте. Быть пилотом Воздушной армии ОСНАЗ – это высочайшая честь и привилегия, а отнюдь не право. У вас должны быть собраны только лучшие из лучших.

Но вы не беспокойтесь, вам не придется делать всю работу в небе. Мы здесь за оставшееся время постараемся подтянуть уровень подготовки и оснащения линейных частей ВВС РККА. Если вам удастся сломать кость, то они должны суметь съесть мясо. Постараемся избавиться от чисто пулеметных истребителей – товарищи потомки правы – время подобных самолетов прошло. Даже И-16 и «Чайки», вооруженные пушками, в своей нише способны еще на очень многое. Погодите минуту… – Сталин снял трубку внутреннего телефона: – Позовите ко мне Василия.

Минуты через три вошел невысокий худощавый рыжеватый летчик с тремя кубарями старшего лейтенанта в петлицах.

– Знакомьтесь, товарищ Захаров, – сказал вождь, – мой младший сын Василий. В марте этого года он закончил Качинскую летную школу. Поскольку он, с одной стороны, порядочный шалопай, а с другой – не может жить без авиации, мы думаем, что будет лучше, если он пройдет школу настоящего бойца под вашим руководством. В тот раз я слишком много его оберегал, и после моей смерти все это закончилось для него трагедией. Я надеюсь, что вы сделаете из него не только настоящего боевого пилота, но и примерного советского человека.

Сталин повернулся к сыну.

– Смотри, Василий, там ты будешь на таком же положении, как и все остальные летчики. Забудь, что ты сын товарища Сталина, и попробуй добиться всего самостоятельно. Возвращайся сюда с победой! Тогда я смогу по-настоящему гордиться таким сыном. – Ты понял меня?

– Да, отец, – вспыхнул Василий, – ты будешь мной гордиться!

– Все, Василий, – кивнул Сталин, – иди. Подожди у входа, нам с товарищем Захаровым надо еще кое о чем переговорить.

– Итак, товарищ Захаров, – сказал Сталин, когда Василий вышел, – вы начинаете немедленно. В Крыму, на известном вам аэродроме Кача уже организован пункт перехода на Полигоны. Мы даем вам карт-бланш на то, чтобы отобрать из летных частей и из училищ самых способных пилотов. Лучшие самолеты и лучшие летчики под вашим руководством должны разгромить вражескую авиацию. Каждую неделю я жду от вас письменного рапорта, а через два месяца, когда закончите формирование костяка армии, вы приедете и отчитаетесь мне лично. Успехов вам, товарищ Захаров, мы надеемся, что оправдаете оказанное вам доверие.

31 марта 1680 года, полдень. Полевой лагерь Сталино-5

Семен Михайлович остановил коня на плоской вершине холма. Нещадно палило южное солнце. Только утром сегодня прошел дождь. Но потом облака рассеялись, и земля сильно парила.

Внизу, у подошвы холма, плотной колонной на рысях шел 11-й кавалерийский Саратовский Краснознаменный полк из состава 5-й кавалерийской дивизии 2-го кавкорпуса. Это была одна из первых частей, переброшенная на Полигоны из 1940 года. Еще в пункте постоянной дислокации был получен дополнительный конский состав, а по прибытии на место бойцы были экипированы надлежащим образом и перевооружены по российским стандартам. Выглядели они сейчас, на взгляд Семена Михайловича, непривычно, хотя даже он не мог не признать, что вид у бойцов грозный и донельзя бравый. Да и на самом Семене Михайловиче в данный момент был не привычный китель и галифе, а такая же командирская экипировка, в удобстве которой ему уже не раз довелось убедиться.

Правда, вид видом, а вот с обучением бойцов еще придется повозиться. Заводные и вьючные лошади путались в колонне, сбивая темп, новая амуниция сидела неловко, как седло на корове. Бойцы то и дело поправляли сползшую набок каску или перекосившийся бронежилет. Но Семен Михайлович понимал, что все это преходяще. Для того чтобы довести навыки до автоматизма, есть еще более полугода. Самое главное, что после доукомплектования и перевооружения возможности полка сравнялись с дивизией, а дивизии – с корпусом.

Ночами, нацепив на нос очки, Семен Михайлович перечитывал все, что историкам удалось найти о дальних походах «железных туменов» Потрясателя Вселенной Чингисхана, гуннских орд Аттилы, и конных дружин русских князей. Этот забытый опыт мог пригодиться и при выработке тактики для конно-механизированных корпусов ОСНАЗ. Хотя какие они, к черту, корпуса! Две кавалерийских и четыре легких мотострелковых дивизии – это как минимум армия. Пусть легкая и подвижная, словно капля ртути, и несравнимая по огневой мощи с формируемыми по соседству механизированными монстрами. Но все равно – армия.

Чтобы поставить на колени ту же Румынию, хватило бы двух-трех подобных соединений. Хотя какой-то смысл во всем этом был. Получит вражеская разведка информацию о «корпусе» и будет думать о двух-трех дивизиях. Фактически же удар будут наносить силы вдвое или втрое больше по численности. А техника и вооружение… А подготовка…

Как старый вояка, маршал Буденный всей душой принял идею «учебной войны», в процессе которой ударные части должны были пройти максимально полную боевую подготовку. Для всей многомиллионной РККА такое мероприятие было бы безумно дорогим удовольствием и могло насторожить всех своих соседей. В конце концов, свою подготовку нападения на Перл-Харбор японцы в той истории тоже проделывали в глубокой тайне. И в результате получили настолько чистую победу, насколько это вообще было возможно…

Семен Михайлович сам лично пострелял из всех видов оружия потомков, от АКМСов со складным прикладом, что было особенно удобно для кавалеристов, станковых пулеметов «Печенег» и тяжелых НСВ, перевозимых во вьюках, до противотанковых гранатометов и реактивных огнеметов «Шмель». А когда бойцы научатся правильно всем этим пользоваться…

Буденный даже не хотел поставить себя на место того немецкого генерала, у которого в тылах появится хотя бы один такой, не связанный дорогами, но мобильный и до зубов вооруженный полк. Мотострелки на легких, не знающих преград бронетранспортерах тоже не будут для противника подарком. Но самой опасной и страшной ударной силой должны стать механизированные корпуса нового типа.

Старый кавалерист не был танкистом, но понимал, что именно танки таких командиров, как Рыбалко, Лелюшенко, Горбатов, Катуков и Черняховский, решат исход войны. Сейчас эти люди еще мало кому известны и находятся в тени «героев Гражданской», к которым, кстати, принадлежит и сам Буденный. Но в той истории именно они стали следующим поколением советских полководцев, навсегда вошедших в историю. Им тоже придется многому учиться, потому что от их знания и умения зависит всё.

Только вчера Семен Михайлович был в лагерях у танкистов Рыбалко. Они были расположены в полусотне километров отсюда. Там, в условиях походно-полевых мастерских, уже начали снимать с консервации первые, поступившие из будущего танки. Глухо стучал где-то за ангарами дизель-генератор, визжали электрические тали, сыпались искры из-под дисков болгарок и электросварки. Перемазанные и чумазые деды и их внуки, в одинаковых черных рабочих комбезах, возились на машинах со вскрытыми МТО. И сразу нельзя было понять, кто из них кто.

Буденный полной грудью вдохнул запах соляра, машинного масла, вслушался в звуки аврала и понял, что люди, которые всем этим занимаются, свое дело знают. Потом, в ходе боев, этот опыт будет использован при восстановлении поврежденной и подбитой техники. Единственное распоряжение, которое им было отдано по итогам этого визита, это чтобы график введенной в строй техники ему докладывался ежедневно. От танкистов Буденный поехал к кавалеристам. А завтра у него по плану были мотострелки.

Генерал-лейтенант инженерных войск Дмитрий Михайлович Карбышев, назначенный комендантом района Полигонов, с ходу развернул бурную деятельность. И теперь в чистом поле каждый день появлялись новые палаточные городки, размечались места для стрельбищ, танкодромов и мишенных полей для артиллерийских стрельб.

Генерал-майор Василевский, взяв на себя все бумажные дела, разворачивал на базе Ставрополь-65 самый настоящий штаб фронта. Семен Михайлович стремился везде побывать лично, все пощупать своими руками и увидеть своими глазами. Сейчас ему предстояло на новом техническом и организационном уровне повторить то, что он уже один раз совершил двадцать лет назад, создавая Первую Конную армию.

Тогда, на том техническом уровне, она стала великолепным инструментом маневренной войны. Теперь же маршалу Буденному предстояло повторить тот опыт в куда более крупном масштабе, только на значительно более высоком техническом уровне. Советским старшим командирам предстояло научиться управлять боевыми действиями на огромном пространстве в реальном режиме времени, применять все виды вооружения, включая тактические ядерные боеприпасы (не дай бог, конечно), и просчитывать все действия противника на три хода вперед.

Для обучения войск в качестве инструкторов были собраны как советские ветераны Финской, Гражданской и войны в Испании, боев на реке Халхин-Гол, так и российские контрактники, прошедшие все – от Второй Чеченской через Пятидневную войну к операциям по принуждению к миру на Украине и в Сирии.

Что самое интересное, специалисты из разных времен сразу же установили тесный контакт и получили у обучаемых старорежимное прозвище «шкуры». Но пройдет время, и повзрослевшие мальчики, ставшие мужчинами, придут и поклонятся в ноги своим сержантам, гонявшим их, неразумных, до изнеможения. Ибо прав был Александр Васильевич Суворов, говоривший, что шансы выжить в бою растут, если в учении будет тяжело. А если помножить подготовку бойцов на качество и мощь полученного из будущего вооружения, то, как сказал товарищ Сталин: «Иногда мне даже жаль немцев – они просто не представляют, во что собираются ввязаться». Но как говорится – это уже их проблемы.