Читать книгу "ОХОТА НА ЦИКЛОПА"

Глава двадцать третья
Юнкерс – 90

Весеннее тепло уже скоро должно было растопить зимний «асфальт» российских дорог. Иван, предчувствуя грядущую распутицу, решил, что это последний шанс. В деле об убийстве отставного майора Афанасьева еще не была закрыта страница посещения псковской области. Как заядлый рыбак, Ивану было интересно, где и на каких озерах проводил свободное время покойный. При осмотре холодильника убитого, Селезнев еще тогда обнаружил в морозилке озерную рыбу. Этот факт заставил Селезнева задуматься и проверить знакомства Афанасьева вне зоны его юрисдикции. Было возможно, что покойный купил рыбу на базаре, но наличие в рыболовном ящике дохлого мотыля и удочек, пропахших рыбой, говорило об обратном.

– Алло, Тимофеевич, приветствую тебя, – сказал Селезнев, перезвонив в Москву.– Я тут завтра на рыбалку собираюсь. Ты не хочешь, ко мне присоединится?

– А у тебе Ваня, что выходной выпал? Завидую!

– Да нет же. Хочу прокатиться и узнать где наш покойник рыбачил накануне своей кончины. Может зацепка, какая будет? Ты мне завтра не звони, я буду вне зоны сети.

– Как порыбачишь, мне телефонируй, я всегда на связи, – сказал Тимофеев предчувствуя, что Селезнев идет по правильному пути.

Из разговора с Тимофеевым, Иван помнил, что из архива пропали координаты озера куда упал самолет. Этот факт означал только одно, что найдя свидетелей его рыбалки, можно было сузить круг поисков и выйти на заказчика с противоположной стороны. Как правило на рыбалку, один Афанасьев не ездил. Необходимо было искать его компаньона. Селезнев, напрягая мозги, старался сократить до минимума всех любителей подводного лова. Местные браконьеры отпадали сразу. А любителей зимней рыбалки было половина города. В один из весенних дней Иван, чисто случайно на городском базаре, встретил соседа погибшего Афанасьева. Юрий Александрович, был подполковник в отставке. Раньше он служил в ВДВ и общался с отставником. Иногда он даже навещал Афанасьева, чтобы испить с ним бутылочку пивка. По выходным иногда даже посещал его баню. Подполковник, был мужиком общительный, и в силу своего социального статуса и душевной открытости, никогда не стал бы юлить. Иван подошел к десантнику и ненавязчиво начал разговор:

– О, Юрий Александрович, приветствую вас! – сказал он, раскручивая десантника на откровенный разговор.

– А Ваня! Ты какими судьбами тут на базаре трешься?! Карманников вынюхиваешь, али рыбу крупную ловишь? Народ говорит в прошлую субботу, на базаре три сумочки подрезали. Теперь вас шеф, наверное, заставил всем отделом искать залетных «щупачей». Был слух, что у тещи начальника РОВД семнадцать тысяч сперли, – сказал Саныч, подкалывая Ивана.

– Было дело! Он так был зол на всех, а теперь словно взбесился. Отродясь, в нашем районе не было карманников, а тут как назло! С Афанасьевым, никак разгрести не можем. Все свидетели покидают сей мир еще до нашего с ними общения. Ты Саныч, часом не знаешь, куда последний раз Афоня на рыбалку ездил? – Сказал Иван, закидывая «леща».

– Да хрен его знает. Он то на Усмынь, то в Усвяты, то в Голодье мотался. Ему все самолет с золотом мерещился, – ответил Александрович, продолжая шутить. Приглашал он меня пару раз на рыбалку. Говорил, что на Усмынь едет. У него знакомый мужик там живет. Вот с ним он последнее время и терся. Я не поехал потому, что он на своем «крокодиле» ездил туда. Ты же представляешь, что машина без крыши и печки, в феврале – прямое самоубийство. У меня радикулит тогда был, я неделю на блокаде провалялся. А ты, что Ваня, подозреваешь того мужика? – спросил Саныч, сам не веря своему вопросу.

– Я же тебе говорил Саныч, что убийцу тоже убили! Буквально через неделю! Я у твоего соседа в холодильнике, килограмм десять леща, окуней, налимов нашел во время обыска. Я хочу съездить на рыбалку, – сказал Селезнев. – Пойду я Юрий Саныч, спасибо тебе за то, что пролил свет на мои проблемы, – сказал Иван.

– Давай Ваня, я пойду, пивка хлебану, пока моя Нинка по базару ходит. А ты Ваня, найди, убийцу, ведь Сашка, хороший был мужик! – крикнул вслед десантник.

Иван, шел по дороге домой и прокручивал сказанное полковником. Необходимо было ехать на Усмынь, чтобы найти там этого отставного вояку. Надо было проверить круг его интересов к местным озерам. Со дня на день должен был уже сойти лед. Иван знал, что с мая «черные археологи» приступят к розыску трофеев войны.

Утром следующего дня Иван, выехал на полицейском УАЗе на Усмынь. Во время весенней распутицы дорога на Усмынь была не проходима. «Жидкий асфальт», растаявший после студеной зимы, мог быть побежден, только отечественным внедорожником. Эти тридцать километров были для УАЗа настоящим испытанием на прочность. Через час после выезда из отдела, по самые стекла в грязи, полицейская машина подъехала к местному магазину. Для деревенского народа это было поистине удивление. С этой стороны в деревню почти давно ни кто не ездил. Иван, зашел в магазин и, оглядев очередь, спросил:

– Здрасте! Кто мне подскажет, где мне найти местного участкового? – спросил Иван местных селянок.

– А это соколик, тебе надо проехать метров сто в перед в сторону Куньи. Вон, видишь антенны над домом торчать. Вот там и живеть наш участковый. Он из наших – местный, – сказала одна бабка, показывая крючковатым пальцем в сторону участка..

Селезнев, поблагодарив бабушек, сел в машину и подъехал опорному пункту, где через стенку была квартира участкового. Звук тормозов полицейского УАЗа привлек внимание старшего лейтенанта. Он выскочил на крыльцо, но увидев машину из соседней области, махнул рукой и, вернулся обратно. Иван, зацепив офицерскую планшетку, проследовал за старшим лейтенантом. Зайдя в участок, Селезнев поздоровался и, достав корочки, показал их участковому.

– У смолян, наверное, случились проблемы, раз прикатил нам по такой грязи? Что привело к нам сосед? – спросил старлей. Он прикурил сигарету и откинувшись на стуле, сказал: – Ничего Иван Васильевич, что сразу на ты?! Я ведь узнал тебя. Помнишь, мы вместе водку пили на Алексеевском озере. Три года назад виделись на рыбалке…

– Помню – было дело. Сейчас я Коля по другому поводу, мне не до рыбалки. Месяц назад, наш мужичок приезжал к вам рыбачить, хотелось бы знать, где он мог квартировать? Говорят, был у какого– то отставника. То ли майора, то ли полковника, ты Коля, часом не в курсе? – спросил Иван.

– Это у афганца Михалыча! Он возле озера живет. Пошли я тебе его дом покажу, – ответил участковый и встал из– за стола, вышел из помещения на крыльцо.

Иван вышел следом за ним. Участковый вытянул руку и указательным пальцем показал на хату, небесного цвета с резными окнами, которая стояла на пригорке возле озера.

– Как звать полковника? – спросил Иван.

– А как и тебя только Иван Михайлович, – ответил старший лейтенант. – А что случилось?

– Убили Коля, нашего рыбака. Две пули в голову и всё– труп….

Участковый бросил сигарету и сказал:

– Михалыч, не при делах, я знаю точно. Он хозяйство держит и из дома ни ногой.

– Я тоже знаю, но допросить то я должен. Таков Коля, у нас порядок.

Селезнев сел в машину завел и уже через минуту подъехал к дому отставного полковника.

Отставник жил добротно. Пятистенная хата не мене чем в сто квадратных метров, по обеим сторонам имела холодные постройки типа веранд. Высокий кирпичный фундамент из красного старинного кирпича был когда– то достоянием поместья помещика разобранного еще до войны. Весь участок был обтянут высокой металлической сеткой, внутри которой бегала немецкая овчарка. Навстречу Ивану, из дома вышел сам хозяин. Седовласый худощавый мужичок, с армейской выправкой подошел к калитке и дружелюбно спросил:

– Чем могу быть полезен уважаемый?

– Я следователь из соседнего района, капитан Селезнев Иван Васильевич.– Представился он, и вытянув удостоверение, показал его военному пенсионеру.

– Проходи капитан в хату! – сказал отставник, и открыл калитку. Селезнев, вошел в дом, который внутри был скорее похож на городскую квартиру. Стены хаты были обшиты листами гипсокартона и поклеены дорогими импортными обоями. Пол по– городскому был исполнен из дубового паркета, на котором лежал большой ковер.

Иван разулся и прошел следом за хозяином на кухню.

– Присаживайся капитан, а я чайник поставлю. Чай со зверобоем и чабрецом попьем. Что привело тебя? – спросил тот, ожидая от полицейского расспросов.

– Я Иван Михайлович, к вам из соседнего района пожаловал. Месяц назад у вас гостил военный пенсионер отставной майор Александр Афанасьев, – сказал Селезнев.

– Да, был у меня Сашка. Дня два на Алексеевском озере рыбачил! Он тогда удачно половил. А что случилось капитан, – спросил полковник.– Он что не имел права рыбачить?

– Да нет Иван Михайлович, убили его на второй день, как он вернулся от вас! – сказал капитан Селезнев с сожалением в голосе.

– Да не может быть – за что?! Он же мужик был спокойный! Нужное дело делал. Людям дарил надежду! – сказал полковник, и как– то сразу огорчился такой новости.

– Да за это его, наверное, и убили? – Сказал Иван.– У нас же всегда самые лучшие погибают.

Полковник налил себе и Селезневу чай, и достав из буфета мед и варенье, поставил перед Иваном.

– Угощайся Иван Васильевич! Я чувствую, что разговор у нас долгий будет! Да, не повезло парню. Афган прошел, жив остался, а здесь на тебе! Он же еще молодой был? Ему лет сорок пять, наверное, было? – спросил отставник, наливая в кружки заваренный на зверобое чай.

– Да сорок пять! Сына оставил. Правда жена с ним, еще лет пять, как развелась, он за эти годы, так себе бабу и не нашел. Все надеялся, что его бывшая к нему вернется! Любил он видно жену? – сказал Селезнев, размешивая ложкой чай.

– А как– как, его убили? – Спросил полковник, – Если это конечно не секрет?! – интересуясь подробностями, спросил пенсионер.

– Застрелили его Иван Михайлович, как кабанчика в хлеве! Взяли и застрелили из трофейного пистолета. Прямо в лоб две пули подряд, – сказал Селезнев, с чувством непонятного сарказма и глубочайшего сожаления.

– Да, мне очень жалко мужика. А я то, я чем могу помочь вам? – спросил отставной полковник.

– Вы мне расскажите Иван Михайлович, о чем вы говорили с ним в последний раз. Может он говорил, где и на каком озере ловил? Может за самолет немецкий, что– то говорил? Вспомните пожалуйста это очень важно! – Стал расспрашивать Селезнев, обхватив обеими руками кружку.

– Я помню! – Да– да! Он говорил про немецкий самолет, который упал где– то в нашем районе в озеро! Петрович, даже ходил к одной бабке, которая и рассказала ему, что на озеро Голодье, зимой 1941или 42 года, сел на лед немецкий бомбардировщик. Его наши зенитки подбили. А за ним следом сел еще один, хотел стало быть забрать экипаж, но взлететь тогда не смог. Не хватило ему расстояния для разгона. Так и утонули по весне, эти два сраных «Хенкеля». Но Афанасьев, мне сказал, что это не то. А тот, который он искал, упал летом 1942 года, где– то в районе Алексеевского озера. Но там их несколько, и в какое именно, упал он не знал. Афанасьев, ездил туда на рыбалку, дырки сверлил, и целыми днями раком стоял, все под лед смотрел. У него еще приборчик такой американский был. Вот он им и сканировал местные водоемы. Представь себе Иван, нашел же он тот самолет! Нашел! Да точно нашел! Приехал, когда уже темно было… Достал бутылку водки, мы выпили с ним, а утром чуть рассвело, он сел на свой драндулет, и укатил домой, – сказал полковник, вспоминая последние минуты жизни Петровича.

– Через день после его приезда домой, его и застрелили! Из архивных данных министерства обороны стало известно, что этот самолет, перевозил из Берлина награды в штаб армии Центр в Смоленске. Было там и денежное довольствие на всю армию за зимнюю кампанию 41 года. Там по подсчетам экспертов, которые производили оценку груза по архивам добра фашистского на миллионы долларов, – сказал Селезнев. Иван чувствовал, что полковник не будет эту информацию сливать в народ. Полковник был из тех людей, которые пройдя все перипетии жизни, оставались верными не только принятой присяге, но и слову чести.

– Эх, повезет тому, кто найдет такое богатство! Кто бы знал, что так сложится?! Был бы я моложе, я бы сам бы под воду полез. Озера здесь старинные еще с ледникового периода. Глубина в них от десяти метров до восемнадцати. Наверное, по весне здесь начнется настоящая бойня за эти цацки – пецки.

– Никого Михайлович, тут не будет! Кто об этом грузе знал, те уже землю парят. За этим делом уже трупов столько, что московский следственный комитет с ног сбился. Спасибо вам Михайлович, за мед, за чаек и подробный рассказ. Пора мне уже домой собираться, а то у нас всего две машины в отделе. Случись, что вдруг на происшествие не на чем будет выехать. Вот тут распишись в протоколе, что прочитал лично и замечаний не имеете. Полковник чиркнул там, где показал Селезнев, и глубоко выдохнув воздух, выпил налитую рюмку самогона.

– За упокой души Петровича. Пусть пухом ему земля…

– Бывай….

Селезнев, встал из– за стола и вышел в прихожую. Там надев свои сапоги, он откланялся хозяину и вышел на улицу. Следом за ним двинулся отставной полковник, на ходу причитая по усопшему.

Дойдя до калитки, Иван напоследок пожал ему руку и, еще раз, поблагодарил старика. Селезнев уже было хотел влезть в машину, но что– то, вспомнив, остановился:

– Да Михайлович, а скажи мне, как дорога через Усвяты? А то я когда сюда ехал чуть ни сел на брюхо. Боюсь, что вытянуть будет нечем. Ваши колхозник всю технику давно на металлолом сдали, а деньги пропили, – спросил Иван.

– Правильно Ваня, ты лучше туда езжай! Там, через семь километров грейдера пойдет асфальтированная дорога. Хоть по кругу, зато быстрее доедешь, – сказал полковник и перекрестил Ивана по русской традиции.

УАЗ тронулся с места и, развернувшись, выехал из села в сторону указанную пенсионером. По асфальту до Холмогор, километров на тридцать было дальше, но на этой дороге не было той жуткой грязи, в которой немцы тонули еще во время войны. Селезнев, ехал домой и прокручивал в своей голове версию, которая теперь проясняла логику всех событий. Теперь картина из отдельных пазлов, стала приобретать окончательную форму. Узнав о том, что Афанасьев нашел самолет Иван, был приятно удивлен. Настойчивость убитого отставника вызывало только восхищение. Сашка нашел этот самолет, но неизвестные пока силы явно были заинтересованы в том, чтобы эти сведения не стали достоянием государства. Вероятнее всего его московский друг похвастался находкой, за что и был жестоко убит. Ивану становилось ясно, что впереди его ждет жаркое лето. Десятки «черных археологов» вполне могут дестабилизировать обстановку в районе да и причастность их к убийствам будет очевидна. Теперь останется только ждать лета, когда вода прогреется до комфортной температуры. По Алексеевке предстояла большая работа. Озеро было вдали от населенных пунктов. Его акватория огромна и где искать «черных водолазов» было Ивану не ясно. Были нужны точные координаты, но где взять их. Из разговора с полковником, Иван узнал, что от деревни Алексеевка, что стояла между двух озер осталась только одна хата. Там проживал дед с бабкой, которые наотрез отказались от переезда в колхоз. Дед всю жизнь рыбачил на озере и знал в нем каждую корягу. По мысли Селезнева деда можно было завербовать. В его интересах был порядок и спокойствие на этом водоеме, который кормил его и старуху.

Вернувшись в РОВД, Иван расположился за столом и достав телефон набрал Тимофеева.

– Алло Тимофеевич, это Селезнев тебя беспокоит! Привет! – Как сам, как поживает жена? – Спросил капитан, начиная, из далека.

– Ты, Ваня, видно, что– то нарыл, раз решил мне отзвониться? – спросил Тимофеев.

– Нарыл! Я нашел то место, где рыбачил покойный. Он квартировал у знакомого пенсионера. Под видом рыбалки искал утонувший самолет. Полковник подтвердил, что Афанасьев нашел его. Но к сожалению, он не знает координатов.

– Ты, составил протокол? – Спросил майор.

– Обижаешь начальник. Все как положено.

– А что там за озеро такое?

– Ты не поверишь Тимофеевич, не хватит всей московской полиции, чтобы взять его под контроль. Глубина местами до двадцати метров. В ширину километра четыре, а в длину одиннадцать

– Ни хрена себе. А самолет то где искать? – спросил Тимофеев, даже присвистнув.

– Там на озере живет дедок с бабкой. Вот я думаю, его напрячь. Пусть агентом поработает. Как увидит незнакомых людей, пусть звонит участковому. А может он сам знает, где самолет упал. Он же там прожил с детства.

– Спасибо Селезнев, ты меня порадовал. У меня тоже есть новость. Наши эксперты установили, что телефон, с помощью которого взорвали Котовского, принадлежал твоему отставнику Александру Афанасьеву. Так что дорогой, вырисовывается ясная картина. Тот, кто взял у Афанасьева и Маслова телефоны, тот и является киллером. Убийца хитер и изворотлив. Он использует в своих делах только телефоны покойных. Он играет с нами, как кошка с мышкой, потому что все наши действия просчитывает на сто шагов вперед.

– Ничего придет лето и мы возьмем его прямо здесь на месте.– Сказал Иван, предчувствуя, как в нем пробуждается азарт охотника.

– До лета его надо брать, до лета. Я каждый день от генерала выслушиваю упреки. Живу Ваня, как на вулкане. Если у тебя, что будет новое, то звони. Да, агентуру на озере, постарайся все же организовать. Все Селезнев, до связи – привет семье и детям! – сказал Тимофеев и Иван услышал гудки. Положив телефон на стол, он отключил его и, достав из стола бумагу, принялся рисовать схемы отработанных связей.

Глава двадцать четвертая
Сонька «смотрящаяя»

Зиновий, почувствовал себя неуютно, после того, как Сонька, уверенной поступью вошла в его дом. Он боялся её, вспоминая тот день, когда душа Кота поспешила на свидание с Богом. Впервые в жизни он боялся. Боялся простой бабы, за которой, как ему казалось, стояли довольно влиятельные криминальные силы. Чтобы не искушать судьбу, Меер решил вывести Соньку из сферы своего внимания на Рублевке, передав ей бразды правления, которые раньше занимал покойный Котовский.

– Госпожа Стефания, в виду освободившейся вакансии, я принял решение назначить вас на должность директора культурно– развлекательного комплекса «Измайловский вернисаж». Недавно мы отмечали сорок дней после скоропостижной смерти Игоря и поэтому пора занять его место и продолжить нашу работу.

Сонька всем нутром почувствовала, что стала для банкира той ложкой меда, которая став лишней, начинает вызывать отрыжку. Меер убрав её с поля своего зрения, скорее всего опасался не за своей непоколебимый бизнес, а за то, что криминальные связи Винтовской будоражат фантазии Меера.

Я в принципе не против, – сказала она во время очередной встречи. – А как же наш контракт?

Можете не беспокоится, госпожа Стефания. Контракт на работу генеральным менеджером вернисажа уже готов. Юристы дополнили основной контракт дополнительными пунктами. С вашего согласия старый договор мы бросаем в огонь.– Меер бросил подписанные Сонькой бумаги в горящий камин.– А этот контракт мы с вами госпожа Стефания перезаключаем.

Банкир достал из папки новые бумаги и подал их Соньке. Винтовская закинув ногу на ногу, расположилась в кожаном кресле. Внимательно перечитав договор, она встала, подошла к столу, за которым сидел банкир и молча подписала каждый лист.

– Я знал что вам, госпожа Стефания, такое положение дел очень понравится. Пусть это будет моим подарком в знак признательности, как за вашу услугу, так и за будущие заслуги на ниве антикварного бизнеса.

– Вы господин Меер, порой бываете очень убедительны. Я докажу вам свою преданность. Я ранее работала администратором ресторана и мне знакома деятельность менеджера. Я думаю я справлюсь, – сказала Сонька, прокручивая в голове свое нежданное назначение.

Всю дорогу от Рублевского шоссе, до «Измайловского вернисажа» Сонька, сидя на заднем сиденье «Гелентвагена», ехала, не проронив ни слова. Из динамика приятным тембром звучали песни Михаила Круга и она, слушая криминальный шансон, вспоминала свои дни, проведенные в колони всего три года назад. Её всегда и удивляло то, что ей удалось за последнее время совершить такой карьерный скачок. То ли это было везение, то ли четкий план Циклопа она не могла понять. Он, как призрак был всюду. Всюду Сонька чувствовала, что он где– то рядом, но за последние дни после их последней встречи он себя ни как ни разу не обозначил.

Собрав всю «кремлевскую братву», Меер представил Стефанию и под бурные овации работников измайловского вернисажа, проводил её в кабинет генерального менеджера.

– А вот и ваше рабочее место госпожа Стефания.– Сказал Меер, проводив её за стол.– Здесь вы будете не только представлять мои интересы, но и будете всегда на виду, чтобы я не волновался за вас и наш общий бизнес.

– А вы господин Меер хитрец, – сказал Санька.– Вы вероятно ищете путь к моему сердцу?

Сонька сделала вид, что не знает о сексуальной ориентации банкира ничего, стараясь подыграть Зиновийу.

– Разве я вас чем– то обидел? – спросил Меер. – Еще не хватало мне перед отъездом вашей обиды. Я уезжаю на несколько дней во Францию по делам. Как буду в Москве, секретарь сообщит вам о месте и времени нашей встречи. Ничего личного, хочу просто знать, как будут обстоять дела с нашим бизнесом, на который мы имеем виды.

Сонька понимала опасения банкира. Была бы его воля, он бы расстался с ней, как расстаются с объектом повышенной опасности. Менты целыми днями сидели на хвосте Меера и он не мог менять правила игры. Банкир должен был делать вид, что они стародавние и добрые друзья.

Больше десяти дней Сонька не видела своего Валентина. Все больше и больше он напоминал ей какой– то странной тоской и вполне реальной тошнотой, которая имела свои объяснения. Сонька и без гинеколога понимала, что залетела. Страх перед реакцией Валентина сковывал её желание рассказать об этом. Она еще не знала, как он отреагирует и поэтому решила молчать до того момента когда скрывать этот факт будет совсем не возможно. Она хотела стать матерью.

Осматривая свои новые владения Сонька зашла в телефонную будку и, вставив карту, позвонила. Валентин ждал её звонка. Схватив трубку, он сказал:

– Да…

– Можешь поздравить, меня Меер назначил директором «измайловского вернисажа».

– Во как?! – ответил Валентин.– Он что на тебя имеет виды?

– Дурак ты Валёк! Гомосек иметь на меня видов не может.

– Ну, тогда мне понятно почему он тебя сплавил с рублевки.– Сказал «Циклоп» и загадочно хихикнул.

– Почему?

– А потому что ты, глупенькая, мешала встречаться ему с молоденькими мальчиками.

– Логично, – ответила Сонька. —Я, Валентин, по тебе скучаю. Мне надо хоть краем глаза тебя увидеть. Я же тебя лю….

– Завтра позвонишь, – сказал «Циклоп» и Сонька услышала короткие гудки.

Валентин четко знал, что у них есть минута, пока полиция отследит разговор. Не дожидаясь того момента когда на линии появится лишнее «ухо» он бросил трубку, вновь торжествуя свою маленькую победу над следственным комитетом.

Первая рабочая неделя Стефании подошла к концу. Подбив дебет с кредитом, Сонька обнаружила, что капитал Меера увеличился по сравнению с лучшими днями руководства Котовского. Деньги были главным козырем в её повторном сближении с банкиром, и это заводило её на полную отдачу. В отличие от Котовского, Сонька была честной. Живя по воровским понятиям, она чужих денег не брала, считая это крысятничеством. Её не интересовала подобная мелочь, ведь со слов Валентина, она знала, что с банкиром идет игра не на один миллион долларов. Её обаяние, её артистический дар, делали свое дело. Уже через несколько дней, она властвовала в выделенной вотчине, как полноправная хозяйка. Все вопросы она решала толково и темпераментно, задавая и работникам «Вернисажа» настоящий финансовый кураж. Даже с полицейскими, которые по своей инициативе контролировали деятельность фирмы «Измайловский кремль», Сонька полюбовно договорилась. Используя свое обаяние, она за счет частных инвестиций, поступавших в руки местных «бандитов» от рэкета, сократила долю полицейского наряда. Буквально через три четыре дня криминал с рынка испарился полностью, и Сонька в знак благодарности увеличила премиальные местному полицейскому начальству. Все шло четко по сценарию, который разрабатывал «Циклоп». Он как тайная и невидимая сила руководил действиями Стефании Винтовской, осознавая, что его подружка находится под постоянным наблюдением следственного комитета. Убийство Котовского, повлекло за собой пристальный интерес следственных органов к банкиру Мееру и его окружению. Валентин посчитал, что пришло время изменить органам следствия вектор их внимания.

Телефонный звонок рабочего телефона оторвал Соньку от её дел. Она подняла трубку и услышала голос Валентина.

– Алло это фирма «Измайловский вернисаж», – спросил Валентин.

– Да, – ответила секретарша.

– Я могу слышать вашего директора? – спросил Валентин.

Секретарша перевела звонок в кабинет шефа и отключила селектор.

– Директор фирмы «Измайловский Кремль», слушаю вас.

– Уважаемая Стефания Владимировна, я представитель страховой компании «ZIC» – сказал «Циклоп». – Вы нам заказывали информацию по выплатам владельцам наших страховых активов. Мы могли бы сегодня встретиться для решения данного вопроса.

Голос Валентина Сонька узнала бы из миллиона. Её истосковавшееся по ласке и любви тело охватило приятное волнение.

– Да, естественно, – сказала она взволновано. – Где и когда?

– Ну, если сможете, то я вас буду ждать в конце рабочего дня в нашем офисе, – сказал Валентин деловым голосом и положил трубку.

Сердце Соньки забилось от предвкушения встречи с Санниковым. Прошло уже около месяца, как она последний раз видела Циклопа. Отложив дела, Сонька вышла из кабинета и сказала:

– Танюша, у меня сегодня деловая встреча с представителем компании «ZIC». Если кто меня будет спрашивать, все вопросы решаем завтра. Меня сегодня уже не будет. Я удаляюсь в косметический салон, чтобы на переговорах выглядеть лицом фирмы.

Валентин, соскучившись по Соньке, решил, что пришла пора встретиться, чтобы в кругу будущей семьи выработать план дальнейших действий. В отличие от прошлого раза, Сонька знала, где квартирует Валентин поэтому, сделав по району контрольную петлю, она села в третье такси и уже через час приехала на улицу Верземнека.

Поднявшись на этаж, она, задыхаясь от волнения, позвонила в дверь. Дверь открылась и Сонька ворвалась в квартиру, чуть не сбив Валентина. Она бросила на пол сумочку и прямо сходу впилась в губы своего возлюбленного.

– Я соскучилась! Я так соскучилась, что прямо не могу, – прошептала на ухо Сонька.

– Я тоже очень скучал. Скоро уже месяц, как мне приходится ходить за тобой следом, рискуя нарваться на ментов.

– Я до утра свободна, – сказала Сонька скидывая с себя дорогое пальто. – Боже как я скучала! Это была целая вечность!

Она вновь впилась в рот Валентина. Сонькины эстрогены растворились в атмосфере квартиры и «Циклоп» понял, как наполняется страстью. Он схватил её в охапку и прямо затащил её на диван, как тащит паук свою жертву. Сонька отдалась. Пальцы Валентина скользнули по телу любимой женщины. Его руки, словно руки великого Паганини через эрогенные зоны ласкали Сонькины душевные струны, а тем временем её тело, извиваясь под ласками мужчины, наполнялось аурой любви. Как и прошлый раз Валентин был не удержим. Испытав три оргазма подряд, Сонька отдала Санникову все, что может дать любящая женщина. Развалившись на диване, Валентин прижал к груди свою подругу и тихо сказал:

– Пора нам с тобой переходить к решающей фазе, нашей операции. Я тут один документик приготовил, покажешь его своему боссу. Изготовлен на оригинальном бланке «Zurich Insurance Company».

– Это что такое? – спросила Сонька, взяв в руку письмо.

– Официальный ответ фирмы «ZIC» на запрос по тому жетону, который тебе Меер дал.– Сказал Валентин, и протянув руку, достал фирменный бланк, где на немецком языке был написан ответ.

«Die Zurich Insurance Company benachrichtigt Vertreter Günter Scholz, dass f.d.12768, Oberleutnant Günter Scholz Träger des Deutschen Kreuzes in Gold, luftwaffe 1919 – 1942 starb in den Schlachten bei Kursk. Die Verleihung postum. Die Versicherung eine Entschädigung Zurich Insurance Company in Höhe von 2bil 678 tausend US– Dollar, die normalerweise mit der Versicherungspolice vom 27.03 1939, gezahlt Frau Martha Scholz 13. Mai 1974, nach der Vorstellung des Brigadegenerals Bundesluftwaffe».

Zurich Insurance Company уведомляет представителя обер– лейтенанта Гюнтера Шольц, что f.d.12768, обер– лейтенант

«Гюнтер Шольц носитель Немецкого Креста в золоте, немецких военно– воздушных сил 1919 – 1942 года погиб в боях под Курском. Награждение посмертно. Страхование компенсация Zurich Insurance Company в размере 2мил. 678 тыс. долларов США, которые, как правило, с полис от 27.03 в 1939 году, выплачивается жена Марта Шольц 13. Май 1974 г., по представлению бригадный генерала Bundesluftwaffe».

– Что это означает, спросила Сонька, передав Валентину бланк.

– Означает это то, что фрау Марта Шольц получила страховые выплаты еще в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году…

– Это что правда? – спросила Сонька вздыхая.

– Это Соня, туфта, изготовлена, чтобы показать, что ты действительно трудишься на благо капитала Меера. Он, прочитав это письмо, должен проникнуться к тебе всей душой.

– Да нужен мне этот гомосек со своими проникновениями. – сказала Сонька, целуя Валентина в щеку.– Пусть проникается к сопливым мальчикам. А мне хочется, чтобы ты чаще проникался ко мне и проникал в меня, мой шалунишка, – сказала Сонька, прижимаясь к волосатой груди Санникова.

Валентин услышав такие теплые слова, обнял Соньку и, еще сильнее прижав к своему телу, стал ласкать её, с каждой минутой возбуждая себя для повторного секс марафона.