Текст книги "Молитва и покаяние разума. Квантовый переход в познании"

– Не стоит удивляться, ведь цепочка остается под патронажем Жизни, восходит к магической вертикали чувства, а магия по определению генеративна, творчески продуктивна; психология идет по ее инерционному следу.

– Но ведь психология материализована до степени предательства плодотворной магии!

– Бывает и такое, но норма должна соблюдать формулу разумности, которая, в свою очередь, должна подчиняться формуле разумности магической.

– В таком лабиринте мерархий, я предпочитаю не творческую процедуру, а жареного гуся.

– Сатанинская аномалия.

– Не скажи. Если я построил дом, могу ли я радоваться дому, а не его предыстории?

– Только как предчувствию другой радости.

– А если родил ребенка?

– Аномалия; похоже, Вечность считает, что ты родил потенциального Бога, опять же предчувствие. Но предчувствие – это обратное время Вечности, достающее тебя как сершившийся факт. Предчувствие Неба, как и всякий другой его диктат, конвертируется в радость насущную, не отложенную.

– Бесконечная цепочка не прерывается и на Небе?

– Но сворачивается в круг, точнее, в спираль.

– С какого перепугу?

– Чтобы тебе носить ее на шее.

– А почему круг разомкнут?

– Предчувствие Бессмертия.

– Отчего не в Бессмертие как готовенький факт?

– Факт Бесконечности – это сумма бесконечного числа предчувствий, приближений и ничто другое.

– Где ты, Бессмертие, радость нескончаемая? Нам не надо богатств, у нас ослепительные перспективы.

– Ну да.

– Кстати, отчего богатые тоже плачут?

– Каждодневный жареный гусь на столе оставляет инерционный след гусиного отчаяния, им и награждает.

– Шутка?

– Прибаутка. К тому же гусь в пасти джентльмена реализует предчувствие, попросту уничтожает его как след Будущего. Радость сытого ощущает только его желудок.

– Счастлив голодающий?

– В сто раз радостнее. Разумеется, при том, что его надежда на жареного гуся обоснована творческой самодеятельностью, восходящей к Господу Богу.

– Толпа, насытившаяся семью хлебами Христа, как будто бездельничала.

– Толпа доверилась чувственной вертикали, и горизонталь заглохла сама собой. Через мгновение люди поймут ошибку и пойдут искать лапку от жареной птички – с возросшим удовольствием.

– Можно ли таким манером сервировать праздничный стол тощим пряничком на пластмассовом блюдечке?

– Это будет банкет под гром оваций.

– Сударь, вы рассуждаете как инопланетянин.

– Спроси у Кашпировского.

9

Не подверженный никаким инверсиям Пространственный Континуум выступает энергетической основой Жизни – точно так же как физика Времени образует ее, Жизни, инструментальный, технологический базис. Разница в том, что Время продукт не нашей, жизнеобразной, а зеркальной Реальности, связанной с Жизнью рефлексами поглощения – классическая Черная Дыра. Дыра не реальна, а анти-реальна, не продукт генеративного магического воображения, а источник «черной магии», воображения разрушительного, устремленного ко внутренней Бездне, лишенной Пространства и комплексующего по этому поводу. Оттого Дыры как Реальности нет, есть только черная анти-магия ее тлетворного воображения с размерностью физической силы. Даже самое пылкое воображение находит эту силу колдовством, убивающим его и принадлежащим Ничто.

Ничто – это абсолютно имманентно, анти-коммуникационно. Но инициированное инерционной квази-Смертью, оно выходит на поверхность и становится гравитационным полем космических Масс.

Не вредно еще раз идентифицировать это черно-магическое воображение, выдающее присутствие его дьявольского Патрона в нашей Реальности. В сущности, это «риторика», но риторика – детка ритуала. Итак, удостоверяем факт вполне очевидный:

Гравитация[44]44
  Так уж и недоставало? Но что изменилось, когда достало?
  Мы стали лучше понимать – не Бездну! – самих себя, так сказать, с кем имеем дело, глядя в зеркало. Вот же, мое зеркало показывает мне два касающихся задницами существа. Одно произведено воображением Бога, другое воображением Беса. Бог требует их магического совмещения в одном, Дьявол – сожрать конкурента. При этом Бог и Дьявол смотрят на меня выжидающе: выбор за мной. И я начинаю понимать, что мой выбор это выбор между бубном и скрипкой Страдивари между Пропастью и командой Господа Бога. Предпочтение очевидно, из чего следует, что совместить обе химеры, сохранить их в неразрывности, целостности – моя задача. Почему вдруг совместить, а не уйти к Черту на подработку? Потому что только Бог дает мне право выбора, и я должен быть достойным его доверия.


[Закрыть] – это действие времени, воображение Бездны.

Простая идентификация, ее недоставало[45]45
  Гравитация вездесуща. Гравитирует все – от атомов до созвездий. Так же и в человеке. Черная Дыра – Инициатива и символ дискретности, и это логично для Экзистенции, внутренним пределом которой представляется геометрическая точка, пространственный ноль. Потому в каждом материальном образовании Дыра дискредитируется, «дробится на части», обращается в иерархию мириадов «тоннелей» гравитационных стрел. Все вместе они и образуют единый спектрообразный гравитационный тоннель или поток поглощения – нечто обратное свету Солнца. Заторможенный пространственной техномагией, тоннель становится видимым, по крайней мере, наблюдаемым в том или ином электромагнитном свечении. Гигантские гравитационные Массы (вроде звезд и созвездий) располагают черными дырами, наблюдаемыми в телескопы, и т. д.
  Но и это еще не интрига. Настоящее диво начинается с вопроса: что представляет собой Черная Дыра всей космической Системы, которая никак не может быть ничем не связанным многообразием гравитационных масс и их дыр! Как говорится, есть над чем поразмыслить. Трудность постижения и наблюдения в том, что мы с вами находимся не в стороне от Монстра… а в нем самом. При этом «выныриваем» из Ямы всякий раз, как только пренебрегаем ее властью, структурным приоритетом цвета гравитации, т. н. эгоцентризмом. И тогда уж видим – спектральном свете духа, магическим воображением. Притом, что при соприкосновении со Звездой вселенской гравитации луч воображения материализуется, сжимается до геометрии мышления. Чертово Дырище еще и стыдливо защищает себя от глаз людских, как-будто в нем есть что-то человеческое!..
  Стоп-стоп, чему удивляемся?
  Мы все материалисты.
  Бездна нами полна.


[Закрыть] нам сто тысяч лет и еще один год.

10

В Мироздании, со всеми его причудами коммуникационных переплетений, нет ничего, кроме Жизни, отличающейся только степенью деформации частного пространства усилиями иммигранта из Черной Дыры; этот нанят рыть Хозяину яму. Мертвое исчезает из Реальности бесследно. Даже инерционные физические массы (вроде космических тел) не мертвы, а смертельно больны, сохраняют признаки жизни в меру остаточных трансцендентных связей с Пространством. Эта спекулятивно магическая «мелочь» функционально бесценна; она решает дилемму быть – не быть в пользу быть, причем не только быть самой себе, но и всей космической Братве вместе взятой. Словом, слабеющая жизнь в мертвеющих космических плотях решает важную[46]46
  Важную, но, судя по всему, не ключевую магически связанные с Космосом популяции разума вроде людей Земли, «дуют в ту же дуду»; иначе никак не объяснить настойчивые хлопоты Вечности по поводу продолжения их самодеятельности. Надо думать, что этот, совершенно ничтожный довесок к общей магической связи так разрешает задачу. Преимущество «Довеска» в том, что он динамичен, мобилен и саморегулируем, настроен на волну самоорганизации, на тонкое ощущение общей и частной асимметрии. Механика всех этих взаимосвязей пока что за семью замками, но, кажется, уже вопит: «Бараны мыслящие, станьте баронами воображения, откройте дверь!»


[Закрыть] задачу, вносит свой вклад в динамическую квази-стабильность Космоса как Системы.

11

Разумеется, над любыми драмами и интригами дискретной и еще дробящейся Жизни стоит ее Царь – виртуальный, дематериализованный Дух, обеспечивающий целостное единство Мироздания. Инерционный след Духа в роли Духа Свободы детерминирует субъектам Жизни «раздвоение личности», периодическую дивергенцию с расхождением эволюционных предпочтений и траекторий; при этом только одна из траекторий решает уравнение Жизни. По сути, траектория Жизни одна, все другие существуют как ритуалы «сбрасывания кожи», катарсиса, очищения.

Что касается более «метафизического» фото Бога Жизни, то, минуя чувство привязанности, сущностной неразрывности, мы можем воображать Его неким вселенским Магом, стоящим в основании иерархической пирамиды Жизни[47]47
  Прелесть, не основание, находящееся на вершине пирамиды! Но это не оговорка, такова геометрическая логика Магии. О чем думали-гадали архитекторы древних пирамид? Наверное, о пространственном резонансе, усиливающем их магические потенциалы многократно. Пирамиды стали классическими антеннами, лов ящими магические излучения Вечности и преобразующими существо человека.


[Закрыть] (в бесконечном перспективном отдалении наподобие коммунистической Идеи) и одновременно ее, Жизни, Причиной и Прообразом, предлагаемыми к унаследованию.

Вопрос, что называется, не из легких: можем ли мы воспринимать Бога Жизни неким персонифицированным Существом? Попробуем назвать и так, существо без пространственных границ и временных ограничений. Мы обзываем Существо Пустотой, и совершенно напрасно: нас Существо достает в чувстве и разуме. Более того, мы находим Бога-духа существущим в своем собственном времени – обратном, отрицательном. Словом, все без исключения особенности Объекта зеркальны по отношению к свойствам существа. И нам ничего не остается, как принять к исполнению факт: любому гравитирующему существу сопутствует его магический антипод – дух существа, его сущность.

Бог-дух есть трансцендентная Сущность, воплощающая себя не в прямом, гравитирующем, а в обратном, магическом, времени.

Это понятно?

Понятно, не понятно – без вопросов.

Однако наш непосредственный начальник не Бог-отец, а Бог-сын, Демиург Вечности. Существует ли разница в существе и сущности? Ни много, ни мало в способе существования. Это уже не Дух, а Интеграл бесчисленного числа духов, как бы дискретная Сущность, тяготеющая к объединению дискретного множества. Мы – существа, но мы буквально то же самое, с той лишь разницей, что опекаем единственного духа и представляем собой единички дискретного множества Бога. И уж если каждый из нас имеет право называть себя существом, то Бог Вечности и того более.

Бог Жизни вечной – это магическое интегральное Существо, идущее по инерционному следу Духа Жизни.

Наконец, и мы сами – сыновья всеобъемлющего Существа, внуки вселенской Сущности, предающие Богов по их высокому предначертанию и переходящие в этом самоотречении красную черту допустимого – кто мы?

Вопрос без ответа.

Понятно, что любые смысловые определения Бога сомнительны уже потому, что это не столько логика-механика, смысловое конструирование, сколько магическое чувствование; по этой простой причине ответ на вопрос «Кто Ты, Боже?» оставим конкурирующей смыслам «организации» – магическому ощущению Бога. Чувство все постигает не путем спекуляций, а неопосредованно.

Бог – это достояние нашего чувства, но никак не понимания – об этом говорит сам разум. Влезая мыслью в существо Бога, мы должны подползать к Нему на коленках, так как влезаем на запретную для разума территорию разума Совести.

12

Вечность – это тоже Мир, бесконечно размытый и во все проникающий. Идиотский вопрос: что представляет собой атмосфера Вечности? Не успел спросить, как пришло: ба, ведь ты в ней находишься! Бесчисленное переплетение магических чувствований всего, что существует в абсолютном приоритете источника Жизни, прячущегося за символом «Пустота». Бог-Дух – то же, что и Дух живого Бога Вечности. Атмосфера реальна, но невидима в спектре физических излучений. Мы умудряемся схватиться за нее на языке звуков, и тогда в наших ушах звучит музыка. Мы дышим воздухом Вечности, когда сострадаем или объясняемся в любви, словом, когда «дух перехватывает». Что перехватывает? Вожжи у притязаний смерти. А если не перехватывает? Если, ничего подобного не случается, значит, мы ходим в скафандрах, напяленных на нас Временем не без нашего сочувствия в рамках отместки за недооцененность Вечностью. Может ли каждый из нас сбросить скафандр? Иначе говоря, способен ли раб Мефистофеля вдруг «перековаться» в слугу Бога Вечности? Ответ тем более важен, что такой эволюционный «финт» или квантовый скачок покаяния нам предстоит в коммунистическом вот-вот.

Инверсии нетипичны, их все меньше, но примеры есть: от библейских пророков до христовых апостолов и до каждого, кто жил или терпит-живет в паре с чистой совестью – бабой-ягой из атмосферы Вечности.

Какова наша задача?

Приглянуться колдунье и мобилизоваться к подвигу.

– Бот, твои хозяева, они ребята верующие или сундуки?

– Это все равно, что спросить об этом у Моисея или Иоанна-Крестителя.

– Может быть, они язычники, поклоняются грому небесному или истуканам.

– Ты удивишься, но и это тоже, только без истуканов.

– Что вместо них?

– Подлинник бытия Божьего, живая природа.

– Культ природы – всей сразу, без акцентов?

– Мои крестители считают, что культ живой природы – это ответ Богу, культ Создателя, только опосредованный; это язычество не противоречит совести.

– Природа чувственно ближе, не заменяет ли она им Бога?

– В каком-то смысле – да; прямой культ Бога стал магической технологией их существования.

– Вертикаль и горизонталь поменялись местами?

– Можно сказать и так, с той лишь разницей, что культ природы стал не уверованием в Жизнь вечную, а ностальгическим ритуалом одухотворения.

– Поясни.

– Они не верят в Природу как в спасение, они ее боготворят ради ее самой.

– Оживляют, что ли?

– Вроде этого; впрочем, так и есть.

– Но ведь дело безнадежно, дух природы замкнут на самом себе, это жизнь затухающая.

– Потому и ностальгия – культ улетающих журавлей.

– Для нас это пример?

– Для вас это необоснованная роскошь.

– Что так?

– Вначале поднимитесь до духовного Моисея.

– Идем как будто мимо.

– Остановитесь, оглянитесь, почешите репу.

13

Тема запоздала на сто лет, но лучше запоздать, чем поторопиться, по крайней мере, опаздывая, можно ощущать магический аромат ушедшего.

В структуре человека, как и в Жизни Вечной, пестующей Создателя, тоже есть свой бог, дискретная частица Бога-духа Всевышнего в зеркальном уподоблении[48]48
  Зеркальность мотивируют технологические связи и эволюционные треки; Бог-дух имеет дело с Бесконечностью, а дух человека с удушающей его гравитацией. Естественно, с чем поведешься, тому и принадлежишь.


[Закрыть]; это его, человека, дух, физически отрицательная, магическая масса. Так вот, этот маленький бог-дух интересен тем, что вопреки напору прямого времени бдит приоритет Вечности, а вместе с ней и ее основной дематериализующий приоритет – Бесконечность. Иными словами, маленький дух человека настолько «мал», что простирается… к Бесконечности!

К чему этот смысловой залп?

Никогда не лишне понимать, с кем имеешь дело и особенно тогда, когда разглядываемое существо… ты сам, да еще и свешивающий ноги за горизонты Вечности. Но главное в другом. Изъятый из Вечности магический дух человека все еще представляет собой не существо, а материализующуюся сущность. По сути, это энергетическое поле со своим переносчиком, существующим в прямом времени; само поле, по понятным причинам, существует во времени магическом, обратном.

Ощущаем ли мы эту свою бесконечность?

Разумеется, да, причем, как тому и положено, опосредованно. Это наше тяготение к свободе духа и любви, не имеющей границ и оттого неосознанной – любви беспредметной, «атмосферной», любви «ко всему сразу. Это «матрешка», но как бы «вывернутая наизнанку: от любви «к себе любимому» к любви к окружающему нас Миру, к Жизни, свободе[49]49
  Только не к свободе духа! У этой свое происхождение, причем конкурирующее. Так называемая любовь к свободе – нонсенс, тяготение к свободе магично, любовь же центростремительна, психологична.
  Другое дело – свобода плоти. Физическая свобода патронируется Временем, но подчинена экзистенциальной Мере и ее слуге разуму, тяготеющему к комромиссу со Временем в состоянии согбенности, по сути, к конструктивному противодействию духу свободы. Естественно, тот восстает. Только совестный разум (который «выше по рангу») обеспечивает нашей магической сущности необходимый «консенсус» с механическим конкурентом – компромисс с видами на светлое Будущее.
  Совершенно поразительно, что необходимый компромисс плоти и духа ограничивает обе свободы в их необходимой динамической гармонии, и не только ограничивает, но и ставит в зависимость одну от другой. Если для плотской свободы ее растущее ограничение в рамках требования Времени вполне приемлемо, носит характер блаженства инстинкта суверенизации, то ограничение свободы духа воспринимается как помещение во все более тесную коммуналку, то бишь социальную плоть.
  Расхождения неизбежны.


[Закрыть] и, наконец, ко вселенскому Фону, в котором все это живет и здравствует – Тайне Бесконечности.

13

Современный социум первым делом бдит стабильность, равновесие, предлагает человеку убрать ноги с метафизических горизонтов под лавку материализованного духа, укоротить виртуальные амбиции, заменив их ментальными, разумно-психологическими.

Тускло, холодно, бесстрастно и тесно.

Парадоксально, но факт: чем больше мы умнеем, тем меньше понимаем во что «втяпались».

Но это – наш выбор. Жизнь возникает в сопротивлении самой себе, внешним и внутренним экспонентам. И такой остается. Жизни тесно всегда и ей недостает бессмертия… губительного для нее же. Это не мешает Жизни существовать в тяготениях к внутреннему и внешнему экстремумам, противясь попыткам поддаться их соблазнам. Но мы поддаемся худшему из них – мертвящему соблазну материализации духа.

Коммунизм в этом смысле не исключение. Он не может существовать без внутренней альтернативы, обеспечивающей выход Идеи из виртуального «подполья» в физическую реальность, притом что соблазн «снять сапоги, чтобы быстрее бежать» велик. Все это прямо ведет к условию свободы духовной самореализации субъектов социума, разумно ограниченной в пропорции, коррелирующей с общей асимметрией конструктивного и технологического приоритетов[50]50
  Вообще говоря, это отдельный разговор. Простейший смысл корреляции состоит в том, что уровень социальных свобод (духовных и физических коммуникаций) должен соответствовать уровню «виртуализации» социума. Такое одухотворение представляется задачей общей культуры, следовательно, от нее все и зависит. Так что хочешь быть свободным, позаботься об удостоверении, выданном в Храме, Дворце культуры и Аудитории (все три печати равно необходимы).
  Может показаться, что во всем этом есть признаки социального расслоения, и совсем не зря: такое не только неизбежно, но и благотворно. Тем более, что такая дифференциация рождается вместе с нами, и никто не удивляется тому, что кто-то умный, а кто-то дурак дураком; каждый вправе пользоваться своими преимуществами. Спросите: какие преимущества у людей недалеких? Отвечу: дураки не отдают себе отчета в том, что вокруг них умные демоны, и потому доверчивы; доверчивость же – это наш ответ на призыв еще не изведанного счастья.


[Закрыть] Системы.

Скажем так: Коммунизм и конструктивно сложенный диполь свобод неразделимы. Это наследственное: свобода – экзистенциальная «дверь» в движение к Бесконечности – естественное состояние Духа. Бесконечность – мать Континуума, а Континуум – прародитель Коммунизма. (Генетическая формула, которой не мешало бы блистать золотом в любом коммунистическом Манифесте).

Любопытно, как ведут себя свобода духа и плоти в диалектической упряжке.

В отличие от автора этих замороченных эксклюзивов, догадливый читатель сразу сообразил пикантность ситуации. Корреляция сторон неизбежна, при этом плоть тяготеет к спекулятивному освобождению в имманентном равновесии, имманентной физической симметрии, а дух (для которого физическая симметрия только промежуточный финиш) – к виртуальной абсолютной Свободе. Собранные в едином пространстве, они конкурируют. Тут и обнаруживается, что максимальной свободой плоть располагает в минимализме свободы духа, точно так же, как предельной свободой дух располагает… в тюремной камере. Невероятно, но лагерь – самое удобное место для творчества мечтателей.

Впрочем, и здесь все решает Мера, при переходе через которую корреляция меняет знак приоритетов: губительная инерция телесных притеснений способна подавить устремления духа.

Примеров не счесть.

– Бот, проснись, возглашай!

– Что за спешка, инерция члена ВКПб?

– Видишь толпу за окном?

– Еще бы, такой гвалт. Чего они хотят?

– Требуют свободы.

– Эти люди хотя бы знают, что такое свобода?

– Об этом лучше спросить медведя в зоопарке.

– Тебе, живому духу Любви и Свободы, не приходит ли в голову, что любовь не свобода, а абсолютная и желанная зависимость?

– О-ля-ля, одно другому как бы не во вред.

– Как сказать, ведь предельная свобода перечеркивает любовь как единение; такова Смерть, Сон бытия.

– Кто-то из нас двоих возлюбил бездоказательность.

– Не вопрос кто. Ответь мне, безработному роботу: что такое свобода в самом общем самопредставлении?

– Понятно и воробью: это отсутствие ограничений в пространстве и времени, духе и плоти.

– Следовательно, беспорядок и отсутствие приоритетов – не так ли?

– Само собой.

– А значит, и отсутствие движения… Этого достаточно?

– В самом деле, похоже на черт-те что.

– В этой бесовщине на пиру свободы любовь уступает место безразличию.

– Любовь зависит от степени свободы?

– Конкуренция очевидна.

– Может быть, ты еще скажешь, что свобода в зависимости от любви?

– Скажу. И даже больше: Любовь – это та же свобода, но только не в обратном, а в прямом времени. Отсюда и конкурентная взаимозависимость.

– Бот, никакой магии любви?

– Магическое чувство свободы в подчинении у гравитации – психика.

– И что их примиряет?

– В любой коммуникации законы пишет Мера. От Меры свобода и зависит.

– К этому не придерешься. Что здесь в роли Фемиды – разум или совесть?

– Совесть – чувство совокупное, соизмеряющее себя с воплями разума, ей и карты в руки.

– Словом, свободный треп должен быть ограничен рамками метафизики, плавно переходящими в колючую проволоку?

– Типичное свободомыслие.

– С кем не бывает! Бот, так какой же лозунг мы с тобой вывесим на балконе, чтобы публика взбодрилась и прослезилась от любви к нашим персонам?

– Даешь свободу от всего, кроме любви и ее обоснований!

– Слишком заковыристо, что-нибудь попроще.

– Свободу языку, мы не Цицероны, чтобы ворочать камешки!

– Классно, но лучше сократить.

– Болтай, но знай меру!

– Формула истинной свободы. Но как-то без гарантий что не отдубинят…

– Есть вариант с абсолютной гарантией.

– Не томи, изобретай.

– «Молчи и не дергайся!»

14

Хорошо это или плохо, но Коммунизм опирается не на инстинкты удовлетворения физических потребностей, а на интуитивные эманации духа – потребности нашей отрицательной физики. И поскольку это физика Вечности, то и Коммунизм вечен как абсолютная Идея, реализуемая в первой, второй, третьей и последующих производных. Идее всегда сопутствует адекватная технология-идеология – в меру релятивистская, «приспособленческая», «испорченная» физикой с ее «злобными» рефлексами.

Строго говоря, любая идеология как материализованная Идея неизменно страдает релятивизмом, приспособленческим конформизмом[51]51
  Конформизм – это символ вполне реального процесса, взаимодействия магии с физикой по уже известному нам маго-хроническому сценарию. Поскольку приоритет магии в любом взаимодействии сохраняется, все происходит под ее диктовку, но все же в той или иной степени парализует ее действие встречным, и связана с тем, что часть техномагии идет на раскрутку маго-хронической процедуры. Эта убыль отражает как бы коэффициент полезного действия процедуры (кпд механизма единения Пространства со временем).
  Релятивизм или конформизм становится как бы ценой реакции гравитации на магическое воздействие, Можно сказать и по-другому: релятивистская энергия адекватна импульсу вращения. Известная квантовая характеристика спиновое число, судя по всему, как раз и представлет собой упомянутый кпд.
  Тот факт, что мы с вами говорим о релятивизме физическом, свидетельствует лишь о том, что в процедуре раскручивания гравитация не остается той же, но убывает в адекватном конформизме.
  Любопытно, что во взаимодействии магии с физикой убывают обе стороны, и вот эта убыль выступает ценой построения… Смерти – Системы инерционного равновесия. Так что любимое нами равновесие идет не по законам сохранения, а только рядом с ним – с отклонением, фиксируемом в имманентной гравитации и трансцендентной магии. Физики-теоретики должны бы иметь в виду, что знак «равно», строго говоря, справедлив с оговорками и должен немножко стыдиться сам себя.


[Закрыть], деформацией идеальной Модели. При этом релятивизм тем больше, чем больше степень материализации, переложения духовного в материальное. В пределе материализованная Идея, реализуясь, превращается в свою противоположность, в некий ментальный экстремум, оперирующий кувалдой, обернутой благими намерениями.

Чем-то таким и является идеология коммунизма по Марксу. Она расходится с высшей правдой социума ровно в той мере, в какой писана, не столько духом, сколько механической, безмерно материализованной мыслью. Отсюда и предельно материализованные технологические посылы, аргументы и приоритеты – ярчайший случай, когда доброе Дело использует инструменты, испорченные инерцией плотских инстинктов.

Это не есть хорошо. Однако ценность упомянутой идеологии неоспорима, она впервые обозначила Идею – абсолютный Вектор динамики социального построения.

Не мешает всегда держать в уме, что Коммунизм как идеология, писан Небом не для нас, земных духов Жизни, а для себя – интегрального социума с зеркальными (дематериализующими) «причудами», то бишь рефлексами. Хотя мы с вами – те же духи, но отяжелевшие в инстинктах материализующих, и это меняет знак приоритетам социальных технологий. Здесь, на Земле, писать идеологию коммунизма может мать Тереза, доктор Лиза или бесконечно совестливая баба Валя, но никак не гении мысли с неровно бьющимися сердцами.

Аромат духа Небес можно познать лишь на крыльях одухотворения.

15

Жизнь, чего тебе надобно, приятного или мерзкого?

Это вопит почтальон Печкин в благодарении Небу за приобретенный велосипед.

Я, свидетель ритуала, здесь пользуюсь славой этого виртуального персонажа, так что отвечать пристало свидетелю.

Пока что нам надо бы врубиться в факт ключевой: Жизнь рождается и продолжается как Система неизменного виртуального приоритета Пространства – власти, изначально заданной первой «анти-производной»[52]52
  В самом деле, небесное дифференцирование должно становиться интегрированием и менять направление, устремляться в Будущее. В этом движении производная становится не следствием предпосылки Реальности, а его первой (ближайшей, непосредственной) причиной. Другими словами, сама Реальность становится причиной своей Мечты и в некотором запаздывании ее следствием. Такова система корреляций технологии самовозникновения.
  В такой «градуировке» Вечность представляется первой (и последней) производной Духа – хранителя Бесконечности. Что касается Земли и ее аналогов, то это производные Вечности. Мы, люди – математика отдельная, производные Неба и Земли в их несовместимой совместности. В состоянии смерти мы обретаем статус производной нулевого порядка – Хаоса, Симметрии и т. д. Но пока мы живы и предпочитаем Дух Жизни, мы Его производные, «микроволновые боги», духи Неба.


[Закрыть] Жизни Вечной – Духом Жизни. Почему приоритет не реален, а виртуален? Потому, что в той Реальности, в которой мы находимся «вахтовым методом» в роли любвеобильных прилипал и ландшафтных дизайнеров, – в этой Реальности Дух Жизни безынициативен, находится в оппозиции к духу Смерти. А так же в той же оппозиции находимся и мы с вами, отчего и виртуальны – в той мере, в которой в нас теплится маленький дух – искра большого Духа Жизни.

Чем этот Большой Дух так важен для нас, замыкающих его любовные приветствия в круг и тем самым обрывающих взаимосвязи?

Нелепо спрашивать свет о его роли в зрении. Жизнь каждого из нас – это суета сует отдельного кванта Духа Бесконености, ставшего здесь дискретным. Наша единственная задача ставится Им и заключается в том, чтобы в замкнутом круге своего существования сохранить лучик неразрывности с необозримым Духом-родителем. Это так и называется: сохранить себя в Духе Жизни.

16

В заключение этого трепа о Жизни и Коммунизме стоит оглянуться: не бегут ли следом демоны бескрылые, нашедшие в текстах пинок под зад. Эти жаждут мести и чтобы их успокоить, невредно не оставлять им надежд, что в виртуальном поле то же, что и приговорить к экзекуции.

Итак, где мы с вами находимся? Возьмем в руки глобус Вселенной и окрестностей. Некий Дух Бесконечности вознамерился привести в движение свою стационарную обитель, Пустоту, реализовать ее силами Времени, той же Черной Дыры.

И так стало быть.

Но вот и цена благословенной Провокации: Дыра воспряла, ввязалась в дело… и немедленно потребовала контроля над процессом с перспективой власти над Конструкцией и изменения природы конструируемой Реальности. Компенсацией всех этих претензий, как бы «отмазкой Дьяволу», и стал «наш» физический Мир[53]53
  По сути, он никакой не наш, а владение Смерти, той же Симметрии. «Нашим» он остается самую малость, в меру связывающей нас с этой физической Массой магической энергии любви, отрицательной физики. Это связь нимало не диалектическая, но чисто инерционная, притом убывающая, но уж какая есть.


[Закрыть]. С этим Миром мы и имеем дело. Не спрашивайте меня, кто эти «мы», это разговор не о Коммунизме, а о несуществующей в мыслях и записях вселенской Антропологии.

Бесконечное продолжение дела в таком сценарии грозит самоуничтожением, из-за чего Система приходит к мысли о спасительном для нее восстановлении приоритета Духа путем его утверждения уже в самой технологии. Этот импульс системной инверсии становится нормой и квантует эволюционный процесс, одновременно превращаея его в процесс колебательный. При этом Жизнь должна заботиться о том, чтобы сохранить асимметрию колебаний в пользу виртуального для нас Духа Жизни. Он предлагает нам это в прямом контакте и инерционной взаимосвязи.

И так должно быть.

Словом, продолжение нашей истории неодолимо требует назревшего изменения технологического приоритета на зеркальный.

Чего от нас требует сама технологическая инверсия?

Ни много ни мало замены реального технологического инструмента (физика Времени) на виртуальный (магия Пространства). В нашей власти преодолеть инерцию и, призвав к инициативе власть виртуальную, сделать ее властью реальной. Только детонирующий резонанс общего приоритета с технологическим дает надежду на перспективное продолжения космического рода типа Человек. И только детонирующая магия способна сместить с престола ныне существующий смерть несущий резонанс на языке физических приоритетов.

(Кто еще не понял, тому напоминаю: общественная Система с детонирующими виртуальными приоритетами – магической властью Неба в спекуляциях Горизонта – это он и есть, Коммунизм).

И главное: задача эволюционной инверсии[54]54
  Продукт любой эволюционной инверсии в физическом поле дивергирует, раздваивается на два противостоящих. Так было и бывает всегда и в социуме, что и приводит к постоянным ментальным и прочим разделениям, противоречиям и даже бойням. Такая себе диалектика противоположностей, лишенных единства. Все по-другому в предстоящем эволюционном переходе коммунистическим приоритетам. Инверсия в поле виртуальных приоритетов не дивергирует, а конвергирует, не разбрасывает камни, а собирает, порождает не противоречивую двойню, а непротиворечивое единоцелое. Продукт конвергенции позволит людям забыть о прошлых разногласиях раз и навсегда. Разумеется, все это в некоторой исторической Перспективе, поскольку еще существует инерция движений и состояний. Обнадеживает то, что инерция физических приоритетов нежизнеспособна, короткоживуча.


[Закрыть] спонтанна и требует мобилизации духа тружеников.

17

Что ждет героев в новой Цивилизации?

Заранее посочувствуем, так как забот у них невпроворот.

Во-первых, знак «стоп» на всех завоеваниях предшествующей материализующей социум эволюции, и это не требует объяснений. Сей знак будет противостоять инерции прежних приоритетов, что в сумме означает резкое замедление эволюционного темпа – гимн стабильности с идеей эволюционного торможения в прямом времени и линейной динамической стабилизации во времени обратном.

Во-вторых, нас поджидает революция технологическая, упомянутая замена технологического инструмента; здесь не помешают пара-тройка объяснений.

Ныне существующие технологии решают задачу нашего существования исключительно во взаимодействии с окружающим Миром. Это технологии коммуникационные, их энергетический переносчик-носитель – электромагнитные излучения, то бишь субстанции в своем основании маго-хронические. Что в «зеркале»? В альтернативе технологическим инструментом должна стать не столько коммуникация человека с физическим Миром, сколько его имманентный техномагический потенциал, что значит, сам человек. Странным делом, это тоже коммуникация, но уже не с физическими окрестностями, а с Реальностью альтернативной – Богом и Вечностью. Эта замечательная «кладовочка» неисчерпаема в том смысле, что в использовании не расходуется, а только полнится, что не просто хорошо, но хорошо необыкновенно. Чем уж так исключительно? Тем, что исключает «драку» человека с Действительностью и оставляет его в войнушке с недостаточностью или непомерием своих собственных претензий на бессмертие.

Как говорится, совсем другая диалектика.

Впрочем, и это не главное. Главное то, что предстоящая инверсия технологического приоритета знаменует упомянутый экзистенциальный резонанс. Чем обернется такая экзистенциальная экспонента? Трудно вообразить. Одно очевидно, что сие приятно только взятое в меру, и вот эта самая мера будет доставаться в поте лица. Дело не простое, мы убеждаемся в этом уже сейчас на примерах слепо воинствующего духовного экстремизма.

И вот еще: не грозит ли предстоящая системная конвергенция потерей так любимого нами ментального многообразия?

Ответ на вопрос должен исходить из того, что приоритеты Вечности есть приоритеты вечностного «навсегда», как бы «замораживание» перегретого настоящего в той форме, которая состоялась в момент, предшествующий акту эволюционной инверсии. Системное многообразие обречено к вырождению по определению, но как раз по этой причине многообразие дискретное будет мотивировано к сохранению, как бы постарается «отыграться» за произвол власти. Этого требует неписаный закон компенсаций – ментальных реакций на виртуальные провокации. Пестование такой внутренней оппозиции станет заботой самой оппозиции и общей проблемой коммунистической Системы.

Так что не только Настоящее, но и Будущее сует нам пилюли и не дает расслабиться.

И это тоже хорошо, поскольку Жизнь есть Движение. Хотя бы и обратное, к Небесам, к родным пенатам наших «я». Впрочем, теперь уж не «я», а «мы». Вместе с героями-«лунатиками» дядей Федором и его другом. А также и с каждым, кто доверился Вечности, ее лунной дорожке, высвечиваемой бессмертной Идеей.

– Иди по свету, родимый!

…Идем?

– Бот, ты считаешь нашу науку недоразумением?

– Я бы сказал: триумфальной трагедией.

– Что-то несовместимое.

– Суди по генезису: что случилось бы, если бы первый человек изначально выбрал познание не внешнего Мира, а себя, Богом любимого, своего небесного содержания?

– Библейского Дерева Жизни?

– Если угодно.

– Думаю, этот «дух-в квадрате» оставался бы дитятком Вечности, замкнулся бы на ней и выглядывал на мир динозавров через дыру в заборе.

– Вот именно. И вся комедия человеческой эволюции к взрослости пришла бы к концу едва начавшись.

– Что в том криминального для Господа Бога?

– Это катастрофа для Земли и локальная неприятность для Мироздания.

– По чем плачут?

– Ты ведь понял, что Земля нуждается в любви человека как магической связи с Вечностью, компенсирующей растущую гравитационную экспансию планеты.

– Пусть так. Что же, Господь Бог бросил человека в жернова преднамеренно?

– Бог не бросает и не поднимает, он предлагает это сделать своим подопечным, полагается на их адекватный выбор в поле небесных инерций.

– Все понял: Бог потирает руки и ликует типа «Это ребята не из трусливых, выберут путь героев – и это хорошо».

– Будь на месте Бога, я воображал бы осторожнее, вроде как «Мои земные детишки перспективны, и это очень похоже на наш совместный триумф».

– Если уж наша роль триумфальна, почему же наша наука трагедийна?

– Потому, что она слишком долго утверждает Действительность в представлениях Смерти и заходит в область недопустимых инерций.

– Героическая эпопея людей Земли, путь к Смерти под барабанную дробь Мироздания – в чем здесь трагедия?

– Опять же, предпочтение науки Смерти не может быть бесконечным и требует мук самопреодоления в ментальном поле и в технологиях.

– От физики к лирике?

– От физики к ее обнимающему чувственному отрицанию, метафизике.

– А если вместе?

– Одно в другом.

– Опыт показывает обратное.

– Что именно?

– Ты, бот, – физика, твои хозяева – магия, то бишь лирика – где они?

– Ты прав. «Вместе» бездарно улетело, бросив родного бота среди героев – образцовых моделей их далекого Прошлого.

– Завидуют?

– Стыдятся, комплексуют.

– Что-то неладное с их героическим коммунизмом?

– В кои-то веки он стал избыточным и требует поменять знак.

– Противодействовать духу единения ради возвращения к тяготениям плоти?

– Вот именно; плюс героическое восстановление и обновление ретро-разумности.

– Но ведь ты ею владеешь до уровня бесстыдства, откуда она у тебя, бота галактического?

– Опыт прямых коммуникаций. Плеяды и Конкуренты посещают вас постоянно.

– Находят нас образцами для подражания?

– Образцами недостающего им демонизма.

– Бот, я разочарован Коммунизмом, он уйдет, как только наполнит кубышку демонизма.

– Он это и сделал не так давно у вас в России.

– Бот, он был неплох, но требовал брать под козырек и обращаться к нему с закрытыми ртами.

– Людям, объединенным великой Идеей, достаточно жестов.

– Руки были заняты обязательными серпом и молотом.

– В лучшем варианте Коммунизма достаточно и взглядов.

– Бот, это уже магия, она входила в список строжайших запрещений.

– Выходит, что ваш Коммунизм перебрал в демонизме настолько, что запретил сам себя.

– Что ему не понравилось?

– Отчаялся тем, что высокая Идея не могла сойти с Неба на технологиях Смерти.

– Бот, кто-то из нас двоих с Коммунизмом был неправ, – кто?

– Только не Коммунизм; ничего другого и не следовало ждать от Детерминанта Системы, завернутой в пеленки Бесконечности.

– Тогда кто или что виноваты?

– Это трагедия Знания, которое идет по инерционному следу Смерти.

– Почему такое Знание не запретит само себя?

– Потому, что нет альтернативы.

– Какой?

– Той самого, над которой ты пыхтишь и пускаешь пузыри, как только что-то понял.

18

Ты и я, мы привыкли брать, вбирать, черпать, загребать, усваивать, присваивать – чего ради? Для того, чтобы жить, существовать на радость Смерти. Жить ради Смерти или умирать ради Жизни? Та же дилемма, что и быть или не быть. И то же самое, что отдавать честь Общему, а не частному.

Что здесь разумно?

Радости жизни эго любимого.

Что перспективно, совестно, богоугодно?

Геройство умирания ради Жизни.

Если бы наш механический разум подсказал нам, что Жизнь магична, а магия осуществляет ее умирая, мы предпочли бы быть на стороне магии и ее любвеобильного разума. Магия же никогда не предпочитает частное в Общем.

Только наоборот.

Коммунизм – это Царство Общего, его магических предпочтений.

Триумф Совести.

– Бот, магия Пространства – это не миф?

– Магия Пространства – ресурс духовный, животворящий, не требующий опосредования материями; этим ресурсом люди противостоят Смерти.