Читать книгу "Молитва и покаяние разума. Квантовый переход в познании"

Глава третья
В Круге бессмертия

 
На крыльях виртуальных приоритетов
Верю, потому что чувствую.
 

Бабушка Валя

1

О чем мечтаем, господа, потерявшие берега товарищи? Воображаем себя на треке к бессмертию? Так Вечность же виртуальна, мнима! Желаем быть мнимыми? Нет. Желаем желать, но не быть. Желание быть бессмертными приближает нас к Бессмертию, и этого достаточно.

Между тем желание быть мгновенными находит сторонников только в крематориях, и это по-своему плодотворно.

К чему же ведут эти сопоставления? К вещи предельно простой: желания – всё, реальность – ничто. Конечно, формула попахивает экстремумом, который ее же и убивает, так что истина предпочитает подвижную корреляцию – компромисс между виртуальным желанием и их материализованной реальностью. В каких материях сговор? В пространстве и времени. В первом задача решается по схеме «мечтай, но знай меру», во второй – «погоди, не торопись».

Если приглядеться, то можно заметить, что то и другое коррелирует в известной асимметрии, изначально заданной виртуальными Небесами – таковы правила игры в движение. Но что этим сказано? Только то, что «мечтай» имеет власть над «не торопись», а клуб «Виртуал» имеет приоритет в паре с клубом «Реал», что значит обращает последнего в фарм-клуб. В конечном счете, в самой что ни есть правде ментального отображеня, корреляция начинает праздновать известную формулу «бытие определяет сознание», но только вывернутой наизнанку: бытие определяется сознанием, а Реал подчиняется Виртуалу. Это тем более логично, что последний есть гром Конструкции, а первый – писк Технологии. Заключим монолог тем, что провозгласим: Система виртуальных приоритетов истинна, а Система приоритетов бытийных – нет. При этом степень истинности первой определяется мерой его спонтанного самоторможения типа «мечтай, но не торопись быть». Добавим: «…еще и оглядывайся на инерционные рефлексы технологии».

Все только что сказанное могло бы показаться логичным, если бы сама логика не подсказала нам, что, вообще говоря, Мир рождается в провокационном действии, в котором Акция ждет реакции, следовательно, обе равно легитимны и перспективны. Сюжет именуется колебанием, а это представляется периодической инверсией приоритетов. В самом деле, для того чтобы Идее реализоваться, ей приходится взывать к технологии, а чтобы последней взяться за немилое ей виртуальное дело, она должна войти в инициативу, в технологический, инструментальный приоритет, то бишь во власть. К чему разговор? Догадаться нетрудно: провокационная по существу Система виртуальных приоритетов должна периодически аппелировать к Технологии, которая в кои-то веки должна осуществлять общую задачу по своему разумению. Единственное, что здесь требует уходящее в виртуальную оппозицию Небо: асимметрия акции и реакции должна быть в пользу Идеи, движущая сила эволюции в направлении метафизики должна сохраняться. Понятно, что инициатива диктует приоритеты и превращает гром приоритета в шепот ветра. Так что в цикле демонизации бытия конструктивная власть Небес обязана только своей инерционной составляющей (разумеется, убывающей и еще менее видимой, чем невидимый виртуальный приоритет).

Вот же, Коммунизм (а он у нас в роли ясновидного в инерции своего Будущего Дитятки социума) существует, во-первых, как волновое и «квантованное» приближение к Коммунизму и, во-вторых, как периодическое возвращение к власти технологий – к процедуре, замыкающей круг эволюции, точнее, ее отдельный цикл. И, наконец, одно тонкое дополнение к сказанному: вся эта механика корреляций справедлива лишь до абсолютно радикального, исключительно спонтанного эволюционного поворота человека к инверсии технологического приоритета. Как, впрочем, и системного, если к тому времени гравитирующий приоритет технологий уничтожит системный виртуал.

2

Вопрос здесь такой: чем может быть власть технологии при том условии, что цикл должен оставлять конечное преимущество виртуальной Идее?

Вспомним: технология – это инструмент; инструмент – это путь к ресурсу, а ресурс – это коммуникация, связь с внешним Миром. Задача технологии – обеспечение коммуникации, компенсирующей идейную провокацию ее «приземлением», окунанием в полынью Времени. Власть такой Химеры не может быть властью системной, но должна быть актуальной властью в коммуникационном поле, властью, противоречащей постепенно подавляющей системную власть Идеи.

Впору спросить: чего требует от власти технологий власть системная, виртуальная?

По сути это ключевое. Ответ очевиден: виртуальный приоритет Коммуны требует дематериализации имманентных коммуникаций, их перевод в поле магических взаимосвязей. По сути это означает инверсию материализованных приоритетов социума в рамках культа духа, Культуры. И вот такая Культура должна покрывать своим «ирррационализмом» технологию ресурсных взаимосвязей.

Магическая Культура требует магических технологий.

Как говорится, к чему такая спешка?

Будешь спешить, если в точности знаешь, что власть материализованных коммуникаций, как и все на свете, инерционна и склонна терять экзистенциальную Меру в отсутствии противодействия. Случись такое, начинается драма по типу «бытие определяет сознание», а инерция традиционного способа жизни предпочитает иметь дело со Временем, с его инстинктами материализации. В итоге «кураж» технологической власти приводит к ее попыткам «взойти на трон», овладеть властью системной. Словом, случается то, что мы нынче наблюдаем под знаком «уже».

В этой затянувшейся технологической экспансии цвета бесовщины мы обретаем два грядущих варианта «грехопадения», над которыми можно «издеваться» сколько угодно (что мы и делаем в этом опусе).

Первая модель уравнивает грех со святостью, то бишь добивается паритета власти технологии с виртуальной властью. Социум как бы аннулирует системный приоритет как таковой. Это модель системной смерти, виртуального обезличенья, инерционной стационарности и потери перспективы.

Второй вариант – победа материализованных технологий, их власть над виртуальным пространством Системы. Впрочем, этот вариант является неизбежным продолжением варианта «нулевого», как инерционное продолжение технологической экспансии. К чему приводит поражение виртуальной Идеи, мы уже знаем: к потере свободы самодетерминирования, стремительная материализация духа и прочие метаморфозы на прямом пути в Ад.

Но вот же, что ни делай, все к лучшему. Стоит отметить нечто неожиданное: мы не можем бросать камни ни в одну из этих моделей Системы, т. к. обе легитимны как конструктивные провокации инверсионного преображения – акции исторически необходимой – тот самый случай, когда нет худа без добра. «Оголтелая» критика, которая здесь звучит как сигнал SOS, должна восприниматься «пинком под зад» этим «зазевавшимся» системным Инерциям. Тем более, если они мнят себя совершенством и претендуют на бессмертие. Между тем, такие Системы не вечны хотя бы потому, что космически ноль-функциональны или вовсе разрушительны, – словом, не вносят достойного вклада в общую космическую Динамику, представляют собой некий экзистенциальный «мусор». А от мусора, как известно, избавляются.

…Мораль: прежде чем строить из себя виртуально спекулятивный «Дубай», надо подумать о том, куда устремляются стрелы его небоскребов; дырявя Небо, не попадают в Рай.

Бывали ли в истории системы жизни, удовлетворяющие основной корреляции (сознание определяет бытие?) Нам этого не знать – история человечества отнюдь не то же самое, что может быть известно о ней. Последними неспекулятивными попытками чего-то подобного стали российский социализм и, как ни странно, его идеальный антипод германский фашизм. Первый отличился противоречивостью в выборе технологических приоритетов (пренебрежение Церковью и принципами ментальной свободы); второй избрал абсолютным приоритетом виртуальную бесовщину – мечту, продуцированную воображением Черной Дыры. Разумеется, промахи несоизмеримы, так как находятся в иерархически разных измерениях – технологическом и конструкционном; первые как бы «по глупости»; вторые – по изощренному уму – спонтанны и злонамеренны. Оттого-то первые достойны сожаления, а вторые проклятия.

Существуют и актуальные примеры духовных Конструкций; большинство из них порочны в выборе инструментов, т. е. технологически, но есть и чисто спекулятивные. Рассудит эти ненормативы и экстремумы только время.

Мы мним себя сыновьями мнимой же Вечности, как бы разговариваем на одном языке. Легко поддаться искушению, возомнить, что это разговор воображения с самим собой, то бишь Вечность всего лишь Химера нашего воображения. Вот же вопрос: если наше воображение способно генерировать некие Конструкции в самом себе, отчего бы ему не отпустить воображенное восвояси, не ограничить с ним связь? Тем более, что сам факт выделения нечто из общей массы означает ограничения по определению! Наконец, ограничения могут стать критическими, что и вовсе выделит «коагулянт» уже не в массе, а из массы – не так ли? Не это ли именуется излучением физически отрицательной массы? «Подозрение» еще усиливает тот факт, что воображать способны не только мы с вами, но и Господь Бог, воображение которого достает нас и воображается Пространством. Бог вполне может считать нас продуктом собственного воображения, концентрируемого на наших персонах воображением нанятого для дела Дьявола. Оперируя своим воображением, последний желал бы превратить нас в геометрические точки, по какой причине мы должны считать сатанинское воображение разрушительным. На подобном же, но зеркальном основании, мы можем считать разрушительным и ничем не ограниченное воображение Создателя, так что все решает асимметрия воображений. В некотором соотношении эта асимметрия способна выделяться из воображения Создателя и пойти по Миру с инерционным шлейфом, памятью о Предках, и эта память должна считаться его собственным воображением.

Производительно ли это инерционное волшебство?

Пустой вопрос: однозначно все зависит от Качества нашего воображения, от меры его имманентной асимметрии. В совершенно неуловимом интервале этой гармонической асимметрии воображение человека способно творить суверенную спекуляцию со всеми атрибутами производной реальности. И вот это все должно называться производительной магией гомо двуедино разумного.

При этом двуединство под верховенством разума Вечности, совести.

3

Цепочка размышлений ведет к тому, что магическое воображение способно выделить из себя некий продукт с ограниченным воображением, но вот сам продукт никак не может генерировать воображение породившей его Массы – процесс необратим. Так и с воображенной нами Вечностью – с той лишь разницей, что наш с ней разрыв не критический, и связь сохраняется (что и дает нам возможность мнить о Вечности). Малое никак не может быть источником Большого, а воображение вселенское – частью человеческого; тезис «Вечность есть продукт воображения человека» теряет логику, следовательно, и смысл.

– Бот, термин «аббревиатура» – это абстракция?

– Вроде того.

– Как ее воспринимает воображение?

– Абсолютный триумф, все попытки превратить во что-то конкретное, осмысленное безуспешны.

– Мое персональное воображение в панике.

– Твое воображение ниже плинтуса, материализовано сверх меры; по сути оно работает на твой памятник.

– Откуда им, абстракциям, взяться?

– Проделки Дьявола, его воображения.

– Дьявол не собирает, а делит.

– Игра в конструктивную магию.

– Не вижу причины для забавы с воображением гомо безвредного.

– Элементарная лень, надоело делить скирду на соломинки, играет в охапки.

– Не похоже, в своем деле он дотошен, как короед на яблоньке.

– В опосредовании субъектом вроде тебя сатанинское воображение лениво до безобразия.

– Не скажи, термин «аббревиатура» – труд немаленький вроде Мариинского дворца для Штакеншнейдера.

– Тогда остается одна-единственная альтернатива – пылающий костром в воображении изобретателей абстракций Коммунизм.

– А этот причем?

– Ну как же, любая абстракция – это чистая коммуналка, в которой радуются взаимности сто или двести символов.

– Бот, похоже я ущербен, предпочитаю одиночество во дворце с золотыми унитазами.

– Скройся, войди в абстракцию.

– Есть варианты?

– Выбирай из списка: олигарх, дерьмо, сибарит, паразит, редкая скотина.

– Скотину вычеркни.

– На каком основании?

– Уже не абстракция, воплощена в приоритетах.

Итак, мы с полным правом воображаем Мир Иной как Реальность, которой мы принадлежим в меру сохранившейся магической связи и которая в той же мере зависит от нас. Корреляция асимметрична и конструкционно необратима: мы крупинки Вечности, и так будет всегда.

Но у нас остается технологическое обязательство перед Вечностью, которое мы воспринимаем как право инициативы. От того, воспользуемся мы им или нет, зависит наше всё.

Нас, крупинок, мало беспокоит, что на Территории Мнимостей все живет не актуальностью, а Перспективой, день грядущий ценит больше, чем день насущный[40]40
  Это не оговорка. Такое понять непросто, но время, сиюминутность в Вечности понятия произвольные, факультативные, как бы виртуальный фон, в котором можно творить или «путешествовать», как мы это делаем в Пространстве. Похоже на то, как если бы владели не мгновением, а его следствиями по схеме «что воображу, то и мое». Мы здесь тоже способны на это в меру магического потенциала, но он ничтожен. Точно так же ничтожна в Вечности определенность в физическом времени. Там Время мнимо, выступает в роли технологической идеи или намерения. Абсолютной зеркальной аналогией может быть творческая идея – конструкция воображения, которой мы управляем, как хотим. Такими творческими идеями для духов Неба должны быть конструкции воображения, материализующие сами эти идеи. Говоря попроще, воображение духов занято тем, что, материализуясь, постепенно претворяет себя в разумение, а идеи – в замыслы.
  В принципе ничего нового не делает и живое «население» физической Реальности на всех ее уровнях, включая микро– (вирус, клетка и др.). Все и вся самоопределяется в коммуникациях, подчиненных детерминанту самоорганизации, с той лишь разницей, что не в воображениях, а в энергиях, которые, строго говоря, те же воображения, но материализованные, напичканные гравитацией до такой степени, что переходят рубежи смыслов и становятся силами – физическими массами с рудиментами магического воображения. Все это проще понять, если учесть, что магическое (приоритетно любовное, антигравитационное) воображение является единственной генеративной коммуникацией Мироздания; все остальные его только «обстругивают», доводят до совершенства в том виде, в каком его понимает (анти-воображает) вселенская Симметрия.


[Закрыть].

Но что мы сами?

Наше не-мнимое бытие прекрасно или терпимо. Его оригинальность в том, что оно не поддается искушению отдать власть чувственному воображению и петь гимны виртуальной Перспективе. Мы не без гордости дрейфуем к мнимости нулевого порядка, воплощенной смерти. Что из того, что мы сами и вся физическая Действительность лишены воображения? Зато мы, как и Мир, ценим власть текущего мгновения, охраняем приоритет химеры «здесь и сейчас»; разве это предосудительно? Тем более, что здесь воображения аккумулируются, полнятся плотью и так превращаются в царя повседневности – мышление. Это «развлечение» ничуть не хуже и даже предпочтительнее, поскольку принадлежит нам, а не Богу воображения, у которого воображение мы только арендуем.

Словом, как бы «все путем» и лучше некуда, но…

Только при одном не понарошку мнимом условии: мы должны забыть о Бессмертии и молиться Мгновению.

Мы не воображаем Бесконечность, мы бесконечно умны?

Потому так и делаем.

Осознав себя и Окрестности «вдоль и поперек», мы находим нечто странное: наш разум предает привычный приоритет «здесь и сейчас», считает самой большой глупостью то, что день насущный ценится нами больше дня предстоящего, находящегося под покровительством Будущего. И то, ведь день насущный по нашему первоначальному технологическому выбору предпочитает иметь дело с физикой и прочей плотью, детерминируемой Временем! Если мы идем в Будущеес повернутой назад головой и при этом выбираем приоритетом статус-кво с гравитирующим пейзажем, мы ввергаем себя в тупое противоречие, и наши мечты о Бессмертии безосновательны.

Тем не менее, у нас хватает «наглости» мечтать о Бессмертии, и мы ощущаем себя виноватыми без вины. Не мним ли мы, что наша грядущая виртуальность хороша постольку, поскольку может нас подождать?

Инерция статус-кво требует именно этого, но ведь любое ожидание небесконечно, не так ли?

Опыт с технологией «задом наперед» противоречивый, но он становится абсолютным недоразумением, если предпочитает быть отлитым в бетоне статус-кво. Человек не так глуп как кажется, так что здесь что-то другое. Но что?

Поскольку все существует как нечто и его экзистенциальный побудительный мотив, имя искомого недоразумения может быть только одним: Провокация.

Поклоняясь идолу «здесь и сейчас» вопреки логике разумения, мы создаем своему статус-кво избыточную инерцию, провоцирующую адекватный ответ Бессмертия.

Ни много, ни мало.

Разумеется, столь общие вещи находятся в компетенции экзистенционального разума, но не разума гравитирующего, механического. Но этот «проныра» только ждет своего часа, чтобы пролезть в очередное «причино-следствие» в своем репертуаре. Вот и сейчас мы начинаем постигать генезис такой тактической уловки, и он ведет к двум обстоятельствам:

а) Мир создан на провокационной (инициативной) волне;

б) эволюция не может полагаться на одну лишь инерцию статус-кво, но требует периодического «отступа» – спонтанного напряжения в сторону Предшествующего образа бытия;

в) такое «отступление» не нуждается в спонтанной инициативе, оно рождается как разрушительная инерция Времени, противодействующего прогрессу и в кои-то веки доводящего статус-кво до абсурда приоритетов;

г) магическая составляющая такого «непротиводействия злу насилием» именуется терпением.

д) магия терпения – эффективный виртуальный движитель эволюции вплоть до начала процедуры инверсии приоритетов.

е) терпение не должно терять ощущения эволюционной инициативы, которое выступает как ироническое восприятие действительности.

Напоминаю: разум магии воздействует на гравитирующий разум путем склонения последнего к магнетическому «самоедству».

…Мы отворачиваемся от счастья, чтобы оно устыдилось и явилось к нам под предлогом мук совести.

Вопреки всему, однозначный ответ на дилемму («счастью быть сегодня или завтра?), такой ответ существует, смысл его вот в чем.

Наш Мир рождается как реакция Времени на провокацию Духа Жизни. Вселенское Добро провоцирует Зло Времени к напряжению мышц. Спросим: какая в этом выгода Добру? Ответ: никакой; все выгоды придут через мгновение как последствия спровоцированной мобилизации Зла. Итак, создавая Мир, наш экзистенциальный Предтеча уповал не на насущные, а на отдаленные, перспективные выгоды, отчего само Мироздание должно иметь приоритетом отдаленную выгоду – Перспективу цвета Добра. Словом, любое добро может реализовать себя в неотложенном и неизменном приоритете Добра и в знаково переменном технологическом приоритете Зла. Поскольку мы находимся в объятиях физической Реальности (полуцикл инициативного Времени=Зла), у нас нет выбора: опекающее нас Добро может быть только отложенным.

И лишь при том условии, что технология нашего благоденствия поменяет приоритет на зеркальный, мы можем «расслабиться» и не терзать себя радостью преследования предстоящго счастья.

Едва ли стоит добавлять к сказанному очевидное: Перспектива не любит, чтобы ее игнорировали, но лишь до момента встречи; после все по системе «а ля кварк».

И Перспектива эта именуется Коммунизмом.

Прежде нас, двусмысленность надежд на спонтанную конструктивность Демиурга технологий понял Господь Бог, отчего и предпочел отложенные выгоды, провоцируемые любовью.

И нам пожелал того же.

Вот почему мы спокойны, когда некое злобное по отношению к нашему Отечеству существо выступает с разоблачениями дурных инстинктов существующей Системы; здесь зло провоцирует другое зло на растущее напряжение, которое в кои-то веки может стать достаточным для ввода Системы в неравновесие с отложенной выгодой бунта общественного духа любви. Так что не спешим бросать камни в ненавидящих нас, хотя бы и вместе взятых. Энергия их злобы бесценна, если ее направить в конструктивное поле зависимостей.

3

В ритуальном взгляде на Вечность впору подозревать, что все невероятные особенности контакта идут от нее. Вечность не только виртуальна, но и восторженно ритуальна. Не станем пугать воображение еще и по этому поводу, сосредоточимся на том, что «ближе к телу»… нашей небесной бестелесности.

Наш вечностный потенциал духообразен, духовен, чувственен. Он существует как коммуникация, духовная связь с Небом, и чтобы его мобилизовать, требуется теперь уж известный нам маго-хронический или магнетический ритуал. Специалисты есть, их можно видеть в храмах, юртах шаманов и даже концертных залах (магия мистерий, музыки, кино и др.). То же и магия слова, совмещенного с виртуальным компонентом цвета Жизни (Гюго, Сервантес, Толстой, Есенин – полки и дивизии творцов магических монументов культуры слова). Наконец, магия стоп-кадра Жизни, запечатленной в движении красок – это тоже магия, и это тоже ритуалы. Неведомыми путями становится магичным и архитектурный ансамбль – магическое, фантазийное сопоставление форм, геометрий.

Последнее разговор особый, потому что геометрия выступает в роли фундаментального свойства Пространства с его магией. Эту связь, должно быть, как раз и имели в виду ясновидцы, строящие пирамиды по всей Земле в надежде, что их персональные магические ощущения вырастут многократно в контакте с резонирующим с геометрией Вечности рукотворным Тетраэдром.

Однако речь не о том. Разве вы не догадались, куда движется сюжет вот этих песнопений? Ведь наш достопочтенный Коммунизм потому Коммунизм, что приоритетно виртуален, иначе говоря, взывает к Вечности по определению! А если взывает, то представляет собой один большой Социальный Ритуал со всеми признаками всеобщей Молитвы и Апофеоза Духа, той же Культуры! При этом сей Апофеоз никакой не факультатив, а незаменимая технологическая предпосылка, необходимое условие коммунистической Функции!

Такие дела.

Еще стоит напомнить, что условием, достаточным для устойчивости, а в перспективе и вечности Системы выступают магические технологии в играх с воплощенной Смертью, то бишь, мировым Веществом. Эти пока что неизвестны, но по определению коррелируют с ритуалами культуры, и это странно, неправдоподобно.

…Сильно удивляемся и чешем репы, генераторы воображения.

Цель определена Небом, она доступна.

– Бот, ты что-то смыслишь в высоких материях?

– Не выше табуретки.

– Не скромничай, ты должен знать все о том, в чем ущербен.

– Мне недостает одной драгоценности, которая сделала бы меня задающим вопросы, не исключая дурацкие.

– Не кипятись.

– Температура не при чем. Я говорю о магическом ощущении происходящего.

– Но ты ведь можешь мыслить о магии без всяких ощущений.

– Гравитирующая мысль не может инициировать коммутацию с чувственной магией.

– Бот, она делает это в магнетическом ритуале.

– Ритуальная мысль?

– Она самая, труд мысли – это всегда ритуал, хотя и не ею инициированный.

– Скорее, это труд воображения, но не в этом дело.

– В чем еще?

– Магическое воображение – это творчество, мне оно недоступно.

– Стоп, фиксируем кадр; откуда ты взял эту мысль о магии?

– Магия – это физика в отрицании, этого достаточно, чтобы судить о магии опосредованно, через этот самый знак минус.

– Следовательно, ты или я, мы оба можем мыслить о магии как бы от обратного, ставя знак минус к рельефам физики, законам движений, стереотипам мысли и все такое.

– Физика эгоцентрична, коммуникационно замкнута, она ни за, ни против.

– Ну, вот; потому и не догадается, чем ей грозит вынужденный контакт с магией.

– Любопытно, чем же?

– Бот, детский вопрос, потерей власти и уход в оппозицию.

– Авантюра, в которой торжествует справедливость, пусть так.

– Бот, невредно обозначить, что собой представляет это отрицание физики, к чему его тулить.

– К груди Равновесия и Уравнения, это очевидно.

– Что вместо Равновесия?

– Асимметрия в пользу Бога-Бесконечности с его знаком минус.

– Бот, мы говорим не о Боге, а об отрицательной физике.

– И я о ней же; это тебе известная метафизика, законы движений в отрицательном времени, радости Бога и человека.

– Ты не заблудился? Ведь метафизика – это сплошь сантименты.

– Назови это чувственным временем или временем любви и свободы и успокойся.

– Бот, напоминаю: магия, имеющая дело со Временем, располагает силовым элементом, хотя бы и спекулятивным.

– Гол в мои ворота.

– Помозгуй, как сосуществуюют та и другая физики?

– Метафизика обнимает физику ровно постольку, поскольку физический Мир как единая Система сохраняет убывающий приоритет Пространства.

– То есть всегда.

– Скажем так: до самой Смерти.

– Может ли человеческий разум овладеть всеми догмами метафизики, физики?

– Метафизика – это манифестация чувства и покаяние разума; человек владеет ею как ритуалом, соединяющим его с Вечностью; в этом ритуале властвует разум магический, совестный, механический разум вторичен.

– Тебе не кажется, что он первичен в разбирательствах с силовым компонентом магической процедуры?

– Не кажется, во всех случаях это дело магического воображения, познания, открытого к Бесконечности, а не к Смерти.

– Квантовый скачок познания?

– Похоже на то, познание не умом, а практикой воображения.

– Я веду вот к чему: могу ли я воспользоваться магичским ритуалом как технологическим ресурсом?

– Можешь и должен, но это будет пользование инструментом, которым выступаешь ты сам. При этом ты принадлежишь не себе, а Вечности и потому требуются соизволения на применение.

– Молитвы, апелляции к Небу?

– Они самые, притом обоснованные чувственным родством, пространственным резонированием.

– Чувственный резонанс, это она и есть – дверца в ресурсы Вечности?

– По крайней мере, к тому ведет логика наших с тобой представлений.

– Бот, религия не ревнует к метафизике?

– Религия – это воспитание чувства, фундаментальная метафизическая практика.

– Есть и другие?

– Их немало, все то, что представляет собой культ духа, Культуру.

– Выходит, что религия без метафизического познания стоит на одной ноге?

– Скорее, на курьих ножках остатков духа.

– Культура – это религиозный «Предбанник»?

– Можно считать и так; прямое взаимодействие с Вечностью первично по отношению к опосредованному.

– Какое место в Культуре занимает метафизика?

– Культура занимает во всеобъемлющей метафизической практике место Папы римского. Как религия является фундаментальной практикой метафизики, так метафизика стоит над практикой Культуры. В Мире людей, преследующих равновесие Смерти, по-другому быть не может.

– Бот, в этих своих вычислениях ты ничего не почувствовал?

– Небольшое теснение в смысле двойственности умозаключений.

– Бот, это в твоем знании пробивается покаяние.

– Святая ложь одухотворяет.

4

Мы с вами имеем дело сразу с двумя Реальностями – физической и физически отрицательной, магической; в этих рамках и злословим. Третья «реальность» – это мы сами, как бы «переносчики взаимодействия» первых двух. Разумеется, третий[41]41
  Арифметика эта справедлива уже не на 1 2, а на 2 3; кажется, мы с вами открываем закон математической справедливости. (Шутка идиота.) Вот же, подлинно существует и третья Реальность под номером Ноль – истинно промежуточная. Я определяю сей Ноль в роли Симметрии Пространства и Времени – тот же вселенский «Вакуум», Эфир или Хаос. Все это Средоточие стационарно, хранится под защитой инерции равновесия и наблюдается в родной для Всего реальности воображения, склонной к разглядыванию самой себя.
  Вообще говоря, закон здесь такой: математика видит всё и перво-наперво нашу тупость. Последняя определяет себя в формах-конструкциях типа «темных масс» и таких же энергий. «Темных», разумеется, от цвета интеллектов их обнаруживших. По сути, Симметрия – это то самое Злополучие, которое подразумевается под реальностью Смерти. Пугаться не будем, это всего лишь вселенский Амбар, из которого черпают поочередно Бог и Люцифер, Пространство и Время. Наше участие в процедуре не за горами, но функциональную роль мы нормируем здесь, в эту минуту и всегда. Ясно одно: в гармонии Мироздания нет ничего лишнего. Какими бы мы ни были, мы пригодимся Богу. Или Дьяволу.
  (Однако сие есть отдельный разговор. Он легко постигаем разве что в камере-одиночке, как, впрочем, и этот. Рискую снова навязать свою персону кавалерам медали «За отвагу на пожаре».)
  {Ресурсы Вечности. https://alimvagram.blogspot.com / }
  Заранее предупреждаю: от начала и до конца это собрание нелепиц. Они настолько добротны, что мгновенно порождают альтернативы в умных головах – классический образец провокационных воззваний. Провокации же, как нам известно, это привилегии демиургов, хранителей Перспективы. Так что все к месту.


[Закрыть] номер – это натяжка, так как мы всего лишь совокупность двух первых реальностей – материализованные осколки Небес, одухотворенная «глина». Но мы имеем в ментальном бардачке еще и права Дьявола и можем мыслить дело в рамках своих оригинальности и исключительности.

Впрочем, инерция снова приводит к разговору о Небесах: пространственная Загадка долго страдала от статуса неприкасаемости и требует реабилитации компенсирующим вниманием.

– Бот, что за фантом – Жизнь Вечная?

– Это не фантом, это Реальность, магически воображенная не нами. Для тебя она фантом в меру потери воображением магической компоненты.

– Куда она подевалась?

– Ты замкнул воображение на гравитирующем Веществе, магия открыта к Небу, не терпит замкнутости.

– Что ей не нравится?

– То, что это белый флаг по отношению к сопернице Жизни, Черной дыре.

– Эта тоже воображает?

– Она гравитирует, концентрирует твое воображение в механизм мышления.

– А если попроще?

– Делает из воображения совковую лопату.

– И что загребает?

– Силу черно-дырявую, гравитацию.

– Дело хорошее, у Дьявола недостача.

– Зато недостача у тебя, и Дьявол доволен, он не мог и мечтать о такой удаче.

– В чем его удача?

– В том, что вместо ветра в пустыне он приобрел тебя.

– О-па, куда глядело мое воображение!

– Сожалею, но вы все еще лежбища динозавров.

– К чему апеллировать?

– Естественно, к Пространству.

– Пространство и вселенское магическое Воображение – это одно и то же?

– Парадоксально, но близко к истине.

– Что не так?

– Пространство – это первый продукт воображения Духа Жизни, начальный опыт его материализации в контакте с Черной дырой.

– Мы тоже его продукты?

– Без подозрений, что правда опосредованные Пространством.

– Почему не Вечностью?

– Вечность то же Пространство, только материализованное, инвертированное до степени конструктивной дискретности.

– Бот, почему Источник вселенского Воображения остается тайной для моего воображения?

– Хороший вопрос. Надо думать потому, что Источник реален не в пространственном воображении, а в каком-то другом, первичном по отношению к пространственному.

– Заметь, мы все же находим его Источником свободы и любви.

– Следовательно, это две разных магии, и одна из них первична и имеет мало общего с пространственным воображением.

– Источник предпочитает магию-альтернативу?

– Логика ведет к этому.

– Магию любви или магию свободы?

– Судя по тому, что Пространство тяготеет к неразрывности, Магия вселенская имеет приоритетом Свободу.

– В чем он выражен?

– В тяготении к Бесконечности, пространственной неограниченности.

– И это тяготение не имеет ничего общего с воображением Вечности?

– Не думаю, просто становится его властью, приоритетом.

– Магия Пространства – это магия любви?

– Пространство производно по отношению к Источнику, его магия тоже двойственна.

– И в этой двойственности главной остается магия Свободы, я так понимаю?

– Точно так, командир.

– Тогда в чем разница с магией Источника?

Только в том, что Вечность с ее магией реализует себя в движении, что значит в более тесном компромиссе с гравитацией Черной дыры; при этом в общем приоритете Свободы Вечность меняет знак технологического приоритета.

– И это приоритет любви?

– Магия любовного воображения.

– Так, и навсегда?

– Только в материализующем полуцикле инициативного Времени, делающим вселенскую Любовь любовным воображением, претворением магии в материализованный образ.

– И весь этот спектакль совершается в прямом времени…

– И именуется генеративным духотворчеством.

– А в полуцикле обратном?

– Это уже магия свободного воображения, обратное время.

– От чего освобождаемся в таком технологическом репертуаре?

– От тирании воплощения, гравитационного времени.

– И от любви?

– Любовь – это технологическая магия Пространства, которая «задавлена» здесь приоритетом разъединения; мы подчиняем технологию магии Духа Свободы и постепенно избавляем ее от тирании разъединения, как бы предоставляем технологию самой себе (во всех смыслах).

– Словом, мы освобождаем магию любви, притом что Система требует абсолютного приоритета Свободы, конкурента Любви – нет ли здесь противоречия?

– Это противоречие движения, оно неизбежно и конструктивно.

– В меру, как обычно.

– Только совестную.

– Однако технологический персонал поставлен перед выбором, и правильный выбор выглядит противоречащим Мечте, тотальном приоритете Свободы, – где здесь место приоритету любви?

– Персонал прогрессирует в выборе как бы «неформальном», оппозиционном, тормозящем эволюцию к Мечте об абсолютной Свободе – ничего нового.

– И где такое было?

– Точно так же «неформально» прогрессировали в обособлении наши предтечи, духи Вечности.

– Генетические ветры?

– Элементарная инерция в прямом времени.

– Словом, мы воссоздаем собой Бога в магическом сопротивлении Духу Свободы?

– Ревность и сопротивление разные вещи, скажем так: в конкуренции. При этом конкурентные отношения убывают по мере приближения к цели.