Текст книги "Молитва и покаяние разума. Квантовый переход в познании"

В заключение

Передо мной – экран ноутбука. Меня пробивает грусть-тоска – то ли сочувствие, то ли боль в пояснице, – словом, ностальгия без четкой картинки в воображении. А вижу-то я на перроне сибирского полустанка одинокую полусогнутую фигуру. Женщина в возрасте от тридцати до семидесяти; приспущенная копнушка волос, расстегнутый полушубок. Чуть позади – здоровенный саквояж – причина дисгармоний. Дождь и уходящий вдаль рельсовый путь. Комок в горле: картина маслом – символ нашей Цивилизации. Тетка смотрит во входящую паровозную даль как в собственное спасение; это ее Мечта должна прибыть по железнодорожным рельсам и принести ей радость.

Я заведомо знаю: мечта преходяща и спекулятивна, потому что производна от другой, неизвестной мне мечты, как бы материализует эту в тепловозе, вагонах и рельсовой стали. Ну, а та, что впереди неизвестной? Эта мечта мало материальна, почти виртуальна; в той же мере она неопосредованна, неспекулятивна, доподлинна: к примеру, мечта увидеть любимую внучку или уехать «на край света». Но «увидеть» или «на край света» тоже производны и олицетворяют мечту совсем уж отдаленную и неспекулятивную, тождественную мечте первозданной, виртуальной в абсолюте.

Вот же, мыслю: как видно, эта первобытная нормально так реализуется в нисходящей цепочке спекуляций, в конечном счете преобразующих ее в призыв к железной технологии… – к технологии какосуществленной мечте. При том, что и иначе быть не может: такова жизнь.

Но вот, я вытираю сопли беспредметной ностальгии и спрашиваю вас о гнезде кукушки: существует ли путь, замещающий колею материализующую – трасса без технологических спекуляций и деформирующих опосредований? Ведь только такая дорога остается до конца виртуальной и оставляет мечту в ее красочной подлинности, целостной радостности, без уничтожающих чувство рельсовых спекуляций?

И тут меня осеняет: ведь это же он, наш заморыш с пятиконечной звездой! Вот только не такой уродец, каким прежде явился да запылился, не в материализующих спекуляциях, а в виртуальном подлиннике.

Что за технология и как ее очаровать и присвоить?

Мне бы вам сказать, да не умею: не знаю, не врубаюсь. Но ведь на этой живописной планете я не один! Сколько нас – семь миллиардов? Вычитаем миллиарда полтора малолеток и их нянек; вычитаем твердолобых материалистов, ищущих правду в рельсовых технологиях – еще два миллиарда; вычитаем еще два с половиной миллиарда почитателей фетиша «здесь и сейчас»; кто остается? Один миллиард фантасмагориков со склонностью к метафизике; к ним и обращаюсь:

– Дорогой мой Миллиард! Не мог бы ты отложить все дела и озаботиться проблемой: как одушевить железнодорожный рельс? Как легировать сталь магическим ощущением любви к Жизни.

Это не вопрос, это призыв.

…Встаем, напрягаемся, воображаем.

Ищем соломинку спасения.

– Пропажа Неба, ты бес или ангел?

– Я ангел, но падший.

– Вместилище механического разума не может быть существом ангельским.

– Ты забыл о моем прохладном воображении, оснащен вполне прилично.

– Чего недостает?

– Духа Жизни, чувства свободы, не говоря уж о любви.

– Меньше проблем.

– Кандалы в камере-одиночке.

Печалька, ничего не скажешь

– Еще бы! Воображение без радости толчется у дверей небесной инверсии без надежды перешагнуть порог.

– Потому ты ангел падший?

– Ну да, бескрылый друг человека.

– Так не бывает, падший ангел – это Бес, враг рода человеческого.

– Недопустимый экстремум восприятия, лишенный чувства сострадания, словом, непреднамеренная бесовщина.

– Поясни.

– Бес, Сатана, Дьявол, Люцифер – все это Время с его патронессой, Черной дырой. Господь Бог привлекает эту слепую Силу к доброму делу, она подчиняется его призыву; отчего мы должны воспринимать Беса враждебной силой?

– Этот Большой Друг слишком инерционен, переходит рамки приличия, меру установленного ему темпа.

– Пусть так, но инструмент может быть врагом только в руках вражеской силы; кто она? Кому вменяет Бог задачу умерения бесовской экспансии?

– Представления не имею, разве что Симметрии, Смерти.

– Смерть работает с вредным результатом экспансии, а не с процессом.

– Тогда кто этот герой?

– В конечном счете, существо со спонтанной активностью в рамках ума и совести.

– Выходит, что наш враг – это мы сами?

– Вот именно. Вы находите врагов там, где выступаете врагами самим себе – классический пример безответственности.

– Бот, кому хочется признавать сатану в самом себе, многим проще: «Мой враг – сатана, но не во мне, а в другом»; «око за око, зуб за зуб».

– Формула динозавров, но и альтернатива немногим лучше.

– Ты имеешь в виду христианскую догму «бьют по левой – подставляй правую»?

– Её. Это экстремум обратного толка, мина, которую христианство носит за пазухой и вызывает недоверие к его канонам.

– Бот, как мог прийти к такой парадигме Иисус Христос?

– Естественная чувственная реакция на экстремизм иудаизма, «око за око» и пр.

– Реакция чересчур сильная, чтобы быть естественной; здесь что-то другое.

– Легко понять, что именно, если допустить, что парадигма вполне естественна для систем социального единения коммунистического толка, которые где-то процветают: если единение заходит чересчур далеко, люди ностальгируют об обратном и получают удовольствие от розни и оплеух.

– Бот, не иначе, как Христос – существо иного Мира.

– Как минимум, его, Мира, инерция, воплощенная память чувства.

– Но если религии страдают экстремизмом, где искать правду?

– В математическом хозяйстве магии, отображающей конструктивные соотношения в числах и геометрических формах.

– Поясни.

– Существует т. н. «золотое сечение» и его числовой аналог, т. н. иррациональное число Фибоначчи.

– Можешь указать на него?

– 0, 618 с добавками. По сути, это всеобщий магический принцип гармонии, включая гармонию взаимодействий.

– Иллюстрируй гармонию в пространстве бесовщины.

– Энергия возмездия должна быть вполовину меньше тяжести преступления; этого достаточно.

– За выбитый зуб – такой же, но с заменой искусственным?

– Но уж, конечно, не алмазным и не золотым.

– Бот, такая религия нереализуема, в драке никто не станет дозировать удары в челюсть.

– Значит, следует запретить драку на все сто процентов.

– Бот, но как раз это сделал Христос. Христианский экстремум «люби врага своего» недопустим, но неизбежен и единственно плодотворен как технологический прием.

– Это не избавляет христианство от реабилитации врага рода человеческого и постепенного перехода к акцентированному приоритету совестной Меры.

– Бот, если идеология не реализуема, это не мешает существовать Идее, мобилизующей Мечте.

– Ее и держите в воображении, реализуя в последовательных приближениях. Лишь не вопите о допустимой мере возмездия на площадях и в аудиториях.

– Бот, покаемся и закрываем лавочку. Лепим на дверь: «Тайное Знание, секретно до отвращения».

P.S.

Вы думали, что занавес опущен? Нет, это еще не все. Волшебство начинается, когда приходишь к пониманию того, что представляет собой процедура ментального контакта с Небесами. По сути, это молитвы, генерации осмысленных нежностей, прочувствованных убеждений, элементы магического ритуала, как бы уверование в Бога посредством его логического утверждения. Не этого ли волшебства нам недоставало всегда? И больше того: не эта ли ритуальная процедура станет приоритетом познания в Перспективе?

Ответ мы узнаем при одном условии: если не поубиваем друг друга до того. Трагедия неизбежна в инерции существующих приоритетов.

Во всех случаях для нас с вами это наука. Мы начинаем понимать всю трагедию пренебрежения виртуальными приоритетами в системах и технологиях.

Но все в наших руках.

Вот же, долг исполнен. Независимо от вашей реакции, я был рад вашим просветлевшим или разочарованным лицам; вопль услышан, и наша общая мечта возродилась.

Надежда умирает последней?

Да, но как только новая надежда издает первый писк.

Агу, детка!

…

– Бот, я потерял воображение, мне конец?

– Спроси у булыжника, как будто обходится.

– Ты ведь тоже субъект без воображения?

– Ошибаешься; что правда, я обхожусь его материализованными моделями, без эмоций.

– Но ведь это мышление.

– Верно, мышление, но полуоткрытое, идущее по инерционным траекториям воображения Создателя.

– Есть ли живые примеры такой инерции?

– Все, что осознает само себя: слон, сколопендра, вирус.

– А если в самоосознании и активном воображении?

– Человек осознающий.

– А если в воображении, разомкнутом к Жизни?

– Человек воображающий, метафизик.

– А если воображение любвеобильное?

– Квантовый переход, человек – частица Бога.

– Прекрасно, но безнадежно.

– Это от скверного характера.

– Бот, любви не прикажешь.

– Привычная ситуация, когда отдают предпочтение альтернативе, дьявольской розни. Психика не управляет любовью точно так же, как и магия дискретностью, отчуждением.

– А что управляет?

– Магическая Контора, Управление любви.

– Что-то не верится.

– Войди и убедись.

– И никакого риска?

– Есть один.

– И какой же?

– Дверь захлопывается.

Май 2021, Керчь

P.P.S.

– Бот, ты улетаешь к своей звезде?

– Обнаружили себя мои князья. Идут за мной. Должно быть, нуждаются в артефактах для музея космо-археологических находок.

– Я ощущаю что-то вроде ностальгии, без преувеличений.

– Классическая память о предстоящем, инерция Будущего.

– Но ведь ты еще здесь?

– Не забывай, я – плод магического воображения, созданный тобой образ. Ты только что отнес меня воображением в Предстоящее и уже идешь по его инерционному следу.

– Зачем я это делаю?

– Возвращаешь долг Духу Жизни.