Читать книгу "Услышать и остановиться. Терапевтические истории для лечения обсессивно-компульсивного расстройства"

Вымахали, как трава

У многих семей есть дедушки и бабушки, живущие в других частях страны. Как правило, их навещают раз в год на праздники или на каникулы, когда школы закрыты. Часто во время таких визитов семья встречается с дедушкиными и бабушкиными друзьями и соседями, с которыми не виделась с прошлого приезда. Они радушно встречают гостей и обычно говорят: «О! Какие красивые детишки!» или что-то подобное, а иногда и: «Вот это да! Вымахали, как трава!», что означает, что дети сильно выросли с прошлого приезда.

Тогда родители вдруг замечают большой скачок в росте и признают, что их дети «вымахали, как трава». Это наблюдение подтверждается, когда они сравнивают со старыми фотографиями своих детей, которыми бабушки и дедушки обычно очень гордятся. Происходит интересное явление: родители, живущие с детьми и видящие их каждый день, не замечают необыкновенно быстрых изменений, происходящих в их физическом развитии. И только взглянув на них глазами тех, кто видит их раз в году, они замечают очевидный факт.

Судя по всему, эта тенденция относится ко всем постепенно происходящим изменениям.

Трудно отследить небольшие ежедневные изменения, они лучше заметны при специальном наблюдении и сравнении через значительный промежуток времени.

Связь с ОКР

Это касается прогресса в любой реабилитационной программе. Применительно к ОКР, хотя изменения здесь часто бывают быстрыми и разительными, иногда борьба за освобождение из-под власти навязчивых мыслей и ритуалов идет медленно и мучительно. Случаются плохие «ОКР-дни» или даже «ОКР-недели», когда пациенту трудно убедить себя продолжать борьбу.

По этой причине запись своих достижений в ходе упражнений является важной частью успешного процесса восстановления. Храня записи о субъективном уровне дискомфорта (СУД) пациента по шкале от 0 до 100 (иногда от 0 до 10), мы можем оценить долговременный прогресс в ЭПР-терапии. Записи позволяют отчетливо проследить прогресс, который неизбежен на протяжении курса лечения – многих недель или месяцев. В ситуации, когда СУД во время экспозиции вдруг увеличивается до 55, в то время как еще два дня назад равнялся 45, легко забыть, что в первый раз, две недели назад, та же экспозиция вызывала СУД 85. В условиях медленных изменений общую картину достижений легче всего восстановить по записям, чтобы по достоинству оценить приложенные пациентом усилия.

Поэтому посоветуйте пациенту записывать его СУД в начале и в конце каждой экспозиции, а иногда даже через определенные промежутки времени внутри одной экспозиции и сохранять эти записи. Так пациенту будет легче отмечать достигнутый прогресс и докладывать вам о нем. Это усиливает его веру в методику (что также поможет при дальнейшем применении ЭПР для лечения последующих симптомов). Все это позволит не утратить надежду и позитивный настрой. «Вымахали, как трава» – рассказ, который близок многим людям; он поможет пациентам понять принцип отслеживания изменений и продемонстрирует важность ведения письменных протоколов.

Глава 9. Специальные вопросы

Эта серия рассказов освещает различные частные проблемы, возникающие во время лечения ОКР: нежелание рассказывать подробности симптомов, ОКР накопительства, тревога за собственное здоровье, ОКР с ритуалами, не имеющими четких границ, пока пациент не почувствует «правильно, именно так», и вовлечение семьи в ритуалы.

Разговор с инопланетянином

Представьте, что вы – отец и ваша семья собирается на важную встречу. Ваш двенадцатилетний сын просит вас научить его завязывать галстук. Они с мамой купили его на прошлой неделе, так как оба решили, что сын уже достаточно взрослый, чтобы носить настоящий мужской галстук.

Вы стоите в ванной перед большим зеркалом, и у каждого из вас на шее еще не завязанный галстук. Тут вы понимаете, что даже не представляете, как это объяснить. Вы озадачены, так как делали это каждый рабочий день, много лет подряд, на автомате. Но сейчас, стоя перед зеркалом рядом с сыном, вы обнаружили, что никогда об этом не задумывались. Вы просто это делали.

Решив, что должны с честью выполнить отцовский долг, вы, глубоко вздохнув, берете в руки два конца вашего галстука. Пораженный, вы обнаруживаете, что не можете объяснить сыну серию движений, необходимых для завязывания узла. Вы начинаете объяснять последовательность начальных движений, но вдруг путаетесь и не знаете, что делать дальше. Вы развязываете галстук, чтобы начать сначала, и снова застреваете на том же месте, удивляясь тому, что это так трудно, хотя это действие уже давно превратилось в рутину. Вы опять развязываете галстук и принимаетесь за завязывание. На этот раз без всяких объяснений и комментариев сыну, как бы наблюдая за процессом чужими глазами. И только после этого вы можете снова развязать галстук и объяснить сыну последовательность движений. Как будто процесс «научил» вас тому, что вы знали только на подсознательном уровне.

Удивительно, как часто этот феномен встречается в повседневной жизни человека. Возможно, вы уже сталкивались с ним, когда учили свою дочку завязывать шнурки или ударять по мячу бейсбольной битой, когда пытались рассказать соседу-подростку, как водить машину с ручной коробкой передач, или объясняли гостям дорогу к вашему дому. Вы должны были «выйти за рамки» объяснения и проследить за своими действиями со стороны, чтобы осознать, как вы это делаете, прежде чем объяснить кому-то другому.

Варианты этого феномена иногда касаются идей, стиля жизни или общих представлений и концепций. Например, ваш младший ребенок может спросить: «Почему люди курят сигареты?» или: «Почему люди говорят “с легким паром”, когда кто-то выходит из ванной?» И это заставляет нас «выйти за рамки» ситуации, которую мы воспринимаем как неотъемлемую часть мира, в котором живем. Мы должны сначала задать себе вопрос, который перед нами поставили, и уже потом попытаться объяснить простыми словами вещи, о которых мы раньше даже не задумывались.

И конечно же, когда мы даем готовые ответы на более глубокие и сложные вопросы, как: почему существуют предубеждения и предрассудки, или почему существуют бездомные, или почему существуют войны, мы часто понимаем, что ответы окажутся пустым звуком не только для ребенка, но и для нас самих. Многие взрослые говорят, что после разговоров со своими детьми они стали участвовать в охране окружающей среды и заниматься благотворительностью или политикой. Они говорят, что это помогло им осознать лицемерие общества по отношению к этим ситуациям.

Возможно, вы помните фильм 1980-х годов «Человек со звезды» с Джеффом Бриджесом и Карен Аллен в главных ролях. Джефф Бриджес играет инопланетянина, а Карен Аллен – представительницу Земли, рассказывающую ему, как мы живем и почему делаем то, что делаем. В одной из сцен они вместе обедают, и она заказывает еду для него. Когда приносят еду, он с жадностью набрасывается на яблочный пирог. Она объясняет ему:

– Это десерт, ты съешь его в конце.

Он спрашивает:

– Почему? – и после нескольких неудачных попыток объяснения она говорит:

– Просто мы так делаем!

Дети похожи на инопланетян, впервые посетивших нашу планету. Вопросы, которые они задают, часто заставляют нас остановиться и задуматься о целесообразности того, что мы делаем и почему. Это заставляет нас оценить наши поступки, абстрагироваться от них и понаблюдать за ними со стороны.

Связь с ОКР

Когда пациент борется с навязчивыми мыслями, призывающими выполнить ритуал, иногда полезно проговорить их вслух кому-то еще. Сам пересказ, особенно когда навязчивая мысль вычурная, магическая или абсурдная, поможет человеку с ОКР отделить себя от нее и посмотреть на ситуацию более объективно.

Часто, когда пациенты впервые объясняют определенные симптомы психотерапевту, они начинают со слов: «Я знаю, это звучит нелепо» или: «Вы подумаете, что я сумасшедшая». Иногда люди даже смеются над собой, когда рассказывают детали своих навязчивых состояний. Это проявление их способности объективно оценить себя, отделиться от своих симптомов. Рассказывая о деталях своих ритуалов, они порой забывают точный порядок действий, совсем как отец из нашего рассказа забыл следующее движение в процессе завязывания галстука. В других случаях пациенты могут помнить подробности даже очень сложных ритуалов, но не помнят, почему они начали их выполнять или какой цели они служат.

В лечении ОКР способность объективно взглянуть на свои симптомы со стороны является необходимым условием для эффективного применения метода ЭПР.

Проговаривать специфику навязчивых состояний и ритуалов – эффективный способ отделить себя от симптомов ОКР, чтобы можно было применить метод ЭПР. Так же как и разговор с инопланетянином, объяснение чего-то вслух другому человеку – отличное средство приблизить себя к реальности. Когда в самом начале лечения пациент отказывается обсуждать детали симптомов, психотерапевт может использовать рассказ «Разговор с инопланетянином», чтобы показать, что обсуждение помогает не только собрать информацию и наметить курс лечения, но и объективно взглянуть на свои симптомы со стороны, абстрагироваться от них для лучшего применения ЭПР.

Печенья тети Молли

У вас есть пожилая тетушка, которая заталкивает в вас еду на семейных праздниках? Давайте нарисуем собирательный образ таких родственниц и назовем его тетя Молли. Тетя Молли родилась и выросла в Восточной Европе в начале двадцатого века. Она вкусно готовит, но особенно любит печь. Ее яблочные печенья известны на всю округу.

Когда вы были ребенком, всякий раз, когда навещали ее, она готовила торжественный обед, в конце которого вся ваша семья сидела вокруг стола, едва переводя дух. Тетя Молли, уже после подачи одного или двух серьезных десертов, приносила большое блюдо с ее знаменитыми печеньями. Она говорила:

– Просто попробуй одно! Одно не повредит!

И конечно же, она была права, одно не повредит, и обычно вы соглашались. Но если вы брали одно и быстро его съедали, она тут же говорила опять:

– Возьми еще одно, одно не повредит.

Не имело значения, сколько печений вы уже съели, если только вы не говорили твердо: «Все! Больше не могу!» – она протягивала вам еще одно со своим обычным «не повредит». Стратегия выживания, конечно, заключалась в том, чтобы долго не соглашаться съесть первое печенье, тогда, возможно, она перестала бы приставать к вам со вторым.

Самое удивительное то, что тетя Молли со своим «не повредит» абсолютно права. Если вы протестуете, говоря, что вы объелись или что вы следите за своим весом или сахаром, одно печенье действительно не сильно изменит ситуацию. То же самое относится и к следующему печенью. И с каждым последующим печеньем довод остается тем же – одно печенье не изменит ситуацию, даже если вы объелись, следите за весом, сахаром или калориями.

Да, тетя Молли права, если посмотреть на это с точки зрения одного печенья. Но если посмотреть на все количество печений, которое она в вас впихнет, ее аргументация не выдерживает критики. Четыре или пять печений имеют значение, хотя по одному – нет. А двенадцать печений изменят ситуацию еще сильнее. Поэтому те, кто следят за весом, сахаром или просто объелись, должны посмотреть на картину в целом и стараться не думать об одном печенье. Одно печенье – это звено в целой цепи печений, и в конце концов настанет время, когда вы точно лопнете!

Связь с ОКР

Люди, страдающие ОКР накопительства, думают как тетя Молли. Рассмотрим пример пациентки Салли. Ее дом от пола до потолка завален самыми разными вещами. Несколько лет назад, когда в доме прорвало трубу, она не решилась вызвать водопроводчика, чтобы он не увидел весь этот хлам, поэтому уже некоторое время у нее в доме нет воды. У нее также нет отопления. Она ходит в спортивный зал и принимает душ там, а когда на улице очень холодно, она живет у родственников. Поскольку ее кухня завалена вещами и она не может зайти в нее уже несколько лет, ей приходится все время питаться в общепите. Муж Салли давно ушел от нее из-за этой странности, а ее взрослая дочь не общается с ней. Это большая проблема для Салли, и она знает об этом.

Лечение в таких случаях обычно начинается с концентрации на одной части дома. Психотерапевт Салли начал с гаража. Если открыть гаражную дверь, перед глазами предстает стена хлама. Так как Салли не была готова к тому, чтобы выбросить много ненужных вещей за один раз, психотерапевт начал просматривать каждую вещь в отдельности. Комментарии Салли были очень типичными для людей с подобной проблемой.

– Эта книга, – сказала она психотерапевту, – из той серии, которую я читала в детстве, она вызывает во мне теплые воспоминания, и я не могу расстаться с ней!

И они решили оставить книгу, подумав, что «одна книга не изменит ситуацию».

– Вот эта старая игрушка хоть и сломана, но я уверена, что где-то обязательно найдется бедный ребенок, который ей очень обрадуется!

Поскольку мы знаем наверняка, что где-то есть ребенок, который обрадуется игрушке, то и спорить не о чем. К тому же это всего лишь одна игрушка – она не изменит ситуацию.

– А эта статуя, правда она прекрасна?

И психотерапевт согласился положить ее в кучу «сохранить».

Так может пройти весь день, а в куче «выбросить» не окажется ни одной вещи. Ошибка заключается в том, что вы не можете вести разумную дискуссию о каждой вещи, так как ОКР всегда выиграет этот спор. Почему? Да потому, что для каждой вещи, которая еще не полностью испорчена, заржавела, порвана или испачкана (а иногда и для таких вещей тоже), ОКР найдет почти что логическое и рациональное объяснение, почему эту вещь нужно сохранить. Точь-в-точь как с печеньями тети Молли – «одно не повредит».

Секрет состоит в том, чтобы не обсуждать каждую вещь в отдельности. Ответ на доводы Салли должен быть таким:

– Знаешь, ты права. Если посмотреть на эту вещь в отдельности, твой довод справедлив, и эту вещь стоит сохранить.

Затем повернуть ее лицом к гаражу, чтобы она увидела гору хлама, и сказать:

– Каждая вещь в этой куче имеет историю и причину, по которой ее сохранили. Дело не в ценности всех этих вещей. Дело в ОКР и борьбе с ним. Ты хочешь очистить этот гараж? Ты хочешь вернуть свою жизнь?

Таким образом, вы сосредоточены на общей картине, а не на индивидуальных вещах – на двенадцати печеньях, а не на одном.

Рассказ о печеньях тети Молли поможет показать, как «накопители» должны смотреть на вещи, ими накопленные. Если смотреть на каждую вещь как на часть накопленного, станет немного проще сказать: «Я не могу это выбросить». Может, кто-то другой найдет применение этой вещи или вам самим она однажды понадобится? Конечно! Не спорьте с ОКР. Назовите это симптомом болезни и сопротивляйтесь, сосредоточившись на картине в целом.

Важно еще раз подчеркнуть, что эта книга не дает полной картины лечения ОКР. И рассказ «Печенья тети Молли» – еще одна иллюстрация тому. Проблема накопительства сложна и многогранна. Помочь пациенту посмотреть на картину целиком – лишь малая часть лечебного плана ОКР накопительства. Более того, сортировка и выбрасывание накопленных вещей – только часть лечения. Например, прерывание и прекращение покупок вещей для последующего накопления – другая важная часть курса терапии. Но эта часть лечебного протокола не освещается этим конкретным рассказом.

Реклама сигарет

Если вы такого возраста, что смотрели телевизор в 1970-х годах, возможно, вы помните, что в то время реклама сигарет еще была разрешена, и телевизионные программы регулярно прерывались на эту рекламу. Вероятно, вы даже помните определенную марку сигарет – «Салем». Как и во многих рекламных роликах табачной продукции, там были сцены на природе, в которых молодые, симпатичные, сексуальные, здорового вида мужчины и женщины занимались полезной деятельностью (такой как прогулки, велосипедная езда и походы), куря сигареты.

В рекламных роликах «Салема» рефреном звучала музыка. Что-то вроде «вы можете забрать “Салем” из страны, но вы не можете забрать страну из “Салема”». Последние секунды ролика рекламная музыка повторялась, но не до конца. Вы слышали: «Вы можете забрать “Салем” из страны, но…» Слова и музыка прекращались, экран становился белым, и все, что вы могли слышать, был перезвон колокольчиков.

Сочинители этой рекламы гениальны! Они знали, что от повторений рекламная песенка засядет у нас в голове, но если убрать последние несколько слов в конце рекламы, мы инстинктивно сами закончим песенку, напевая себе под нос: «Вы не можете забрать страну из “Салема”!» Делая это, мы втягивались в рекламу и становились ее частью! А как известно каждому рекламщику, наилучший способ повлиять на потенциального покупателя – сделать его частью рекламы.

Вот почему если сегодня вы подойдете к человеку определенного возраста и напоете начальную часть рекламной песенки «Салема», он тут же узнает ее и, возможно, сам допоет, несмотря на то что телевидение не дает рекламу сигарет уже более десяти лет!

Реклама «Салема» использовала универсальный психологический принцип – эффект Зейгарник, названный по имени исследовательницы, впервые описавшей его. Эффект состоит в том, что если представить что-то нам уже знакомое, но с упущенной деталью, мы будем стремиться заполнить ее. Например, если вы видите линию, которая изгибается, почти образуя окружность, но начальная точка ее не касается конечной, наш ум будет пытаться «дорисовать» эту линию до полной окружности. Многие опишут эту линию как окружность, хотя в действительности она полной окружностью не является.

Связь с ОКР

Люди, страдающие ОКР, тоже испытывают эффект Зейгарник, но переводят его на другой уровень. Эффект играет важную роль в навязчивых состояниях и ритуалах. И хотя это относится ко всем проявлениям болезни, включая мытье, уборку и проверки, главным образом это выражается в установлении порядка и организации, повторении и тиках.

Люди с ОКР испытывают особые трудности в проявлении терпимости к вещам, действиям или ситуациям, если они ощущают их незаконченность.

Они испытывают острую потребность «завершить, красиво завернуть и завязать бантик». До тех пор пока они не почувствуют, что все «завершено» и они могут делать что-то другое, они ощущают серьезный дискомфорт, похожий на потребность почесать зудящее место.

Как люди с ОКР мытья могут сказать, что должны мыть, пока не ощутят, что полностью обеззаражены, или люди с ОКР проверки могут сказать, что должны проверять, пока полностью не удостоверятся, что дверь заперта или что они ничего не забыли, так люди с ОКР упорядочивания говорят, что они должны реорганизовывать и устанавливать порядок в вещах или повторять движение своего тела до тех пор, пока не почувствуют, что «все правильно». В отличие от тех, кто моет и проверяет, эти люди не могут объяснить, почему они должны продолжать и повторять действия. Они не стремятся почувствовать себя в безопасности, в чистоте или предотвратить потенциальную угрозу. Но это – как чесать зудящее место. И этот феномен называется «туреттоподобное ОКР» – термин, предложенный доктором Чарльзом Мансуето.

Дискомфорт, который мы ощущаем, когда рекламная песенка по телевизору обрывается на середине, или когда линия, образующая окружность, не замкнута, заставляющий нас закончить это, чтобы ощутить чувство завершенности, очень похож на туреттоподобное ОКР. Здесь опять ОКР взяло относительно безобидную и распространенную тенденцию и довело ее до состояния психиатрического симптома, мешающего нормальному функционированию личности. И конечно, ситуация осложняется, если пациенты жалуются, что не уверены, находится ли их непреодолимое стремление к исполнению ритуала в пределах нормы или действительно является симптомом ОКР. Ответ кроется в уровне страданий и беспокойства, которые они испытывают, возможности (или ее отсутствии) контролировать свое поведение, а также в том, насколько сильно симптомы нарушают повседневную деятельность.

Члены семьи недоумевают, почему их родные, страдающие ОКР, участвуют в определенных ритуалах, чтобы «чувствовать себя правильно». Чтобы помочь им, будет полезно рассказать об эффекте Зейгарник и использовать примеры с рекламным роликом сигарет и незамкнутой окружностью в качестве аналогии.

Пицца с грибами

Когда я был маленьким, мы проводили лето в Катскильских горах на севере штата Нью-Йорк. Наша семья жила в так называемом дачном поселке, который состоял из небольшого количества коттеджей, окруженных деревьями и полями. Там собиралось несколько десятков семей с маленькими детьми. Они хорошо знали друг друга и проводили вместе много времени. Там был бассейн, «казино» – большой дом, где мы играли в бинго вечером по четвергам, смотрели кино через проектор по пятницам, а родители еще слушали малоизвестных певцов и комедийных артистов по субботам. А еще там был лагерь для детей и даже маленький магазин.

Телевизоров в дачном поселке не было, а единственный телефон находился в этом магазине. Когда кому-нибудь из отдыхающих звонили по телефону, продавец объявлял об этом по громкоговорителю. И это могли слышать все, и человек, которого вызывали, бежал в магазин, чтобы поговорить по телефону.

Все мамы не работали и сидели дома с детьми, во многих семьях была одна машина. Папы уезжали в воскресенье вечером в Нью-Йорк, работали всю неделю и возвращались поздно вечером в пятницу. Поэтому в течение недели в поселке было мало мужчин и всего несколько машин на стоянке.

Поскольку в поселке не было дорог и все друг друга знали, я и мои друзья могли безопасно играть на улице. Я рос в квартире в Квинсе, поэтому был в восторге от свободы играть и ходить где пожелаю.

Однажды, когда мне было десять лет, эти беззаботные летние каникулы омрачились. В тот день я прибежал в коттедж и увидел маму, склонившуюся над моей сестрой, которой было тогда четырнадцать лет. Ее лицо раздулось, глаза отекли и почти закрылись. Она жадно хватала воздух ртом и кричала, что не может дышать, а голос был такой, как будто она говорила под водой. Мама крикнула мне, чтобы я позвал соседей, тех, у кого была машина на стоянке. Я должен был побежать и сказать соседям, что сестре плохо и чтобы они срочно отвезли нас к врачу. Но я был поражен видом моей сестры и не мог отвести от нее глаз. Через несколько минут, скорее секунд, мама крикнула снова: «Беги скорее!»

Я побежал, и минуту спустя мама и сестра уже сидели в машине, а я остался стоять на веранде один, весь дрожа от пережитого. Я понятия не имел, увижу ли вновь свою сестру. Часа через два они вернулись, и моя сестра была в порядке. Они объяснили мне, что у сестры была аллергическая реакция на пиццу с грибами, которую она ела перед этим. До этого случая мы не подозревали о ее аллергии. Доктор сделал ей укол эпинефрина, и она быстро пошла на поправку. С тех пор моя сестра не съела ни одного гриба.

Через пятнадцать лет, когда я уже учился в университете, поздней весной я страдал от аллергии на цветущие деревья. Это был конец семестра, и я должен был готовиться к экзаменам, поэтому не принимал лекарства, которые хорошо помогали, но вызывали сильную сонливость.

Я чувствовал себя ужасно. Каждую ночь примерно в три часа я просыпался от ощущения, что язык и горло немного отекли. Это вызывало у меня немедленную паническую атаку. Я боялся, что задохнусь и умру из-за того, что отек гортани перекроет кислород. Я бежал к зеркалу и проверял свой язык, пил холодную воду, сосал лед из морозилки, чтобы успокоиться и уменьшить симптомы. Поскольку я боялся снова уснуть, я шел смотреть телевизор, чтобы успокоиться и отвлечься от пугающих мыслей. И это происходило ночь за ночью, я стал издерганным и волновался, что не смогу подготовиться к экзаменам, потому что не высыпаюсь.

В одну из таких ночей я был особенно взвинчен, измучен и хотел только одного – спать. Я обратил внимание, что когда я смотрел фильм по телевизору и был поглощен сюжетом, я не замечал никакого физического дискомфорта и не испытывал волнения. Но когда фильм прерывался рекламным роликом, я опять зацикливался на горле, языке и дыхании и постепенно впадал в панику. Когда фильм продолжался после рекламы, я снова забывал о своей проблеме и просто смотрел кино. Тут-то я и осознал, что хотя я и ощущал реальную физическую реакцию на сезонную аллергию, мое волнение по поводу этого ощущения было преувеличенным. Я думал об опасности там, где ее практически не было, так как имел детские ассоциации с тем днем, когда в коттедже увидел свою задыхающуюся сестру. Но сейчас я был уставшим и должен был что-то сделать, чтобы все это прекратить.

Я сказал себе: «Все, с меня хватит!»

Я поднялся, вышел из гостиной и остановился на кухне. Я вытянул руки по швам и закрыл глаза. «Если мне суждено задохнуться и умереть, значит, это все равно случится. Пусть это все закончится!» Я представил себе, как отек полностью перекрывает мою гортань, я теряю сознание, падаю на пол и умираю. Я также представил, что соседи в конце концов позвонят в полицию, почувствовав неприятный запах из квартиры, и что они найдут мое полуразложившееся тело через несколько недель.

К моему удивлению, волнение по поводу анафилактического шока почти моментально резко снизилось.

И хотя я все еще ощущал небольшой дискомфорт, вызванный аллергической реакцией, все волнения вокруг этих ощущений исчезли. Сам того не зная, я включился в экспозиционную терапию, чтобы избавиться от навязчивых страхов. Я сумел поверить в то, что все будет хорошо, я смогу уснуть и получить столь необходимый мне отдых во время сессии.

Связь с ОКР

Когда люди имеют навязчивые мысли о своем здоровье, волнуются, что, возможно, они тяжело больны и находятся при смерти, тратят время и энергию на визиты к врачам, которые либо говорят им, что нет причин для беспокойства, либо начинают назначать многочисленные тесты и анализы, мы ставим диагноз «ипохондрия». Некоторые специалисты называют это «тревогой за свое здоровье» и рассматривают эти симптомы как отличные от ОКР, но очень близкие.

Тактика лечения этой формы ОКР такая же, как и любой другой. Вы называете свои страхи преувеличенной реакцией, в своем воображении специально ухудшаете ситуацию и удерживаете себя от включения в любой вид успокоительного поведения. Вы злитесь на страх и бросаете ему вызов. Вы стараетесь «лететь в темноту».

В рассказе, которым я поделился с вами, моя реакция на аллергию была не просто преувеличенной – боязнь за здоровье коренилась в травматическом детском опыте. Если давний и прочно укоренившийся страх мог быть подавлен так быстро, стоит ожидать, что «полет в темноту» окажется эффективным методом для контроля многих симптомов ОКР, проявляющихся тревогой за собственное здоровье.

Шоу Энди Гриффита

Помните шоу Энди Гриффита, которое показывали по телевизору в 1960-х годах? Это был черно-белый телесериал о маленьком американском городке, смешной и милый, а главное – умиротворяющий. Международная напряженность, наркотики, война во Вьетнаме, конфликт поколений, студенческие волнения и другие грозные реалии той эпохи не существовали в городке Мэйберри. Для подростков в особенности: школьные проблемы и другие аспекты взросления уходили на задний план, когда они включали телевизор и погружались в размеренную жизнь городка и его обитателей.

Для тех, кто не знаком с действующими лицами или забыл их, вкратце расскажу: Энди Тейлор, которого играл артист и певец Энди Гриффит, – вдовец и шериф этого городка, жил с пожилой тетей Беа и своим сынишкой Упи. Они создали добрую, теплую и дружную семью, и любые ссоры между ними были мелкими, забавными и кратковременными. Их жизнь являла собой пример американской добродетели: благотворительности, благочестия, принципов взаимовыручки и солидарности. И хотя в этом сериале были и другие персонажи, основной сюжет вращался вокруг этих трех действующих лиц. Нас интересует главная тема сериала.

Прибывший в городок пожилой мужчина с приятным и обходительным характером привлек внимание тети Беа. Она была очарована им: он поговорил с ней и сделал несколько комплиментов ее красоте и женственности. Он был весьма учтив и спросил тетю Беа, можно ли остановиться в ее доме. Взамен он предложил починить и покрасить забор. Она посоветовалась с Энди, и все согласились на этих условиях.

Впоследствии оказалось, что забор действительно был починен и покрашен, но вовсе не этим человеком. Он сумел убедить всех, что у него больная спина, и уговорил Упи сделать работу за него. После этого он обещал тете Беа, что покрасит веранду, а за это еще задержится в ее доме. В течение последующих нескольких дней он приглашал тетю Беа на пикник (к которому она все приготовила), в кино (за билеты она заплатила), ходил с ней гулять и играл с ней в карты. Она была очень довольна, а веранда так и оставалась непокрашенной. Все это продолжалось несколько недель. Всякий раз, когда он обещал выполнить какую-то работу в обмен на проживание и питание, эту работу либо делал за него кто-то другой, либо она оставалась несделанной, так как он был очень занят, развлекая тетю Беа. Все это время она стирала его вещи, убирала комнату, в которой он жил, мыла его посуду, а пока он спал утром или днем на диване в гостиной, все должны были соблюдать тишину. К тому же он съедал все пироги к чаю, которые так любил Энди.

Через две недели Энди это порядком надоело. Вначале тетя Беа считала, что Энди все преувеличивает и что их гость – честный и порядочный человек, который покинет их дом через несколько дней. А когда этого не случилось, она опять нашла ему оправдание, говоря, что поскольку его спина вновь «разыгралась», они не могут настаивать, чтобы он съехал из дома в таком плачевном состоянии. Зрители наблюдали, как гость инсценировал усиливающуюся боль в спине, чтобы бедная тетя Беа видела эти страдания и не чувствовала себя вправе выгнать его из дома.

Позже тетя Беа все же поддалась на уговоры Энди. Все еще очарованная этим мужчиной, она вынуждена была признать, что ситуация вышла из-под контроля, и разрешила Энди поговорить с гостем. Серия закончилась тем, что гость уехал из города, а Энди через свои связи в полиции получил информацию, что этот человек уже неоднократно проделывал такую аферу с ничего не подозревающими пожилыми дамами в других городах и штатах.

Финалом этой серии был «серьезный разговор отца с сыном» – Энди и Упи. Энди объяснил маленькому Упи важность разумного гостеприимства и установления границ дозволенного, когда имеешь дело с людьми, пользующимися твоей добротой. В этом разговоре по душам он подчеркнул, что если хочешь, чтобы кто-то покинул твой дом, не нужно делать его жизнь слишком комфортной.