Читать книгу "Практикантка доктора Соболева"

27.

Протяжные гудки в трубке заставляли сокращаться сердечнную мышцу в такт. Сергей покосился на настенные часы, показывающие без пяти десять, и отточенным движением выбил из пачки сигарету. Ну и что она так долго не берет? Не спать же легла, в самом деле? Соболев устроился на подоконнике у распахнутого окна и чиркнул зажигалкой, зажимая телефон плечом.

– Да.

От неожиданности чуть не выронил и трубку, и сигарету.

– Да, Люб, привет,– из головы моментально вылетело всё, что сказать хотел. Дурацкое чувство, будто разом становишься подростком, стоит её мягкий грудной голос в динамике услышать. И в мыслях моментально дым, и на языке только пустота крутится, – Как дела?

Сам скривился от столь банального вопроса, но что ещё спрашивать…

– Хорошо, Серёж, – Люба улыбалась, это было слышно в каждой нотке. И невозможно не заулыбаться в ответ. На заднем фоне были чьи-то веселые голоса, шумно. В гостях или дома у родителей, наверно.

– А у тебя?

– Да так себе,– честно признался Соболев, рассеянно тря переносицу. Сделал глубокую затяжку, переводя невидящий взгляд на вечерний город.

– Случилось что-то? – тут же окрасившийся беспокойством голос Вознесенской стал слышен отчетливей по мере утихания фонового шума. Вышла, видимо, в другую комнату, чтобы с ним поговорить, решил Сергей.

Соболев задумчиво сдвинул брови. «Случилось…Да, Люб, случилось…Ты со мной случилась,»– ответил про себя.

И двух недель не прошло, как виделись в последний раз, а он уже весь извёлся. Расстались они легко, будто добрые приятели. Люба рассказала о своих планах провести июль и август с семьей и с Сашкой и вернуться только к сентябрю. Сказала, что подумает за это время остаться ли ей в Питере или всё-таки уехать в Краснодар к своей многочисленной родне и сыну. На тот момент Соболев посчитал её выбор правильным и логичным.

Но сейчас…Его изводили, не давая спокойно жить и работать, тревожность и страх…Страх, что Люба не вернется…Страх всё потерять из-за своего бездействия. Он дал ей возможность решать, считая это верным поступком, а у себя, получается, эту возможность отнял. Или просто не захотел воспользоваться своей возможностью? И чем дольше они не виделись с Любой, тем сильнее его подмывало тоже что-то предпринять. Он не будет её уговаривать, не будет настаивать. Просто скажет, как есть…И вот тогда уже пускай решает. А он хотя бы будет знать, что что-то сделал. Что был честен и перед собой, и перед любимой женщиной. Не выберет его – ну что ж…Он попытался.

– Да нет, Любаш, всё хорошо, устал просто, день суматошный был,– ответил вслух,– Но ты лучше про себя расскажи. Что делала сегодня?

– Ой, да ничего такого интересного, Серёж, – завибрировал ласковый Любин голос в трубке.

– Неправда, Люб, мне всё про тебя интересно. Давай.

***

Люба в последний раз провела помадой по губам, послала себе воздушный поцелуй и выпрямилась, убирая тюбик в небольшую плетеную сумочку. Окинула критическим взглядом своё отражение – на ней было летнее цветастое платье в пол, с открытыми плечами, почти невесомое. То, что нужно, для стоящей на улице невозможной жары. Небрежно заколола волосы в хвост, чтобы шея дышала, и было хоть чуть-чуть прохладней, капнула духи на запястья и решила, что на этом всё. В конце концов не на свидание же идёт– так, с подругой встретиться. Зоя сегодня прилетела в Краснодар на какой-то закрытый семинар, Люба так толком и не поняла какой, – уж слишком туманно Городецкая изъяснялась. Ещё Зойка наотрез отказалась от того, чтобы Вознесенская её встретила, но предложила увидеться вечером в их любимом ресторанчике на набережной.

Телефон в сумочке ожил принятой смской, заставляя Любу нервно вздрогнуть. Ладони моментально повлажнели, кончики пальцев закололо, в груди стрельнуло неконтролируемой будоражащей радостью, и Люба с трудом выудила из заполненной всякой ерундой сумки трубку. Бросила взгляд на светящийся экран и…разочарованно выдохнула.

Нет, это не он.

Просто Зоя пишет, что уже на месте. Вознесенская быстро набрала "15 мин" и, крикнув матери, возящейся на кухне "я ушла", выскочила за дверь.

"Чёрт, Люба, ну почему ты дура такая, а,"– корила себя Вознесенская, легкой походкой приближаясь к набережной, расположенной всего в паре кварталов от дома её родителей. Уже почти месяц прошел, как ты уехала, а Сергей не сделал ничего. Ничего, чтобы намекнуть хотя бы, что хочет увидеть тебя вновь. Да, он звонит каждый вечер в одно и то же время, но разве это о чём-то говорит? У Соболева словно появилась новая рабочая обязанность, которую он тщательно выполняет. Эти разговоры ни о чём…Только душу рвут…И заодно вырабатывают условный рефлекс, как у собаки Павлова, ближе к десяти вечера, не мигая, смотреть на экран…Затаивать дыхание в ожидании, чтобы просто сказать ему "привет"…Дура…Тебе почти сорок, Люб… Даже не смешно. Ещё и семья давит. Родители, друзья…Чтобы она приняла решение остаться в родном городе. Но Люба пока не могла. Она ещё ждала…

И ждала именно этой недели, чёрт бы Серёжу побрал. Вчера у Соболева начался отпуск. Сергей, конечно, лепетал что-то невнятное про домашние дела, и что никуда не планирует ехать, но Люба так надеялась. Даже не выдержала позавчера и завуалированно его пригласила. Правда, настолько завуалированно, что Соболеву ничего не стоило так же элегантно отказать…Нет, это невыносимо…Надо рвать…Только как? Вроде бы итак уже нет ничего: ни общих планов, ни обещаний…Ничего из того, что скрепляет людей, делая их парой и даря им совместное будущее. Что, и трубку не брать теперь? Может и надо…Быстрее отболит…А то ведь и думать больше ни о чем невозможно.

Вот и сейчас она спешила на встречу с Зоей, которую не видела почти месяц, а все мысли в голове были лишь о том, что Городецкая может и о Соболеве что-то расскажет. Вдруг они виделись…Да и вообще, просто хотелось о нём поговорить…

Люба чуть приподняла юбку, ступая по подвесному мостику, ведущему к ресторану, расположенному на понтоне. Вежливо улыбнулась девушке– администратору, встречающей её у входа.

– Здравствуйте, у вас заказано?

– Меня ждут, столик на Городецкую, – кивнула Вознесенская.

– Да, пойдёмте…

Откинув налипшую на лоб от духоты прядку, Люба проследовала за администраторшей в прохладный из-за работающих кондиционеров полумрак ресторана. Всё дальше вглубь, рассеянно озираясь по сторонам. В этот жаркий летний вечер заведение было переполнено. Но, благодаря продуманному зонированию, каждый столик казался маленьким уютным оазисом, располагающим к душевной беседе. Обилие картин, цветов, плетеные кресла с подушками, светлые тона, тихая ненавязчивая музыка… Люба непроизвольно начала улыбаться, пропитываясь гостеприимной атмосферой и предвкушая хороший, полный дружеского тепла и веселых разговоров, вечер.

– Сюда, пожалуйста,– администратор посторонилась, пропуская Вознесенскую вперед к дальнему угловому столику с видом на реку. Люба сделала шаг и замерла. Кровь зашумела разом во всём теле, закипая. Мурашки перешли в ощутимую дрожь.

– Привет…

Люба медленно кивнула и с трудом разлепила вмиг пересохшие губы.

– Привет, Серёж…

Удары сердца отсчитывали замершее время. Мышцы лица стянуло онемением. Радоваться? Люба в таком шоке была, что даже это не выходило. В голове лишь мелькало хаотичными вспышками при-ехал-при– ехал-при-ехал…Тук-тук…Тук-тук…Тук-тук…

– Люб, ты присядь,– Сергей едва заметно изогнул губы, обозначая свою обычную снисходительную улыбку, и встал, чтобы отодвинуть ей плетеное кресло.

– Спасибо…– Вознесенская камнем упала на сидение. Вцепилась в сумочку, немигающим взором следя за Соболевым. Будто, если моргнет, он исчезнет.

– Ваше меню,– девушка администратор положила перед ней цветастый разворот, – Может, что-нибудь сразу?

– Позже, – отпустил её Сергей.

Проводил администратора пристальным взглядом и лишь после того, как она скрылась, вновь повернулся к Вознесенской. Карие глаза смотрели пронзительно и напряженно, словно пытались докопаться до чего-то невероятно важного, зашифрованного в её удивлённом лице.

– Не ждала,– тихо констатировал Соболев.

– Нет, –  губы Любы дрогнули в нервной улыбке.

– Рада? – Сергей уже мягче посмотрел и тоже в ответ улыбнулся.

Люба только шумно выдохнуть и смогла. Немного ожила, отцепилась наконец от своей сумочки, нашла салфетку и начала нервно её теребить.

– Ты на конференцию? Надолго? – хотела, чтобы беззаботно прозвучало, но голос отчаянно звенел, то и дело срываясь на высокие частоты.

Сергей хмыкнул, подаваясь к ней ближе. Перехватил холодную ладонь, мучащую ни в чем не повинную салфетку. Сжал дрожащие пальцы.

– Я к тебе, Люб.

– В отпуск?

– В отпуск…

–М-м-м…– протянула Люба рассеянно. От его руки, сжимающей её, шло такое живое тепло. Стремительно проникало в каждую клеточку, заставляло сердце заходиться в каком-то новом, совершенно невообразимом рваном ритме,– А что не сказал, что приедешь?

– Сюрприз хотел сделать. Удалось? – Сергей придвинул своё кресло к ней поближе, так что его дыхание защекотало кожу на Любином лице.

– Ещё как удалось…– прошептала Люба, сама себя плохо слыша от стоящего шума в ушах, – Ты где остановился?

– Гостиницу на сутки снял. А так машину завтра возьмем на прокат– вдоль побережья попутешествуем. У меня десять дней,– рассеянно ответил Сергей, блуждая пытливым взглядом по её взволнованному лицу.

–М-м-м…– повторила Люба, проглатывая своё удивление. Оказывается, тут за неё решили всё. Не то, чтобы она против…

– Люб,– Сергей нервно почесал переносицу, следя за ней исподлобья. И вкрадчиво поинтересовался:

– Поцелуешь?

Люба промолчала опять, смотря в ставшие такими серьёзными карие глаза. Внутри вибрировало от сокрушительной бури эмоций. Такой сильной, что страшно было двинуться лишний раз, чтобы не выплеснуть всё разом на него.

– Я скучала, Серёж, очень, – глухо призналась,– Не представляю, как я без тебя буду…

Сергей криво улыбнулся, сжал её руку в своей сильнее, потом поднёс к губам и, нахмурившись, поцеловал перевернутую тыльной стороной ладонь. Прижал к своей колючей от однодневной щетины щеке, отчего по руке к плечу моментально побежали колкие мурашки.

– Ты, Люб, выходи за меня. И не будешь, – просто предложил Соболев.

На одну бесконечную секунду в воздухе зазвенело молчание, а потом Люба фыркнула, нервно хихикнула, прижав к губам свободную ладошку, и впервые за всё это время озорно сверкнула вспыхнувшими ореховыми глазами.

– Ты похудел, Серёж…– пропела ласково Вознесенская.

Соболев угрожающе сдвинул брови. И только такой же почти как у неё взбудораженный сияющий взгляд всё портил.

– Это что? Намёк, что я тут по-твоему из-за борщей распинаюсь?

– А я вот вообще не готовлю. На диету села…– продолжила как ни в чем не бывало Вознесенская.

– Я вижу,– буркнул Сергей, мазнув быстрым критическим взглядом по её груди. Попробовал ниже, но там стол был. Не насмотришься…

– Не нравится?

– Раздену– скажу, но мне на самом деле не принципиально, – пробормотал Соболев, вновь поднимая взгляд до уровня ореховых глаз. И тихо добавил:

– Люб, ты "да" – то скажешь? А то я себя идиотом чувствую…

– Ты не сказал, что любишь, даже хоть что-то слабо похожее на это не сказал, – упрямо поджала губы Вознесенская, – Если тебе просто удобно, то…

– Да коню понятно, что люблю, – возмутился Соболев, перебивая.

– Я не конь…– поджала губы сильнее.

– Люб…– Сергей шумно, с раздражением выдохнул.

Потянулся было в карман джинсов за сигаретами, вспомнил, что здесь не курят, и просто хлопнул себя по бедру. Полез в другой карман, вставая.

– Люб, я тебя люблю,– хрипло и как-то затравленно выдавил Сергей.

Быстро поднял глаза на неё и тут же опустил. Вздохнул ещё раз и присел на одно колено, отчего Люба не выдержала и сдавленно пискнула. Из правого кармана показалась маленькая коробочка.

– Любаш, ты…Чёрт, – Сергей усмехнулся и покачал головой, раскрывая коробку и доставая тонкое, сверкающее инкрустацией кольцо, – Прямо про «сказку в моей жизни» завыть хочется. Ничего другого на ум не приходит… Не заставляй меня, Люб. Жутко пою…

Соболев нахмурился, надевая колечко на палец, и наконец поднял взгляд на ее пылающее лицо. Люба была прекрасна. Глаза сияли, на губах дрожала ласковая улыбка.

– Ну разве только разочек…за «да», – протянула.

Сергей обреченно усмехнулся и подался к ней, то ли нашептывая, то ли напевая.

– Губы я алые целую…

И правда потянулся к губам. Люба едва успела выдохнуть «да».

Эпилог

-Люб, ну ты скоро там? – недовольный Серёжин голос глухо пробивался через закрытую дверь ванной комнаты. Соболева подняла потерянный взгляд на своё отражение в зеркале, нервно стиснула прохладный темный камень раковины.

– Солнц, я сейчас уже…Сейчас…– пришлось откашляться, чтобы убрать комок в горле.

– Слушай, я в машине подожду тебя, ладно? Быстрее давай…

Её невнятное "ладно" потонуло в его удаляющихся по коридору шагах и хлопке входной двери. Люба сгорбила плечи и медленно осела на унитаз. Глаза как магнитом тянуло к пластмассовой белой палочке с окошком, лежащей у умывальника. Две полоски…Две… Невозможно…У Любы стояла спираль…Они не хотели детей. Обсудили это ещё три года назад перед своей скромной свадьбой для самых близких в Греции. У них итак все хорошо. Зачем?

 И Любе через месяц тридцать восемь. Поздновато уже рожать…Что делать? Может ошибка? Хотя какая? Это уже третий тест за вчера и сегодня. Да и в груди тревожно ноет предчувствием, что это оно. Что она правда станет мамой ещё раз. Она рада?

Любу так трясло от разноплановых эмоций, замешанных в дикий коктейль, что радость не выделялась яркой полосой. Страх, неуверенность, ожидание, счастье, сомнение…Всё разом распирало грудь. А ещё дикое желание дотронуться уже до маленьких пальчиков, понюхать пахнущую молоком макушку, заглянуть в сморщенное личико, почему-то она была уверена, вылитого Сережи и поцеловать…Конечно, Люба будет рожать. Она никогда не убьет своего ребенка. Страшно только…И вообще…Ей тридцать восемь…

Люба потерла ладонями горящее лицо, пытаясь прийти в себя. Встала, оправила юбку и наконец вышла из ванной.

Сергей, как и сказал, ждал в машине, уткнувшись в телефон. Кинул на садящуюся на пассажирское сидение жену быстрый косой взгляд и нажал кнопку зажигания.

– Нормально всё? – поинтересовался, смотря на дорогу, когда выруливал с парковки.

– Да, Серёж, хорошо…– Соболева оперлась локтем об дверцу и устремила рассеянный взгляд в окно.

– Точно?

– Да.

– Ну, смотри…

Больше не спрашивал. Щелкнул приемник, выбрал радио и сосредоточился на дороге. Они часто ездили молча. Их обоих это устраивало, Соболевы любили тишину дома, загруженные суетой на работе. Тишину, которая скоро исчезнет из их жизни минимум лет на пять, подумала про себя Люба, косясь на любимый профиль мужа. Как Сергей отреагирует? Она не знала…Вернее, знала, что изобразит радость, но почувствует ли он её на самом деле– вот главный вопрос. Он ничем не показывал, что жалеет, что у него нет детей. Казалось, они ему ни к чему. Люба вновь отвернулась к окну, незаметно вытирая о юбку вспотевшую ладонь. Когда сказать? Вечером? Да её разорвет…Сейчас им почти час ехать до дачи Ани Рустамовны, коллеги Сергея в частной клинике и по совместительству тети Рамиля. У той сегодня был день рождения. Почти час…Как раз хватит, чтобы все обсудить… Надо сейчас, сейчас говорить…Люба набрала побольше воздуха, заморгала часто, прогоняя непонятную влажность в уголках глаз и выпалила разом.

– Серёж, я беременна…

Вильнувший руль, визг тормозов, матерящийся клаксон чужой машины сзади, и Сергей резко стопанул их джип на обочине.

– Млять, Люб,– прохрипел Соболев за плечо возвращая её обратно в кресло, так как Люба чуть не клюнула носом в торпеду,– Что ж так эффектно то!

– Прости,– шмыгнула носом бывшая Вознесенская.

– Ничего…– медленно ответил Сергей, блуждая нечитаемым взглядом по её лицу. Протянул руку и аккуратно убрал светлую прядку, упавшую на лоб. Плотно сжал челюсти, ничего не говоря.

Люба шмыгнула носом от нервов еще раз.

– Ты рад?

– Да,– ровно ответил Сергей.

– Не похоже…

– Дай переварить, Люб,– нахмурился муж, гладя её большим пальцем по щеке, очертил линию подбородка, подержал за плечо.

– Срок знаешь?

– Пять недель,– выдохнула Соболева.

– М-м-м…Вчера узнала?

– Да.

– То-то такая странная была,– криво улыбнулся тогда Серёжа, на что Люба только закивала.

– А вчера почему не сказала?

– Не знаю, – пробормотала, перехватывая его руку и прижимая теплую ладонь к своей щеке,– Уверена не была, испугалась…

– Не бойся, хорошо всё будет. Сам приму,– тут же отрезал Соболев.

Отнял руку от её щеки, обхватил пальцами затылок и резко притянул к себе. Люба уткнулась носом ему в шею, жадно втягивая родной, такой успокаивающий запах. Всхлипнула ещё, ощущая невероятное облегчение от сильных рук, обнимающих её, от исходящего от мужа тепла, коконом окутавшее всё её тело. Глаза запекло закипающими слезами. Стук его сердца отдавался в ее груди. Сергей рад, она теперь чувствовала – так крепко к себе прижал. Рад! Господи, как хорошо…

– Любаш, ну ты чего? Ну чего ревешь? – возмущался Сергей, зарывшись лицом ей в волосы, – Отлично всё будет! Я уж и не надеялся…

– А ты надеялся разве? – неразборчиво поинтересовалась Люба.

– Ну, конечно, я хотел. Но мне казалось, ты не хочешь опять через всё это проходить. Зачем ворошить, да?

– А я хочу-у-у....– сдавленно выдала Люба.

– Ну так и я хочу! Все, не реви, вредно тебе…

– И реветь хочу-у-у! – сквозь смех заныла Люба.

– Не, ну если хочешь, то реви, конечно,– тут же сдался Сергей.

Люба засмеялась громче и в шутку ударила его в грудь, вытирая слезы. Заглянула в теплые карие, так пронзительно смотрящие на неё глаза. Смех комом застрял в горле, моментально пропадая.

– Спасибо, тебе, Серёж, что ты есть,– тихо и серьёзно сказала.

– Это тебе, Люб, спасибо.