Читать книгу "Практикантка доктора Соболева"

16.

Перед тем, как ступить в баню, Люба замерла на пороге, впервые после озера встретившись с Сергеем глазами. Напряжение хлестко ударило по нервам, зазвенело между ними натянутой струной. Ну, вот что Соболев о ней думает – три дня от силы знакомы. Ничего хорошего, наверно…Струна внутри Любы завибрировала отчаянней от теплого и как будто восхищенного взгляда заведующего и лопнула, растекаясь жарким облегчением, когда он ей улыбнулся, приподнимая только левый уголок губ.

– Ну что стоишь, Люб. Давай, вещи забираем и сваливаем,– зашептал быстро Соболев ей в волосы, на мгновение подавшись ближе. Требовательно нажал на поясницу, легко шлепнул по заднице и втолкнул в предбанник.

Так Люба и влетела внутрь с дурацкой улыбкой на лице от уха до уха. Все присутствующие разом повернули к ним любопытные головы и уставились в упор, оборвав оживленную до этого беседу. Присутствующих набежало больше на целых четыре человека. Всех их Вознесенская знала лишь мельком, познакомившись только сегодня, пока накрывали стол, и имен не помнила. Спина Вознесенской сама собой одеревенела и распрямилась, Люба откашлялась, оправила купальник и чинно прошествовала к лавке, слишком отчетливо ощущая Соболева, идущего вслед в след на ничтожно коротком от нее расстоянии. Да чтоб его…Ну, неужели и на сантиметр не отодвинуться. Так глупо и демонстративно, что даже смешно. Щеки Любы запылали, словно она только из парной, красные пятна сползли по шее и пошли по груди. Когда садилась, Соболев ей опять руку на поясницу положил, будто она упасть может. Не убрал сразу -повел выше вдоль позвоночника, сжал плечо, перенося вес тела и опираясь, и уселся рядом. Наглый. Ему ничего, а ей…Люба закусила губу, ни на кого не смотря.

– Миш, водки плесни,–  обратился Сергей к незнакомому Вознесенской грузному мужчине и протянул стопку через стол.

– И мне,– пискнула Люба, стараясь не поворачивать голову в сторону сидящей слева Кристины и прожигающей взглядом дыру в её виске.

– Ты ж вино пила, Любовь Павловна? – хмыкнул снисходительно Соболев, – С чего вдруг такие перемены? Случилось что?

Люба беззвучно прошипела "сволочь" и лучезарно улыбнулась.

– Да нет, заскучала что-то просто…тоска,– вслух пропела Вознесенская, сверкая ореховыми глазами, и от возмущения уже не смущаясь и смотря только на заведующего.

– Долго вы что-то окунались,– с подозрением процедила Кристинка, вклиниваясь в их разговор.

Но внимания на нее никто не обратил.

– Скучно вам, значит,– сощурился Соболев и опрокинул стопку, не отводя от Любы хитрых потемневших глаз,– Даже и не знаю тогда, что ж вам ещё предложить, Любовь Павловна. Я вот, знаете ли, старался…А вам скучно…

Он цокнул языком и преувеличенно скорбно покачал головой.

– Нет, я оценила, – положив руку на пышную грудь, едва прикрытую купальником, и невольно привлекая к ней внимание всех присутствующих мужчин, сообщила Люба, – Было очень мило, правда…

И звонко рассмеялась.

– Мило, да? – воинственно повторил Сергей, следя за Любой всё более жадными глазами, и тихо совсем добавил,– Нарываешься, Люб…Бесишь и нарываешься…

Люба в знак утешения положила руку Соболеву чуть выше колена и потрепала будто собаку. У заведующего даже лицо изменилось, приобретая едва уловимые хищные черты.

– Вы о чем вообще говорите? – громче и как-то визгливо вновь подала голос Кристина, но на нее только шикнула какая-то женщина, сидящая рядом и подала ей соленый огурец, предлагая пожевать и успокоиться.

– Но вообще я устала просто, Сергей Иванович, – медовым голосом продолжила Люба, напрочь уже забыв о зрителях, – так ее увлекала эта игра. Ласково провела ладонью по голой ноге заведующего чуть выше, едва не дойдя до бедра,– Полежать бы…

Отдернула руку, благословляя скатерть, из-за которой о ее маневре можно было только догадываться, но точно не видеть, и деловым тоном сообщила:

– Вы говорили ноутбук взяли с собой, Сергей Иванович, одолжите? Я бы фильмы посмотрела– полежала, а то голова болит…

– Одолжу, – хрипло пробормотал Сергей. Кивнул ей на стопку.

Люба опрокинула, и они разом поднялись с лавки.

– Ну, мы пошли,– констатировал Сергей, забирая свои вещи с полки, Люба быстро накинула платье – не стала даже запахиваться.

– Ага, удачи,–  весело хмыкнула Виола Петровна, подмигнув Сергею. Кристина потемнела в лице, остальные молча с любопытством наблюдали. Костик Карпухин храпел на маленьком диванчике позади стола.

– Вас обратно то ждать, Сергей Иванович? – пропела в спину закрывающему дверь Соболеву Виола Петровна.

– Не, я к костру потом,– соврал Сергей и вышел, выталкивая перед собой желанную Любовь Павловну.

***

Люба шла первой, не оглядываясь, быстро и как-то излишне ровно держа спину. Сергей даже специально притормозил, доставая сигарету и подкуривая, чтобы посмотреть: подождёт – нет. Не подождала…Синее платье на глазах таяло в ночном сумраке, маня. Соболев с наслаждением выпустил белесую струю дыма в небо, задирая голову и рассматривая показавшиеся робкие звезды. Женщины… Чёрт их разберет…Обиделась на что-то наверно, но к дому всё равно идёт. Усмехнулся и, зажав сигарету зубами, пошёл за растворяющейся в ночи Вознесенской. На душе пело легко и радостно. Хотелось чудить, шутить и, конечно, продолжить развратничать. Желательно в ближайшие десять минут и именно с Любой. Только с Любой, только с ней…

Догнал Соболев её лишь у самой двери, и то только потому, что она притормозила. Достал из кармана ключи, потряс ими в воздухе перед самым Любиным вздернутым носом и опершись плечом о столб на крыльце, продолжил курить, даже и не думая открывать. Люба воровато заозиралась по сторонам и недовольно зашипела, обняв себя за предплечья.

– Вы специально, Сергей Иванович? А то ещё не все нас вместе видели, да?

– На "ты" и только что был Серёжа…– Соболев выпустил густую дымную струю вбок, сощурившись,– …помнится.

– Серёжа,– с нажимом буркнула Люба и, не выдержав, сама заулыбалась,– Не подставляй ты меня, Серёжа. А то вон итак там уже бабы твои ветки на мой костёр собирают.

Люба резко выкинула руку, пытаясь забрать ключи, но Сергей был проворней и увернулся.

– Какие бабы, Люб, окстись,– фыркнул он, задирая ключи над головой, не отдавая.

– Кристина, например, нет? – ехидно пропела Вознесенская, для виду потянувшись за ключами ещё раз, что было мероприятием из-за разницы в росте совершенно бесполезным. Правда, определенный эффект всё же был. Любина рука, когда опускалась, сама собой прошлась по мужскому плечу и замерла на груди, как раз напротив сердца, обжигая своим ласковым касанием и разгоняя его пульс.

– Не ври, всё равно ж донесут,– тише посоветовала Вознесенская, заглядывая в черные в полутьме глаза Сергея.

–Ну раз донесут, то не буду,– засмеялся Соболев, не скрывая иронии, и накрыл своей большей горячей ладонью её. И тоже тише,– Ревнуешь что ли, Люб?

– Пффф…– неопределенно протянула Любовь, чуть откинув голову, и попыталась отстраниться.

Не дал. Вместо того, чтобы отпустить, прицельно метнул окурок в мусорку у крыльца, и освободившейся рукой притянул Любу ближе ещё и за талию.

– Значит так, Люб,– начал Сергей деловым тоном, портили который только озорные искры в его тёмных глазах, сверкающие даже в темноте, да руки, нагло шарящие по ее спине, – Во-первых, с Егоровой было, да. Один раз полгода назад на новогоднем корпоративе. Было зря, честно признаю. Во– вторых....

Люба в этот момент опять дернулась в его руках, желая отстраниться, но Соболев крепко держал.

– Во-вторых,– повторил строже, подчеркивая, что уйти не позволит,– Всё равно узнают ведь о нас, Люб. Что ты мечешься? Успокойся.

– Расскажешь, что ли? – нотки обиды делали Любин голос выше и звонче, придавая ему какую-то щемящую трогательность.

– Зачем? – Сергей искренне удивился.

Провел ладонью по напряженной женской спине вверх до самой шеи, убрал светлую прядку за ухо, погладив нежную мочку. Заговорил примирительно и тихо.

– Сами увидят…Ну, не сегодня, так завтра, послезавтра, через неделю, месяц…Не слепые же.

Люба замерла, похоже, постепенно осознавая смысл сказанного. Сергей улыбнулся и, пока думает, поцеловал в запрокинутую к нему шею. Шелковая какая…И пахнет, м-м-м…Повел носом вдоль беспокойно пульсирующей сонной артерии, собирая аромат. Его левая ладонь инстинктивно сжалась крепче, комкая на узкой талии тонкую ткань платья, пальцы огладили пышную задницу. Такой контраст…Если сзади смотреть, когда трахаешь, точно идеальным сердечком будет…Мысленный образ, такой яркий и пошлый, задрожал на сетчатке, не желая исчезать…

– Что, прямо и через месяц будет, что увидеть, Серёж? – вкрадчиво поинтересовалась Любовь Павловна. Вроде и насмешливо, но…

– М-м-м? – Сергей уже не слушал, толкая её к двери.

Чертыхаясь, не с первого раза вставил ключ, резко провернул.

– Такие далеко идущие планы? – Люба улыбнулась, пристально смотря ему в глаза и вопросительно выгибая бровь.

– А у тебя? Что, думала попользовать меня одну ночь и оставить плакать, Любовь Павловна? – зашептал Сергей Любе на ушко, вталкивая её в темноту коридора,– Не выйдет…

– Да я и не…– залепетала Вознесенская, податливо отступая.

– Ну вот и отлично, что "не". Я тоже "не", – весело подытожил Сергей, захлопывая за собой входную дверь. Его улыбка стала почти хищной,–   Ну что? Продолжим?

***

Люба пристроила голову на мужском плече и рассеянно повела пальцами по волосатой груди, чертя ломаные линии и цепляя темные волоски. В комнате было так тихо. Лишь их мерное дыхание, едва уловимый шелест занавесок на открытом настежь окне, приглушенное стрекотание сверчков на улице и набегающий звук волн большого озера, задевающий самый край сознания. Влажные остывающие тела липли друг к другу, но вставать и идти в душ казалось преступлением. Так и лежали, рассеянно разглядывая спальню в густом полумраке. Соболев лениво пропустил сквозь пальцы Любины спутанные светлые волосы, погладил округлое плечо, повел рукой дальше, пересчитывая ребра, очертил впадину талии, поднялся по крутому изгибу бедер, звонко шлепнул по влажной ягодице, отчего Люба, вздрогнув, захихикала, и накрыв пятерней пышную задницу, остановился. Легкий, почти неуловимый поцелуй в висок, и Люба прижалась к мужскому телу сильнее, обнимая и закидывая ногу ему на бедро. Уткнулась носом в горячую, покрытую испариной кожу, жадно собирая мужской запах. Хотелось поболтать, узнать что-то про него, но в голове было разом столько вопросов и одновременно такая бездумная ватная пустота, что Люба хрипло выпалила первое, что вертанулось на языке, и что в других обстоятельствах она может никогда бы и не спросила.

– Сереж, а ты почему развелся? Из-за измены? Правда?

– Правда,– ровным голосом отозвался Соболев.

И больше ничего не добавил, а Любе так хотелось подробней, ещё. В частности, понять, как ему вообще можно изменить? Он такой…Такой…Ей вот сейчас не верилось. Что-то тут не чисто…

– Давно? – аккуратно продолжила Вознесенская, целуя золотистую кожу чуть повыше темного пятна соска. Потерлась носом о волоски на груди и подняла голову, заглядывая Сергею в глаза.

Он только вздохнул и рассеянно помял пальцами Любину задницу.

– Года два назад, чуть больше…– глухо ответил.

– Хм, недавно,– протянула Вознесенская, ощутив странный укол ревности.

– Да нет, давно, –  хмыкнул Соболев и опустил на Любу насмешливый взгляд,– Ты к чему вообще спрашиваешь?

– Не знаю, нельзя? – и улыбнулась, встретившись с его теплым немного снисходительным взглядом. Облизала губы и выдохнула,– Ты её любил? Тяжело было?

Сергей нахмурился и приподнялся на локте. Люба соскользнула с его плеча на подушку, но глаз не отвела. Мужская рука с ягодицы переползла на косточку бедра, придавила, впечатывая таз в матрас, ноги Любы инстинктивно разошлись шире.

– Тяжело отпускать было, Люб,– медленно произнес Соболев, сминая мягкое бедро и нависая над ней,– Для меня это было неожиданностью. И всё-таки устоявшаяся налаженная жизнь, а я очень статичен в своих привычках…Понимаешь?

– Кажется, да…– пробормотала Люба, понимая ещё кое-что.

Что карие глаза напротив вновь жадно вспыхнули. Что прикосновения мужской ладони к её телу перестали быть ленивыми и подбираются к промежности. Что внизу живота снова зарождается горячечный тугой жар и влагой выступает на итак уже мокрых после недавнего прошлого раза складках. Люба поерзала на скомканной простыне, устраиваясь поудобней. Подняла руку и провела по заросшей щетиной мужской щеке, зарылась пальцами в коротко стриженный затылок. Притянула ближе, так что их губы почти соприкоснулись, сбивающееся дыхание смешалось, становясь одним.

– Теперь я гораздо более… осторожен…с привычками, – глухо, с перерывами сообщил Соболев, так как вторая Любина рука скользнула между ними, провела ноготками по напрягающемуся под ее пальчиками животу, вниз, вдоль дорожки жестких волос под пупком и сомкнулась на наливающемся кровью члене.

– М-м-м…Новых не заводишь? – промурлыкала Люба ему в губы, размазывая большим пальцем выступившую вязкую каплю по тугой головке.

– Практически нет,– Сергей шумно выдохнул и резко отстранился.

По коже Любы тут же поползла дрожь от прохладного ласкающего воздуха. Мурашки предвкушения рассыпались по плечам и груди, между ног тревожно и сладко напряглось. Соболев подтолкнул подушку ей под голову, сел выше, погладил по светлым разметавшимся волосам, убирая их назад. Карие глаза тяжело блеснули в темноте. Люба облизнула пересохшие губы, поняв, что от неё хотят, повернула голову вбок, подалась ближе и медленно, пробуя, вобрала в рот налитую пульсирующей кровью головку. Солоноватый терпкий вкус тут же защекотал язык, вызывая обильное выделение слюны. Шелковистая плоть уперлась в нёбо. Люба выдохнула носом, подняла глаза на склоненного над ней мужчину, ощутила требовательное, хоть и мягкое давление на затылок, и подалась вперёд, плотно обхватывая гладкий ствол губами. Отклонилась назад, всасывая плоть в себя и создавая вакуум, и снова вперёд, глубже, обводя языком выступающие тугие вены и уздечку. Услышала так нужный ей одобрительный тихий выдох, заметила, как глаза Сергея закрылись, и продолжила увереннее, ловя каждое изменение в дыхании и непроизвольно напрягающемся животе. Мужская ладонь рассеянно погладила её волосы, потом надавила на затылок, не давая отстраниться, и член проскользнул в моментально спазмирующее горло. Застывшее мгновение, вспышка животной паники, нечем дышать, движение бедёр назад, и вязкая слюна потекла по подбородку. Глотнув воздуха и шалея от наступающего лавиной возбуждения, обжигающего изнутри и плавящего мысли, Люба выпустила член изо рта, обвела языком дрогнувшую головку и вобрала снова, упираясь рукой в мужское бедро.

– Ну, может что-то и поменяю…– хрипло усмехнулся Сергей, перехватывая Любу за волосы и с чавкающим звуком вынимая член из её рта.

Один слитный рывок, и Любин лоб уперся в подушку, а поднятая вверх задница задрожала от смачного шлепка. Звук разрываемой фольги, пальцы рефлекторно скомкали простынь, его ладонь, ребром прошедшееся по мокрой от выделяющейся влаги раскрытой промежности, давление руки на поясницу, заставляющее сильнее прогнуться. Обжигающее соприкосновение бедер. Люба часто задышала, прикрывая глаза. Внутри всё уже взрывалось салютами, требовательными и жадными. Сейчас-сейчас– сейчас…

– Вид охрененный, Люб, так и знал…–  пробормотал глухо Соболев сзади, крепко впиваясь пальцами в её левую ягодицу и толкаясь внутрь.

17.

Солнечный луч, пробравшись сквозь неплотно сдвинутые занавески, пощекотал сомкнутые веки, и Люба со стоном отвернулась. Накрыла голову подушкой, пытаясь удержать ускользающий сон, но было поздно. Хмурясь, она открыла глаза и привстала на кровати, с возрастающим волнением обнаружив, что в постели и, судя по всему, в домике Соболева она одна, а за окном уже точно не раннее утро.

Боже, ну вот что, разбудить не мог? Как выходить то теперь? Вот так при всех?

Нет, все мы люди взрослые, понятно. И всё же вот настолько демонстративно не хотелось… Люба потерла лицо, пытаясь побыстрее сбросить остатки дремоты. Заозиралась по сторонам в поисках одежды. Взгляд упал на скомканные на полу трусики от купальника. Губы сами собой расползлись в загадочной улыбке, а щеки вспыхнули от жаркого прилива крови. Картинки прошедшей ночи замельтешили в голове бешеным хороводом, заставляя сердце качать кровь во всё более ускоренном темпе. Кончики пальцев закололо. Сожалений не было. Только тревожно немного, что ночь кончилась, а утро может быть далеко не таким радужным. Впрочем, она была к этому морально готова…Все эти слова и нежности ночью…Люба, прикусила нижнюю губу, вставая…Ничего они не значат. Она уже не маленькая, чтобы верить. Но всё равно приятно, чёрт возьми…

С трудом отыскала верх от купальника, закинутый за прикроватную тумбу. Набрела на платье, валяющееся на полу в коридоре. Зашла в ванную, умылась ледяной водой, прополоскала рот зубной пастой, пальцами расчесала спутанные в огромный колтун волосы, и, оценив лихорадочное сияние глаз в зеркале, удивительно ей шедшее, Вознесенская аккуратно приоткрыла входную дверь, с опаской выглядывая наружу.

Домик, занятый Соболевым для таких целей как конспирация был очень удачно расположен. За баней, в стороне от берега и шумных, заполненных людьми беседок, окруженный величественными старыми соснами. Если вечером здесь и гулял народ, то днем лишь доносились веселые голоса из веранд коттеджей да оглушало пение птиц.

Убедившись, что нет никого, Люба выскользнула на улицу, аккуратно притворив за собой дверь. Обежала домик кругом, чтобы выйти на тропинку к бане, и оттуда уже мерным прогулочным шагом пошла, облегченно выдыхая. Вроде бы не видел никто. Уже лучше. Надежда добраться до своей комнаты без приключений и там спокойно переодеться и привести себя в порядок потихоньку перерастала в уверенность. Но разбилась о суровую реальность, когда на крыльце своего коттеджа она нос к носу столкнулась с Виолой Петровной и Кристиной собственной персоной.

Чёрт.

Люба натянуто улыбнулась, отступая в сторону и давая пройти женщинам, несшим в руках пакеты свежих овощей и наборы одноразовой посуды. Кристинин взгляд полоснул острее ножа по синему платью и выглядывающему из-под него купальнику. Щеки Любы предательски вспыхнули. Глаза случайных соперниц встретились, и Вознесенская замерла, готовая к бою.

– Ты ж только что в кровати была, Люб! – охнула Виола Петровна так громко, что женщины разом вздрогнули и перевели всё внимание на нее,– Когда успела то? К озеру что ли ходила?

– Я-я-я…– Люба судорожно пыталась придумать что-нибудь правдоподобное, но все мысли как назло напрочь повылетали из головы,– Я…да…ага…ходила…

– Ясно,– Виола Петровна утвердительно закивала, и лишь глаза озорно сверкнули,– Ну, давай, раз проснулась, с нами, поможешь нам с завтраком. Да, Кристин?

Егорова промолчала, поджимая губы. Люба нервно провела по растрепанным волосам.

– Сейчас, к себе поднимусь только,– и шагнула на крыльцо, вопросительно взглянув на Егорову, загораживающую проход.

Та медленно отступила на шаг, уступая, но не забывая выразительно смотреть исподлобья. Люба быстро проскользнула мимо них и выдохнула, только прикрыв за собою дверь их с Виолой Петровной комнаты. Вот же…Не раньше– не позже…У нее оказывается уже и алиби было, вот только теперь звучит оно не очень убедительно. Впрочем, не важно…Сплетни всё равно будут, и она их переживет. Виолу Петровну только не забыть поблагодарить бы, хоть она конечно и не ради нее старалась, но всё же.

Когда Люба, одетая в джинсы и простую футболку, через пятнадцать минут подошла к снятой их компанией беседке, завтрак уже был в самом разгаре. Сергея, курящего перед бревенчатым настилом с Виктором Вельским и помятым после вчерашнего Костей, она заметила сразу, хоть старалась и не искать специально. Его высокая худощавая фигура притянула к себе взгляд магнитом, делая картинку вокруг размытым маревом, кривая уже такая знакомая улыбка заставила сглотнуть. Пульс скакнул, ладони вспотели, и Люба, незаметно вытерев их о джинсы, прошла мимо, не оборачиваясь. Впервые за утро в груди по-настоящему защемило от сомнений. Почему ушел сразу, даже её не разбудив, не сказал ничего? Жалеет? Ну и пусть…Люба задрала подбородок выше, инстинктивно расправила плечи и пошла к Виоле Петровне, подрезающей салат.

– Помогу? – улыбнулась акушерке, вкладывая в это простое слово всю свою благодарность.

– Давай, Любаш, вон помидоры возьми там,– Виола ткнула ножом в раскрытые пакеты, – Помой еще.

– Ага,– Люба накидала овощей в огромную миску, больше смахивающую на приличный тазик и, сдув с лица упавшую прядку, направилась к умывальнику, привинченному к сосне неподалеку.

Но и пару шагов сделать не успела, как тазик у нее из рук бесцеремонно вырвали, а на поясницу слишком уж близко к заднице требовательно надавила горячая ладонь, направляя к умывальнику

– А что не мешок сразу тащишь, Люб? Ты что из этих? С конями и избами? – насмешливо фыркнул Сергей ей в самое ухо, отчего по телу тут же прокатилась волна трепетных жарких мурашек.

– Так, а на кого надеяться одинокой женщине, Сергей Иванович? – томно пропела Люба, изо всех сил пытаясь не улыбаться от уха до уха,– Избы сами не тухнут, кони не останавливаются. Вот думаешь, что хоть разбудят вовремя, ан нет…

Люба сверкнула глазами и попыталась забрать тазик обратно.

– И даже этого не дождешься…

Сергей сощурился и недвусмысленно убрал наполненную овощами миску от неё подальше, а пальцами крепче перехватил талию. Заулыбался.

– Думал, устала, – обронил хрипло, снова наклоняясь так, что его дыхание защекотало Любин висок, – Да и так сладко спала…

Люба вмиг покраснела, не выдержала и отвела взгляд. Только губы расползлись еще шире.

– Ты за себя говори, Серёж,– зашептала едва слышно, хитро поглядывая на идущего рядом Соболева, – Сам и устал, а на меня сваливаешь…

– А ты нет? – вскинул он бровь.

– А я нет! Я бы может и ещё… Дай сюда! – и, рассмеявшись, резко потянула тазик на себя, всё -таки выдернув из рук опешившего начальника.

Сереге ничего не оставалось, как, прислонившись плечом к сосне и достав очередную сигарету, зачарованно смотреть, как Люба ловко обтирает помидоры. Даже это у нее как-то необычно и очень уж ладно выходило.

– Сейчас позавтракаем и сразу домой поедем, слышишь, Люб? – тихо приказал Соболев, выпуская сизую струю сигаретного дыма в бок.

Люба на секунду замерла, а потом продолжила мыть помидоры.

– Да, – ответила, не поднимая головы.

***

На обратной дороге бойкая Люба, попереписывавшись с кем-то в телефоне и пытаясь незаметно спрятать от Соболева экран, неожиданно притихла, отвернулась, откинув голову на подголовник, и устремила задумчивый взгляд в окно, рассеянно следя за проносящимся за ним однообразным пейзажем. Сергей не мог на Вознесенскую не коситься. Едва уловимая полуулыбка на розовых губах, светлые локоны, струящиеся по покатым плечам, мягкий свет ореховых глаз. В солнечных лучах, льющихся сквозь лобовое, Люба казалась ему одновременно до боли близкой и нереально далекой. Вот рядом сидит, податливая и нежная, и в то же время будто и не с ним вовсе. Удивительно… Как пытаться воду в руках удержать. И потрогать можешь, и отпить, а всё равно утекает, хоть вроде бы и всё время перед тобой. А самое удивительное было в том, что внутренний мандраж всё не желал проходить, как обычно бывает после первого секса. Потряхивало до сих пор так, будто им всё только предстоит. Напротив, казалось, что посильнее, чем раньше. Отчаянно хотелось курить, но не в машине же…Люба не курит – дурной тон, даже если разрешит. Так что Сергей и не собирался спрашивать. Только нервно сжал оплетку руля, поглядывая на свою задумчивую, тихую пассажирку.

– Устала? – откашлялся, так как голос хрипел.

– Да нет,– Люба слабо улыбнулась и больше ничего не добавила.

Сергей подождал, но Вознесенская так и не предпринимала попыток продолжить разговор.

– Люб, – подал он голос снова через несколько минут.

–М? – она даже не повернулась.

– Как приедем, ко мне пойдём,– сообщил глухо, смотря на дорогу.

Люба промолчала. Это нервировало. Хотелось какого-то подтверждения что ли....И чёрт его дернул уехать вообще…Лучше бы опять в домик затащил. Ну и плевать, что у всех на глазах. Пусть знают…

–Люб, ты слышала? – спросил с нажимом ещё через минуту.

– А…да,– Вознесенская ответила как-то рассеянно и вяло. Потом, словно спохватившись, добавила,– Да, хорошо. Только мне домой заскочить надо…

Сергей повернулся, и их глаза встретились. И Любин взгляд ему ой как не понравился. Отстраненный, погруженный в себя, подернутый плотной дымкой. Вот не надо было уезжать, не надо! Где та искрометная хохотушка, отчаянно флиртовавшая с ним за общим завтраком ещё час назад? Где? Никогда не любил он этих необоснованных женских скачков настроения. Ещё меньше любил обязанность на них реагировать.

– Люб, случилось что? Говори, – нахмурившись, поинтересовался Соболев и всё-таки полез за сигаретой, борясь с неприятным предчувствием.

Нервы ни к черту будут с бабами с этими…Знал же, что не стоит и связываться. Нет, блять, опять…

Природа…

Тяжко вздохнул, открывая окно. Разрешения решил не спрашивать. В конце концов, в спальне курить она разрешала. По телу прокатилась слабая жаркая волна от одной мысли о прошедшей ночи, вскользь промелькнувшей в голове. Желание продолжить заныло внутри сильнее. А она сидит тут…Куксится… Сергей нервно чиркнул зажигалкой и глубоко втянул смоляной горьковатый дым, щурясь на дорогу.

– Да так…– Люба неопределенно повела плечами и попыталась придать голосу больше жизни. Вот именно, что попыталась, а не придала,– Не важно, Сереж. Хорошо всё.

Отвернулась, вертя в руках телефон, а потом вдруг:

– Знаешь, я и правда устала. Давай не сегодня уже, а?

Сергей кинул еще один быстрый режущий взгляд на Вознесенскую и выпустил струю дыма в открытое окно. Настроение ухнуло вниз громадным булыжником. Ну, вот, начинается…

– Ну, раз устала,– пробормотал себе под нос, ощущая волнами накатывающее раздражение.

До чёртиков хотелось спросить: "с чего вдруг?". И добавить: "сама же звала". Но Соболев только губы недовольно поджал, делая ещё одну глубокую затяжку. Уговаривать не собирался. Но твою – то мать, а…

– Извини,– тихо обронила Люба.

Мягкая женская ладонь накрыла мужскую и несильно сжала. Вверх по руке Соболева тут же побежал предательский ток. Люба отпустила его кисть, а кожу всё равно сладко жгло. Раздражение притихло, сворачиваясь в клубок в груди и тихо пофыркивая. Сергей промолчал, не доверяя уже ни собственным словам, ни слишком ярким, таким противоречивым ощущениям.

Может и к лучшему, что сегодня уже не будет ничего. Как ни крути, а рабочая интрижка должна оставаться на работе. Ночевать вместе, а потом вместе ехать в клинику – что-то совсем иное…Другой уровень. А такого уровня Сергей точно не хотел. И угораздило же Любу оказаться его соседкой. Было бы проще, если бы нет. Как теперь грамотно держать нужную дистанцию необходимо ещё было обдумать. Благо, сама Люба, похоже, тоже чересчур сближаться не спешила.

Да…С одной стороны "благо", а с другой… А что её собственно в нём не устраивает?

Сергей в сотый раз бросил пытливый взгляд на миловидный профиль своей пассажирки, впитывая каждую черточку. Отвернулся, сделав последнюю длинную затяжку и выкинув окурок в окно, а Любино очаровательное лицо всё равно стояло перед глазами, будто оттиском проступая на сетчатке.

Вот так бегаешь от излишне настойчивых дамочек, бегаешь, а попадется вдруг какая-нибудь не так уж сильно демонстрирующая свой долгосрочный интерес, и всё! Соболеву бы радоваться, а вместо этого схватить за грудки Вознесенскую охота и вытрясти ответ, что ей собственно в нём не так. Сергей невесело усмехнулся своим мыслям и заехал во двор. Припарковавшись, быстро обошел машину, чтобы помочь Любе выйти. Непроизвольно сильно сжал её прохладные пальцы в своих. Желание обладать вспыхнуло сильнее, не давая себя игнорировать. Тягучей патокой поползло по кровотоку, зля.

–Уверена, Люб, что устала? – отстраненно поинтересовался Соболев, сам не понимая, почему ее очередной побег так задевает.

Мог бы уже и привыкнуть. Светлые Любины брови сошлись на переносице, взгляд ореховых глаз замер на уровне его кадыка.

– Не уверена, Сереж, просто…– она закусила губу, хмурясь сильнее. Пробежалась пальцами по футболке на его плече, смахивая несуществующую пылинку,– Быстро как-то всё, не находишь?

Все-таки заглянула Сергею в глаза.

– Мне кажется, я не готова, – глухо выдавила из себя, – В голове бардак ещё и… есть…определенные моменты…

Замолчала, опасно сверкая повлажневшими глазами. У Сергея внутри похолодело. Женские слёзы он переносил стойко только на работе, и если это была роженица. Во всех же остальных случаях впадал в ступор, как и любой среднестатистический мужик.

– Так к чему готова – то, Люб? – хрипло поинтересовался, сильнее сжимая её прохладную ладонь в своей руке и притягивая Любу ближе,– Ничего такого серьезного, к чему надо готовиться, и не происходит.

Обнял её за талию, прижимая к своему напряженному телу. Запах духов и её личный аромат защекотал ноздри, заставляя вдыхать глубже. Люба напряглась на секунду, а потом будто оттаяла и расплылась в ленивой кокетливой улыбке, откидывая голову.

– Так уж и ничего, Сергей Иванович? – томно пропела, по своему обыкновению сверкнув ореховыми глазами.

– Абсолютно, Любовь Павловна, – в тон ей протянул Соболев, и заулыбался, склонившись к ней и принявшись хрипло нашептывать, – Более того, у меня, Люб, у самого "моментов" этих вагон и тележка. Так что меня твоя "неготовность" только радует.

– Даже так,– сощурилась Люба, явно размышляя, как на это заявление реагировать.

Всё-таки противоречивое было заявление. Сергей смотрел на неё, не дыша. Вот он – момент истины. Карты вскрыты, условия озвучены. Согласится– нет? Лишь бы да, лишь бы да…Непроизвольно сильнее сжал её талию, словно боясь отпустить.

– Ну…– перекатывая каждый звук на языке, медленно начала Люба,– Раз ничего серьезного, то давайте тогда к вам.

И вывернулась из его цепкого захвата.

– Только попозже. Я сумку занесу, отдохну, в ванне полежу, переоденусь. Разрешаете? – вскинула Люба бровь, озорно улыбаясь.

 Словно тучка убежала, и на небе снова вспыхнуло ласковое солнце.

– Не разрешаю,– хмыкнув, отрезал Соболев и, как-то разом расслабившись, пошел к багажнику за их сумками.

Любина переменчивость его буквально завораживала. Смешно, но, если обычно он находил такое поведение признаком истеричности, то сейчас искренне считал, что это проявление настоящей женственности.