Читать книгу "Кое-что за Одессу"

Мы будем останавливаться только у тех памятников, которые относятся к теме нашей экскурсии: пропускаем и Адама Бернарда Миколаевича Мицкевича, и Ивана Яковлевича Франко, похожего почему-то издали на Феликса Эдмундовича Дзержинского, и памятник спасателям-чернобыльцам. Но наша тема «Одесса военная», смотрим только соответствующие памятники.

Прежде всего останавливаемся у плиты, посвящённой заложникам, повешенным на Александровском проспекте 24-го и 25-го октября 1941-го года. Это была месть за взрыв здания комендатуры. Об этом эпизоде мы ещё поговорим на улице Маразлиевской – у места диверсии.

Мемориал «Защитникам правопорядка». Скульптор В.Л. Князик, архитектор В.Л. Глазырин. Подобный дуэт мы уже упоминали у памятника А.И. Маринеско. Год открытия мемориала – 1997-й, когда, как вы понимаете, Глазырин был главным архитектором. Опять: тема – достойная, исполнение – на любителя. В центре – богатырь, отсекающий голову неистребимого дракона. По кругу – таблички с именами погибших работников правопорядка. Увы, число табличек увеличивается регулярно. По датам виден всплеск преступности после войны: см. лучший фильм Одесской киностудии «Место встречи изменить нельзя» и «Одесскую сагу» – фильм «Ликвидация». У памятника проходят торжественные мероприятия Одесского государственного университета внутренних дел.

Справа от здания – знаменитая одесская школа № 119 (ныне – первая гимназия). Ещё до смены названия на гимназию она была самой престижной школой города. Ростислав Валерьевич Хаит и Леонид Григорьевич Барац – половина «Квартета И» – закончили именно её. Закончила эту школу и моя лучшая половина. Но нас, конечно, школа привлекает как объект экскурсии «Одесса военная»: в 1940–1941-м годах в здании размещалась уже упоминавшаяся спецшкола ВВС № 14. Как сказано в тексте мемориальной доски «Все выпускники спецшколы были участниками Великой Отечественной войны». Кстати, здание школы – типично для примерно десятка школ, построенных перед войной в Одессе.

Как уверяли знатоки, проект сразу задумывался в двойном назначении – и как школа, и как здание госпиталя. Ещё одна маленькая деталь непрерывной подготовки к войне.

Идём по проспекту дальше. На перекрёстке можно бросить взгляд налево. Здание с колоннами и ритуальными елями – типичное здание силовых структур во всём СССР. Не знаю, высаживали ли ели у подобных зданий в Средней Азии. Как говорится – чтобы Сибирь не забывали. В здании было Управление КГБ по Одессе и области, сейчас – соответствующая украинская служба. В ажиотаже переименований тихий переулок Грибоедова, на который выходит одно крыло здания, назвали именем Романа Иосифовича Шухевича – гауптмана германской армии, руководителя Украинской Повстанческой армии с 1943-го года до гибели в перестрелке при аресте в 1950-м. Не только для украинских чекистов, но и для всей интернациональной Одессы это был уже перебор. Сейчас переулку вернули самое первое его название – Покровский.

Симметрично Покровскому (ось симметрии – Александровский проспект) идёт переулок, названный в честь прославившегося в дни обороны Одессы командира разведки артиллерийского дивизиона Александра Алексеевича Нечипоренко (1916–1942).

Ещё три квартала, и мы упираемся в квадратный сквер. Он довольно велик, по периметру идут уютные старые домики – память о первом Одесском базаре. Поэтому сквер так и называется «Старобазарный». Знаменитый Одесский «Привоз» ещё в четырёх кварталах по курсу. «Привоз» был местом, где собирались продавцы Базара на ночь, потом он превратился в оптовый рынок при базаре, потом и вовсе заменил базар.

Посредине сквера – монумент атаману Головатому. Ему не удалось отстоять Запорожскую сечь перед Екатериной: казаки – в то время, в сущности, пограничные войска – понадобились на новых границах. Головатый сидит перед своим боевым конём и грустно смотрит на волны Днепра: он принял предложение, «от которого нельзя отказаться», и уходит к новой границе на Кубань.

Скульптор А.В. Токарев, архитектор – В.Л. Глазырин. Хорошая работа скульптора, несомненный просчёт главного архитектора города – памятник идёт строго по оси Базарной улицы. Развернуть бы «грустного коня» хотя бы градусов на 15. Но это не сделано, и со стороны Преображенской мы чётко видим лошадиный зад. Памятник солидный – открывал лично второй президент Украины Леонид Данилович Кучма – так что в ясную погоду мы можем полюбоваться лошадиным задом метров с четырёхсот.

Если же пройти вперёд, то мы оказываемся в небольшом – на два квартала – переулке, непосредственно связанном с темой нашей экскурсии: он назван именем Нины Андреевны Ониловой – пулемётчицы, героини обороны Одессы и Севастополя, Героя Советского Союза. Называем её по имени-отчеству в связи с заразительной привычкой Анатолия Александровича Вассермана называть всех упоминаемых персонажей по имени-отчеству. Нина Онилова умерла в ночь на 8-го марта 1942-го года от ранения, полученного в тяжёлом бою под Севастополем. Она не дожила до 21 года.

К морю через Еврейскую и Екатерининскую

Разворот у памятника – и мы движемся по проспекту назад один квартал, затем направо до конца улицы. Тут, пожалуй, не обойтись без автомобиля. При прямоугольной сетке улиц довольно просто делать небольшие отклонения от маршрута.

Например: по Троицкой доезжаем до улицы Осипова и поворачиваем налево. Короткий взгляд из автомобиля на дом № 4 – место жительства дважды Героя Советского Союза Степана Елизаровича Артёменко. Примечательно, что первой звезды Героя он удостоен 27-го февраля 1945-го года за бои южнее Варшавы, а второй – 31-го мая 1945-го года – за бои в Берлине. Начинал войну рядовым, закончил майором, дослужился до полковника. Жил в достаточно непрестижном доме на шумной улице, и сам был человеком скромным. Память о Степане Елизаровиче чтут его потомки: внук Сергей – доктор технических наук – носит фамилию матери (и деда) – Артёменко.

Поворот налево и сразу направо – мы на Польской угол Еврейской. Перекрёсток Польской и Еврейской – сколько ассоциаций возникает от этой причуды одесской топонимики. Стоит выйти из машины и пройти 50 метров. Могучее здание – управление Внутренних дел, но не по городу, как на Преображенской, а по области. Еврейской улице повезло: на ней и областные милиционеры, и областные чекисты. После успеха фильма «Ликвидация» у входа в здание поставили изящный памятник оперативным работникам уголовного розыска послевоенных годов: милиционер в форме тех лет с погонами подполковника кормит с руки голубей. Памятник открыт в 2009-м году, причём портретное сходство милиционера наблюдается не с актёром Машковым, исполнившим роль Давида Марковича Гоцмана, а с другим человеком. Дело в том, что у подполковника Гоцмана был реальный прототип – капитан Давид Михайлович Курлянд. Он служил в нашей милиции с 1934-го по 1963-й год и закончил службу на должности заместителя начальника отделения уголовного розыска по Одесской области. Так что всё логично.

Напротив памятника – типичный пример одесской предприимчивости и одесского юмора: кафе «У Гоцмана». В меню, кроме прочего, свиной шашлык. Впрочем, в каком-то другом кафе мне однажды попалось даже название «свинина по-еврейски». Юмор здесь в том, что кашрут – свод правил питания в иудейской религии – строго воспрещает какое бы то ни было употребление свинины.

Теперь немного пройдёмся по Еврейской вниз – к её началу. Дом № 4 – здание распространённого в Одессе стиля модерн. Смотрелось бы просто изумительно, если бы не состояние фасада. Американцы – большие специалисты по созданию туристических объектов почти из ничего – здание такого архитектурного класса сделали бы изюминкой тура в какой-нибудь небольшой городок Новой Англии. А у нас просто отремонтировать – и то руки не доходят. Здание – вполне по теме нашей экскурсии. С 1925-го по 1934-й годы здесь жил Дмитрий Николаевич Медведев – Герой Советского Союза и, как следует из таблички, «руководитель партизанского соединения». Люди старшего поколения вспомнят, что в его отряде действовал легендарный разведчик Николай Иванович Кузнецов.

Более «продвинутое» молодое поколение знает: что наряду с партизанскими отрядами из местных жителей в тылу врага действовали профессиональные разведывательно-диверсионные группы, составленные из работников спецслужб и военной разведки. Более того, в 1941-м и примерно первую половину 1942-го года действовали практически только такие группы. Деятельность Д.М. Медведева – пример такой работы. Он служил в органах ВЧК с 1920-го года. С октября 1922-го – уполномоченный Одесской ЧК, в 1925-м назначен начальником Секретного отдела Одесского ГПУ. В его яркой биографии и два увольнения из «органов», и восстановление в июне 1941-го года в органах госбезопасности с направлением в особую группу Павла Анатольевича Судоплатова (в дальнейшем 4-е Управление НКВД СССР), и командование отрядом спецназначения, и должность заместителя начальника этого самого 4-го Управления (террор и диверсии в тылу противника). Не удивительно ни то, что в его отряде действовали многие восстановленные на службе перед войной работники «органов», ни то, что, находясь в отставке, полковник Медведев занялся литературным трудом.

В нашей семье есть и совсем близкий пример. Дедушка моей жены – Иосиф Маркович Чернявский – тоже занимался организацией разведывательно-диверсионных групп в тылу врага, но не по линии НКВД, а по линии военной разведки. В 1940-м году он закончил разведфакультет академии имени Фрунзе, а войну закончил в Праге в звании полковника и на должности начальника разведуправления армейского корпуса. Но 1941-й и 1942-й годы он провёл в непрерывных операциях на оккупированной территории; то, что остался жив – просто наше семейное чудо…

Рядом с домом № 4 по Еврейской, где мы сейчас вспоминаем истории из семейного сундука, начинается Деволановский спуск. Мы можем полюбоваться на парочку красивых новых многоэтажек, удивительным образом разместившихся в тесных одесских двориках. Но если бы инженер генерал де Волан увидел, в каком состоянии сейчас находится спуск, который назвали бы его именем, он бы очень расстроился. Но не по принципу «не уважают!», а за любимый город, который он так мастерски спроектировал. Мы ещё увидим спуск в его нижней точке – у входа в Одесский порт – и добавим пару слов. А пока – едем дальше.

Ещё один квартал по Польской и наверх по Жуковского. На углу Жуковского и Ришельевской (бывшей Ленина) – один из новейших памятников Одессы. Исаак Эммануилович Бабель – напротив своего дома по Ришельевской, 17. Автор памятника – Георгий Вартанович Франгулян. Наиболее известен его памятник Булату Шалвовичу Окуджаве на Арбате.

Наша тема – «Одесса военная». Писатель сидит на ступеньках. Возможно, это лестница родного дома, а возможно, и крылечко какого-то польского дома во время военной кампании 1920-го года, где он участвовал в составе Первой Конной армии. Очевидно, что большое колесо – колесо «конармейской» тачанки. В Одессе, конечно, больше ценят «Одесские рассказы», но «Конармия» – мощная картина Гражданской войны.

Памятник открыт 4-го сентября 2011-го года. «Всемирный клуб одесситов» собирал деньги несколько лет, но собранного хватило только на проведение конкурса. В итоге дело спасли несколько меценатов. Среди них – мой добрый знакомый О.И. Платонов. Спасибо Вам, Олег Исаакович!

От памятника наверх и налево, по Екатерининской. Кстати, вот и дом 47, где Бендер был управдомом. Второй поворот налево, и мы вновь на Троицкой. Теперь без помех – до конца, вернее, начала улицы.

По оси Троицкой – дом № 1а по адресу Маразлиевская. Перед домом памятник лучшему городскому голове города тайному советнику (штатскому генерал-лейтенанту) Григорию Григорьевичу Маразли. О нём в другой раз: мы сейчас идём по «Одессе военной». Объект экскурсии – дом за его спиной – дом работников НКВД. Как-никак – люди практически военные. Построен в рекордные сроки – смотри даты на фронтоне. Центральная часть – шестиэтажная: редкость для Одессы до 1970-х годов. В рекордные же сроки менялся состав жильцов в 1937–1938-м годах. В рекордные сроки восстановлен немцами после войны («на стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики»).

Переходим на другую сторону улицы и подходим к дому № 40/42. Здание сталинской постройки резко выделяется среди домов конца XIX века. Объяснение – на мемориальной табличке: 22-го октября (см. словарик месяцев на с. 169) 1941-го года был взорван дом комендатуры. «Советскими патриотами» – условное выражение, как и выражение «народные мстители» применительно к группам Д.Н. Медведева или И.М. Чернявского: и там и тут действовали исключительно профессионалы.

Операция была проведена блестяще: «точно вычислили», что здание НКВД будет использовано оккупантами, заложили в подвале радиоуправляемый фугас, сверху – несколько мин для отвода глаз. Подпольщики вовремя проинформировали о начале совещания и – по общепринятой версии, из Севастополя – прошёл радиосигнал, вызвавший полное разрушение здания и гибель свыше 60 человек, в том числе двух немецких офицеров и назначенного комендантом Одессы румынского генерала Глугояну.

Как мы видели у памятной плиты на Александровском проспекте, страшные последствия были не только для гитлеровцев. Но, как мы понимаем, германская армия и спецслужбы имели соответствующие директивы ещё до начала боевых действий: судьба жителей оккупированных территорий была предрешена, и наказание за акции сопротивления было только предлогом.

В здании, построенном на громадном участке, ранее занятом областным управлением НКВД, ныне находится колледж технического флота, входящий в состав Одесской национальной морской академии, у чьих корпусов мы побывали на Дидрихсона.

Проходим по кварталу до Сабанского переулка. Здание по Маразлиевской, 34а – бывший дворец студентов имени Ф.Э. Дзержинского. Феликс Эдмундович, как мы знаем, спасал беспризорных; предположим, что некоторые из них стали одесскими студентами и в благодарность назвали его именем свой дворец. Архитектор здания – Ю.М. Дмитренко. С его работами мы познакомились в начале экскурсии. Напомним, что в доме № 11 по Софиевской жил А.И. Маринеско. Сейчас мы в двух шагах от здания, где он учился. Идём туда.

Однако ещё два слова. Во дворе дворца студентов – бывшего Крестьянского банка – гаражи. Вспомним повесть ещё одного нашего знаменитого земляка Валентина Петровича Катаева (кстати, внука генерала Ивана Елисеевича Бачея и самого – дважды раненного прапорщика Первой мировой; и тут «военный след») «Уже написан Вертер». В гаражах при работающем двигателе авто ЧК расстреливала арестованных.

Но не будем о мрачном. Сворачиваем мимо новых домов Сабанского переулка (как мы говорили, уже есть пластиковые окна и экономные газовые котлы – сам герцог Ришелье одобрил бы строительство многоэтажек у моря) и выходим к Сабанским казармам. Даже на фоне новых 16-этажных домов они смотрятся солидно. А ведь построены они в далёком 1827-м году. Как и дом Па-пудовой, сначала были складом – складом зерна, естественно. Владелец – помещик Иероним Сабанский (Собаньский), чья жена Каролина – урождённая Ржевуская – прославилась множеством интриг, в том числе и связанных с Пушкиным. Польская кровь заставила этого вполне успешного человека принять участие в польском восстании 1830-го года. В результате склады конфисковали, передали в военное ведомство и перестроили в казармы. Там и сейчас казармы – университета внутренних дел. Те, кто любовался курсантками «мореходки» («Морской академии» на Дидрихсона), могут теперь полюбоваться курсантками этого университета. Будущие милиционерши, честное слово, не менее привлекательны в своей форме, чем будущие работницы морской отрасли.

Мы вышли на Канатную. Канатное производство было одним из основных при строительстве и ремонте парусников в годы зарождения Одессы. В 1909-м году в 200-ю годовщину Полтавской битвы улицу назвали улицей Полтавской Победы. Действительно, сложнее найти улицу в Одессе, которая не названа либо никогда не называлась в честь какого-то военного события либо человека.

В доме номер 8 по Канатной улице – Мореходное училище имени А.И. Маринеско только что упомянутой «Морской академии». На фасаде красивого здания пять табличек в честь пяти знаменитых выпускников. На одной из них написано лаконично и чётко («по военно-морскому») – «В училище в 1930–33-м годах учился герой-подводник Маринеско Александр Иванович». Полочка для цветов не пустая – приятно.

Теперь немного вниз по Карантинному спуску. В принципе, Одесса – город плоский, хотя режиссёры и любят в фильмах снимать спуски и мосты. Но в центре города осталось несколько оврагов («балок»), так что третий раз нам приходится идти либо ехать вниз и вверх.

Мы на Таможенной площади. Большую дискуссию вызывало и вызывает переименование улиц с переходом/непереходом на украинский. Так, Кузнечная, где я живу, имеет одновременно три вида табличек: Кузнечная – Кузнечна (транслитерация на украинский) – Ковальска (это уже перевод на украинский). Соответственно, мы сейчас на Таможенной – она же Митна – площади. На небольшом пространстве не только масса автомобилей, припаркованных буквально друг на друге. На площади четыре объекта для осмотра по нашей теме «Одесса военная». Первый – памятник Г.Н. Вакуленчуку, погибшему в самом начала восстания на броненосце «Потёмкин». Большевиком он не был, но советская власть его чтила и в 1958-м году у входа в порт ему поставили памятник. Памятник – вполне себе традиционный; всё равно в поэтичности соревноваться с фильмом «Броненосец “Потёмкин”» – бессмысленно.

Между Польским и Деволановским спуском довольно удачно вписались потёмкинцы. О памятнике мы рассказывали раньше. Добавим только, что Польский спуск в советское время носил имя начальника штаба Красной гвардии в Одессе Моисея Исааковича Кангуна. Он погиб в начале декабря 1917-го года в ходе столкновений Красной гвардии и вооружённых формирований Центральной Рады. Было ему 20 лет.

Последние по времени установки объекты осмотра: бюсты двух основателей Одессы – де Рибаса и де Волана. Полный адмирал де Рибас, как мы уже говорили, закончил свой путь в должности исполняющего обязанности морского министра, а генерал-лейтенант де Волан – «главноуправляющим путей сообщения». Вот какие люди основывали наш город!

Около дома, где жил «спецназовец» Д.Н. Медведев, мы видели начало Деволановского спуска; у Таможенной площади можем «полюбоваться» на его окончание (по нумерации домов, правда, наоборот). Около порта на спуске можно снимать не только фильм о войне, но и фильм катастроф. Сравнительно современные по архитектуре цехи военного завода радиоэлектроники «Эпсилон» стоят, как водится, разрушенными, покрытие мостовой разрушено тоже – потоками воды, мчащимися из города в порт. Надеемся, что постепенное замещение старых зданий новым элитными «кондоминиумами» поможет привести в порядок этот «слишком романтический» сейчас район.

Возвращаемся наверх: справа училище имени Маринеско, впереди – переулок имени Адмирала Нахимова (что я всё время говорю про «военные названия» улиц?). Идём по нему в парк имени Шевченко (до революции – Александровский). Там нас ждёт несколько объектов по «военной тематике». Все они расположены практически на одной прямой.

Парк Шевченко и дорога к штабу округа

Как уже упоминалось, в Одессе – как и в Греции – всё есть. Причём это «всё» часто имеет специфический одесский характер. Все помнят о памятнике «погибшим кораблям» в Севастополе: во время Крымской войны в сентябре 1854-го, затем в феврале и августе 1855-го года в районе Севастополя были затоплены корабли Черноморского флота для создания непреодолимого барьера англо-французской эскадре. В Одессе есть аналогичный памятник – погибшим судам.

Поскольку кораблями по строгим правилам могут называться только парусные и военные плавсредства, понятно, что речь идёт о гражданских объектах. Полное название – «памятник погибшим морякам и судам Черноморского морского пароходства». Суда ЧМП играли громадную роль во время Великой Отечественной войны. С их помощью частично эвакуировалось население Одессы, вывозилось ценное оборудование предприятий. После полного окружения города со стороны суши – эти же суда снабжали Приморскую армию, да и горожан. Потом с их же помощью прошла блестящая операция по эвакуации всей армии со всем её имуществом в Крым.

Ещё тяжелее были условия аналогичной работы этих судов при обороне Севастополя. Мне посчастливилось работать вместе с Николаем Ивановичем Плявиным. Легендарный танкерный капитан, автор хрестоматийных учебников по эксплуатации морского танкера, он неохотно делился военными воспоминаниями. Но походы его судна «Иосиф Сталин» в осаждённый Севастополь с авиационным бензином – невероятный подвиг. Николай Иванович прожил свыше ста лет, жизнь была яркой и насыщенной событиями. Однако, как и для большинства людей его поколения, самое значительное событие – Великая Отечественная война.

Рядом с памятникам погибшим морякам и судам ЧМП стоит перенесённый от здания пароходства памятник 150-летию Черноморского пароходства. Хотя флот понёс громадные потери во время войны, основной удар по пароходству, как уже упоминалось, нанесён в наши дни. Так что комплекс из двух памятников, увы, логичен.

Идём дальше. По кромке обрыва со стороны моря видим фрагмент аркадной стены с башенкой. Стена являлась верхней границей портового карантина, построенного под надзором многократно упоминавшегося инженер-генерала Франца Павловича де Волана. Башня и стена сооружены в 1807-м году и служили для хранения пороха, снимаемого с судов. А теперь очередной вопрос знатоков одесситам: как увековечена память де Волана?

«Внимание! Полный ответ»: бюст де Волану установлен у главного входа в Одесский порт, к нему ведёт Деволановский спуск, И дорога, идущая по порту – как раз под местом, где мы стоим – улица Деволановская. Пароходство растаскано и уничтожено, как единый хозяйствующий субъект. Но порт, по счастью, работает, в чём мы можем убедиться, стоя у Карантинной стены. Работает, и даёт работу – прямо или косвенно – всем одесским членам нашей семьи.

Рядом с Карантинной стеной находилась крепость, которую построили сразу после взятия Одессы. Впрочем, довольно быстро она утратила своё значение и была разобрана. Поскольку официально считается, что крепость сооружалась под руководством Александра Васильевича Суворова, он тоже числится среди «отцов-основателей» города. Улице его имени вернули историческое название – Приморская, переулку – старое название «Сабанский» (мы недавно по нему прошли), но именем генералиссимуса Суворова назван один из четырёх районов Одессы, и самый населённый. Интересно, что ещё один район Одессы назван в честь военного с высоким званием: Малиновский район назван, понятно, в честь Маршала Советского Союза Малиновского. Для справки: оставшиеся два района называются Приморский (понятное дело) и Киевский (тоже понятно).

На въезде в Суворовский район 29-го сентября 2012-го года открыт памятник генералиссимусу. Это копия памятника скульптора – родившегося в Одессе сына английского коммерсанта – Бориса Васильевича Эдуардса (памятник Екатерине Великой изготовлен им же).

Памятник установлен на развилке между проспектом Добровольского и «Южной дорогой». Южная дорога – название на карте. Для одесситов это – дорога Котовского. Дорога эта, безусловно, самая загруженная магистраль, безальтернативный путь для 300 тысяч жителей посёлка Котовского (фамильярно – ПосКота) в город. Если двигаться по дороге за город, то мы приедем в село Гвардейское или, по-старому, Чабанка. Именно здесь героический налётчик-революционер-комбриг (к моменту смерти – комкор) убит при невыясненных до сих пор обстоятельствах 6-го августа 1925-го года. Убийца – Мейер Зайдер – личность достаточно тёмная. Он осуждён на 10 лет, освобождён, не отсидев и трёх лет, но убит тремя кавалеристами, служившими с Котовским. Сами «ликвидаторы» не осуждены. Всё это порождало и порождает множество версий и слухов. По самой масштабной из них, наркомвоенмор М.В. Фрунзе собирался выдвинуть земляка (оба – из Бессарабии) на должность своего заместителя. Этому помешали выстрелы в Чабанке, а затем и сам Михаил Васильевич очень вовремя ушёл в мир иной…

Эти размышления-воспоминания возникли не спонтанно: если погода в ходе экскурсии хорошая (а на другое мы и не рассчитываем) – из парка мы ясно видим весь Одесский залив с посёлком Котовского. Не исключаем, что в морскую подзорную трубу можно увидеть и памятник Суворову.

Следующая остановка – у памятника воину-афганцу («В Одессе всё есть»). Памятник работы скульптора Николая Ивановича Степанова (того же, кто создал композицию «Петя и Гаврик») открыт в 1997-м году, но успел обветшать и восстановлен в 2009-м. Воин с пулемётом сидит на фоне гор и глядит перед собой довольно мрачно…

Прямо по курсу – Аллея Славы и памятник «Неизвестному Матросу». Наша экскурсия превратилась в долгую и подробную прогулку – поездку по Одессе. Вполне возможно, что реально на весь маршрут времени не будет. Но этот объект мы, как водится в путеводителях, обозначаем тремя «звёздочками»: побывать обязательно!

В мире много памятников «Неизвестному Солдату», а вот в Одессе – памятник «Неизвестному Матросу». Монумент работы скульптора Михаила Исааковича Нарузецкого и архитекторов Генриха Владимировича Топуза и Петра Викторовича Томилина торжественно открыт 9-го мая 1960-го года (на семь лет раньше, чем в Москве, с которой Одесса любит негласно посоревноваться). Место выбрано очень удачно: обелиск из красного гранита стоит на площадке над морем, взгляд скользит по простору одесского залива. На ступенях обелиска – лавровый венок, обрамляющий Вечный огонь. Открытое пространство даже скрадывает высоту обелиска: в нём 21 метр – современный девятиэтажный дом. К обелиску идёт Аллея Славы с символическими надгробиями участников обороны Одессы.

Каждый час над Аллеей раздаётся скорбный Реквием композитора Игоря Михайловича Асеева на стихи Роберта Станиславовича Петкевича (по отчиму – Рождественского). Весь комплекс выглядит очень строго, торжественно. Посещение его неизменно производит сильное впечатление на всех гостей города. Приятно отметить, что 10-го апреля – в годовщину освобождения города – и в день Победы Аллея Славы и памятник буквально утопают в цветах и венках. Желающих побывать в этот день здесь так много, что автомобили заполняют улицы в радиусе нескольких кварталов.

Над Аллеей возвышается один из самых престижных одесских новостроев. Его прозвали «Мерседес» – дом трёхлучевой в плане. Так сказать «наш ответ» Центральному парку Нью-Йорка. Конечно, «Мерседес» – не «Дакота», но и парк Шевченко – не Центральный парк. Новострой размещён на территории бывшего военного санатория. Военных санаториев в Одессы было три, не считая санатория КГБ. Почти все одесские санатории постигла судьба, аналогичная судьбе ЧМП. Так что было где строить элитные дома.

Движемся от мемориала и от моря по улице, окружающей парк. Это бывший бульвар Дзержинского (у «Железного Феликса» в Одессе было две улицы – Бульвар Дзержинского и Улица Дзержинского; привычка опытного конспиратора). Бульвару возвращено имя Александра Николаевича Лидерса. Можно заключить и выиграть пари: Лидерс – человек военный. Генерал от инфантерии, то есть генерал армии по нашей современной классификации, Лидерс прожил долгую жизнь и скончался в Одессе в 1874-м году в возрасте 84-х лет. Он участвовал в большинстве войн России, начиная с Русско-турецкой войны 1808–1812-го годов и заканчивая действиями (не вылившимися в прямое столкновение благодаря его виртуозным манёврам) против Австро-Венгерской империи на Дунае во время Крымской войны. Кавалер множества российских орденов, включая орден Андрея Первозванного с алмазными знаками, граф Лидерс заслуженно отмечен именем на карте Одессы.

На первом перекрёстке бульвара поворачиваем налево – снова к морю. Слова из песни «Кудой в Одессе ни пойдёшь, тудою в Одессе выйдешь прямо к морю» – изрядное преувеличение. Но в районе парка Шевченко это – правда. Один квартальчик по безымянному переулку – и мы на улице Черноморской. Слева – консульство Турции. «Русские турков всегда бивали», – говорил генералиссимус Суворов. Но в торговле Турция побила нас «вчистую»: товары турецкие в Одессе конкурируют только с китайскими. Эту победу и ознаменовала передача корпуса санатория Министерства обороны СССР в распоряжение Турецкой республики.

Нечётная сторона улицы Черноморской разрушена оползнем, поэтому из уцелевших домов чётной стороны открывается романтический вид на море. Одно время улица называлась улицей Гефта: Николай Артурович, мог, стоя на ней, смотреть на одесский порт, где его группа вела свою разведывательно-диверсионную деятельность (см. визит в дом по Дерибасовской, 3). Кстати, после возвращения улице Черноморской её старого названия имя Гефта решили оставить в топонимике Одессы. Переулок, ведущий к нефтерайону Одесского порта, переименовали: он носил имя Петренко – снайпера партизанского отряда, базировавшегося в знаменитых одесских катакомбах. Теперь носит имя Николая Гефта. Так сказать, «клин клином…».

Улица описана в одной из любимейших книг одесситов – «Время больших ожиданий» Константина Георгиевича Паустовского. Но мы не заходим в его музей по адресу Черноморская, 6, а идём (или едем) до конца улицы. Поворот направо в Купальный переулок или переулок Веры Инбер. Очередной новострой на месте Одесской книжной фабрики. Короткая справка из Википедии:

«В годы учёбы в Одессе (1889–1895) Лев Троцкий жил и воспитывался в семье своего двоюродного брата (по материнской линии), владельца типографии и научного издательства «Матезис» Моисея Филипповича Шпенцера и его жены Фанни Соломоновны, – родителей поэтессы Веры Инбер».

А в 1929-м – ровно через 40 лет после того, как Троцкий поселился в Купальном переулке (двоюродный брат жил при типографии) – пароход «Ильич» навсегда увозил принудительно высылаемого бывшего наркомвоенмора из Одессы в Турцию. Лев Давыдович мог разглядеть одесский берег и место своего жительства в счастливой юности. Такие причудливые географически-биографические петли рисует судьба.

Дойдём до конца переулка, именовавшегося острословами «вероинберическим» или даже «дерматовероинберическим» в связи с пребыванием – как раз напротив типографии – дермато-венерологического диспансера. Поворот налево к небольшому двухэтажному особнячку. На скромной мраморной табличке надпись «В этом доме родился и до 1876 г. жил русский революционный демократ, один из руководителей Севастопольского восстания 1905 г. Пётр Петрович Шмидт». Вот и ответ для «детей лейтенанта Шмидта».