Читать книгу "Кое-что за Одессу"

Пассаж

По другую от Городского сада сторону Дерибасовской – Пассаж. Это французское слово означает проход. Гостиница «Пассаж» выходит сразу и на Преображенскую (там – вход в неё), и на Дерибасовскую улицу. Внутри неё – проход из двух переулков, состыкованных под прямым углом и накрытых сверху стеклянной крышей. Он соединяет обе улицы. По нему назван весь комплекс.

Первый этаж гостиницы отдан под магазины. Часть из них выходит на улицу, часть – в проход. Недавно один из магазинов переделан в ресторан грузинской кухни «Чито-гврито» (в честь песни из фильма «Мимино»).

Внутренний пассаж считается одним из красивейших сооружений центра города. Его до сих пор удаётся реставрировать близко к оригиналу.

С наружной стороны Пассажа много десятилетий был крупнейший в городе продовольственный магазин «Центральный». В постсоветское время его взяло под контроль Объединение молодёжных клубов. К сожалению, несколько лет назад он не выдержал

конкуренции с двумя близлежащими магазинами сети «Таврия В» и перепрофилирован. Сторону, выходящую на Преображенскую улицу, занял крупнейший ювелирный магазин. Но поскольку драгоценности покупают реже еды, со стороны Дерибасовской создано несколько мелких магазинов разной специализации – от телефонов до сувениров.

Над выходом из Пассажа на Дерибасовскую – даты строительства: 1898–1899. В позднесоветские годы никто не верил, что такой комплекс можно создать так быстро. Из-за тогдашних перекосов в системе оплаты строительных работ было выгодно распылять все доступные средства по множеству нулевых циклов, и на возведение надземной части зданий хронически не хватало денег. Между тем, если не разбрасывать силы по множеству котлованов, можно даже очень сложное сооружение завершить очень быстро.

Сверху над этим выходом – бог торговли Меркурий верхом на паровозе. Когда сеть железных дорог охватила весь хлебородный юг России, подвоз зерна к одесскому порту – главному центру зернового экспорта страны – многократно возрос. Соответственно возрос и торговый оборот города. Благодарные одесситы увековечили символ источника роста богатства города.

Соборная площадь

На другой от Пассажа стороне Преображенской – сквер размером в целый квартал. Здесь находится главный кафедральный собор города – Преображения Господня. В его честь и названа улица. В 1936-м собор разобран по камешку. В 1996–9-м раскопан старый фундамент, с 1999-го собор возводится заново. С января 2002-го в нём вновь ведутся богослужения. В 2005-м в нём вновь – как до сноса – захоронены супруги Воронцовы.

На Соборной площади стоит памятник Михаилу Семёновичу Воронцову. От рождения – в частности, в бытность свою генерал-губернатором Новороссийского края – он был графом, но на памятнике указан титул светлейшего князя, полученный им под конец службы. Памятник украшен тремя горельефами с изображением трёх крупнейших сражений с его участием.

Чем горельеф отличается от барельефа? Французское bas означает низкий, haut – высокий. Если на рельефе все углы между подложкой и деталями изображения тупые, он низкий. Если какие-то из них острые (то есть можно подсунуть кончик инструмента под деталь и нажать на неё в сторону «от подложки») – высокий. Горельеф сложнее в изготовлении, но выглядит лучше.

Мимо Пастёра

С Соборной площади переходим через конец Дерибасовской, плавно переходящий в Садовую улицу. Но идём не по ней, а по Преображенской. На этом участке экскурсии я преследую сугубо личную цель – показать, где учился.

В Одессе, если я не сбился со счёта, сегодня 17 высших учебных заведений. Они заслуживают отдельной экскурсии. Но после прогулки по Дерибасовской сил и запасов внимания экскурсантов хватит всего на два – и то потому, что они расположены рядом.

Пересекаем улицу Пастёра. На противоположном конце этой улицы Яков Юльевич Бардах, Николай Фёдорович Гамалея, Илья Ильич Мечников – русские ученики великого французского микробиолога, основателя медицинской микробиологии, разработчика технологий целенаправленной выработки вакцин Луи Жановича Пастёра – создали первую в России (и вторую в мире) бактериологическую станцию, действующую до сих пор. Правда, в русском произношении фамилии – и в названии улицы – французское Ё заменили русским Е.

Но по этой улице мы не пойдём – ограничимся взглядом с угла на здание лютеранского храма. С 1934-го в нём работал театр кукол, отпочковавшийся от театра юного зрителя, а часть здания занял базовый матросский клуб. В постсоветское время театр юного зрителя переведён во вспомогательные помещения украинского театра, матросский клуб исчез вместе с военно-морским флотом Украины, а здание возвращено немногочисленным верующим.

Проходим по Преображенской дальше. На противоположной стороне – рядом со вторым входом в Городской сад – здание университетской научной библиотеки (второй по размеру в городе – после областной имени Горького). Интересно, дождётся ли оно денег на ремонт и реставрацию или рассыплется вместе со всей отечественной системой образования?

Холодильный институт

Поворачиваем налево – на улицу, названную не в честь великого русского актёра Михаила Семёновича Щепкина, как традиционно считается. На самом деле её назвали в честь историка Евгения Николаевича Щепкина. В 1898–1906 м и 1917–1920 м годах он был профессором Новороссийского – Одесского – университета. Был депутатом I Государственной думы. Но улица названа, естественно, не за членство в Государственной думе. В 1919 м 59 летний профессор вступил в партию большевиков и боролся за установление и укрепление советской власти в Одессе. Впрочем, он умер на следующий год, не успев рассмотреть результаты своей борьбы. Сюда выходит пёстрый фасад одного из корпусов института, первоначально – в 1922-м – основанного как высший техникум общей и прикладной химии (ВТОПХ): в него слили химические факультеты университета и политехнического института. До революции в этом доме размещалась гидропатическая лечебница. Сейчас лечение разнообразными сортами одесской морской и лиманской воды перенесено поближе к её источникам. Техникум (тогда так называли узкоспециализированные институты) оказался в здании с 1920 года. А в 1931-м – когда в стране наметилось создание промышленного пищевого производства – от Одесского пищевого института (в свою очередь выросшего из основанного парой десятилетий ранее мукомольного техникума, естественного для центра зернового экспорта) отпочковали технологический институт консервной промышленности, слив его с ВТОПХ. Сюда же влились консервные факультеты многих других ВУЗов – от Херсона до Краснодара, от Москвы до Мичуринска.

К моменту моего поступления в институт – в 1969-м – он именовался технологическим институтом пищевой и холодильной промышленности (ОТИПХП). Но именно в этом году из бывшего мукомольного института – в тот момент Одесского технологического института (ОТИ) имени Ломоносова – передали теплофизический факультет, из консервного в мукомольный оставшиеся пищевые технологии – и консервный стал технологическим институтом холодильной промышленности (ОТИХП), а Ломоносовский – технологическим институтом пищевой промышленности (ОТИПП).

С обретением независимости холодильный институт стал Одесской государственной академией холода – ОГАХ (а мукомольный – Одесской национальной академией пищевых технологий – ОНАПХ). Поразительно, сколь многие институты в постсоветское время назвались академиями, хотя по западным стандартам учебная академия примерно соответствует нашему профтехучилищу: вспомните хотя бы юмористический киносериал «Полицейская академия», где довольно реалистично отображён характерный для подобных заведений уровень образования. Впрочем, с нынешними реформами уровень образования в институтах скоро будет вполне соответствовать западным учебным академиям.

В 2012-м академии слились. Головной стала академия пищевых технологий. Академия холода стала институтом холода, криотехнологий и экоэнергетики имени В.С. Мартыновского в составе ОНАПХ. Но пока ещё напоминает мой родной ОТИХП.

Здание института занимает добрую половину квартала. Со стороны улицы Пастёра ещё почти полквартала занимало институтское общежитие. Правда, его хватало лишь небольшой части студентов. Поэтому уже несколько десятилетий основное общежитие – в моё время общее для холодильного и пищевого институтов – находится недалеко от известнейшего (и самого удобного для пешего подхода, а потому всегда переполненного) пляжа Аркадия. А в здании на Пастёра теперь разместились некоторые кафедры и отделы академии.

На институте – две мемориальные доски. Одна – в честь Владимира Сергеевича Мартыновского, четверть века возглавлявшего институт и немало способствовавшего превращению его из чисто учебного в крупный исследовательский центр. Вторая посвящена событиям военных лет.

Одессу в 1941-м осаждали 73 дня – с 5 августа по 16 октября. Для сравнения: Франция в 1940-м сдалась через 42 дня после начала немецкого наступления. Правда, основную часть осаждающих составляли румыны, уже пару веков знаменитые скромностью в бою (эта аттестация, данная Александром Васильевичем Суворовым одному из его подчинённых, в данном случае применима к целой стране). Но немцы помогали им авиацией, оружием, да время от времени и сами участвовали в штурмах. Тем не менее город не пал в бою. Войска эвакуировались из

Одессы организованно: немцы прорвались в Крым, и если бы пал Севастополь, не только прервалось бы снабжение Одессы по морю (что обрекало и её на сдачу), но рушилась и вся система обороны Причерноморья – в том числе и кавказского побережья, так что Отдельная Приморская армия была переброшена в самую критическую точку.

В самом городе источников водоснабжения практически нет. Ближайшая крупная река – Днестр. Воду очищают и подают из Беляевки – в 60 км к западу от Одессы. Во время осады Беляевка была в руках румын. Естественно, они пытались заморить город жаждой. Правда, фильм «Жажда» по сценарию Григория Михайловича Поженяна несколько сгущает краски. Подача воды не была вовсе прекращена. Румыны по соглашению с немцами получали в своё распоряжение Транснистрию – Заднестровье, то есть земли от левого берега Днестра и почти до Южного Буга. В случае полного осушения водопроводные трубы, изобилующие прорехами, начали бы впитывать окружающие подпочвенные воды со всевозможными загрязнениями, и после взятия города румынам пришлось бы бороться с эпидемиями. Поэтому немного воды из Беляевки подкачивали – но ровно столько, чтобы трубы не вовсе опустели. Понятно, для снабжения города этого не хватало, и люди мучились хронической жаждой. Отряд морской пехоты, размещённый в помещениях института, высадился в Беляевке десантом и несколько часов подавал воду в город с максимальным напором. Румыны не воспользовались артиллерией: после неизбежного взятия города станция водоподготовки была нужна им самим. Стрелковое же оружие малоэффективно при штурме массивного старинного здания. В конце концов почти всех десантников всё же убили. Тяжело раненному Поженяну удалось выбраться к своим, но в отряд он уже не вернулся. Там его сочли погибшим, и он значится на мемориальной доске. Войну он закончил уже не рядовым матросом, а капитан-лейтенантом, а впоследствии стал поэтом и писателем.

Университет

Главный фасад холодильного института находится напротив главного же фасада одесского университета. Он основан в 1865-м как Императорский Новороссийский. В советское время стал Государственным. 11 сентября 2000-го переименован в Национальный (по странной прихоти украинской политики титул «национальный» – как в Великобритании «королевский» – выше титула «государственный»), что отмечено мемориальной доской на фасаде.

По счастью, есть тут и другие доски. В университете в разное время работали выдающиеся специалисты по самым разным наукам. Если перечислить их всех, места на фасаде не хватит. Пока отмечены семь человек: физиолог Иван Михайлович Сеченов, микробиолог Даниил Кириллович Заболотный, зоолог Михаил Афанасьевич Савчук, психолог Давид Генрихович Элькин (его внук был старостой институтской группы, где я учился), физик Георгий Антонович Гамов (в 1930-е уехавший в Америку и в 1950-х создавший теорию образования Вселенной в результате Большого Взрыва), астроном Александр Яковлевич Орлов, математик Марк Григорьевич Крейн. Каждый из них упомянут во множестве энциклопедий и справочников, так что я не берусь рассказывать о них подробно.

В университете собрано столько сильных учёных, что при нём действует множество специализированных исследовательских центров. Заодно они обеспечивают дополнительное обучение профессионалов. На фасаде университета указан один из таких центров – институт математики, экономики и механики. Соседство экономики с точными науками многих удивляет. Между тем некоторые законы экономики установлены не менее надёжно, чем физические. Увы, это далеко не всем понятно. Мы уже давно не удивляемся, что подброшенный кирпич неизбежно упадёт – причём иной раз на голову подбросившего. Но всё ещё не понимаем, что при избыточном выпуске денег в обращение их курс так же неизбежно упадёт – на голову всех, кто этими деньгами пользуется.

Старое здание, занимающее добрых полквартала, уже давно не вмещает всех стремящихся к фундаментальным знаниям. От университета в разное время отпочковались медицинский и экономический институты (ныне числящиеся университетами) и юридическая академия. Кроме того, для гуманитарных факультетов лет тридцать назад построены новые корпуса на Французском (в советское время – Пролетарском) бульваре, в нескольких сотнях метров от моря. В историческом здании остались точные науки.

Перед университетом – памятник его сотрудникам и студентам, погибшим в Великой Отечественной войне. При всей страсти наших нынешних политиков к переписыванию истории в пользу их идейных предков – нацистов – этот памятник содержится аккуратно. И надеюсь, останется в таком состоянии навеки.

Дворянская

Между университетом и холодильным институтом начинается Дворянская улица. Её переименовывали не раз – при замечательных обстоятельствах.

В 1905 году выдающийся российский организатор Сергей Юльевич Витте, уже успевший побывать министром путей сообщения, министром финансов, главой кабинета министров, совершил сразу несколько политических подвигов. Он заключил мир с Японией на довольно пристойных (на фоне последствий явной бездарности военного командования) условиях, добился превращения Кабинета (где каждый министр вёл самостоятельную политику и отвечал непосредственно перед императором) в Совет министров (где вырабатывался единый план действий всех государственных структур) и возглавил его, наконец, убедил императора даровать России конституцию – хотя и не самую прогрессивную, но всё же впервые ограничившую самодержавие. За всё это Витте удостоился титула графа и небывалой для российского политика популярности.

Власти Одессы не остались в стороне от культа личности нового премьера. Дворянскую улицу переименовали в Виттевскую.

Увы, участь царедворца труднопредсказуема. Уже в 1906-м Витте впал в опалу, был отстранён от власти и уехал за границу. Городское руководство огорчилось своей непредусмотрительности. Поэтому улицу решили не просто переименовать, а назвать так, чтобы впредь ни у кого не возникло желания вновь заняться подобной заменой.

Новое имя – улица Петра Великого – действительно оказалось долговечным.

Правда, после революции его заменили на улицу Коминтерна. Но после ликвидации в 1944-м Коммунистического Интернационала вернули прежнее название. Коммунисты – при всей своей нелюбви к предшествующему строю в целом и главам государства в частности – уважали человека, решительно ускорившего развитие страны.

Увы, при независимой власти Петра I Алексеевича Романова положено ненавидеть. Ведь именно он положил начало освобождению Причерноморья от турок и татар, обеспечил охрану южных степей от их набегов регулярными войсками. А идеология украинства построена вокруг ненависти к любому, кто делал для страны и народа хоть что-нибудь полезное.

Эдуард Иосифович Гурвиц – один из очень немногих в городе украинских националистов – ещё при первом пришествии на пост мэра восстановил все дореволюционные названия улиц. При втором пришествии он под лозунгом всё того же восстановления переименовал улицу Петра Великого вновь во Дворянскую – хотя ненавистное ему название тоже дореволюционное.

Впрочем, заканчивать экскурсию всё же хочется на весёлой ноте. На углу Дворянской и Пастёра стоит небольшой киоск с очень забавной вывеской – вполне одесского характера: в названии «Шаурма» первая буква изображена в виде перевёрнутого «М» легко узнаваемого макдоналдсовского вида. А немного выше – на полпути от Пастёра к Садовой – филиал кафе «Сальери», уже виденного нами в Пале Рояле.

На углу Дворянской и Пастёра экскурсию можно и закончить: главную улицу и главный мозговой центр города мы уже увидели. Если же гости ещё в силах бродить по городу – маршрут дальнейшей прогулки строится исходя из их пожеланий. Так что на бумаге его уже не описать.

Одесса военная
Владимир Вассерман

Эта прогулка может занять целый день. Места, где можно подкрепиться по дороге, вряд ли поддаются перечислению. Кроме того, значительную часть маршрута придётся проделать на автомобиле: пешком не поспеть, а общественный транспорт даже зимой изрядно загружен, а уж летом можно и вовсе не протолкаться.

ЭКСКУРСИЯ С ПОЕЗДКОЙ

О теме экскурсии

Начнём с забавной одесской истории. Как-то заказчик, для которого наша лаборатория выполняла анализы, спешил вернуться из лаборатории в порт города-спутника Одессы Ильичёвска, где и происходила погрузка анализируемого продукта. Я взялся рассказывать и рисовать, как добраться до точки назначения: систем навигации типа GPS ещё не было, а путь был непростой.

– Мы сейчас на улице Атамана Головатого. Доезжаете по ней до Т-образного перекрёстка и поворачивайте направо на улицу Фрунзе. Доезжаете до конца Фрунзе и упираетесь в Спартаковскую. По ней до следующего Т-образного перекрёстка и налево по Щорса. Затем по кольцу и направо до Якира. По Якира до конца и налево на улицу 25-й Чапаевской дивизии. По ней два больших квартала и направо – до маршала Жукова. Маршала Жукова ведёт к выезду из Одессы на Ильичёвск.

Нарисовав маршрут, я поразился тому, что все указанные улицы названы в честь военных. Но даже самый беглый взгляд на историю Одессы делает такую особенность топонимики вполне логичной.

Современная Одесса (чтобы ни говорили любители связывать историю города с итальянским поселением Джинестра) возникла на месте турецкого поселения Хаджибей, построенного для пресечения возможного русского десанта в гавани, когда-то действительно используемой как порт. Туркам это не помогло. Хаджибейская крепость взята русскими войсками 14 (25) сентября 1789-го года, причём в штурме участвовали три конных и три пеших полка казаков Черноморского войска под командованием войскового атамана З. Чепеги и войскового судьи А. Головатого. Поскольку войсковой атаман Захарий Алексеевич Чепега (по некоторым документам – Чепига или Чапыга) был ещё весной 1789-го года тяжело ранен, фактически всеми шестью полками Черноморского войска во время штурма руководил секунд-майор и кавалер ордена Святого Георгия 4-й степени Антон Андреевич Головатый.

Одесская топонимика тонко учитывает этот момент: в честь атамана Головатого названа улица, ведущая в центр города из «спального района» – посёлка Котовского (ещё один военный!), и это имя хорошо знакомо минимум трёмстам тысячам жителей города, ежедневно по ней проезжающим. А вот именем казачьего атамана Черноморского казачьего войска, генерал-майора русской армии Захария Чапыги названа скромная улица, идущая параллельно улице Атамана Головатого. Это имя, кроме знатоков истории, знакомо, вероятно, только небольшому числу жителей этой улицы и работникам небольшого же числа расположенных на ней предприятий.

Итак, Одесса основана в результате освобождения (или завоевания – как кому ближе) причерноморских земель в ходе очередной русско-турецкой войны 1787–1792 годов, выдержала (как упоминается в разделе о памятнике – пушке) нападение англо-французской эскадры в ходе Крымской войны, пережила двадцать смен режима в ходе войны гражданской, героически оборонялась в начале Великой Отечественной. В результате с Одессой связаны не только имена деятелей литературы, музыки, живописи, но и имена крупных военачальников. Знакомству с Одессой военной вполне можно посвятить полный экскурсионный день.

Поскольку Одесса – как и любой другой город – единый и живой организм (а для многих именно Одесса – «живее всех живых»), строгое разделение тем экскурсий невозможно. Поэтому на предыдущих страницах мы уже сталкивались с объектами, относящимися к тематике экскурсии «Одесса военная». Это и памятник основателю города адмиралу Де Рибасу (по прихоти скульптора он изображён с лопатой в руке, но закончил жизнь и карьеру полным адмиралом и исполняющим обязанности морского министра), и памятник-трофей пушка на Приморском бульваре, и декоративное ядро в цоколе памятника Дюку, и положенные по советскому закону бронзовые бюсты на родине дважды героев – дважды Героя Советского Союза министра обороны СССР маршала Родиона Яковлевича Малиновского, дважды Героев Социалистического Труда конструктора авиационных систем вооружения Александра

Эммануиловича Нудельмана и конструктора ракетных двигателей большой мощности Валентина Петровича Глушко (этот памятник несколько десятилетий стоял на Приморском бульваре, но в конце 2000-х годов перенесён на проспект имени самого Глушко).