Читать книгу "Кое-что за Одессу"

От матроса Железняка до капитана Маринеско

Для продолжения экскурсии мы должны прежде всего вернуться на улицу Гоголя и снова присмотреться к дому № 14. Дом стоит очень выигрышно – точно по оси улицы, которой возвращено историческое название «Сабанеев мост» (улица «Сабанеев мост» – неплохая заготовка вопроса игры «Что? Где? Когда?»). Его фасад богато украшен, хотя стиль здания идентифицировать непросто. Двор занимателен тем, что вместо фасадных четырёх этажей в нём обнаруживаются семь – в местах, где расположены кухни, этаж делится на кухню и расположенную над ней антресоль. Посетив двор, вы можете смело заключать с одесситами пари на предмет нахождения в старой Одессе семиэтажных домов. Даже бо́льшая часть одесситов этого не знает. Главное – предъявить доказательство до того, как двор закроет вошедший в моду кодовый замок.

С темой экскурсии этот замечательный дом связывает тот факт, что в этом доме с ноября 1918-го по апрель 1919 года жил Анатолий Григорьевич Железняков, известный как «Матрос Железняк». Знаменитой фразой «Караул устал» наш жилец поставил точку на истории Учредительного собрания. Жил товарищ Железняк под фамилией Викторс, со свойственным анархистам размахом – совместно с Григорием Ивановичем Котовским участвовал в налётах на банки. Скромная часть экспроприированного вполне могла обеспечить оплату самой роскошной квартиры в таком престижном доме. После окончательной победы революции (до которой Железняков не дожил, сражённый шальной пулей 25 июля 1919 года) квартиры в доме превратились в мощные коммуны по 10–12 семей. Сейчас – судя по более-менее приличному состоянию двора, где даже у балконов одинаковые решётки – процесс декоммунизации квартир проходит успешно. Частью процесса явилось, очевидно, и снятие мемориальной таблички, посвящённой «Матросу Железняку». Возможно, факт проживания анархиста и налётчика снижает стоимость жилья в доме номер 14.

Завернём за угол и, миновав детскую музыкальную школу № 1, подойдём к дому № 6 по переулку Маяковского. Дом тоже достаточно привлекательный, отмечен мемориальной доской в честь Героя Труда, композитора и дирижёра чеха Йозефа Вячеславовича Прибика. Вновь порадовавшись интернациональному духу Одессы, дававшей и дающей возможность расцветать представителям самых различных народов, посмотрим и на другую мемориальную табличку:

«В этом доме с декабря 1920 года по май 1921 года жил ГЕРОЙ Гражданской войны, командир 51 Перекопской дивизии Василий Константинович Блюхер».

Дело в том, что с декабря двадцатого по февраль двадцать первого года В.К. Блюхер просто лечился в Одессе от переутомления, вызванного непрерывными боями с самого начала гражданской войны. А с февраля по май 1921 года он был начальником гарнизона Одессы и начальником войск Одесской губернии. Хорошо, что табличку не сняли, как поступили примерно с полусотней других мемориальных досок в порядке «борьбы с проклятым советским прошлым».

Отсюда будущий маршал уехал на должность военного министра Дальневосточной республики. Далее была Москва, Петроград, Китай, снова Дальний Восток. В Одессе продолжала дислоцироваться выпестованная Василием Блюхером 51-я Перекопская дивизия, где военврачом до конца 1925-го года служил наш дедушка Анатолий Соломонович Вассерман (в его честь назван мой брат). Василий Константинович Блюхер, как известно, закончил свой путь 9 ноября 1938-го года во внутренней тюрьме НКВД СССР (кое-кто считает, что заслуженно: несколькими месяцами ранее Особая Краснознамённая Дальневосточная армия, возглавляемая им много лет, в сражениях с японцами у озера Хасан показала полную небоеспособность, ибо под руководством маршала Блюхера утонула в хозяйственных работах – а чем это кончается, мы знаем по опыту 1990-х годов).

Продолжаем нашу пешую прогулку. Одесситы любят, когда говорят о сходстве их родного города с Парижем. Среди общих черт, кроме платанов на улицах и любви к походам в кафе и рестораны, есть одно, так сказать, чисто геометрическое сходство: исторический центр и в Париже и в Одессе можно обойти пешком, не прибегая к услугам экскурсионных автобусов. Экономия времени на автобусе не столь велика: пока полутораэтажный гигант развернётся на нешироких улицах, пока найдёт место для парковки, пока выйдут для осмотра объекта все туристы, пока они зайдут обратно, пытливый пеший экскурсант уже дойдёт до следующего объекта, да ещё по дороге заглянет в приглянувшийся одесский дворик.

Итак, у нас «в городе» всё рядом. Несмотря на то что даже спальным новостроям уже по 40–50 лет (что в масштабах почти двухсот-двадцатилетней истории Одессы – возраст почтенный), а знаменитые по песне Молдаванка и Пересыпь и вовсе ровесники города, практически все одесситы именно центральную часть Одессы именуют словом «город». Слова «я буду в городе» означают лишь, что человек планирует поехать (или даже пойти) в центр из спального района либо даже из-за бывшей зоны Порто-Франко. Эту привычку одесситы сохраняют и в Москве: там для них «город» – только то, что ближе к центру, чем квартира, где одессит находится.

За время прочтения этих двух абзацев легко подняться по переулку Маяковского до улицы Преображенской. В начале двадцатых годов она называлась именем Льва Троцкого (Лейбы Давидовича Бронштейна) – Председателя Реввоенсовета и наркомвоенмора Р.С.Ф.С.Р. Потом улицу, естественно, переименовали, но достаточно логично: до волны возвращения исторических названий она называлась улицей Советской Армии. Пожалуй, в Одессе не найдётся другой улицы, так решительно меняющей свой облик от начала до конца. В начале – у бульвара имени Жванецкого (в советское время – Комсомольского) – это весьма аристократическая улица. На её первом квартале находится упоминавшийся ранее особняк, где жил «Герой Шипки» генерал Радецкий. На первом же квартале, представляющем собою бульвар со скамеечками и густо высаженными деревьями, находится могучий бюст маршала Малиновского. В конце – у Привоза – это типичная прибазарная улица с дешёвыми «кормилищами» и соответствующей публикой. Какой-нибудь экономный телекорреспондент мог бы снять два репортажа, перемещаясь по Преображенской просто на трамвае: о том, как было плохо при прошлой власти и как стало хорошо при нынешней. Либо наоборот – в зависимости от источника финансирования.

Но мы никак не дойдём до следующего объекта. Преображенская – граница двух прямоугольных сеток улиц, поэтому дома на её НЕЧЁТНОЙ стороне (правой, если двигаться по возрастанию номеров – см. текст ранее) имеют углы в 135° и 45°, что делает их довольно необычными для Одессы.

На этом месте у нашей экскурсии возникает, как сказали бы учёные, «точка бифуркации». Если мы ограничены во времени, то пересекаем Преображенскую и движемся на улицу Щепкина. Если время позволяет – поворачиваем по Преображенской по направлению к памятнику Малиновскому. Опишем для начала вариант большего похода.

Прежде всего мы останавливаемся у здания Одесского художественного училища. Его окончило множество видных деятелей искусства. Можно упомянуть архитектора Бориса Михайловича Иофана, построившего в 1928–1931 годах Первый Дом ВЦИК и СНК СССР («дом на набережной»). Знаменитый дом стал местом жительства (а для очень многих – последним местом жительства, не считая тюремной камеры) множества высокопоставленных советских деятелей, в том числе различных военачальников СССР. Но это, конечно, очень условная привязка к «военной» теме. Более прямая связь – в том, что училище (так же, кстати, как и Ростовское художественное училище) носит имя своего видного ученика Митрофана Борисовича Грекова. Интересно, называют ли ростовчане своё училище так же, как одесситы – «грековкой»? Поскольку наиболее знаменитые работы художника – «Трубачи Первой конной», «Тачанка», «Бой при Егорлыкской», «Замёрзшие казаки генерала Павлова», а с 1934 года в Москве работает студия военных художников имени Грекова, связь с «Одессой военной» очевидна.

Cамо здание также связано с военной темой: его не успели закончить перед Первой мировой войной. В результате предусмотренная по проекту система подачи тёплого воздуха снизу к постаменту натурщиков не была установлена в 1914 году. Нужно ли говорить, что этой системы нет в здании до сих пор. Но развалины корпуса скульпторов в глубине двора – результат не военных действий, а банального пожара.

Дойдя до конца квартала, мы оказываемся на своеобразной площади, куда с одной стороны подходит переулок Некрасова (в честь дореволюционного русского поэта, критического реалиста Николая Александровича Некрасова), а с другой – Софиевская улица (в советское время – улица Короленко в честь дореволюционного писателя Владимира Галактионовича Короленко, жившего на Украине и писавшего, естественно, на том же литературном русском языке).

Именно эту площадь использовал Никита Сергеевич Михалков в трагической сцене фильма «Раба Любви». Героя Родиона Рафаиловича Нахапетова – революционера-подпольщика Виктора Николаевича Потоцкого – безжалостно расстреливают деникинские контрразведчики на глазах у успевшей полюбить его главной героини – Ольги Николаевны Вознесенской в исполнении Елены Яковлевны Соловей. Кстати, есть версия, что прототип героини – актриса Вера Холодная (Вера Васильевна Левченко) – сама сотрудничала с большевистским подпольем и за это ликвидирована белыми. При съёмках фильма ещё не были в ходу кондиционеры, пластиковые окна и спутниковые телевизионные тарелки. Так что единственное, что пришлось маскировать, – мощный бронзовый бюст (на высоком пьедестале с текстом указа о втором награждении званием Героя Советского Союза) министра обороны СССР с 1957-го по 1967-й год Родиона Яковлевича Малиновского (два Родиона в одной сцене много даже для любителя пофантазировать Никиты Михалкова – хотя актёр стал Родионом только вследствие ошибок нескольких канцеляристов, а от матери Галины Антоновны Прокопенко получил имя в честь подпольного отряда, чьей связной она была во время Великой Отечественной войны, в том числе и в момент его рождения: Родина).

Поворачиваем по Софиевской и без страха проходим мимо дома № 19. Сейчас в здании Одесский апелляционный административный суд. Во времена моего детства в нём размещался Военный трибунал Одесского военного округа. Между дверьми был виден часовой с автоматом Калашникова, причём меня – подростка – почему-то особенно привлекал блестящий на солнце штык-нож.

На следующем квартале нас ждёт группа из трёх красивых четырёхэтажных домов. В отличие от Санкт-Петербурга этажность домов по кварталам города весьма различается. Поэтому такая группа из трёх домов одинаковой высоты и стилистической близости очень привлекает. Все дома построены известным одесским архитектором Юрием Мелентьевичем Дмитренко. Нас интересует средний из них – дом № 11. В этом доме жил легендарный подводник, уроженец Одессы Александр Иванович Маринеско.

Если мы пройдём до конца улицы Софиевской, то увидим, что она переходит в спуск, весьма логично переименованный в спуск Маринеско. Справа по спуску здание с видимыми следами разрушения флигеля. Это здание – как и упоминавшееся здание между улицей Гарибальди (Польской, Качинского) и Польским спуском – тоже объединяет две улицы: спуск Маринеско и Приморскую улицу. Но в связи с разрушением части здания проход этот закрыт.

Спуск Маринеско упирается в железнодорожную эстакаду, по которой идут поезда в Одесский порт. За мостом начинается известный по песне «Шаланды, полные кефали» район города Одессы – Пересыпь (он построен на пересыпи – песчано-ракушечной косе, отделяющей от моря лиманы – солоноватые озёра – в устьях рек Большой и Малый Куяльник; кстати, название Куяльник считается родственным названию реки Каяла, где несчастливо завершился поход – полк – князя Игоря Святославича Рюрикова). Начинается он улицей Черноморского казачества – того самого, которое штурмовало Хаджибейскую крепость. Улица ведёт в спальный район – посёлок Котовского, а параллельно ей в центр ведёт упоминавшаяся улица Атамана Головатого.

Кстати, в советское время улица Головатого носила имя «улица Богатого». На мой вкус, логика немного нарушена: головатый должен стать богатым, а не наоборот.

По составу магазинов, ателье и т. п. первый квартал улицы Черноморского казачества (переименованной, что характерно, из улицы Московской) в советское время напоминал главную улицу маленького провинциального городка. Сейчас, дополняя это впечатление, на улице даже разместили «Музей истории и развития Украинского казачества» – вернее, маленький музейчик. Специально не интересовался, но, ежедневно (а иногда и несколько раз в день) двигаясь по улице Черноморского казачества на работу, ни разу не видел, что музей открыт.

Движение в глубь Пересыпи – тем более пешком – никак не входит в планы нашей экскурсии «Одесса военная». Хотя, глядя на остановленные и разрушающиеся здания заводов, из которых на 90 % состоит улица, можно представить, что война закончилась только что…

Итак, мы остановились перед въездом на Пересыпь, чтобы посмотреть памятник Александру Маринеско. Можно спорить о художественных достоинствах памятника (скульптор Алексей Владимирович Копьёв и архитектор Василий Иванович Мироненко установили множество памятников в городе – почему-то именно в то время, когда Мироненко был главным архитектором Одессы). Куда большие споры вызывает и сама биография легендарного капитана третьего ранга и обстоятельства «атаки века». Но Одесса не может не гордиться тем, что её уроженец – самый результативный советский подводник.

Снайпер, моряки-разведчики и маршал Победы

Возвращаемся к точке бифуркации, то есть к углу переулка Маяковского и улицы Преображенской. Для этого нам нужно подняться по спуску Маринеско. «Подняться по спуску» – нормальное выражение в городе, где все улицы, имеющие значительный уклон, называются спусками. В Одессе сугубо теоретически это можно объяснить экспортным характером порта во времена становления города: грузопотоки вниз – в порт – превалировали над грузопотоками наверх – из порта. Но как же быть с Андреевским спуском в Киеве и с Васильевским спуском в Москве?

В любом случае нужно двигаться наверх. Сделать это лучше на любимом транспорте одесситов – на такси (поговорка «в Москве всё близко: одна остановка на такси» сочинена не москвичами, а одесситами). Недаром Адам Казимирович Козлевич, восстановив «Антилопу-Гну», вернулся на ней не в сонный Арбатов, а в весёлый Черноморск. Он даже способствовал браку Остапа Ибрагимовича Бендера и Зоси Викторовны Синицкой в оптимистической редакции «Золотого телёнка» (см. главу «Адам сказал: так надо» и экранизацию 2006 года с Олегом Евгеньевичем Меньшиковым в главной роли – по мнению некоторых критиков, это единственный творческий неуспех актёра).

В результате Остап Бендер смог потрудиться управдомом в доме № 47 по Екатерининской улице (в те времена – улице Карла Маркса), что и засвидетельствовано соответствующей табличкой.

Бизнес-потомки Козлевича объединены примерно в 35 фирм. Среди служб такси есть даже чисто женская: чтобы представители слабого пола не боялись садиться в такси, в этой службе за рулём автомобилей розового цвета сидят водители-женщины.

Но ещё проще поднять руку. Вторая либо третья машина (первую – как опытные конспираторы – мы не берём) за скромное вознаграждение станет «Вашим персональным автомобилем» на несколько минут, нужных, чтобы доехать от начала спуска Маринеско до угла Преображенской и Щепкина (она же – Елисаветинская).

Впрочем, как конспираторы, мы не возвращаемся тем же путём, а просим водителя повернуть направо в небольшой переулок напротив Одесского Художественного музея. Заметим, что первой владелицей здания, впоследствии превращённого в музей, была Ольга Станиславовна Потоцкая. Тем не менее в сознании одесситов усадьбу связывают с именем её матери – Софии, в честь которой назван не только знаменитый Софиевский парк в Умани, но и улица, где музей стоит.

Пока мы высказывали это замечание, мы уже проскочили уютный переулок Ляпунова и повернули налево к зданию в античном стиле. Это областная научная библиотека Одессы – библиотека имени Горького или «горьковка». С левой стороны от входа мемориальная доска с горельефом женщины в военной форме. Ниже фигуры надпись: «Здесь в 1941 году работала Герой Советского Союза участница обороны Одессы и Севастополя снайпер Людмила Михайловна Павличенко». Людмила Павличенко – самый знаменитый снайпер Великой Отечественной войны. За год – с июня 1941 по июнь 1942 года – она уничтожила 309 фашистов, в том числе 36 снайперов противника. После тяжёлого ранения Людмила Павличенко была включена в состав делегации, направленной в США и Канаду. Её принимал президент США, но более всего запомнилось выступление Павличенко в Чикаго. С солдатской прямотой она сказала многотысячной аудитории: «Джентльмены! Мне двадцать пять лет. На фронте я уже успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?!» Американцы – народ в массе своей открытый и очень честный – горячо поддержали «неполиткорректного» оратора. А в самих воспоминаниях Павличенко есть очень интересные строки о приёме, который устроил в её честь Чарлз Спенсёр Чарлз-Спенсёрович Чаплин. Причина внимания великого актера и режиссёра к великому снайперу – отдельная и непростая тема. Это внимание не ограничивается только антифашизмом Чаплина либо банальным любопытством. Однако более подробно эту тему развивать не будем – желающие могут посмотреть в Интернете соответствующую часть статьи Сергея Сергеевича Юреньена, посвящённую фильму «Новые времена».

Библиотека стоит на улице Пастёра. Чтобы вернуться к точке «бифуркации», нужно повернуть налево на втором перекрёстке, и затем направо. До угла Преображенской – один длинный квартал по Елизаветинской (Щепкина).

На подходе к углу видим большой серый дом. У ленинградцев словосочетание «Большой дом» вызвало бы вполне определённые ассоциации. Но в Одессе всё более мирно: здание (самое большое по кубатуре из всего, построенного в Одессе в 1930-е годы) сразу предназначалось для консервного института (модная тема для южного и портового города). Барельеф рядом с окнами актового зала изображает пятерых дюжих молодцов, тянущих невод с будущим содержимым рыбных консервов. Название и перечень факультетов, как водится, менялись за почти восемьдесят лет. Но нас интересует период обороны Одессы в августе – октябре 1941-го года. В это время, как следует из таблички на углу здания, здесь размещался отряд разведчиков морской пехоты. Среди перечисленных в табличке наиболее отличившихся морпехов одесситы хорошо знают будущего поэта и сценариста Григория Михайловича Поженяна. Именно по его сценарию снят один из самых известных фильмов Одесской киностудии – «Жажда». По сюжету фильма отряд моряков – разведчиков на несколько часов отбил у фашистов водонасосную станцию и ценой своей жизни дал на это время воду осаждённой Одессе.

Как положено в эпоху «разоблачения сеанса Чёрной магии», в 2006-м году появился труд Александра Анатольевича Черкасова «Оборона Одессы. Страницы правды». Заметим, что подзаголовок – «Страницы правды» – вольно либо невольно бросает тень на предыдущую литературу по этой теме. В частности, автор выдвигает тезис: Одесса, отрезанная от водоснабжения, обеспечивалась водой из артезианских колодцев (о системе водоснабжения – см. в разделе о посещении дома № 9 по улице Гоголя). Короче говоря, по мнению Черкасова всё, описанное Поженяном – классическая фантазия поэта-моряка. Не исключено, что правда жизни действительно прозаичнее героического эпоса Поженяна. Но кто может точно сказать, был ли троянский конь первой осадной башней, придуманной замечательным инженером Одиссеем, или это позднегреческая выдумка? Троянский конь – реальный факт истории, так же, как для одесситов – бой за водонасосную станцию жарким августом 1941-го года. И ещё один занимательный факт – в фильме «Жажда» Вячеслав Васильевич Тихонов впервые сыграл нашего разведчика, работающего в тылу врага. Может быть, этот факт определил выбор режиссёра Татьяны Моисеевны Лиозновой для легендарных «Семнадцати мгновений весны».

Для окончательного закрепления темы разведчиков-черноморцев ещё два момента.

Как гласит легенда, высокое военное начальство посетило отряд в здании, около которого мы сейчас стоим, и, восхищённое их подвигами, согласилось выслушать пожелания, осуществимые в условиях войны и осады города. Моряки попросили только заменить положенный солдатам чай на привычный для моряков компот. Думаю, что в сентябре в Одессе – даже если это сентябрь 1941-го года – приготовить компот было легче, чем привезти чай.

И второе. Спустя годы после войны Григорий Михайлович написал стихотворение об отряде. Так в литературе навеки закрепился наш родной Холодильный институт. Родной, ведь с 1969-го по 1974-й год в этом здании на факультете теплофизики Одесского технологического института холодильной промышленности учился Анатолий Вассерман, и с 1977-го по 1982-й – я. Итак, это стихотворение:

 
Нас в разведке тринадцать было.
Нас в Одессе война крестила
не штыками и не огнём —
тяжкой ношею за плечами,
настороженными ночами.
 
 
… Жили мы на углу Пастера,
В доме мрачном и тёмно-сером.
Дом – служебный. В дверях – наряд.
А внутри патрули в три смены.
пять глухих этажей, да стены,
да тринадцать матрацев в ряд.
Каждой ночью они пустели.
Молча скатывались постели,
и в машине – в который раз! —
холод кожаного сиденья,
город – чёрной скользящей тенью,
напряжённость случайных фраз.
 
 
А за вспышками огневыми,
за дозорами сторожевыми,
за постами чужих застав —
пушки, выведенные из строя,
пленный немец с крестом героя,
повалившийся вниз состав…
Вместе мы собирались редко…
Кто с разведки, а кто в разведку.
 

(«Вперёдсмотрящий»).

Строго напротив мемориальной доски морякам-разведчикам табличка Ивану Митрофановичу Луценко – организатору первых воинских формирований Украинской Народной Республики. Даже американцы удовлетворились бы такой политкорректностью. Хотя не исключаю, они бы потребовали бы ещё одну мемориальную доску – на здании Городской детской больницы № 1, к которой мы сейчас и движемся. Какая, по мнению «гиперполиткорректных» американцев, должна быть табличка – мы поймём, когда узнаем, что было в этом здании до Великой Отечественной войны…

Продолжаем движение по улице, ныне называемой Дворянской. Это первоначальное название улицы. После успешно заключённого в американском Портсмуте мирного договора с Японией названа в честь главного российского «переговорщика» и первого председателя совета министров Российской империи Сергея Юльевича Витте. «Привязка» достаточно логичная: Сергей Юльевич окончил физико-математический факультет Новороссийского университета, чьё здание находится в начале улицы. После отправки Витте в отставку 22-го апреля 1906-го года (подарок царя Ленину ко дню рождения) одесская Городская дума озаботилась переименованием улицы. Искали безупречную персону, которая в опалу не попадёт и необходимости очередного переименования не вызовет. И нашли…

Долгие годы, включая все годы советской власти, улица носила имя первого российского императора Петра Великого – ещё одно имя полководца и флотоводца в топонимике города. Забавно было видеть конверты, адресованные в наш институт либо в университет: ул. П. Великого, д. 1/3 или ул. П. Великого, 2, соответственно. Кто был этот П. Великий? Возможно, предок Н. Первого?

Как бы то ни было, название не устояло в ходе тотального «возвращения к истокам»: на заре очередной независимости Украины практически всем улицам центра Одессы вернули первобытные названия, даже если по продолжительности это название улица носила раз в десять меньше времени. И мы нашим детям стали напоминать наших бабушек и дедушек, поскольку – как они в советское время – называем улицы «по-старому».

Итак, мы, господа, идём по старо-новой Дворянской один квартал и доходим до улицы Садовой. Как и положено, никаких садов на улице нет, да и деревьев – в силу её сравнительной узости – меньше, чем на других улицах. На углу Дворянской и Садовой привлекает внимание неоштукатуренное двухэтажное здание. Хрупкий и нестойкий к влаге одесский известняк «ракушечник» имеет тем не менее благородный подвид. Если добыт более плотный камень, здание, из него выстроенное, можно не штукатурить. Оно смотрится очень нарядно и даже – с некоторой дистанции – напоминает туф – благородный армянский камень тоже известкового происхождения. Именно так нарядно смотрится здание по адресу Дворянская, 10, где сейчас размещена городская детская больница № 1 имени академика Бориса Яковлевича Резника. Интересно, что в семидесятые годы будущий академик жил в коммунальной квартире вместе с моим одноклассником, и мы могли встречаться с ним в районе «мест общего пользования». Как говорится, «скромность украшает». Маленькое напоминание любителям поностальгировать по СССР.

К теме «Одесса военная» здание относится в связи с тем, что до Великой Отечественной войны в нём размещалось германское консульство, и огромный красный флаг со свастикой грозно висел над перекрёстком. Не исключено, что, если бы одесским евреям были доступны все документы, поступавшие в германское консульство, они бы больше доверились «большевистской пропаганде про зверства нацистов», а не вспоминали бы культурных немцев периода оккупации Одессы в 1918-м году. И число эвакуировавшихся евреев Одессы было бы больше, а число трагически погибших, соответственно, меньше. Не согласимся с гипотетическими американцами, и табличку в честь «германско-нацистского консульства» вешать не будем.

Чуть-чуть проходим по Дворянской от больницы и ныряем в первый подъезд. Во двор нам зайти не дадут – объект хоть и не военный, но стратегический. Он – из классического ленинского списка: мосты, телеграф, почтамт. Перед нами – здание одесского почтамта, причём – в профиль. Можно полюбоваться необычайно красивой стеклянной крышей. С появлением множества курьерских служб почтамт утратил своё монопольное значение, но, как мы знаем, расстояние между Одессой и другими городами продолжают отмерять от его центрального входа с улицы Садовой.

Пересекаем по Дворянской улицу Коблевскую и поворачиваем направо. Коблевская, 30 – непримечательный трёхэтажный дом – типичный для центра города. Возможно, его непримечательность и определила выбор – на мемориальной табличке надпись: в 1941– 1942-м годах в этом доме во время фашистской оккупации находилась конспиративная квартира партизанского отряда Героя Советского Союза Молодцова-Бадаева.

Как и Д.Н. Медведев, о котором речь впереди, Владимир Александрович Молодцов (подпольная кличка – Павел Владимирович Бадаев) был сотрудником «органов», причём имел высокое по тем временам звание «капитан госбезопасности». Назначение такого человека руководителем отряда показывает, что в катакомбах, где базировались подпольщики, планировалась серьёзная разведывательно-диверсионная деятельность.

Как известно, разведчикам давали награды очень скупо: Евгений Степанович Березняк – фактический спаситель Кракова и прототип «Майора Вихря» в известном фильме – получил звание Героя (причём Героя Украины) в 2001-м году в 87 лет; хорошо жить долго. Молодцову-Бадаеву звание Героя Советского Союза – увы, посмертно – присвоили в 1944-м году. Очевидно, что работа им была проведена серьёзная.

Возвращаемся на полквартала назад и продолжаем идти по Дворянской. Останавливаемся у дома № 23. Сейчас в нём ясли-сад № 52. Если меня не обвинят в создании культа личности Анатолия Вассермана (что создавать, когда он уже создан), замечу, что Анатолий ходил в детский сад, находившийся в этом здании. Поскольку здание уже украшает одна мемориальная доска, чтобы как-то отметить факт пребывания Анатолия Александровича, работники здания присвоили саду № 52 – по году рождения Анатолия. А мемориальная доска (на украинском языке) гласит «Дом, в котором в 1946–1948 гг. жил Маршал Советского

Союза четырежды Герой Советского Союза Г.К. Жуков (1896–1974)». Текст на мемориальной табличке размещён так забавно, что при беглом взгляде кажется: маршал «чотири рази» (то есть «четыре раза») жил в этом доме. На самом деле, конечно, он поставил рекорд по числу присвоений этого звания: даже Леонид Ильич Брежнев не рискнул превзойти его, а только повторил – правда, генеральный секретарь ЦК КПСС носил рядом с четырьмя Золотыми звёздами ещё и звезду «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда.

«Маршал Победы», как назвали его в знаменитом сериале «Ликвидация», после постов Главнокомандующего группой советских оккупационных войск в Германии и Главнокомандующего Сухопутными войсками оказался достаточно неожиданно для себя в Одессе на должности командующего Одесским военным округом. Это крутое понижение связано с так называемым «трофейным делом». Возможно, герой Великой Отечественной считал, что «Скромность украшает, если нет других украшений»; возможно, просто набирал подарки для поощрения подчинённых. Только последней гипотезой можно объяснить наличие более 80 аккордеонов в коллекции.

В отличие от, например, Москвы, с резким контрастом магистралей и тихих проулочков, в центре Одессы улицы практически равномерно заполнены транспортом и людьми. Дворянская – одно из немногих исключений. При этом приятно отметить, что ширина проезжей части составляет не более трети ширины улицы, тротуары усажены деревьями в два ряда, а сама проезжая часть напротив дома маршала вымощена элегантным булыжником «в ёлочку». Такое мощение осталось только на знаменитой Пушкинской да на одном квартале улицы с близким по смыслу к Дворянской названием – на улице Княжеской. Даже сейчас на Дворянской тихо и спокойно, так что Георгий Константинович, несомненно, мог жить и работать в комфортной обстановке.

Благодаря – пусть и сравнительно краткому – пребыванию маршала в Одессе одесситы получили законное право назвать его именем один из проспектов города, а актёр и режиссёр Владимир Валентинович Меньшов позволил себе пофантазировать на тему полководца в упомянутом сериале.

Из окон своего особняка маршал мог любоваться элегантным домом напротив. Как следует из мемориальной доски, «з травня по серпень» – то есть с мая по август – 1919 года в этом здании размещалась газета «Коммуна» – орган Центрального бюро Болгарской коммунистической группы. Вспоминая действия болгарских коммунистов при попытке захвата власти в самой Болгарии (сентябрь 1923-го и взрыв собора Святой недели 16 апреля 1925-го года), без больших натяжек можно сказать, что и в доме № 20 по Дворянской улице работали люди, не чуждые военному делу.