Текст книги "Перекличка Камен. Филологические этюды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pereklichka-kamen-filologicheskie-etyudy-89625.jpg)
Автор книги: Андрей Ранчин
Жанр: Критика, Искусство
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Возможно, что и приближение смерти-преображения открывается князю Андрею посредством символа, восходящего к гердеровскому сочинению.
Николай: символика имени в «Войне и мире» Л.Н. Толстого
[176]176
Впервые: Макариевские чтения. Христианская символика. Материалы XVI российской научной конференции памяти святителя Макария. Можайск: Терра, 2009. Вып. 16 / Сост.: Л.С. Кертанова, А.К. Крылов. Переиздано в кн.: Ранчин А.М. Древнерусская словесность и ее интерпретации: Маргиналии к теме. Saarbrücken: LAP LAMBERT Academic Publishing, 2011. Печатается с исправлением.
[Закрыть]
Имя Николай, неоднократно встречающееся или подразумеваемое на страницах «Войны и мира» Л.Н. Толстого, обладает символическим смыслом и связано с почитанием святителя Николая, в старом русском варианте – Николы (в народной огласовке – Миколы) Мирликийского (Николая Угодника, Николая Чудотворца). Николай (Никола) Мирликийский особенно почитался на Руси.
Б.А. Успенский, опираясь как на многочисленные свидетельства иностранцев, так и на разъяснения иерархов Русской церкви (епископа Воронежского и Елецкого Тихона Малинина, митрополита Новгородского Феофана Прокоповича), так характеризовал отношение к святому Николаю Мирликийскому в старой России: «Никола (св. Николай) занимает совершенно исключительное место в русском религиозном сознании. Никола, несомненно, наиболее чтимый русский святой, почитание которого приближается к почитанию Богородицы и даже самого Христа»[177]177
Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей (Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского). М., 1982. С. 6.
[Закрыть]. В неканонических народных представлениях, доживших до XIX и до XX века, Никола даже может входить в Святую Троицу наряду со Спасителем и Богородицей или быть четвертым Ее Лицом. «Соответственно, в фольклорных текстах Никола может смешиваться с Богом <…> и имя Николы сочетается с наименованием Господа (или Троицы и Богородицы), как бы объединяясь с ними в одно целое <…>»[178]178
Там же. С. 7, ср. на с. 7–9 примеры из различных фольклорных жанров (заговоров, свадебных песен, былин, колядок). Как замечает исследователь, «[в]ообще в русском религиозном сознании вера в Бога как бы предполагает в качестве непременного условия веру в Николу <…> соответственно непочитание Николы закономерно рассматривается как ересь» (Там же. С. 13, здесь же примеры). Особенное отношение к святителю Николаю проявляется и в трехфигурных деисусных композициях, в которых он может занимать место Иоанна Предтечи, а иногда даже Христа (Там же. С. 15–16, здесь же примеры).
[Закрыть]. Ему посвящены многочисленные духовные стихи, известные в том числе и в поздних и в современных записях; святитель Николай прославляется как «во святителѣхъ велик в чюдесѣх зѣло преславен», «его меч в руках горящих / Пресекает сатану»[179]179
Духовные стихи. Канты (Сборник духовных стихов Нижегородской области) / Сост., вступ. ст., подгот. текстов, исследование и коммент. Е.А. Бучилиной. М., 1999. С. 216, 220.
[Закрыть].
Австрийский дипломат барон С. Герберштейн, посетивший Россию в 1517 и 1526 годах, отмечал, что московиты «[с]реди святых <…> особенно чтут Николая Барийского и ежедневно рассказывают о его многочисленных чудесах»[180]180
Герберштейн С. Записки о Московии / Пер. с нем. А.И. Малеина и А.В. Назаренко. Вступ. ст. А.Л. Хорошкевич. Под ред. В.Л. Янина. М., 1988. С. 104.
[Закрыть].
Дж. Флетчер – посол английской королевы Елизаветы, побывавший в Московии в 1588–1589 годах, писал: московиты, почитая святых, «отдают еще преимущество одним перед другими, как то: Благословенной Деве Марии <…> и св. Николаю, именуемому у них скорым помощником. Они говорят, что Бог назначил ему для служения 300 главных Ангелов»[181]181
Флетчер Дж. О государстве Русском / Под ред. кн. Н.В. Голицына; Пер. кн. М.А. Оболенского. М., 2002. С. 139.
[Закрыть]. Он упоминал, что «они кладут в руки покойнику письмо к св. Николаю, которого почитают главным своим заступником и стражем Царствия Небесного, каким паписты считают Петра»[182]182
Там же. С. 150.
[Закрыть]. Дж. Горсей, приказчик-практикант английской Московской компании, приехавший в Россию в 1572 году и проживший в ней длительное время, утверждал, что русские правители «производили древность собственной церкви от апостола Андрея и св. Николая, своего покровителя»[183]183
Горсей Дж. Сокращенный рассказ, или Мемориал путешествий // Россия XV–XVII вв. глазами иностранцев / Подгот. текстов, вступ. ст. и коммент. Ю.А. Лимонова. Л., 1986. С. 191, пер. с англ. Н.А. Белозерской.
Об этом же писали и иностранные авторы, в России не бывавшие и черпавшие информацию из вторых рук, а отчасти и из слухов. Ср. утверждение из трактата Альберта Кампенского «О Московии»: в Великом Новгороде «одного лишь святого Николая, который у этого народа особенно почитается, как сказывают, там столько же церквей, сколько дней в году». – Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы / Составитель, автор вводных статей, примечаний, указателей О.Ф. Кудрявцев. М., 1997. С. 200 (пер. О.Ф. Кудрявцева и С.Г. Яковенко). Такое же утверждение встречается в «Трактате о двух Сарматиях» М. Меховского: «Одному св. Николаю, из всех святых у русских наиболее чтимому, посвящено столько церквей, сколько дней в году» (II.I .3). – Цит. по: Кудрявцев О.Ф. Примечания // Там же. С. 125, пер. С.А. Аннинского.
И. Фабри в сочинении «Религия московитов» передавал: «С большим благоговением относятся они к апостолам, но особенно к святому Николаю, которого они чтят, прославляют и призывают [в заступлении]. И не только они, но и многие из татар и магометан». – Там же. С. 200 (пер. О.Ф. Кудрявцева).
[Закрыть]. Это утверждение в отношении святителя Николая, по-видимому, неверно, но весьма показательно, так как является попыткой объяснить особое его почитание.
В «Войне и мире» несколько упоминаемых храмов посвящено святому Николаю (Николе) Мирликийскому. Пьер по пути к Бородинскому полю спускается по дороге, ведущей «мимо стоящего на горе направо собора, в котором шла служба и благовестили» (т. 3, ч. 2, гл. ХХ [VI; 197]). Это новый Никольский собор на городище Можайска, у кромки вала (святой Николай Мирликийский – небесный покровитель Можайска). Собор был построен в 1685 году как надвратный храм; Пьер должен был видеть его в перестроенном виде, но без воздвигнутой в 1814 году колокольни: в 1802–1812 годах старый обветшавший храм был перестроен в неоготическом стиле, возможно, архитектором А.Н. Бакаревым[184]184
См. об этом храме: Мокеев Г.Я. Можайск – священный город русских. М., 1992. С. 78–80; Памятники архитектуры Московской области / Под ред. Е.Н. Подъяпольской. М., 1999. Вып. 3. С. 243–244. Храм сохранился. По устному сообщению В.К. Ушакова, атрибуция храма А.Н. Бакареву неправомерна.
О почитании святого Николая (Николы) Можайского см.: Величков А.Н. Город Можайск, его святыни и окрестности. М., 1880.
[Закрыть].
Упоминание Толстого о можайском Никольском соборе не случайно: Можайск и его надвратный храм воспринимались как символические ворота Москвы, Московской земли, а святой Николай – как покровитель не только Можайска, но и всей Русской земли. По замечанию участника похода на Россию Стендаля, «[н]е воззвания и не награды воодушевляют русских солдат на бой, а приказания святого угодника Николая»[185]185
Стендаль. Жизнь Наполеона // Стендаль. Итальянские хроники. Жизнь Наполеона / Пер. с фр. Примеч. Б. Реизова, А. Молока. М., 1988. С. 444, пер. с фр. А. Кулишер.
[Закрыть]. Символично и имя святого, производное от греческого слова «победа»; имя «Николай» означает «победитель народов», наполеоновская армия же состояла из солдат разных народов – «двунадесяти язык» (двенадцати народов). В 12 верстах не доходя до Можайска, на Бородинском поле, у ворот Москвы русские одерживают духовную победу над армией Наполеона.
П. Петрей – швед, в 1600–1610-х годах неоднократно бывавший в России, сначала с целью сбора информации о стране, затем с дипломатической миссией, свидетельствовал о Можайске: «В крепости находится образ св. Николая, который содержится в большой чести и богато украшен драгоценными каменьями, жемчугом и золотом. Когда великому князю надо бывает воевать, он ходит туда в Николин день и жертвует святому большие дары и подаяния, чтобы он послал ему победу над врагами»[186]186
История о великом княжестве Московском, происхождении великих князей, недавних смутах, произведенных там тремя Лжедимитриями, и о московских законах, нравах, о правлении, вере и обрядах, которую собрал, описал и обнародовал Петр Петрей де Ерлезунда в Лейпциге 1620 года // Масса И., Петрей П. О начале войн и смут в Московии / Сост.: А. Либерман; Послесл.: С. Шокарев. М., 1997. С. 180 (пер. с нем. А.Н. Шемякина).
[Закрыть]. Память о Можайске как «доме» святого Николая не исчезла и позднее.
Николай-Никола почитался, в частности, как покровитель ратного дела, что отражено в народных причитаниях; показателен и меч святого Николая Можайского на известной резной иконе[187]187
См.: Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей. С. 29. Б.А. Успенский напоминает о существовании образа святого Николая Ратнаго, почитавшегося как чудотворный, и цитирует рассказ Н.С. Лескова «Левша», в котором повествователь, упоминая о «камнесеченной» иконе святого Николая, изображенного с мечом в руках – «военное одоление», разъясняет: «Вот в этом “одолении” и заключается смысл вещи: св. Николай вообще покровитель торгового и военного дела» (Лесков Н.С. Собр. соч.: В 11 т. М., 1958. Т. 7 / Подгот. текста и примеч. Б.Я. Бухштаба. С. 38). По мнению исследователя, эта функция, как и функция проводника душ по загробному миру и стража райских врат, участвующего в суде над душами, перенесена на святого Николая с Архангела Михаила.
Создание резного скульптурного изображения Николы Можайского (XIV в.) «предание связывает с явлением святителя, с градом и мечом, и спасением Можайска от нашествия врагов, в эпоху борьбы Северо-Восточной Руси с Ордой. Тем самым, с учетом отмеченных атрибутов, св. Николе Можайскому было в сущности изначально усвоено почитание как покровителя ратного дела». – Пуцко В.Г. Изваяние св. Николы Можайского в русской деревянной скульптуре XVI в. // Макариевские чтения. Можайск, 2004. Вып. 11. Патриарх Иоаким и его время: Материалы XI Российской научной конференции, посвященной памяти святителя Макария / Сост.: Л.С. Кертанова, А.К. Крылов. С. 274. Здесь же – литература по теме (с. 283–285). Древнейший резной образ Николы Можайского, ныне находящийся в Государственной Третьяковской галерее, в толстовское время хранился в Ново-Никольском храме Можайска, где его мог видеть автор «Войны и мира». Толстой ездил на Бородинское поле из Москвы 25–27 сентября 1867 года (см.: Гусев Н.Н. Лев Николаевич Толстой: Материалы к биографии с 1855 по 1869 год. М., 1957. С. 759–760): описание поездки, неверно отнесенной к сентябрю 1866 года, см. в мемуарах шурина Толстого С.А. Берса, подростком сопровождавшего писателя в путешествии на Бородинское поле: Берс С.А. Воспоминания о графе Л.Н. Толстом // Л.Н. Толстой в воспоминаниях современников: В 2 т. / Ред. С.А. Макашин. М., 1978. Т. 1 / Сост., подгот. текста и коммент. Г.В. Краснова. С. 192. См. также письмо Толстого супруге графине Софье Андреевне от 27 сентября 1867 года (XVIII; 668–669).
[Закрыть].
Когда французский авангард вступил в Москву, «oколо середины Арбата, близ Николы Явленного, Мюрат остановился, ожидая известия от передового отряда о том, в каком положении находилась городская крепость “le Kremlin”» (т. 3, ч. 3, гл. XXVI [VI; 365]). Храм Николы Явленного выступает здесь в роли своеобразного символического замещения святого Кремля, вехи на подступах к нему.
Знаменательно, что и Пьер Безухов для исполнения покушения на Наполеона (а он полагает, что избран свыше для этой роли) отправится «к Николе Явленному, у которого он в воображении своем давно определил место, на котором должно быть совершено его дело» (т. 3, ч. 3, гл. XXXIII [VI; 402]). Выбор места, естественно, неслучаен. Пьер как бы ищет небесного покровительства, помощи святого Николая (Николы).
Покидающие Москву наполеоновские войска и русские пленные проходят «мимо церкви», оскверненной французами: у ограды был поставлен стоймя «труп человека <…> вымазанный в лице сажей» (т. 4, ч. 1, гл. XIII [VII; 111]). Неназванная церковь – это сохранившийся храм Николы Чудотворца (Николая Мирликийского) в Хамовниках. Основное здание церкви было построено в 1679–1682 годах, один из приделов, трапезная и колокольня – в 1692 году, второй придел – в 1757 году[188]188
См.: Шармин П.Н. Николая Чудотворца в Хамовниках церковь // Москва: Энциклопедия / Гл. ред. С.О. Шмидт; Сост.: М.И. Андреев, В.М. Карев. М., 1997. С. 568–569.
[Закрыть]. Толстой не называет церкви, но это упоминание было понятным для каждого москвича. Ведь «Война и мир» – произведение, адресованное по преимуществу москвичам, а не петербуржцам. В «Войне и мире» противопоставлены не в выгоду новой столице Москва и Петербург. При этом петербургские топографические реалии практически не упоминаются в книге (Фонтанка, дом на Английской набережной и Таврический сад – редкие исключения). Между тем московские реалии, адреса упоминаются очень часто, причем в расчете на посвященного читателя, их хорошо знающего. Помимо улиц, бульваров и площадей это, например, Гурьев дом (т. 1, ч. 3, гл. XIII), Юсупов дом (дом князя Н.Б. Юсупова в Харитоньевском переулке – т. 3, ч. 3, гл. XVI), дом князя Грузинского на углу Поварской (т. 3, ч. 3, гл. XXXIV), приход Успения на Могильцах (т. 2, ч. 5, гл. XII), домовая церковь Разумовских (церковь Вознесения на Гороховом поле – т. 3, ч. 1, гл. XVIII). В случае с «Гурьевым домом», о котором вспоминает Николай Ростов в полудреме, находясь во фланкерской цепи, Толстой, ориентирующийся на собственное восприятие Москвы, очевидно, допускает исторический анахронизм: Гурьевым домом («Гурьевкой») назывался роскошный дом, построенный по проекту М.Ф. Казакова на углу Тверской и Малого Гнездниковского переулка для московского главнокомандующего А.А. Прозоровского после 1778 года (вероятно, в 1790–1795 годах). Он принадлежал позднее княгине Голицыной, затем Куракиной; в руках «богатого помещика Гурьева, который его окончательно забросил» дом оказался только в 1840-х годах и лишь с этого времени приобрел обиходное название «Гурьев дом»[189]189
См.: Гиляровский В.А. Москва и москвичи. М., 2002. С. 227.
[Закрыть].
Изображение храма Николы в Хамовниках – это еще один пример указания на символическое значение святого Николы (Николая) и имени Николай в «Войне и мире»: Никола Угодник словно бы выпроваживает из Москвы французов, которые осквернили его храм.
Знаменательно в «Войне и мире» время действия в Эпилоге. Действие Эпилога приходится на «канун зимнего Николина дня, 5 декабря 1820 года» (VII; 272). Престольный праздник в Лысых Горах, где собираются любимые толстовские герои, – праздник святого Николая. По мнению Б.И. Бермана, приуроченность событий Эпилога к этой дате связана с воспоминанием о старшем брате Толстого, рано умершем Николае: «Миросозерцание <…> и, главное, жизнечувствование тридцатилетнего Толстого, несомненно, складывалось под влиянием его любимого старшего брата Николая Николаевича, бюст которого Толстой всегда держал перед собой в яснополянском кабинете. Не думаю, чтобы действие Эпилога “Войны и мира” случайно совпало с Николиным днем 6 декабря 1820 года»[190]190
Берман Б.И. Сокровенный Толстой. М., 1992. С. 165.
[Закрыть]. Однако психологическая трактовка, даваемая Б.И. Берманом, еще не объясняет функции этой приуроченности в контексте самого Эпилога. Вероятно, для Толстого существенно то, что вслед за зимним Николиным днем следует Никольщина: в народном быту «[э]то празднество всегда справляют в складчину <…>. В отличие от прочих, – это праздник стариковский, большаков семей и представителей деревенских и сельских родов»[191]191
Максимов С.В. Куль хлеба. Нечистая, неведомая и крестная сила. Смоленск, 1995. С. 669.
[Закрыть]. К зимнему Николину дню собираются вместе все оставшиеся в живых представители родов Ростовых и Болконских и Пьер Безухов – единственный признанный законным сын графа Безухова; вместе оказываются главы, отцы семейств Ростовых – Болконских (Николай) и Безуховых – Ростовых (Пьер). Из старшего поколения – графиня Ростова.
Имя Николай, очевидно, для Толстого не только «отцовское» имя (его отец Николай Ильич) и имя любимого рано умершего брата Николеньки, но и «победоносное» – Николаем звали Болконского-старшего, генерал-аншефа, которого ценили еще екатерининские полководцы и сама императрица; Николенькой зовут младшего из Болконских, в Эпилоге мечтающего о подвиге, о подражании героям Плутарха. Честным и храбрым военным стал Николай Ростов. Имя Николай – как бы «самое русское имя»: не случайно все оставшиеся в живых из Ростовых и Болконских и Пьер, а также друг Николая Ростова Денисов в Эпилоге собираются в лысогорском доме к празднику Николы зимнего.
В особенном почитании святителя Николая Мирликийского и в имени Николай для автора «Войны и мира» значимы, очевидно, не только такие смыслы, как ‘победоносность’, ‘покровительство воюющим за правду’. Толстой, приверженный представлению о высшей ценности простоты, о нравственном и поведенческом идеале, к которому ближе всего простой народ, должен был учитывать, что святой Николай Мирликийский особенно почитаем именно в народной, в крестьянской среде. По словам фольклориста С.В. Максимова, «вообще, св. Никола пользуется в народе огромным уважением за его любовь к крестьянам и почитается самым старшим и самым близким к Богу святым угодником»[192]192
Максимов С.В. Куль хлеба. Нечистая, неведомая и крестная сила. Смоленск, 1995. С. 608.
[Закрыть]. Почти век спустя так же оценил значение почитания святого Николая А.Д. Синявский, приведший ряд примеров народного почитания святого в советское время, свидетелем которых был сам: «Наиболее популярный на Руси святой это Николай-Чудотворец, которого у нас в народе величают запросто и любовно – Никола, или еще более огрубленнее и просто – Микола». По замечанию А.Д. Синявского, «[н]а Украине существовала шутливая побасенка, которая построена в форме диалога двух мужиков. Один мужик спрашивает: “А що буде, як Бог помре?” И второй отвечает: “А Микола святый на що?” Если умрет Бог, то на этот непредвиденный случай еще остается в запасе Никола. Разумеется, это сказано с юмором. Но это, вместе с тем, говорит о том, что Никола рассматривался самым старшим и самым близким к Богу святым угодником»[193]193
Синявский А. Иван-дурак: Очерк русской народной веры. М., 2001. С. 213, 214.
[Закрыть].
В народных легендах и сказках-притчах святой Николай является терпящим бедствие в облике простого «старичка», как, например, в сказке «Об отце Николае», или «старого дiда», как в украинской сказке «Людьска доля» из сборника А.Н. Афанасьева[194]194
Народные русские сказки А.Н. Афанасьева: В 3 т. / Изд. подгот. Л.Г. Бараг, Н.В. Новиков. М., 1985. (Серия «Литературные памятники»). Т. 3. С. 183–184, 275.
[Закрыть]. По словам А.Д. Синявского, простому народу «Никола рисовался в виде скромного, седенького старичка, который в лаптях, с посохом в руке ходит по всей России. Либо сидит под деревом и плетет лапти. Словом, среди всех святых, почитаемых на Руси, Никола не только самый уважаемый, но и самый теплый, самый простой. Это вечный странник и вечный работник, это самый трудолюбивый святой, потому что, может быть, наиболее земной и конкретный. Он и ближе всех других святых к Богу, он же ближе всех других к человеку, к мужику»[195]195
Синявский А. Иван-дурак С. 214.
[Закрыть].
По народной легенде, святой Николай сохранил урожай мужику, на которого разгневался пророк Илья за то, что крестьянин ему не молился, а молился святителю Николаю (Миколе). Благодаря дождю, сведенному на его поле Миколой, и советам святого мужик получил большую прибыль, продав урожай ржи, несмотря на град, которым ее побил Илья[196]196
См.: Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. С. 608–609; ср.: Народные русские легенды, собранные А.Н. Афанасьевым. М., 1859. С. 39–42.
[Закрыть].
Широко распространена в различных губерниях России была легенда о святом Касьяне и Николае, встретивших крестьянина, воз которого завяз в грязи. Касьян побрезговал помочь, боясь испачкать свою райскую ризу и в таком непотребном виде предстать пред Господом. «Николай же Чудотворец ни словечка мужику не ответил, а только уперся плечом, натужился, налег и помог воз вытащить». За это Господь определил праздновать святому Касьяну только раз в четыре года (в високосные годы – день его памяти 29 февраля), а святому Николаю – дважды в год[197]197
Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. С. 524.
[Закрыть].
Николай Чудотворец в народном представлении – самый добрый святой: «В отличие от некоторых других святых (например, от Ильи-Пророка) и даже в отличие от самого Христа, образ Николы не несет в себе ничего грозного, страшного. Никола это постоянный милостивец русского народа. Ради проявления милости ему приходится иногда обманывать других святых и самого Христа, настолько в народном сознании Никола живет как воплощенная снисходительность к нашим земным несчастьям и как деятельная, практическая любовь и пособничество в нужде»[198]198
Синявский А. Иван-дурак. С. 215.
[Закрыть].
В апокрифических легендах о святом Николае говорилось о его простом происхождении – из «смердовичей»[199]199
См.: Смирнова Э.В. Икона Николая из Боровичей // Сообщения Гос. Русского музея. Л., 1961. Т. 7. С. 58–59.
[Закрыть].
Не случайно Платон Каратаев, олицетворяющий в «Войне и мире» народную душу, молится кроме Флора и Лавра (Фролы и Лавры) именно Николе-угоднику (т. 4, ч. 1, гл. XII).
Святой Николай в народе воспринимался как особенный помощник в крестьянском труде, покровитель лошадей и пчеловодства[200]200
См. об этом: Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей. С. 84–85.
[Закрыть]. Забота святого Николая о пчелах могла иметь особое значение для Л.Н. Толстого, обозначавшего бессознательное общее начало в бытии людей посредством метафоры «роевая жизнь»: «Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы»; «История, то есть бесцельная, общая, роевая жизнь человечества, всякой минутой жизни царей пользуется для себя как орудием для своих целей» (т. 2, ч. 1, гл. I [VI; 19])[201]201
Ср. в письме Ю.Ф. Самарину от 10 января 1867 года, где, однако, этому понятию придан скорее отрицательный оценочный смысл, отсутствующий в «Войне и мире»; в тексте романа оно как бы ассоциируется (может быть, и независимо от намерения автора) с естественностью и единящим началом: «Земство, мировые суды, война или не война и т. п. – все это проявление организма общественного – роевого (как у пчел), на это всякая пчела годится и даже лучше те, которые сами не знают, что и зачем делают, – тогда из общего их труда всегда выходит однообразная, по известным зоологическим законам деятельность. Эта зоологическая деятельность военного, государя, предводителя, пахаря есть низшая ступень деятельности, деятельность, в которой, правы матерьялисты, – нет произвола. Бисмарк думает, что он перехитрил всю Европу, а он только содействовал в числе 1000 других причин необходимому в 1866 году кровопусканию Германии» (XVIII; 661).
Иные оттенки значения имеет сравнение духовной деятельности человека с поведением пчелы, определяемым инстинктом, в дневниковой записи от 18 июня 1863 года: «Нынче луна подняла меня кверху, но как, этого никто не знает. Недаром я думал нынче, что такой же закон тяготенья, как материи к земле, существует для того, что мы называем духом, к духовному солнцу. Пчела летает только на солнце. Матка работает и оплодотворяет в темноте, и совокупляется и играет (то, что мы зовем праздностью) на солнце» (XXI; 250).
[Закрыть]. Также показательно, что Москву, покидаемую жителями в предчувствии ее захвата французами, автор «Войны и мира» сравнивает с «обезматочившим ульем»: «Москва между тем была пуста. В ней были еще люди, в ней оставалась еще пятидесятая часть всех бывших прежде жителей, но она была пуста. Она была пуста, как пуст бывает домирающий обезматочивший улей» (т. 3, ч. 3, гл. ХХ [VI; 340]).
Мотив пчел, пчеловодства присутствует также в воспоминаниях князя Андрея накануне Бородинского сражения: «Наташа <…> рассказывала ему, как она в прошлое лето, ходя за грибами, заблудилась в большом лесу. Она несвязно описывала ему и глушь леса, и свои чувства, и разговоры с пчельником, которого она встретила. <…> “Это такая прелесть был этот старик, и темно так в лесу… и такие добрые у него… нет, я не умею рассказать”, – говорила она, краснея и волнуясь» (т. 3, ч. 2, гл. XXV [VI; 220]). Вообще, эти воспоминания и рассказ Наташи глубоко символичны[202]202
См., в частности, о символике грибов и о неслучайной приуроченности воспоминания к кануну Бородинского сражения мою статью «Символика в “Войне и мире”: из опытов комментирования книги Л.Н. Толстого» в настоящей книге.
[Закрыть]. Старик пчельник в восприятии Наташи – фигура совершенно особенная, он исполнен какой-то более чем человеческой доброты, «изливающейся» из его глаз[203]203
В контексте народных суеверных представлений, несомненно значимых для Наташи (вспомним о ее участии в святочных гаданиях и т. д.), этот старик может быть понят как персонаж, аналогичный «старому старику» из заговора «Чтобы не заблудиться в лесу». Ср.: «Пройду в середину густаго леса, и найду тут старца стараго, как лунь седаго; поклонюсь ему низехонько <…>». – Великорусские заклинания: Сборник Л.Н. Майкова / Послесл., примеч. и подгот. текста А.К. Байбурина. (Изд. 2-е, испр. и доп.). СПб., 1994. С. 104.
[Закрыть]. Не исключено, что он, исполняющий роль проводника, выводящий из лесной глуши Наташу, соотнесен со святителем Николаем – это как бы святой Николай, явившийся ей в облике крестьянина, как в народных легендах, пришедший на помощь.
В этой связи существенно, что одна из функций святого Николая – охранитель в пути, а также провожатый душ в рай. Показательны народные пословицы: «Никола в путь, Христос подорожник!», «Бог на дорогу, Никола в путь!»[204]204
Цитируются по кн.: Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей. С. 11.
[Закрыть]
Соответственно, и рассмотренные выше символические «встречи» Пьера со святителем (с его храмами) – в начале пути опрощения и страданий (в Можайске), в Москве и при вынужденном оставлении первопрестольной – могут означать защиту Безухова святым, покровительство святителя Николая Мирликийского толстовскому любимому герою.
Также святой Николай – заступник за несправедливо осужденных, спасающий их от казни, и помощник узникам, освобождающий их из темниц. Среди его чудес, известных в древнерусской книжности, – спасение невинно осужденных горожан от меча палача, чудесное предотвращение казни трех оклеветанных воевод, сохранение жизни и освобождение Агрикова сына Василия, Христофора попа и Петра монаха. Святитель Николай известен христианам как тот, кто «чловэкыъ <…> от меча избави и ис тьмьниця»[205]205
Чудеса Николы Мирликийского // Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 1999. Т. 2. XI–XII века. С. 228.
[Закрыть]. Соответственно, его возможная роль в толстовском произведении – сокрытый, не явленный небесный помощник Пьера Безухова, едва не расстрелянного французами узника, пленника.
Вопрос о знакомстве автора «Войны и мира» с определенными фольклорными произведениями, посвященными святому Николаю Мирликийскому, в данном случае не представляется существенным. Во-первых, Толстой с большой вероятностью знал ряд опубликованных произведений устной народной словесности о святителе, во-вторых, в «Войне и мире» нет отсылок к конкретным фольклорным или житийным текстам о святом Николае, для создателя романа важны не конкретные свидетельства собственно церковного почитания или «народной веры», а особенное значение почитания святого Николая Угодника русским народом и функции этого святого как помощника и небесного покровителя. И наконец, в то время, когда было написано толстовское произведение, русский фольклор оставался живым и имел широкое бытование; соответственно, писатель мог непосредственно в повседневном быту познакомиться с народными представлениями о святом Николае Мирликийском[206]206
Л.Н. Толстому было известно, например, издание «Русских народных сказок» А.Н. Афанасьева (1855–1863, 8 выпусков). Фольклорные произведения о святом Николае содержались также, к примеру, в таких известных изданиях, как сборник «Народные русские легенды», подготовленный А.Н. Афанасьевым (напечатан в 1859 году, на обложке – 1860 год, второе издание – 1866 год, был запрещен духовной цензурой), и сборник духовных стихов «Калики перехожие», составленный Е.В. Барсовым (1861–1863). Впрочем, к книге, составленной А.Н. Афанасьевым, Толстой проявил бесспорное внимание позднее, в середине 1880-х годов. По воспоминаниям И.М. Ивакина, который был учителем по греческому и латинскому языкам сыновей Толстого, в конце февраля 1886 года граф говорил: «А я теперь занимаюсь легендами Афанасьева. Сколько я там нашел материала!». – Ивакин И.М. <Воспоминания о Толстом> // Литературное наследство. М., 1961. Т. 69. Кн. 2. С. 81. Сюжеты из книги были использованы Толстым при создании нескольких «простонародных рассказов». См., например, в этой связи: Опульская Л.Д. 1) Комментарии // Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 22 т. М., 1982. Т. 10. Повести и рассказы: 1872–1886. С. 531–533; 2) Лев Николаевич Толстой: Материалы к биографии с 1886 по 1892 год. М., 1979. С. 19–23.
Представлены сведения об особенном почитании святого Николая и в более ранних широко известных фольклористических сводах, как, например, «Сказания русского народа» И.П. Сахарова (Изд. 3-е, 1841–1849) и труды И.М. Снегирева.
[Закрыть].
Трансформация героического в «Войне и мире» Л.Н. Толстого: отечественная война 1812 года
[207]207
Впервые: Russian Studies. Korea, 2008. Vol. 18. № 1. Печатается с дополнениями.
[Закрыть]
В «Войне и мире» Л.Н. Толстого привычные представления о героическом поведении подвергнуты «остранению», признанные герои, ставшие мифологизированными фигурами-символами, сброшены с пьедесталов, «деканонизированы». Этой «деканонизации» и дегероизации подвергаются как русские, так и французы, в частности при изображении событий Отечественной войны 1812 года.
Два наиболее ярких примера неоднократно привлекали внимание исследователей, например комментаторов толстовской книги[208]208
Краснов Г.В. Комментарии // Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 22 т. М., 1980. Т. 5. С. 422–423; 437; Соболев 1) Примечания // Толстой Л.Н. Война и мир. М., 2002. Т. 3. С. 404; 2) Путеводитель по книге Л.Н. Толстого «Война и мир». М., 2012. (Серия «Школа вдумчивого чтения»). Ч. 1: Учебное пособие. С. 147–148.
[Закрыть]. Это слухи о генерале Н.Н. Раевском, будто бы поведшем в сражении под Салтановкой двоих сыновей-подростков, взяв их за руки, под огонь французов, чтобы увлечь за собой оробевших русских солдат («Война и мир», т. 3, ч. 1, гл. XII [VI: 61]). И это атака захваченной французами Курганной батареи, «та атака, которую себе приписывал Ермолов, говоря, что только его храбрости и счастью возможно было сделать этот подвиг, <…> та атака, в которой он будто бы кидал на курган Георгиевские кресты, бывшие у него в кармане» (т. 3, ч. 2, гл. XXXII [VI: 246]).
Комментаторы указывают на неприятно поразившую Л.Н. Толстого неправдоподобность этой сцены в изложении А.П. Ермолова и на неприемлемое для писателя объяснение подвига русских солдат желанием получить награды – знаки отличия ордена Святого Георгия. Толстой, очевидно, счел этот эпизод надуманным, а поведение русских солдат в изображении А.П. Ермолова совершенно не соответствующим его представлениям о русской храбрости и о мотивах, двигавших нижними чинами при Бородине: простой русский человек не стремится к славе, ему не нужны Георгиевские кресты, он жертвовал собою ради Отечества, и только.
Но не менее существенно другое отличие изображения русской контратаки в «Войне и мире» от ее описания в ермоловских «Записках». Генерал-мемуарист представляет контратаку как ожесточеннейший и кровопролитный бой: «Подойдя к небольшой углубленной долине, отделяющей занятое неприятелем возвышение, нашел я егерские полки 11-й, 19-й и 40-й, служившие резервом. Несмотря на крутизну восхода, приказал я егерским полкам и 3-му баталиону Уфимского полка атаковать штыками, любимым оружием русского солдата. Бой яростный и ужасный не продолжался более получаса: сопротивление встречено отчаянное, возвышение отнято, орудия возвращены, и не было слышно ни одного ружейного выстрела»[209]209
Ермолов А. П. Записки. М., 1865. Ч. 1. С. 197–198.
[Закрыть]. В целом так же изображает эту сцену Ф.Н. Глинка, чьи «Очерки Бородинского сражения» (1839), как и «Записки» А.П. Ермолова, были одним из источников «Войны и мира»[210]210
См.: Глинка Ф. Н. Очерки Бородинского сражения // «России верные сыны…»: Отечественная война 1812 года в русской литературе первой половины XIX века / Сост. Л. Емельянова, Т. Орнатской; коммент. Т. Орнатской, М. Турьян. Л., 1988. Т. 2. С. 118.
[Закрыть]. (Впрочем, о бросании А.П. Ермоловым Георгиевских солдатских крестов перед нижними чинами Ф.Н. Глинка рассказывает, делая оговорку в примечании: «Я представил это обстоятельство в таком виде, как об нем говорили в армии люди того времени»[211]211
Там же. С. 118, примеч. 1.
[Закрыть].)
В «Войне и мире» русская контратака – это безрассудно лихое, «веселое» нападение, совершаемое солдатами словно бы и без команды и в едином порыве; ошеломленные французы бегут не сопротивляясь: «<…> показались толпы бегущих русских солдат, которые падая, спотыкаясь и крича, весело и бурно бежали на батарею.
<…>
Французы, занявшие батарею, побежали. Наши войска с криками “ура” так далеко прогнали французов, что трудно было остановить их» (т. 2, ч. 2, гл. XXXII [VI: 246]).
В этих заметках рассматриваются некоторые другие примеры дегероизации персон и событий в книге Л.Н. Толстого.
Смерть генерала Кутайсова
После второй атаки Курганной батареи солдаты бригады генерала Бонами (30-й французский и 2-й Баденский полки) ворвались в укрепление. Оказавшиеся возле батареи Раевского начальник штаба 1-й армии генерал-майор А.П. Ермолов и начальник артиллерии генерал-майор А.И. Кутайсов, следовавшие по приказу М.И. Кутузова к левому флангу, решили выбить неприятеля штыковым ударом. Кутайсов в бою был убит. Гибель начальника артиллерии 1-й Западной армии генерал-майора графа Александра Ивановича Кутайсова на Бородинском поле – одно из событий войны 1812 года, воспринимавшееся уже современниками как символ и модель героического и жертвенного поведения. Особенное внимание к этому подвигу в сравнении со многими другими героическими поступками объясняется, в частности, молодостью генерала (А. И. Кутайсов родился 30 августа старого стиля 1784 года и погиб 26 августа 1812 года, за четыре дня до достижения двадцати восьми лет), а также с драматическими обстоятельствами, связанными с выяснением его судьбы.
Тело Кутайсова найдено не было. В смерти генерала убедились не сразу. По свидетельству А.И. Михайловского-Данилевского, «[в]скоре прибежала его лошадь, и по окровавленному на ней седлу заключили о смерти Кутайсова»[212]212
Михайловский-Данилевский А.И. Описание Отечественной войны, в 1812 году. СПб., 1839. Ч. 2. С. 245.
[Закрыть]. Эти сведения дословно повторяет другой военный историк, труд которого, как и сочинение А.И. Михайловского-Данилевского, также был известен Л.Н. Толстому, – М.И. Богданович: «[П]о окровавленному седлу его лошади, прибежавшей к войскам, узнали о его смерти»[213]213
Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 года, по достоверным источникам. СПб., 1860. Т. 2 С. 199.
[Закрыть].
По воспоминаниям А.П. Ермолова, поднятая Кутайсовым в контратаку пехота «была обращена в бегство, и граф Кутайсов не возвратился. Вскоре прибежала его лошадь, и окровавленное седло заставило предполагать о его смерти, могло оставаться и горестное утешение, что он ранен и в руках неприятеля <…> На другой день офицер, принявший его упадающего с лошади уже без дыхания, доставил мне ордена и саблю <…>»[214]214
Ермолов А.П. Записки. С. 201–202.
[Закрыть].
Однако другие мемуаристы указывают, что уже сразу после обнаружения коня Кутайсова удостоверились в гибели генерала: «Скоро по возвращении моем на батарею увидели скачущую полем лошадь графа Кутайсова. Ее поймали. Седло и стремя были окровавлены. <…> Не оставалось сомнений в судьбе его постигшей <…>»[215]215
Граббе П.Х. [Воспоминания] // России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года ее участников и очевидцев / Сост.: С.С. Валк, С.Б. Михайлова. М., 1988. С. 406–407.
[Закрыть]; «[в]скоре потом увидали бурого коня, стоящего неподвижным не в дальнем расстоянии от батареи, где мы находились. Мы вместе с <…> Сеславиным подошли к лошади и увидели, что она облита кровью и обрызгана мозгом, что убедило нас в невозвратной потере для всей российской армии достойного ее начальника»[216]216
Дивов Н.А. Воспоминания // Русский архив. 1873. Кн. 1. С. 1337–1338.
[Закрыть].
М.И. Кутузов известил графа И.П. Кутайсова, отца генерала, о смерти сына только 24 сентября, когда признал все надежды на пребывание его в плену тщетными[217]217
См.: Связь времен: граф Кутайсов и Рождественский храм в селе Рождествено // Московские епархиальные ведомости. 2002. № 1–2. С. 3; об А.И. Кутайсове см. подробнее: Смирнов А.А. Александр Иванович Кутайсов // http://www.musеum.ru/museum/1812/Library/Smirnov/index.html“83.
[Закрыть]. Из списков генерал Кутайсов был исключен умершим только 21 октября 1812 года.
В Петербурге некоторое время полагали, что Кутайсов попал в плен: «Граф Кутайсов пропал. Полагают, что он взят в плен <…>» (запись в дневнике Н.Д. Дурново от 30 августа 1812 года[218]218
Дурново Н.Д. Дневник // 1812 год: Военные дневники / Сост., вступ. ст. А.Г. Тартаковского. М., 1990. С. 90–91.
[Закрыть]).
В «Войне и мире» смерть Кутайсова обсуждают в петербургском свете после получения известия о Бородинском сражении от М.И. Кутузова: «В известии Кутузова сказано было <…> о потерях русских, и в числе их названы Тучков, Багратион, Кутайсов. <…> [П]ечальная сторона события невольно в здешнем, петербургском мире сгруппировалась около одного события – смерти Кутайсова. Его все знали, государь любил его, он был молод и интересен. В этот день все встречались со словами:
–<…> А какая потеря Кутайсов! Ах, как жаль!» (т. 4, ч. 1, гл. II [VII: 12])
Толстой неточен: о гибели Кутайсова в этом донесении Кутузова не сообщалось, главнокомандующий еще не был в этом уверен[219]219
См.: Краснов Г.В., Фортунатов Н.М. Комментарии // Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 22 т. Т. 7. С. 402.
[Закрыть].
Остраненно-ироничное упоминание писателя о сожалении столичного света по поводу смерти Кутайсова объясняется, очевидно, тем, что гибель генерала стала восприниматься как идеальный образец героического поведения и эта героика заслонила личность, живого человека. Показательно, что Толстой не упоминает о гибели Кутайсова в «бородинских» главах «Войны и мира».
Багратион «не удостаивается» сожаления света, поскольку он один из симпатичных писателю русских генералов, а печаль великосветского Петербурга о тяжелой (оказавшейся смертельной) ране Багратиона может только дискредитировать этого героя «Войны и мира» в глазах читателя, принимающего толстовскую систему координат. Н.А. Тучков «избежал» «наказания» великосветской печалью, поскольку место предмета скорбных разговоров автор уже отдал Кутайсову.
«Повредили» Кутайсову в глазах писателя и те велеречивые слова, которыми его прославляли историки событий 1812 года. Вот как, например, пишет о Кутайсове Ф.Н. Глинка: «Одного из этих храбрых видел я накануне на большой батарее при Бородине. Он был в цветущих летах, умен и привлекателен. <…> Товарищи и подчиненные не могли налюбоваться его храбростию, обходительностию, его воинскими дарованиями. Глядя на него, так легко было вспомнить о молодом паладине средних веков! <…> Юность, осанка, мужество – все соединялось в живом, бодром воине: это был граф Кутайсов, командир всей артиллерии при Бородине»[220]220
Глинка Ф.Н. Очерки Бородинского сражения. С. 117.
[Закрыть]. Толстой такой эффектной и прекрасной внешностью может «одарить» только несимпатичного ему Анатоля Курагина.
Возможно, Толстому неприятны и неисполнительность, и непослушание Кутайсова по отношению к Кутузову: ко 2-й армии начальник артиллерии отправился без приказания главнокомандующего, сетовавшего, что генерала никак нельзя найти на положенном месте. Об этом упоминает Ермолов[221]221
Ермолов А.П. Записки. Ч. 1. С. 199–200.
[Закрыть].
Как генерал Раевский чуть полковником Бергом не стал
Накануне оставления Москвы русскими войсками, когда Ростовы собирают имущество, чтобы покинуть город, к графу Илье Андреевичу приходит его зять полковник Берг и просит дать ему одного из графских мужиков для перевозки «шифоньерочки и туалета», которые Берг присмотрел в доме графа Юсупова. Но прежде он пафосно говорит о геройстве русских солдат:
«– Такое геройство вообще, каковое выказали российские воины, нельзя представить и достойно восхвалить! – сказал Берг, оглядываясь на Наташу и как бы желая ее задобрить, улыбаясь ей в ответ на ее упорный взгляд… – “Россия не в Москве, она в сердцах ее сынов!” Так, папаша? – сказал Берг» (т. 3, ч. 3, гл. XVI [VI: 325].
Фраза Берга настораживает велеречивостью и подана автором иронически: «высокая риторика» соседствует с фамильярным «папаша». Эта фраза – неточная цитата из патриотической стихотворной трагедии М.В. Крюковского «Пожарский, или Освобожденная Москва» (1807). У Крюковского: «Россия не в Москве, среди сынов она». Строка была необычайно популярна в 1812 году[222]222
См.: Хомутова А.Г. Воспоминания о Москве в 1812 году // Русский архив. 1891. Кн. 3. № 11. С. 324; Шаховской А.А. Первые дни в сожженной Москве // Русская старина. 1889. Т. 64. № 10. С. 33–34.
[Закрыть]. Строка цитируется в «Дневнике чиновника» С.П. Жихарева, отзывающегося о риторичности пьесы с некоторой долей неодобрения[223]223
См.: Жихарев С.П. Записки современника / Редакция, статьи и коммент. Б.М. Эйхенбаума. М.; Л., 1955. (Серия «Литературные памятники»). С. 545.
[Закрыть]. Записки Жихарева были одним из источников «Войны и мира», и принято считать, что строка из трагедии Крюковского взята Толстым именно из них: «Скрытую цитату из “Пожарского” (по-видимому, известную по мемуарам С.П. Жихарева <…>) использует Л.Н. Толстой в “Войне и мире” в качестве “снижающей” характеристики Берга»[224]224
Рябов А.К. Крюковский Матвей Васильевич // Русские писатели: 1800–1917: Биографический словарь. М., 1994. Т. 3. К – М. С. 190.
[Закрыть].
Однако все бесспорные случаи обращения Толстого к жихаревским «Запискам современника» относятся только к их первой части, «Дневнику студента»[225]225
Толстой читал их в отдельном издании: Жихарев С.П. Записки современника с 1805 по 1819 год. СПб., 1859. Ч. 1. Дневник студента; «[к]нига с пометами Толстого сохранилась в Яснополянской библиотеке». – Фортунатов Н.М. Комментарии // Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 22 т. Т. 4. С. 383.
[Закрыть]. Это описание обеда в московском Английском клубе, данного в честь Багратиона, характеристика Н.Д. Офросимовой – прототипа толстовской Ахросимовой, упоминания о хозяйке модного магазина Обер-Шальме, о гостеприимном семействе Архаровых, об оперной артистке Саломони (Соломони), о музыкантке Диммлере (Димлере), цитируемые строки из стихотворений Н.П. Николева, П.И. Голенищева-Кутузова, Д.А. Кавелина[226]226
См. о большинстве из этих заимствований: Фортунатов Н.М. Комментарии // Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 22 т. Т. 4. С. 383–386; Т. 5. С. 393, 395, 396, 397, 421, 425.
[Закрыть]. Между тем стих из трагедии Крюковского цитируется во второй части «Записок современника» – «Дневнике чиновника», который печатался в журнале «Отечественные записки» (1855. № 4, 5, 7, 8–10).
К «Дневнику чиновника», как я полагаю, может восходить упоминание имени доктора Фриза («Война и мир», т. 3, ч. 1, гл. XVI [VI: 74]).
Доктор Фриз – Генрих Петрович Фрез (Фрезе) – московский врач, доктор медицины, статский советник (по данным на 1809 г.), профессор Московского госпитального училища, без которого «ни один достаточный москвич ни выздороветь, ни умереть не смеет: это оракул всех богатых домов; кроме того, что он по званию своему медика полновластно распоряжается здоровьем своих пациентов, он их духовник, советник, опекун и в одном лице своем соединяет все эти важные и тягостные обязанности. <…> Нынешнюю весну за кузину нашу <…> сватался жених, и партия, казалось, была очень выгодная, но тетка не могла решиться без согласия Фреза, который этого согласия, к прискорбию невесты, почему-то не дал, и жениху отказали»[227]227
Жихарев С.П. Записки современника. С. 251.
[Закрыть].
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?