Читать книгу "За последним порогом. Паутина. Книга 2"

– Несомненно, – улыбнулась в ответ она. – Так ты действительно договорился со Скорцезе? Или это только в планах?

– Я действительно договорился. Он готов оказать необходимое содействие и прикрыть компанию от интриг Зепперов.

– Это, конечно, меняет дело, – задумалась она. – Допустим, я согласна. Какими будут условия вхождения?

– Никаких денег от тебя не потребуется, – заверил я её. – Мы акционируем механическую мастерскую. Блокирующий пакет в двадцать пять процентов акций остаётся тебе, а семьдесят пять процентов передаёшь мне и получаешь соответственное количество паёв новой компании. Сразу скажу, что ты ничем не рискуешь – акции останутся в залоге, и если по каким-то причинам твоя доля в компании в результате окажется меньше стоимости этого пакета, наше семейство выплатит тебе разницу. В папке с нашими предложениями всё это подробно расписано.

– Ну что же, Кен, это и в самом деле интересное предложение, – сказала Драгана, придвигая к себе папки. – Я ознакомлюсь с документами и сообщу своё решение.

* * *

За те сорок минут, что я общался с Драганой, репортёры никуда не делись – так и топтались той же тесной кучкой у парадного подъезда. Разве что носы стали гораздо краснее – северный ветерок пробирал. Похвальное упорство в достижении цели, хотя их цели редко вызывают сочувствие, у меня так уж точно никогда. Но сегодня был как раз тот редчайший случай, когда я был рад, что они никуда не подевались. Привлекать их внимание не потребовалось – они немедленно ко мне метнулись сами. Скорее всего, меня-то и дожидались.

– Господин Кеннер, не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

– Что с вами поделать, уважаемые, – развёл я руками, обозначая покорность обстоятельству непреодолимой силы. – Спрашивайте.

– Вы знаете о происшедшем сегодня ночью?

– Вы имеете в виду тот смерч, который утащил имущество Греков? Да, уже знаю. Газет я пока не читал, но сиятельная Драгана коротко рассказала мне о происшедшем.

– Вы не могли бы высказать своё мнение о причине? Кто мог это сделать?

– Не возьмусь судить о причинах, тем более я об этом событии знаю только в кратком пересказе. Но если говорить о предположениях, то я всё же склоняюсь к мысли, что это какое-то естественное явление. Просто по той причине, что слабый Владеющий такое вряд ли сможет сделать, а Старшие не занимаются мелкими пакостями.

– Как вы к этому относитесь?

– Зависит от того, что послужило причиной. Если это естественное явление, то оно лежит вне моральных оценок. Если же выяснится, что это дело рук некой персоны, то я это безусловно осуждаю. Такие шутки переходят грань допустимого.

– Может ли оказаться, что это дело рук кого-то из ваших слуг?

– Помилуйте, уважаемые – зачем нам заниматься подобным? Это пока неизвестно широкой публике, но позавчера семейство Грек выплатило нам виру, и мы её приняли. С этого момента вражда между нами закончена. У нас нет ни малейших причин для каких-то недружественных действий в отношении семейства Грек.

Корреспонденты лихорадочно черкали в своих блокнотах, едва держа карандаши замёрзшими пальцами. Всё-таки они не зря ждали на морозе, по крайней мере, новую информацию они действительно получили.

– В своё оправдание обращу ваше внимание на ещё один момент – у нас нет Старших Владеющих, которые могли бы это сделать. Мы сделали ставку на выпускников Академиума. Они неплохо развиваются, но такие сложные силовые воздействия для них непосильны. До Старших им всё же пока далеко.

– А сиятельная Милослава? – кто-то всё-таки не выдержал и задал дурацкий вопрос.

– Сиятельная Милослава не ворует простыни, – снисходительно улыбнулся я. – Если кто-то вызовет её серьёзное неудовольствие, она отреагирует совсем по-другому. Прошу вас об этом помнить и ограничивать полёт фантазии.

Акулы пера прониклись, притихли и стали походить скорее на карасей пера.

– К сожалению, моё время очень ограничено, уважаемые, – воспользовавшись моментом тишины, попрощался я. – Позвольте на этом закончить. До свидания!

* * *

– Как удачно мы встретились, дорогая, я как раз тебя и хотел видеть. Пойдём-ка ко мне в кабинет, поговорим.

Ленка без сопротивления дала себя увлечь с выражением лица «Что вам от меня угодно, сударь?» – как у юной гимназистки, которую ведут в кабинеты. Однако я отчётливо ощущал в её эмоциях нотки паники, то есть тему беседы она представляла достаточно ясно.

– Садись, – я отодвинул стул для неё, а сам обошёл стол и сел напротив. – Можешь не пугаться так, я не собираюсь выяснять, кто это сделал. Я и так это знаю. Меня интересует совсем другой вопрос – как это происходило? Вы это придумали вместе с Мариной, или это затея Марины, а ты не смогла сопротивляться, или же она это сделала сама, не спрашивая тебя?

– Второе, – прошептала Ленка потупившись.

– Стало быть, дело обстоит плохо, но всё же не катастрофически плохо, – сделал вывод я. – Марина действовала не самостоятельно, то есть какой-то контроль над отделом у тебя сохранился. Но тем не менее с руководством ты не справляешься, раз позволяешь подчинённым подобную самодеятельность.

Ленка молчала, покраснев и по-прежнему глядя в стол.

– Сейчас Греки на потеху всему городу ловят удочками своё бельишко. Если они выяснят, что это мы их так подставили, они нам такого позора не простят. Вот скажи – развлечение Марины стоит того, чтобы сделать сильное семейство кровными врагами?

В ответ молчание.

– А ведь мы первые подозреваемые. То, что Драгана уверена в нашей вине – это ладно, она просто посмеётся, но ведь, к примеру, Анна Максакова не хуже неё может просчитать ситуацию. Тебе объяснить, кто такая Максакова, и как она связана с Греками?

В эмоциях у Ленки уже бушевала целая буря.

– Да что там Высшие, даже газетные писаки считают, что это сделали мы. Хорошо, что я с ними столкнулся и вроде бы смог их убедить в обратном. Надо сказать, что нам очень повезло в том, что Акил позавчера заплатил виру, и формально наша вражда закончилась на день раньше Марининой забавы. Если бы мы оставались в состоянии войны, вряд ли получилось бы убедить кого-то в нашей непричастности. Ну и Гана нам поможет, конечно – официальное заключение будет состоять в том, что произошло редкое природное явление. В общем, скорее всего, нам удастся выкрутиться, хотя сомнения у многих останутся. Я понятно обрисовал ситуацию?

– Понятно, – прошептала Ленка.

– Очень хорошо, что ты поняла, – с удовлетворением заметил я. – А теперь слушай моё решение: с Мариной я побеседую сам, после чего архивный отдел будет откомандирован в Трир в распоряжение Бернара Арди. Думаю, у них в ближайшее время будет чем там заняться. А Бернара я особо проинструктирую, чтобы у них не оставалось времени на развлечения. Теперь что касается тебя: ты откомандировываешься в дружину на должность десятника. Там тебе дадут десяток новобранцев, чтобы у тебя была возможность отшлифовать командирские способности и навыки руководства подчинёнными. К моменту возвращению архивного отдела из командировки твой десяток должен стать образцовым. Всё, езжай на базу дружины прямо сейчас – распоряжение Станиславу я передам немедленно.

Глава 18

Лена мрачно рассматривала выстроившийся перед ней десяток, и картина её совсем не радовала. Бойцы стояли в расслабленных позах и с ухмылками разглядывали её в ответ. Словом, всё просто кричало о том, что проблемы будут. Она ещё раз прошлась глазами по неровной шеренге и вдруг поняла, что казалось ей неправильным – ни у кого из ратников не было значка, даже обычного медного, который школа Данислава выдавала при окончании. Выпускники Данислава всегда пользовались уважением, и этот значок носили все ратники. Да и у самой Лены на груди была золотая сигна[37]37
  Signa (лат.) – В древнем Риме знамя или навершие (например, орёл), а в более широком смысле – любой воинский значок.


[Закрыть] школы – оскаленная голова волка на фоне скрещённых копий. «Станислав их что – в ближайшем кабаке понабрал?» – ошеломлённо подумала Лена, наконец полностью осознав масштаб проблемы. Хотя в чём тут вина Станислава? Он никогда не решился бы подсунуть ей подобный контингент без прямого приказа Кеннера.

– Смирно, – скомандовала Лена, и бойцы слегка подобрались, впрочем, по-прежнему производя впечатление сброда. – Я командую вашим десятком, меня зовут Лена Менцева.

Часть фамилии она решила опустить, и судя по тому, что никакой реакции бойцов не последовало, они не связали её с Арди. Разумеется, рано или поздно они всё узнают, но она постарается сделать так, чтобы это случилось поздно, а не рано.

– Обращаться ко мне по имени я запрещаю, – продолжала она. – Обращаться ко мне следует «старшая», как положено по уставу.

– Как прикажете, старшая, – подал голос один из бойцов, рассматривая её сальным взглядом. – Мы со всем нашим уважением удовлетворим вас как пожелаете.

Десяток дружно гыгыкнул. Ухмылки стали шире.

– Два шага вперёд, боец, – ласково сказала Лена. – Как тебя зовут?

– Рустик Калина я, – ответил тот, не торопясь выйдя из строя и приняв вальяжную позу.

– Очень хорошо, Рустик, – улыбнулась она ему. – Раз уж ты сам вызвался, с тебя и начнём.

Лена неуловимым движением скользнула к нему и ударила под дых. Рустик согнулся вдвое и тут же стремительно разогнулся обратно, получив резкий удар коленом в лицо. Следующий прямой в зубы опрокинул его на землю, где он и скорчился, пытаясь вдохнуть немного воздуха. Всё это произошло так быстро и неожиданно, что бойцы забыли стереть ухмылки, которые в сочетании с потрясёнными физиономиями придавали десятку вид стаи оскалившихся бабуинов.

– Ты и ты, – она ткнула пальцем в соседей Рустика. – Поднять, поставить в строй и придерживать, пока не придёт в себя.

После секундного колебания те всё-таки выполнили приказ, с некоторой опаской поглядывая на Лену.

– Это было нечестно, старшая, – внезапно подал голос другой ратник. – Он не ожидал.

– А надо было ожидать, – внимательно посмотрела на него Лена, и тот немедленно подобрался. – У нас дружина, а не детская спортивная школа. Для детей с дефектами развития, – добавила она с такой доброй улыбкой, что подобрались уже все. – И прежде чем разинуть пасть и сморозить какую-нибудь глупость, сначала пересчитайте свои зубы и подумайте – так ли много у вас лишних?

– Но я могу тебя успокоить, – продолжала она, глядя на ратника в упор. – У нас сегодня будут спарринги, и у Рустика Калины будет возможность со мной подраться. Ты же хочешь со мной подраться, Рустик? – она посмотрела на Калину, и тот ответил ей полным ненависти взглядом. – Вижу, вижу, что хочешь, – засмеялась Лена. – А что насчёт тебя, боец? Тоже хочешь со мной подраться?

– Хочу, старшая, – хмуро ответил тот, против своей воли скосив глаза на золотую сигну. Золотой знак был большой редкостью – даже серебряный встречался нечасто, – и до всех наконец начало доходить, что с их десятником дело обстоит не совсем просто.

– Как тебя зовут?

– Донат Рощин, старшая.

– Будешь драться со мной сразу после Рустика, – пообещала Лена.

Вот, похоже, и нарисовался настоящий неформальный лидер. Рустик просто наглый дурак, из тех, что выпускают вперёд, чтобы начать драку. А вот Донат явно гораздо умнее, и вежливость говорит в его пользу. Если Рустика надо просто размазать в назидание другим, то Донат вполне может стать надёжным помощником при условии, что получится пройти по довольно тонкой грани – вбить в него уважение, при этом не унижая его перед остальными. Зато если это получится, то именно он и будет первым кандидатом на должность десятника, когда Лена уйдёт.

– Смирно, – скомандовала Лена, и на этот раз команду выполнили гораздо лучше.

Она медленно пошла вдоль строя, внимательно разглядывая каждого.

– Вы отбросы, – сообщила она. – Вы мусор, которому место в третьесортном вольном отряде. Наша дружина принимает только лучших выпускников Данислава Лазовича, которые дерутся за право служить у нас. Такие, как вы, попасть к нам могут разве что в несбыточных мечтах. Вы не должны быть здесь, и в нормальной ситуации вам не удалось бы даже встретиться с нашим вербовщиком.

Бойцы больше не ухмылялись, а с мрачными физиономиями провожали её глазами. В общем-то, они и сами прекрасно всё это знали, но кому понравится выслушивать про себя правду, тем более такую?

– Но так уж получилось, что вы оказались здесь, – размеренно продолжала Лена, двигаясь вдоль строя, – и теперь я должна сделать из вас что-то хотя бы приблизительно соответствующее нашим стандартам. Сейчас все вы мысленно задаёте мне ехидный вопрос: «А у тебя получится? А если нет, то что тогда?». Отвечу прямо: тогда ничего хорошего для вас не будет. Я могу любого из вас мгновенно вышвырнуть из дружины обратно на улицу просто сказав, что он нам не подходит, но я не стану этого делать. Если я так поступлю, то это будет означать, что я не справилась. Поэтому у вас есть только два варианта: стать дружинниками Арди или сдохнуть. Постарайтесь выжить и не попасть в отходы – вот вам мой совет, который я больше повторять не буду. А сейчас проверим вашу физическую подготовку – направо… бегом марш!

Через полтора часа свежо выглядящая Лена брезгливо рассматривала нестройную шеренгу запыхавшихся и обливающихся потом бойцов.

– Какие же вы дохляки, – наконец сказала она поморщившись. – У нас в дружине принят слегка усложнённый княжеский норматив. Марш-бросок на пять вёрст боец в полной выкладке должен преодолеть за пятьдесят минут и с ходу вступить в бой. А вы бежали налегке час двадцать, и сейчас ни к чему не способны. Как вы тренировались до этого? Растили пивное брюхо по кабакам? Так дело не пойдёт, придётся заниматься с вами серьёзно. Десять минут вам на отдых, чтобы пришли в себя, а потом посмотрим, как вы проходите полосу препятствий.

Результаты на полосе препятствий тоже оказались печальными.

– Даже не знаю, что с вами делать, – призналась Лена, рассматривая вконец замотанный десяток. – К регулярному составу дружины вас выпускать нельзя. Над вами же вся дружина будет смеяться, а заодно и надо мной. Я к такому позору не готова. Будете жить в отдельной казарме и усиленно проходить курс молодого бойца. Думаю, через месяц вы уже не будете выглядеть клоунами и сможете более-менее выполнять нормативы. То есть, те из вас, кто не сдохнет в процессе.

Грязные и измученные бойцы глухо зароптали – впрочем, ропот был тихим и не переходил в открытый протест.

– Недовольны? – обрадовалась Лена. – Очень хорошо. Значит, всё-таки есть в вас, телятах, какой-то воинский дух. Я вам вот что скажу – тот из вас, кто сумеет победить меня в спарринге… хотя нет, где вам победить… давайте так – тот из вас, кто сможет хотя бы достойно сопротивляться, на следующий день полностью освобождается от физической подготовки.

Особой радости предложение не вызвало – личный состав уже начал мучительно осознавать, что даже если победить и получится, то лёгкой эта победа совсем не будет. А те, кто поумнее, давно поняли, что никакой победы вообще не будет.

– Двадцать минут вам на то, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть, – распорядилась Лена. – А потом посмотрим, какие из вас драчуны.

Отдохнувшие и почистившиеся бойцы уже не выглядели бродягами. Настроение тоже изменилось, и Лена отчётливо почувствовала фон предвкушения. У них, похоже, появилась надежда поквитаться, и она усмехнулась, находя такую наивность забавной.

– Ну что, Рустик Калина, – сказала она с иронией, – всё ещё хочешь со мной подраться?

Тот вместо ответа хищно оскалился, выходя вперёд и вставая напротив. Хищный оскал с разбитыми и распухшими губами выглядел смешно – Лена окончательно развеселилась и не смогла сдержать улыбку, отчего глаза у Рустика загорелись ненавистью.

– Сразу видно, что воин из тебя никакой, Калина, – сказала она насмешливо. – Воин всегда держит эмоции под контролем. Ну ладно, попробуй меня удивить.

Удивить он ожидаемо не смог.

– Ну вот что ты так ногами размахиваешь, Калина? – презрительно заметила Лена, лениво уклоняясь от высокого удара ногой. – Я же одним ударом могу тебя девочкой сделать, придурок. Хочешь?

Рустик только скрипнул зубами и провёл резкий и быстрый прямой, от которого она также небрежно уклонилась, перехватив его руку и пренебрежительно оттолкнув его в сторону.

– Все обратите внимание, как он дерётся, – громко прокомментировала Лена. – Удары вроде резкие и сильные, но бестолковые. Это уличный драчун, а не боец. Ага, вот и подлый приём – против такой же деревенщины вполне мог бы сработать. На улице, среди таких же, как он, Рустик может даже сойти за бойца, но нормальный рукопашник его легко раскатает с закрытыми глазами.

Пока она комментировала, Калина постепенно зверел, вновь и вновь пытаясь безуспешно достать Лену.

– Ну раскатай, попробуй, – прорычал он, уже плохо владея собой.

– И в самом деле, пора – больше ты ничего интересного не покажешь, – согласилась Лена. – А за то, что разговариваешь без уважения, недосчитаешься зубов. Забыл моё предупреждение? Так я тебе сейчас напомню.

Дальнейшее зрители плохо уловили – Лена вдруг оказалась рядом с Рустиком, затем последовало несколько ударов, которые не все смогли различить, и Калина рухнул как подкошенный, заливая пол кровью из разбитого рта.

– Ты и ты, – ткнула пальцем Лена, – оттащите его в сторону и вытрите кровь с пола. Донат Рощин! Всё ещё хочешь со мной подраться?

– Хочу, старшая, – упрямо сказал Донат, хотя она чувствовала по эмоциям, что тот полон дурных предчувствий. Впрочем, неформальный лидер иначе ответить и не мог – если бы он пошёл на попятный, на этом весь его авторитет и закончился бы. Лена ещё раз отметила про себя, что надо сделать так, чтобы проиграл он почётно или, по крайней мере, не позорно.

– Ну тогда давай, нападай, – приглашающе махнула она рукой.

На этот раз она не стала уклоняться и демонстрировать беспомощность противника, а вместо этого плавно отводила удары, которые следовали в очень быстром темпе, и в самом деле были исполнены гораздо лучше, чем у Калины. Для зрителей это выглядело как обмен мощными ударами, которые противники непонятным образом ухитрялись выдерживать. Опытный боец легко бы понял, что это только видимость, но опытных бойцов здесь не было – за исключением, конечно, самой Лены. Секунд через тридцать такого спектакля она решила, что этого достаточно, и незаметным ударом отправила Рощина в нокдаун.

– Хватит? – спросила она, и тот слабо кивнул, пытаясь вскарабкаться на ноги. – Кто следующий?

Лена медленно обвела взглядом десяток, и все, на кого падал её взгляд, пятились и пытались спрятаться за товарищей.

– Это что ещё такое? – с изумлением спросила она пространство. – И это воины, которые боятся подраться с женщиной? Вы позорите дружину своей трусостью. На первый раз я прощаю, но в следующий раз тот, кто попятится, позавидует Калине. А сейчас нападайте на меня все вместе, раз уж поодиночке боитесь.

Предложение вызвало лёгкое оживление, и Лена, посмеиваясь, спокойно стояла, пока её окружали. Она заметила краем глаза, что Рощин не пожелал воспользоваться возможностью напасть вместе со всеми – что определённо говорило в его пользу. Лена прикрыла глаза, пытаясь ощутить источники опасности, и это получилось неожиданно легко. По сравнению с подлыми атаками Менски, просчитать передвижения увальней, фонтанирующих эмоциями, не составляло ни малейшего труда. Сзади метнулся клубок эмоций – Лена отклонилась в сторону и резко ударила локтем вбок. Кто-то вскрикнул от боли – она перехватила падающее тело и швырнула его в сторону другого приближающегося сгустка. Оба с грохотом покатились по полу, а затем к ней разом кинулись остальные, и Лена завертелась на месте, уклоняясь от ударов и щедро раздавая их сама. Не прошло и полуминуты, как атаки прекратились – она открыла глаза и обнаружила, что все противники валяются на полу и вставать не торопятся. На ногах оставался один Рощин, который стоял в стороне.

– Рощин, стащи всех к стеночке, – распорядилась Лена, – и водой их побрызгай, что ли.

Приходили в себя бойцы долго, и прошло не меньше двадцати минут, прежде чем изрядно избитый десяток выстроился перед ней.

– Плохо, бойцы, – укоризненно сказала Лена, обозревая неудачливое воинство. – Из всех вас только Рощин показал хоть какой-то результат. Недостаточный для освобождения от физподготовки, но по крайней мере, не так опозорился. Даже не знаю, что с вами делать. У нас, конечно, дружина, а не банда – третировать вас никто не будет, но всё равно, слабаков и у нас не уважают.

Бойцы перетаптывались, чувствуя себя неловко.

– В общем, если не хотите, чтобы ваши боевые товарищи вас презирали, относитесь как можно серьёзнее к нашим занятиям. Рощин!

– Здесь, старшая!

– Ты назначаешься моим заместителем.

– Слушаюсь, старшая.

– Твои приказы – это мои приказы. На любые проблемы с дисциплиной реагируй без всякой жалости, но старайся не калечить без необходимости.

– Ясно, старшая.

С неформальным лидером всё сложилось самым удачным образом. Осталась только неясность с Рустиком, которая тоже в самом скором времени должна так или иначе разрешиться – в эмоциональном плане он воспринимался как кипящий комок ненависти. Типаж Рустика был достаточно характерным для мелкой уличной гопоты – к женщинам он относился со снисходительным презрением, и в его голове просто не умещалась мысль, что его может избить обычная девчонка.

Иногда случается, что мир начинает противоречить представлениям человека о нём. Некоторые люди могут пересмотреть свою систему ценностей и приспособиться к новой реальности. Иван Сельков смог, и Лене впервые пришла в голову мысль, что возможно, она относится к нему слишком предвзято. Другие, однако, к этому неспособны, и вместо этого пытаются подогнать мир обратно под свои представления, просто убрав раздражитель. К какой категории относится Рустик Калина, вскоре станет ясным, и Лену, в принципе, устроил бы любой вариант.

– Сейчас двигаемся в арсенал получать оружие, – распорядилась Лена, – а потом на стрельбище. Посмотрим, как вы умеете стрелять.

Со стороны Рустика донеслось злое предвкушение, и она усмехнулась про себя.

По дороге на стрельбище Лена шла немного впереди и сбоку, и Рустик видел её спину. Она постоянно чувствовала его напряжённое внимание, но ничего так и не произошло.

Снега на стрельбище было немного, и тропинки к мишеням уже были аккуратно расчищены предыдущими группами.

– Начнём с упражнения «Стрельба с колена на сто саженей», – объявила Лена. – Рощин, организуй мишени на сотне.

Всё время, пока развешивались мишени, Лена ощущала целый вихрь разнообразных эмоций от Калины – то мрачное предвкушение, то колебания и неуверенность, и всё это на фоне пылающей ненависти.

– Занять позицию, – скомандовала Лена. – Стрелять по готовности. Отстреливаете весь магазин и готовите оружие к осмотру. Начинайте.

Она встала сбоку от линии стрелков, рассматривая мишени в бинокль. Отслеживать Рустика было несложно – если у других преобладала спокойная сосредоточенность, то он просто полыхал бурей эмоций. «Неужели всё-таки решится на что-нибудь?», – подумала Лена и удвоила внимание, на всякий случай построив защитный конструкт. Ненависть пульсировала, сменяясь нерешительностью и разгораясь вновь. Постепенно нерешительность уходила, и в один прекрасный момент глухая злоба вспыхнула сверхновой. «Пора», – поняла Лена и упала вбок одновременно с выстрелом Рустика, перекатываясь и выхватывая пистолет из кобуры, которую она на всякий случай незаметно расстегнула заранее. Тот продолжал стрелять, но момент был упущен, и пули ложились мимо. Возможно, ветеран и смог бы достать такую сложную и быструю цель, но неопытный стрелок с руками, трясущимися от адреналина, не имел никаких шансов. Пистолетная пуля в плечо поставила точку в перестрелке.

Постепенно общая стрельба начала стихать, головы поворачиваться в их сторону, и вскоре весь десяток столпился рядом с Рустиком, который лежал, скорчившись и пытаясь зажать рану рукой. Другой рукой он безуспешно пытался поднять винтовку, с ужасом глядя на подошедшую Лену, рассматривающую его с непонятным выражением.

– Плохо стреляешь, Рустик, – наконец сказала Лена, а затем подняла пистолет и выстрелила ему в лоб. – А стрелять надо хорошо, – назидательно сказала она, обращаясь к десятку, отчего сразу несколько человек согнулись в приступе тошноты.

– Ну прямо девочки-школьницы, а не воины, – недовольно сказала Лена. – Вам здесь что – визион? Быстро разошлись по позициям. Кто не отстрелялся – продолжает стрелять, кто закончил – готовит оружие к осмотру. Всё, по местам, и продолжаем работать.

Она отошла немного в сторону и прижала пальцем таблетку мобилки:

– Станислав, я на стрельбище с десятком, и мне пришлось одного застрелить. Да нет, он пытался стрелять в меня, но переоценил свои силы. Пришли людей забрать труп. И не докладывай пока Кеннеру. Да, это приказ.

Станислав явился сам бегом и в растрёпанных чувствах.

– Господин за это меня самого похоронит, – тоскливо сказал он, наблюдая, как четверо ратников грузят труп на носилки.

– Глупости, – фыркнула Лена. – ты-то здесь при чём?

– Я же этот десяток подбирал.

– А кто приказал тебе подобрать отбросы в ближайшем притоне? Разве не Кеннер?

Станислав смутился и Лена окончательно убедилась в своей догадке.

– Кеннеру про этот случай не докладывать, – распорядилась она. – И это приказ, так что можешь ссылаться на меня.

– Ему не только я докладываю, – угрюмо возразил Станислав.

– Вот и позаботься, чтобы как можно меньше народа про это узнали.

– Если господин спросит, я не смогу не ответить.

– Если спросит, вали всё на меня, разрешаю, – махнула рукой Лена. – А сам не докладывай. Всё, иди.

– Слушаюсь, госпожа, – козырнул он уходя.

Лена посмотрела на своих бойцов. Все они, разинув рты, наблюдали за погрузкой Рустика на носилки, а вот Донат Рощин внимательно смотрел в её сторону и быстро отвёл глаза, поймав её взгляд. «Нехорошо вышло, – недовольно подумала Лена, – командир дружины десятнику козыряет. Да и вообще как-то не выглядел наш разговор докладом десятника большому начальству».

– Ну что клювы разинули, ворóны? – рявкнула она. – Трупов не видели? Ещё насмотритесь. Быстро построились и оружие к осмотру!