Читать книгу "За последним порогом. Паутина. Книга 2"

Глава 19

Я поцеловал жену в светлую макушку, и она подняла на меня усталые глаза, оторвав их от книги.

– Иди спать, я сам выучу, – сказал я, отбирая у неё учебник. – Завтра утром пролистаешь.

Мы давно заметили интересный эффект – когда кто-то из нас хорошо изучал какой-нибудь конструкт, другой буквально за несколько повторений осваивал его тоже. С теоретическими знаниями мы заметили это не сразу, но как оказалось, там работает та же самая схема – если мы учим одно и то же вдвоём, то запоминаем всё очень быстро. Если учит кто-то один, дело идёт гораздо медленнее, зато второму достаточно бегло просмотреть материал. Собственно, только благодаря этому мы и могли нормально учиться несмотря на всё наши посторонние занятия. Разумеется, мы хранили это в секрете – стоит той же Ясеневой узнать об этом, и она радостно нагрузит нас вдвое. Пока что она могла только злиться оттого, что мы учились на «превосходно», несмотря на все наши пропуски, и все её придирки.

– Скажи, Кени – зачем это вообще нужно? – спросила она.

– Ты про десяток? – догадался я. – Лен, тебе действительно это нужно. Ты ведёшь себя слишком мягко, и дело уже дошло до того, что ты позволяешь подчинённым на себя влиять. Тебе надо научиться быть жёстче. У твоих подчинённых даже мысли не должно возникать оспаривать твои приказы или проявлять дурную самодеятельность. Спецподразделение, которое начинает жить своей самостоятельной жизнью – это недопустимо и просто опасно.

– И обязательно было набирать десяток из таких вот?

– А из каких же ещё? Выпускники Лазовича хорошо тебя знают. Никаких проблем с дисциплиной у них бы не было, и относились бы они к тебе с большим уважением. Они ничему не смогли бы тебя научить.

– Ну можно же было набрать хотя бы не такое отребье!

– Лен, не преувеличивай, они не отребье, – поморщился я. – Далеко не первый сорт, конечно, но и не отребье. Рустик Калина попал туда по ошибке. Ну или не по ошибке – мы сейчас с этим разбираемся. Вербовочная контора скрыла тот факт, что он не выпускник курсов, а уже служил полгода в вольном отряде, причём в таком, где офицеры и часть рядовых пошли под суд, а сам отряд был расформирован. Говоря проще, он был в банде. Возможно, вербовщики сами этот момент пропустили, но в любом случае это им дорого обойдётся.

– Станислав доложил? – Ленка посмотрела на меня испытующим взглядом.

– Нет, он молчит, как ты и приказала. Пожалуйста, больше не отдавай таких приказов слугам – ты его вынуждаешь либо пойти против главы семейства, либо нарушить твой приказ. Он сейчас ходит и мучается. Ты его поставила в очень сложное положение, да и меня тоже.

– А тебя-то каким образом? – удивилась она.

– Если я скажу ему, что он сделал правильно, то этим подорву свой авторитет – значит, можно от меня что-то скрывать. Если я скажу, что он должен был доложить, то подорву твой авторитет – значит, твои приказы выполнять необязательно. Вот мне и приходится делать вид, что я ничего не знаю.

– Да, нехорошо получилось, – она смутилась. – Я просто испугалась, что ты будешь меня ругать за то, что я позволила в себя выстрелить.

– Не будь ты такой уставшей, я бы, пожалуй, тебя и поругал, – я снова поцеловал её в макушку. – Может, потом ещё и поругаю. А Станиславу скажи, что ты всё уладила со мной, и что к нему претензий нет. Нечего его дальше мучить.

– Скажу, – виновато отозвалась Ленка.

– А вот Калину ты пристрелила, пожалуй, напрасно.

– А что с ним нужно было делать? Если бы я передала его Станиславу живым, конец ему был бы тем же самым, зато каждая собака знала бы, что он в меня стрелял.

– Наверное, ты права, – признал я, немного поразмыслив. – Потом всё равно про это узнают, конечно, но потом это будет просто любопытный факт, а сейчас это было бы сенсацией, про которую вся дружина бы гудела.

– Вот-вот, про это я и подумала, – кивнула она. – Ну и для десятка воспитательный эффект получился огромный. Я, кстати, так и не поняла, на что он рассчитывал.

– Рассчитывал уйти, конечно. Положил бы весь десяток мордами в снег, забрал бы у них винтовки, чтобы его не пристрелили при отходе, а забор там недалеко, и перелезть его совсем несложно. Наверняка он думал, что из-за простого десятника его особо искать не будут. Мы бы, конечно, искали его и из-за простого десятника, но вряд ли он так уж много о нас знал. Скорее всего, судил по обычным вольникам.

– Ну, наверное, так, – согласилась Ленка. – А всё-таки – кто тебе доложил?

– Ты думаешь, мне кто-то один доложил? – усмехнулся я. – Мне пришло четыре рапорта. Какой бы из меня был начальник, если бы я полагался только на Станислава? Понимаешь, человек всегда фильтрует информацию, и если ты полагаешься только на отчёты начальника подразделения, ты обрезаешь себе доступ к реальной картине. Тебе, кстати, тоже надо об этом задуматься – тебе должны докладывать все архивные до единого, а ты сейчас смотришь исключительно глазами Марины.

Ленка задумчиво покивала.

– Кстати, – вспомнила она, – мой заместитель видел, как я разговаривала со Станиславом, и похоже, сделал какие-то выводы насчёт меня.

– Донат Рощин? Ты присмотрись – будет он болтать или нет. Если будет молчать об этом, значит, действительно умный. И вообще, понаблюдай за ним, он выглядит неплохим кандидатом в список кадрового резерва.

– Ты что – следишь за всем, что я делаю? – она с подозрением посмотрела на меня.

– Не за всем, конечно, но слежу, – признался я. – А как иначе? Я за тебя очень переживаю.

* * *

– Я гляжу, зачастил ты ко мне, Кеннер, – с усмешкой заметил князь. – Ну заходи, раз пришёл.

– Как же мне не приходить, княже? – парировал я. – Ты ведь сам на меня своё имущество повесил.

– Насчёт четвёртого механического решил поговорить? – догадался он.

– Насчёт него, – подтвердил я.

– Купить хочешь?

– Поменяться, – покачал головой я.

– Поменяться? – захохотал князь. – Мне уже не терпится узнать, как ты меня дурить будешь. Ну давай, начинай.

– Зачем ты так, княже? – с обидой возразил я. – Дурить своего князя – это полная глупость. Да и вообще, не мой это стиль – кого-то дурить. Просто нашёл вариант, который тебя заинтересует.

– Точно заинтересует? – усмехнулся он. – Ну ладно, заинтересовывай.

Я открыл портфель и начал выкладывать из него на стол папки, которые образовали небольшую горку.

– Ты, надеюсь, не собираешься заставлять меня всё это читать? – поднял бровь князь.

– Нет, княже, я собираюсь рассказать только суть предложения своими словами. А это подробные планы и расчёты для твоих людей – если, конечно, тебе моё предложение подойдёт.

– Рассказывай, – поощрительно кивнул князь, уже без ощутимого скепсиса.

– Я не собираюсь подробно вдаваться в финансовую выгоду – она тебя вряд ли заинтересует…

– Это ещё почему меня выгода не заинтересует? – поразился князь.

– Деньги за четвёртый механический тебе Воцкие предлагали, – напомнил я. – Если бы ты просто хотел денег – отдал бы им. Да и выгода тебе в любом случае будет – как минимум полную стоимость завода ты и от меня получишь, а скорее всего, намного больше. Просто в моём предложении это не главное.

– Вот даже как, – хмыкнул князь, и по его виду я мог уверенно сказать, что сумел его зацепить, и теперь он уже точно внимательно выслушает моё предложение. – Продолжай.

– Речь пойдёт о высокой алхимии, княже. Позволь сначала упомянуть несколько известных тебе фактов. Распространение высокой алхимии в княжестве находится под полным контролем, но с экспортом не всё ладно. Если экспорт в каганат находится, по крайней мере, в дружественных руках, то про экспорт в империю этого сказать нельзя. Хотя теоретически есть возможность воздействовать на семейство Зеппер через принадлежащие им банки, по сути, торговля алхимией с империей никак княжеством не контролируется, и у Зепперов есть все возможности для шантажа и злоупотреблений.

– Погоди, погоди, – поморщившись остановил меня князь. – Откуда ты всё это взял?

– У меня есть глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать, – туманно ответил я.

– Глаза и уши, говоришь… А Драгана про твои глаза и уши знает?

– Мы обсуждали с ней эту тему.

– И она тебе при этом ничего не оторвала, – покрутил головой князь. – Ну ладно, давай дальше.

– Вот чтобы исправить этот неприятный момент, мы с Бернаром Арди создаём в империи дружественную княжеству компанию, которая возьмёт на себя оптовые поставки алхимии из княжества в империю. Для того чтобы обеспечить её беспрепятственную работу, в ней будет и несколько участников со стороны. В частности, со стороны империи пайщиками будут кардинал Алонзо Скорцезе и Гюнтер фон Херварт, епископ Дерптский. В княжестве мы привлекаем Драгану Ивлич, и также предлагаем войти в долю тебе.

– А с Драганой ты об этом говорил?

– Говорил, – кивнул я. – Её моё предложение заинтересовало.

– Так ты что – уже успел её охмурить? – изумился князь. – Погоди-ка – я правильно догадался, что ты под это дело ухитрился загрести себе её мастерскую?

– Почему загрести? – всерьёз обиделся я. – С её доходами от алхимии мастерская была для неё ненужной обузой. Драгана мне её вообще в полное управление предлагала. Я просто не захотел пользоваться её добрым расположением и предпочёл выкупить мастерскую честь по чести. Драгана отдала её на тех же условиях, что я тебе предлагаю – обмен на долю с гарантией выплаты полной стоимости. Просто её больше интересует отдать мастерскую в хорошие руки за нормальную цену, а вот тебе, скорее всего, важнее политические моменты.

– Например, какие?

– Например, вот такой: Варфоломею Шестому осталось года три примерно, вряд ли сильно больше. Кардинал Скорцезе, скорее всего, станет следующим папой, но он отчаянно нуждается в деньгах, чтобы гарантировать избрание. Насколько я знаю, папа здорово обрезал ему возможности. Если мы поможем ему с этим, то в будущем получим дружественно настроенного папу. Прямо ему передать деньги, конечно, нельзя, но прибыль от участия в торговле алхимией ни у кого не вызовет возражений.

– После избрания он и не вспомнит про это, – скептически заметил князь. – Церковники добра не помнят.

– Можно подумать, наши сильно помнят добро, – фыркнул я. – И не мне тебе объяснять, что долг всё равно остаётся, даже если должник предпочёл бы о нём забыть. Но это на самом деле не главное. Главное, что он всё равно останется дружественно настроенным, и через нашу компанию у нас сохранится прямой канал для неформального взаимодействия.

– Понятно, – кивнул князь. – Это всё?

– Нет, княже, есть ещё кое-какие плюсы. Во-вторых, мы наладим добрые отношения с фон Хервартом. Его связь с кардиналом Скорцезе ни для кого не секрет, и если Скорцезе изберут папой, фон Херварт наверняка станет кардиналом. Дружба с влиятельным кардиналом для княжества лишней не будет. В-третьих, это поможет Бернару Арди восстановить позиции семейства. Ты же помнишь, что давал мне задание наладить с родственниками хороший контакт в интересах княжества? Так вот, Бернар согласился представлять интересы княжества в империи, так что мы только выиграем, если поможем ему подняться. И самое приятное здесь – это то, что оплатят всё это исключительно Зепперы, а выгоду получим мы.

– А больше всех выгоды получаешь ты, так? – прищурился князь. – Наверняка ведь под это дело сможешь заодно толкать и алхимию от своих лесных?

– А как же иначе? – удивился я. – Зачем бы мне было нужно заниматься этим без выгоды? Это же сколько работать надо, чтобы всё это организовать и запустить, да и найти общие точки соприкосновения для стольких разных людей совсем непросто. Вот я тебя, княже, сейчас уговариваю – а думаешь, кардинала мне уговаривать не пришлось? К нему и на приём-то далеко не всякий попадёт.

– Ну а если ты меня не уговоришь?

– Это будет печально, княже, – развёл я руками, – но я смогу обойтись и без твоего участия. Главное, что у меня есть согласие Драганы, именно оно является принципиальным. Но я не понимаю, зачем тебе отказываться – ты получаешь массу выгод для княжества, ничего, по сути, не теряя. Ну, за исключением того, что отдаёшь ненужный тебе завод. Да и то – не отдаёшь, а продаёшь.

– Нет, в самом деле, ну до чего же ловок, – покачал головой князь, то ли хваля, то ли осуждая. – Ладно, почитаем твои бумажки.

* * *

Мой сегодняшний визит к Ренским протекал как-то странно. Когда пара девочек лет пятнадцати очень вежливо мне поклонились, я не обратил на это особого внимания. После ещё одного глубокого поклона от незнакомого мне мужчины я слегка удивился. А когда мне приветливо улыбнулась и поклонилась женщина, явно Владеющая достаточно высокого ранга, я встревожился. Причин для такой любезности я не видел, и это означало, что меня ждёт какой-то сюрприз. Сюрпризы, даже приятные, я не люблю – просто по той причине, что начинаю чувствовать себя неуверенно, когда теряю контроль над событиями. Так что к тому времени, когда я добрался до Стефы, я уже преисполнился самых дурных предчувствий, как и положено любому уважающему себя параноику.

– Здравствуй, бабушка, – я клюнул её в щёку. – Слушай, а что это мне сегодня все встречные кланяются? Непонятно мне такое неожиданное уважение…

– А что тебя удивляет? Как ещё надо приветствовать главу влиятельного аристократического семейства?

– Раньше я что-то такого не наблюдал.

– Раньше ты был непонятно кем, а сейчас ты глава дружественного, практически союзного семейства.

– Ну надо же, какую головокружительную карьеру я совершил на этой неделе, – пробормотал я. – Надо обрадовать родных.

– Ты просто не понимаешь, как живёт род, Кеннер, – засмеялась Стефа. – Род – это прежде всего Мать. Не то что родовичи совсем голоса не имеют, но Мать – это гораздо больше, чем, скажем, глава дворянской семьи. Пока Ольга не знала толком, как к тебе относиться, ты и для рода был непонятно кем. А сейчас Ольга объявила, что Арди являются дружественной семьёй.

– Долго же она на эту тему раздумывала, – саркастически хмыкнул я.

Стефа только улыбнулась в ответ, ничего не сказав. Хотя что здесь можно было сказать? Уж нам-то с ней всё и так было ясно.

– Я так понимаю, она объявила это по результатам операции против Греков? – спросил я.

– Да, и мы благодарны тебе за то, что ты нас позвал, – кивнула Стефа. – Род приобрёл очень нужный нам актив. Как мы можем с тобой расплатиться?

– Никак не надо расплачиваться, – покачал я головой. – Не хочу я принципа «ты мне, я тебе» в отношениях с родственниками. Считай, что я таким образом извинился за «Артефакту». Хоть и не я её у вас отобрал, но всё же именно мне она досталась.

– Мне приятно видеть, что внук вырос достойным человеком, – одобрительно посмотрела на меня Стефа. – Род тобой гордится, Кеннер, и я считаю, что вполне заслуженно.

Я смутился. Обычно я с иронией отношусь к похвалам и не принимаю их всерьёз, но я чувствовал, что она говорит искренне, а искренние слова человека, которого я глубоко уважаю – для меня это значит немало.

– Но ты, кажется, тоже не с пустыми руками ушёл, – заметила Стефа. – Говорят, к тебе отошёл завод Драганы, и ещё князь отдал тебе четвёртый механический.

– Пока не отдал, – отрицательно покачал я головой. – Ничего ещё не решено.

– Уже решено. У нас есть кое-какие связи в канцелярии князя – нам сказали, что они получили распоряжение готовить документы по заводу к передаче Арди. Так что ты тоже неплохие активы получил.

Очень важная информация – если князь решит поторговаться, мне очень пригодится знание, что решение на самом деле уже принято.

– Вообще-то, я их не получил, а купил. Кто бы мне что даром отдал?

– Купил? – удивилась Стефа. – Сразу два больших завода? Откуда у тебя столько свободных денег? Или ты набрал кредитов?

– Нет, заплатил взаимозачётом.

– Взаимозачётом? – ещё больше удивилась Стефа. – Ты отдал какой-то из своих заводов?

– Нет, там сложная схема, – я в смущении отвёл глаза. Рассказывать о новой компании я не мог, даже родственникам знать об этом не стоило, слишком уж чувствительная тема.

– Сложная схема? – в недоумении повторила Стефа, явно пытаясь сообразить, с помощью какой схемы можно без денег приобрести два немаленьких завода. Она несколько секунд сосредоточенно размышляла, а потом вдруг захохотала. – Нет, наверное, я и в самом деле старею. Совсем забыла, с кем разговариваю. Ты вообще хоть что-то за деньги покупал?

– «Мегафон» я с нуля построил, – оскорблённо отозвался я.

– Ладно, ладно, не обижайся, – сказала Стефа посмеиваясь. – Просто в самом деле удивительно, что тебе всё чуть ли не с неба падает. Не смотри на меня так – я верю, что ты всё своё честно получил. Но денег ты всё-таки ни за что не платил. Ну, разве что «Мегафон» построил.

Вообще-то она затронула больную для меня тему. Я и сам в последнее время начал задумываться, отчего мне так удивительно везёт. Ведь и в самом деле, все активы семьи достались нам практически даром, или даже просто даром. Когда я получил даром «Артефакту», это выглядело, как фантастическое везенье. Но когда такое фантастическое везенье стало повторяться раз за разом, всё это начало выглядеть как-то непонятно.

– Знаешь, бабушка, ведь ты права, – ответил я, и она от удивления перестала смеяться. – Понимаешь, каждое моё приобретение на самом деле не падает с неба, мне приходится много работать для этого, проводить какие-то комбинации. Поэтому я долго не обращал внимания на странную закономерность – я получаю активы либо даром, либо даже неплохо зарабатываю при этом.

– Например? – Стефа серьёзно заинтересовалась.

– Например, взять завод «Милик». Мы истратили где-то около миллиона на покупку акций. Нам пришлось повоевать с Лесиными, побегать от убийц, и вообще приложить много усилий, так что приобретение завода выглядело нормальным и закономерным. Но если выделить только результат, то получится, что потраченные деньги нам практически полностью компенсировал Лесин. То есть завод мы получили даром. И так во всём. По отдельности это незаметно, но если посмотреть на результат, отсеяв детали, то каждый раз выходит одно и то же.

– И что тебе в этом не нравится? – с любопытством спросила Стефа.

– Мне не нравится то, что так быть не должно. За какие заслуги мне такая невероятная удача?

– Занятно, что ты об этом вообще задумался. Люди всегда воспринимают удачу как должное, считая, что они этого достойны. Такой вопрос у них никогда не возникает. А у тебя вот возник. С тобой очень интересно общаться, Кеннер, ты меня часто удивляешь, а меня удивить совсем непросто, можешь мне поверить.

– То есть ты тоже считаешь, что это ненормально? – настаивал я.

– Не берусь судить, что нормально, а что нет, – пожала плечами Стефа, – но это и в самом деле необычно. В принципе, чаще всего такие вещи объясняются благосклонностью Силы. Простое объяснение, непроверяемое и неопровергаемое. А существует ещё возможность, что сильная воля сдвигает случайности, как раз и создавая то, что называется удачей.

– Мы недавно с тобой об этом говорили, – кивнул я. – Но первое объяснение мне не кажется удовлетворительным. А второе, насчёт сильной воли, я бы мог принять, если бы моя воля была и в самом деле настолько сильна.

– Не надо себя недооценивать, – улыбнулась Стефа. – С волей дело у тебя обстоит неплохо, но ты прав – она всё же не настолько сильна. Есть ещё один вариант, намного менее для тебя приятный.

– Я так и думал, что объяснение мне не понравится, – мрачно сказал я.

– Ну, не всё так страшно. Не торопись расстраиваться, просто имей в виду такую возможность. Как бы тебе это объяснить… Вот скажи – что общего у детей и животных?

– Даже не знаю, – ответил я подумав. – Никогда не было мысли сравнивать. Животных я люблю, а вот насчёт детей не уверен.

– Честно ответил, – одобрительно кивнула Стефа. – Так вот, ни те ни другие не видят причинно-следственных связей. Маленькому ребёнку бесполезно говорить: «Если ты съешь все конфеты сейчас, то завтра у тебя не будет конфеты на сладкое». Он просто не видит никакой связи между прошлым и будущим, для него каждое событие независимо. Но ребёнок постепенно начинает видеть простые связи – если сунуть руку в огонь, то будет больно, – а потом и более сложные.

– Это общеизвестные факты, бабушка, ты ничего нового не сказала. К чему ты клонишь?

– Скажи мне – ты уверен, что развился достаточно, чтобы видеть сложные причинно-следственные связи?

– Постой-ка! Ты что же – хочешь сказать, что все мои приобретения связаны, и меня таким образом к чему-то подводят?

– Я не знаю, Кеннер. Но ты же сам сказал, что все они укладываются в одну схему, так что такое предположение кажется логичным.

– И кто может этим заниматься? – растерянно спросил я. – Князь?

– Князь может, – прикинула Стефа, – он любит сложные комбинации. А у тебя все приобретения могли бы быть от князя?

– Пожалуй, что и нет, – я вспомнил о баронстве, с которым князь никак не мог поспособствовать, да и лесных тоже можно отнести к активам.

– Тогда остаётся либо Сила, либо Сияние. Этот вариант хуже, потому что их цели для нас не всегда представимы. Конечная цель может быть вообще никак с тобой не связана.

– Довольно неприятно это звучит, – мрачно сказал я. – Как предопределённость, от которой некуда деваться.

– Не совсем так, Кеннер. Не всё так плохо. От конечной цели тебе, разумеется, никуда не деться, но идти к ней можно разными путями. Вот тебе пример: допустим, Силе потребовалось что-то от человека, но у него для этой задачи оказалась слишком слабая воля. И вот его близкие умирают, а его обвиняют в каком-нибудь преступлении, которое он не совершал. Чтобы сбежать, ему приходится вербоваться в вольный отряд, который тут же попадает на серьёзную войну. В конце концов человек либо умирает, либо закаляет волю в достаточной степени. Но это путь, который Сила выбрала лишь потому, что для неё он наиболее прост. А человек может выбрать и другой путь. Он может завербоваться в армию сам, добровольно. Он может пойти в военное училище или поступить в Академиум. Он может выбрать любой из бесчисленного множества путей, которые закалят его волю. Силе – ну, или Сиянию, – совершенно безразличен путь, им важен только результат.

Довольно пугающая картина. Может ли и в самом деле быть такое, что какой-то высший разум управляет нами для каких-то своих целей, а мы искренне верим, что наша воля свободна, и что все события, что с нами происходят – просто случайности?

– Не бери это особо в голову, – сказала Стефа, догадавшись, о чём я думаю. – Свободная воля – это не то, что достаётся даром, её надо заслужить. Развивайся, и станешь свободным. А по поводу своего удивительного везения не стоит жаловаться, другие о таком могут только мечтать. Куда бы ни вела тебя Сила, этот путь совсем неплох. Но всё же постарайся понять, что Сила от тебя хочет, чтобы не было неприятных неожиданностей.

– Как я могу понять, что она хочет? – безнадёжно вздохнул я.

– Я же сказала – развивайся. Когда Сила перестанет воспринимать тебя как пешку, она сама даст тебе понять чего хочет.