Читать книгу "За последним порогом. Паутина. Книга 2"

Глава 20

Донат Рощин с приглушённым стоном рухнул на койку. Ноги почти не ощущались – точнее, они не ощущались именно как ноги, а так-то ощущались ещё как. Вообще-то, болело практически всё, а ноги просто сильнее остального. Так или иначе, вскоре всё равно придётся вставать, чтобы заняться хозяйственными делами и как-то привести себя в порядок перед сном, но отдохнуть хотя бы минут пятнадцать было жизненно необходимо.

Каждый новый день оказывался тяжелее предыдущего, и Донат уже в чём-то понимал Рустика. Командирша не давала им ни малейшего спуску, и хотя результат и в самом деле уже начинал ощущаться, давался он слишком тяжело. А особенно унизительным было то, что бегая и проходя препятствия вместе с ними, она всегда выглядела свежей и совершенно не уставшей.

На койку напротив бухнулся сосед, Михал Дронов.

– Слушай, Донат, – начал он, – мы тут с парнями поговорили…

Рощин без особого интереса посмотрел на него.

– В общем, – наконец решился продолжить тот, – мы так думаем, что эту бешеную девку надо убирать.

Донат так поразился, что даже забыл о боли в ногах.

– Вы что, тоже пулю в лобешник захотели? – спросил он изумлённо. – Да вы только посмотрите, как она двигается. Она же легко весь наш десяток положит. Вас пример Калины ничему не научил, что ли?

– Да нет, ты не так понял, – смутился тот. – Не убивать, а убирать. Ну, если всем вместе написать жалобу и попросить другого десятника.

– Вы в армии, ребята, а не в спортивном лагере, – фыркнул Донат. Не будь таким уставшим, он, пожалуй, и развеселился бы. – Ну и что за претензии вы в своей жалобе напишете?

– Ну, оскорбляет, отбросами называет. Это нормально разве для хорошей дружины так ратников обзывать?

– Да нормально, – усмехнулся Донат. В отличие от прочих бывших курсантов, он вырос в семье вольников и немного лучше представлял себе армейские реалии. – Насчёт отбросов, конечно, грубовато вышло, но так-то она всё правильно сказала, разве нет? Мы сюда попали случайно и никому здесь не нужны. Они нас легко выкинут и не заплачут.

– Нет, ну а что она нас убить грозится, если мы плохо потянем – это как, нормально? – не успокаивался Михал.

– А кое-кого и убила, – напомнил Рощин. – Но она на самом деле не так сказала. Она сказала, что выгонять никого не будет. А если ты сам захочешь уйти, то тебя никто держать не будет, вылетишь отсюда как пробка.

– А то, что мы здесь как в тюрьме? Сидим в казарме взаперти, как преступники? Мы дружинники или кто?

Этот момент действительно был самым неприятным. Из казармы их не выпускали, а те немногие дружинники и обслуга, которые имели дело с десятком, были необычайно молчаливы, и ни на какие посторонние вопросы не отвечали.

– А мы ещё не дружинники. Ты постоянный контракт подписывал? Вот то-то. А будем мы в дружине или нет, зависит от того, как себя проявим. Михал, ты сам-то подумай немного своей головой – может обычный десятник такое организовать? Вот просто взять, и свой десяток полностью отделить от дружины? Что это значит, сам догадаешься?

– Что это значит? – тупо переспросил Михал.

Дронов явно умом не блистал, так что намёк до него не дошёл. Хотя возможно, что и сам Рощин не смог бы сделать правильные выводы, если бы не заметил, как командир дружины козыряет казалось бы, заурядному десятнику, которому спихнули ненужных новобранцев. Вопросов от этого, правда, возникло ещё больше, но кое-что стало и понятнее. Просвещать товарищей Донат, однако, не собирался – кто поумнее, сможет догадаться и сам, а дуракам объяснять незачем.

– Это значит, что так решило начальство, потому что обычный десятник такое сделать не может, – пояснил он, не вдаваясь в ненужные подробности. – И кому ты собрался жаловаться, и главное, на кого?

Михал замялся, уже начиная представлять себе масштаб препятствий на пути замены бешеной девки на кого-то более приемлемого.

– Знаешь, что я тебе скажу? – подвёл итог Рощин, устав от бесплодного разговора и чужой тупости. – Можете пожаловаться, но в лучшем случае в корзину выкинут вашу жалобу, а в худшем вышвырнут вас. Мы здесь пока никто. Хотите спустить свой шанс в сортир – ваше дело, а лично я хоть сдохну, но здесь зацеплюсь.

– Можно подумать, на дружине Арди свет клином сошёлся, – хмуро заметил Михал.

– Сошёлся, – подтвердил Донат. – Мои старики – вольники, да и среди родни вольников много. Ты слышал только ту чушь, что вербовщики рассказывают, а я знаю, что такое вольный отряд, и что такое дворянская дружина. Ладно, некогда мне с тобой болтать, мне перед сном ещё постираться надо.

* * *

– А ничего так хатка, – восхищённо сказал Расков, разглядывая горгулью. – А у этой образины в пасти труба, что ли?

– Это всего лишь водосточная труба, Радим, – пояснила Марина, ещё раз ударив дверным молотком по чугунному отбойнику.

– Вот людям делать нечего, – покрутил головой тот.

– Так, – строго сказала Марина, – всем вести себя прилично. Рты чтобы не разевали. И вообще, чтобы не выглядели деревенщиной, не позорьте семейство.

– Да ладно, Марин, чего ты, – махнул рукой Радим, – всё нормально будет.

Наконец замок щёлкнул, и дверь открылась. Слуга в ливрее настороженно смотрел на пёструю компанию, доверху нагруженную сумками, часть из которых явно была оружейными чехлами.

– Марина Земец и сопровождающие лица, – отрекомендовалась Марина. – Господин Бернар нас ожидает.

– Нас известили о вашем приезде, – расслабился слуга. – Прошу, господа.

– Что он сказал? – Первак легонько ткнул Радима – единственного, не считая Марины, кто хоть как-то говорил по-немецки.

– Господами нас назвал, – хмыкнул тот, с трудом пролезая с баулами в не такую уж узкую дверь.

– Вам и вашим сопровождающим отведены помещения во флигеле, – тем временем объяснял слуга Марине. – Позвольте вас проводить. Когда вы отдохнёте с дороги, позвоните в звонок, и кто-нибудь из слуг проводит вас к господину Бернару.

Хотя расположили их во флигеле, апартаменты оказались выше всяких похвал – каждому досталась отдельная спальня, а ещё там были общие столовая и гостиная. Комнаты были обставлены хорошей мебелью, и Марина с удовлетворением кивнула – к житейским удобствам архивная команда относилась довольно равнодушно, но гораздо важнее было то, что хозяева отнеслись к гостям с должным уважением.

Через час Марина сидела в кабинете Бернара, который с любопытством её разглядывал.

– Рад познакомиться со столь очаровательной дамой, – наконец сказал Бернар. – Но всё же, госпожа Марина, мне не совсем понятна ваша миссия.

– Что именно вам непонятно, господин Бернар? – мило улыбнулась в ответ Марина. – Я буду счастлива дать вам все необходимые разъяснения.

– Дело в том, что несколько дней назад к нам уже прибыла группа из двенадцати человек…

– Ах, эти! Мы с ними никак не связаны. Разные службы, разные задачи.

– И какие же это задачи?

– У них – решать проблемы, – объяснила Марина. – А у нас – их создавать.

– Создавать проблемы кому? – не понял Бернар.

– Кому угодно. – Марина деликатно предпочла не упоминать неудобный факт, что в число получателей проблем временами входит и собственное семейство.

– Вы не объясните немного подробнее? – Бернар был окончательно сбит с толку.

– Извольте, – улыбнулась Марина. – Группа, что приехала раньше нас – это телохранители. Их задача – наладить охрану ключевых персон, прежде всего вас. Впрочем, это вы и сами прекрасно знаете. А наша задача – создавать разного рода трудности для тех, кто нам мешает.

– Вы имеете в виду… – Бернар начал что-то понимать.

– Именно, – кивнула она. – Убийства, уничтожение имущества, диверсии, хищения, и прочее в таком роде.

– И мой племянник всем этим занимается? – поразился тот.

– Что поделать – мир несовершенен, – развела руками Марина. – Приходится играть по его правилам и вообще как-то приспосабливаться.

– Однако жизнь в Новгороде простой не назовёшь, – в замешательстве заметил Бернар.

– Не назовёшь, – со вздохом согласилась Марина, усилием воли подавив кое-какие неприятные воспоминания. – Кстати, вскоре должна прибыть ещё одна группа – военные, которые призваны помочь вам создать свою дружину.

– Я уже начинаю задумываться, правильно ли я сделал, что согласился на предложение Кеннера, – в ответ вздохнул Бернар.

– У вас были варианты лучше?

– Не было, увы, – неохотно признался тот. – Даже просто хороших не было.

– Тогда не стоит об этом и думать. Давайте лучше обсудим, чем мы можем вам помочь. У вас уже начали возникать какие-нибудь проблемы с семейством Зеппер?

– Вот именно проблем пока не было, – ответил Бернар, немного поразмышляв, – но кое-какие непонятные шевеления уже начались. Наши родственники из Меца стали вести себя странно. Дело в том, что они управляют большей частью нашего имущества, и вдруг они начали делать туманные намёки, что если мы станем вести себя неправильно, то дохода от него можем и не увидеть. Мне кажется, что у Зепперов появились какие-то подозрения, и они решили на всякий случай воздействовать на нас через родственников.

– Какие высокие родственные отношения, – саркастически усмехнулась Марина.

Бернар только молча развёл руками.

– Мы подумаем, как можно отвлечь Зепперов от вас, – пообещала она.

* * *

– Господин, я связалась с секретарём сиятельной Драганы, – послышался голос Миры из селектора. – У неё сейчас важное совещание, но после него она сможет вас принять. Она будет ждать вас в четыре часа пополудни.

– Спасибо, Мира, – ответил я. – Потом я сюда вряд ли вернусь, так что переноси вечерние встречи на завтра.

К Драгане я подъехал как раз в тот момент, когда совещание закончилось, и сотрудники выходили, тихо переговариваясь между собой. Я забавлялся, угадывая по лицам тех, кто сегодня получил выволочку. Впрочем, угадать было слишком легко, так что занятие было не особенно увлекательным. Последней из кабинета выглянула сама Драгана.

– Ты уже здесь, Кен? Заходи.

– У меня маловато времени, – извиняющимся тоном сказала она, когда мы расположились в её комнате отдыха, – но минут тридцать найдётся. О чём ты хотел поговорить?

– О нашей новой компании. Бернар передал, что он провёл переговоры с основными покупателями. Я позвонил Скорцезе – он начал заниматься нашими вопросами, его люди наблюдают за движениями папы и Зепперов. Одним словом, мы готовы принять первую партию товара.

– Послезавтра ожидается новая поставка, – прикинула Драгана, полистав ежедневник. – Лина свою долю уже получила, на складе кое-какой запас тоже есть, так что почти вся эта партия пойдёт тебе. Как повезёшь, кстати?

– Дирижаблем, – ответил я.

– Через Польшу? – скептически подняла бровь Драгана. – Не слишком ли рискованно? У тебя там вроде уже были проблемы.

– Польшу они обойдут по Балтике. Проблем не жду, но на всякий случай груз будут сопровождать двое Владеющих. Поездом слишком опасно, Гана. Дело даже не столько в поляках, Польшу можно обойти через Киев и Вену, дело в Зепперах. Поезд слишком уязвим.

– Согласна, – кивнула она. – Всё правильно сделал.

– А вот скажи мне, Гана, – поинтересовался я, – по какому графику вы отгружали Зепперам?

– Ни по какому, – покачала головой Драгана. – Нам было не очень выгодно им продавать, так что им скидывали остатки, когда они были, конечно. Они ещё долго могут не замечать, что поставки мимо них идут, если ты об этом.

– Я об этом, – кивнул я. – К сожалению, долго им морочить голову не выйдет – как только в империи появится алхимия не от них, они сразу заинтересуются. Но хотя бы недолго, и то хорошо. Кстати, у них здесь есть кое-какие предприятия, в частности, пара банков – получится нам эти банки слегка прижать, если Зепперы начнут доставлять проблемы?

– Получится, – пообещала Драгана. – Но знаешь что, Кен – отработай хотя бы две-три поставки как положено, чтобы мы могли видеть, что ты действительно справляешься. Я-то в тебе и не сомневаюсь, я тебя уже достаточно хорошо знаю, но вот князь, скорее всего, захочет увидеть от тебя какой-то результат, прежде чем начать прижимать не последние банки княжества.

– Будет результат, – пообещал я, добавив в голос уверенности.

– Покажи, что ты способен обеспечить то, что в своих планах понаписал, и отношение к тебе будет не как к Зепперам. Остатками тебя никто кормить не станет, будешь приоритетным клиентом.

– Мы будем, – уточнил я. – Ты там тоже не последний акционер.

– Мы будем, – с улыбкой согласилась она.

Она заметно расслабилась, и уже не создавала впечатления, что она куда-то спешит, так что я решил, что сейчас неплохой момент для того, чтобы поболтать на отвлечённые темы:

– Стало быть, все текущие вопросы мы решили, ждём поставку и начинаем работать, – подвёл итог я. – Но если у тебя найдётся ещё немного времени, то я бы тебя поспрашивал кое о чём.

– Найдётся, – кивнула она, бросив взгляд на часы. – Что тебя интересует?

– Мне не совсем понятна концепция веток развития, которые существуют одновременно.

– Всё же решил заниматься вероятностями? – с некоторым осуждением спросила она. – Ну, я тебя предупредила.

– Пока ещё не решил, но тема невероятно интересная. И очень уж большие возможности открывает.

– Доживи сначала до этих возможностей, – проворчала она. – Может, это у тебя наследственное? Ты и в самом деле очень похож на Ренского.

Я только неопределённо улыбнулся, не зная, что на это сказать.

– Ну хорошо, – вздохнула она. – Попробую объяснить. Понимаешь, хоть мы и говорим про лес вероятности, про ветви развития и прочее, на самом деле это не совсем верно. Иногда удобнее представить это как лес, а иногда как сплошное поле, в котором мир чертит свой путь. Хороший пример – фотон. В явлении фотоэффекта это частица, а в явлении дифракции это волна. А на самом деле это ни то и ни другое. Фотон – это какая-то более сложная сущность, для которой у нас нет подходящего понятия. Мы видим в разных ситуациях её разные грани, и вполне возможно, что у неё есть ещё какие-то грани, о которых мы пока не знаем. Вот так же и лес вероятностей – это никакой не лес, а нечто, для чего мы не очень успешно пытаемся подобрать подходящее представление.

– Интересная модель, – заметил я, – но непохоже, что её можно как-то проверить. У неё есть какая-нибудь практическая ценность?

– Ответь на этот вопрос сам, – пожала плечами Драгана. – Это просто подход учёного, который пытается построить логичную модель явления. А вот Кеннер Ренский предпочитал практический подход, через интуицию. Без всяких моделей, но при этом вполне успешно. Хотя я, пожалуй, не совсем права, – задумалась она, – Ренский логикой тоже не пренебрегал. Но какой бы подход ты ни использовал, пойми главное: мы не просто меняем мир нашими поступками, мы также формируем его нашими представлениями о нём. Мы находимся внутри этого мира, поэтому он нам кажется чем-то стабильным, и мы не замечаем, как он меняется. Хотя иногда даже мы можем заметить изменения.

– Например? – заинтересовался я.

– Да ты сам это видел во время дуэли. По сути, я просто представила мир без Кисы, понимаешь? И он перескочил на другую ветку, где Киса не стала Высшей, а может, её вообще не было. Мы заметили, что мир стал другим, но для тех, кого не было на той полянке, он никак не изменился.

– Меня безумно увлекает эта идея изменения прошлого, – признался я.

– Ну, в каких-то заметных масштабах это доступно только Сиянию и, наверное, Силе. Знаешь, философы давно гадают, почему Вселенная такая, какая есть. Каким образом её физические константы оказались настолько подходящими, что в ней смогли сформироваться звёзды и планеты, на которых в конечном итоге смогла появиться жизнь? Обычно отвечают, что не будь Вселенная именно такой, нас бы не было, и этот вопрос некому было бы задавать. Или его бы задавали себе совершенно другие существа[38]38
  У нас этот ответ тоже известен. Он называется антропным принципом и считается одним из фундаментальных принципов современной космологии – по всей видимости, за неимением лучшего ответа.


[Закрыть].

– Мне кажется, что этот ответ на самом деле ни на что не отвечает, – заметил я.

– Совершенно верно, он никак не отвечает на вопрос, почему Вселенная именно такая. Он вместо этого объясняет нам, что она просто такая, какая есть, и отвечать здесь не на что. К науке это имеет очень слабое отношение, это скорее из области веры.

– И я так понимаю, у тебя есть лучший ответ?

– Есть, – улыбнулась она. – Он такой, потому что Сияние пожелало создать Вселенную с разумной жизнью. Даже сверхразум не в состоянии так подобрать бесчисленное множество фундаментальных констант, чтобы гарантировать зарождение жизни, но для него есть другой путь – он может вернуться назад и выбрать другую ветку, если текущая не приводит к желаемому результату.

– То есть ты считаешь, что сразу невозможно создать нужный мир, и его обязательно придётся корректировать задним числом?

– Именно так я и думаю, – уверенно ответила Драгана. – Даже в неживой природе существует слишком много неопределённостей, а когда дело доходит до живых существ, особенно обладающих свободой воли, предсказать вообще ничего невозможно. Зато работа с лесом вероятностей полностью гарантирует результат. Представь, что ты играешь в шахматы, и у тебя есть возможность в любой момент вернуться на сколько угодно ходов назад. Как бы хорошо ни играл твой противник, победишь ты.

– Что только добавляет мне желания тоже научиться такому замечательному фокусу, – заметил я, а Драгана закатила глаза.

Глава 21

Дверь гостиничного номера вздрогнула от мощного пинка, и Радим, ещё ничего не соображая со сна, слетел с кровати.

– Кто там? – рявкнул он, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.

– Открывай давай быстро, – послышался голос Марины.

Радим страдальчески закатил глаза, но молча двинулся к двери. Не сразу нашарив в полумраке ручку замка, он наконец распахнул дверь. За ней обнаружилась полностью собранная для похода Марина с небольшим рюкзачком.

– Ты в каком виде женщину встречаешь, Расков? – нахмурилась она. – И пистолетом мне тут не маши.

Радим посмотрел на свою руку и осознал, что в руке он держит пистолет.

– Ты же сама кричала, чтобы открывал быстро, – недовольно пробурчал он. – Только-только заснул. Сейчас оденусь, можешь пока в коридоре подождать.

Ждать в коридоре Марина, однако, не пожелала, а вместо этого, отодвинув Радима, вошла и по-хозяйски расположилась в единственном кресле.

– Собирайся как в рейд, под землю полезем, – распорядилась она, пока Радим разбирался со штанами. – Еды надо немного взять на всякий случай и воды пару фляжек.

– Где мы сейчас еды возьмём? – удивился тот. – Всё же закрыто. И вообще, зачем ночью? Давай подождём до утра, под землёй-то какая разница?

– Еду украдём в гостиничном ресторане, ты туда через окно залезешь, – отмахнулась Марина. – Я посмотрела, здесь только один охранник, он всё время в фойе сидит. Главное, сковородки не роняй, и всё нормально будет. А под землю надо ночью, пока на объекте никого нет.

– Объект – это в смысле контора Зепперов? – переспросил Радим.

– Расков, не тупи, – поморщилась Марина. – Контора Зепперов, конечно, зачем ещё мы здесь сидим?

Они обретались в небольшом городке Ингольштадт уже три дня, осторожно исследуя подходы к штаб-квартире регионального отделения семейства Зеппер. С подходами получалось плохо – здание стояло почти на берегу Дуная в центре довольно большого участка и хорошо охранялось. Даже если бы удалось пробраться туда мимо бдительной охраны и устроить пожар, его моментально заметили бы и погасили. Словом, результат совершенно не стоил риска.

– Снизу подобраться хочешь? – догадался Расков. – А получится? И как снизу понять, что мы там, где надо?

– Я смогла на здание метки поставить, из-под земли их видно будет. Подобраться наверняка получится – там известняк, много каверн и маленьких пещерок. Кое-где придётся делать проходы, но пробраться можно вполне. Вход я тоже нашла, недалеко есть заброшенная пещера, там раньше известняк добывали.

– Надо бы какую-нибудь кирку с собой взять, – озаботился Радим.

– Какую ещё кирку? – засмеялась Марина. – Киркой ты там будешь год ковыряться. Иди еду воруй, я тебя на улице подожду.

То, что Марина назвала входом, оказалось маленькой пещеркой на косогоре за пустырём. От редких посетителей там остались следы костра и немного мусора на полу. Следы были уже давние, и по мусору было сложно угадать, что это было, когда ещё не было мусором. Предположение насчёт добычи известняка в такой крохотной пещере выглядело очень сомнительным, хотя, судя по следам на стенах, кто-то их действительно давным давно ковырял.

– Ну и что дальше? – скептически спросил Радим, осматривая неровные стены.

– Вон туда свети и не мешай, – отстранённо сказала Марина, пристально смотря в угол.

С десяток секунд ничего не происходило, потом послышался треск крошащегося камня. Радим дёрнулся было в сторону выхода, но усилием воли остался на месте. С минуту слышался треск и пол слегка вздрагивал, а затем на пол посыпались камни, а в клубах белёсой пыли возник узкий тёмный проход.

– Ну ты даёшь, Марин, – восхищённо воскликнул Расков.

– Это что, – хмыкнула явно польщённая Марина. – Видел бы ты, что Ренские могут с камнем делать. Ну, из тех, кто посильнее, конечно.

– Что там Ренские умеют, я не видел, а что умеешь ты, вижу.

– Хватит болтать, – отмахнулась она, – двигай за мной.

– Погоди, – остановил её Радим, – там какие-нибудь опасности есть? Ну, типа существа подземные, или ещё что-нибудь.

– Если вдруг встретишь паука или мокрицу, можешь убить, – хихикнула Марина. – Только стрельбу не затевай, бейся врукопашную.

Путь оказался не очень долгим, но достаточно утомительным. Часто приходилось пролезать сквозь узкие щели, и несколько раз Марине пришлось самой проделывать проходы. В такие проходы было особенно трудно пролезать из-за острых углов и заваленного камнями пола.

– Стой, – тяжело дыша, сказала Марина, когда они вылезли в очередную пещерку. – Кажется, пришли.

Пещера явно была карстовой – стены были влажными, слышались звуки капель, а из пола торчали кривоватые выступы, которые совершенно безошибочно опознавались, как сталагмиты.

– И что теперь? – поинтересовался Радим, присаживаясь рядом на каменный обломок. – Вверх полезем?

– Нет, никуда не полезем, – покачала головой Марина. – Сейчас передохну немного и буду работать. Вроде это та самая пещера, что я сверху приметила, и маркеры прямо наверху чувствуются, но надо всё как следует проверить.

Проверка затянулась на полчаса. Радим спотыкаясь бродил следом за Мариной по не такой уж маленькой пещере, выполняя бессмысленные команды вроде «Подними вот этот камень как можно выше и держи его так». Наконец, Марина с удовлетворением заявила:

– Всё верно, их контора практически точно над нами.

– Так что будем делать? – спросил Радим, мучаясь любопытством.

– Ты – ничего, – фыркнула Марина. – Пошли к выходу, убегать отсюда придётся очень быстро.

У прохода, которым они пришли сюда, Марина распорядилась:

– Заходи в проход и не высовывайся. Как только я скомандую, беги со всех ног, я долго держать не смогу. А сейчас молчи и не мешай.

Несколько минут ничего не происходило. Марина пристально вглядывалась в разные углы пещеры, изредка сверяясь со своими записями. Радим совершенно не понимал, что она видит в кромешной темноте пещеры, но что-то она определённо видела. Наконец она сделала плавное движение рукой, и пещера содрогнулась. Послышался треск дробящегося камня, который в подземной тьме звучал особенно жутко, пещера вздрогнула ещё раз, потом ещё и ещё, а потом стены заходили ходуном, с потолка посыпались камни, и Марина крикнула «Бежим!». Голос её был почти не слышен в грохоте землетрясения, и Радим скорее почувствовал её, чем услышал. Он побежал со всех ног, и Марина бросилась за ним.

Замедлились они только ближе к выходу, когда пол под ногами перестал подпрыгивать, как норовистая лошадь, и дрожь земли утихла. Останавливаться они всё же не стали, и минут через десять вывалились из пещеры в зимнюю, но по-европейски влажную ночь. Радим упал на холодные камни, чувствуя себя заново родившимся.

– Погоди, надо ещё пещеру закрыть, – устало сказала Марина. – Только немного отдышусь.

– Знаешь что, Марин, – заявил Радим, – я, наверное, больше под землю не полезу.

– Я, наверное, тоже, – со смешком отозвалась Марина. – Ладно, сейчас отдохну несколько минут и завалю пещеру, чтобы никто уж точно не понял, что здесь проход был.

– Нам ещё почиститься надо, а то на нас только глянуть, и любой поймёт, что мы из-под земли вылезли.

– Здесь неподалёку маленький прудик есть. Там умоемся и одежду прополощем.

– Холодновато сейчас в мокром-то ходить, – заметил Радим.

– Я просушу, не волнуйся.

Немного позже, когда они сидели на берегу прудика, прижавшись друг к другу, и дожидались, когда подсохнет мокрая одежда, Радим задумчиво сказал:

– Никогда бы не подумал, что ты такое можешь сотворить. Такая мощь… Мне казалось, на такое только Высшие способны.

– Высшие и не на такое способны, можешь мне поверить, – усмехнулась Марина. – А здесь не так уж и сложно было. Всё уже здорово размыто, рядом подземный ручей течёт, там вода из Дуная просачивается. И трещины ещё глубокие. Нужно было просто немного надавить в правильных местах. Там чуть позже провал сам собой бы образовался, лет через пятьсот.

– Ага, можно было просто немного подождать, – согласно кивнул Радим. – Ну Высшие ладно, но на Старшую-то ты уже точно тянешь.

– Да, тяну, – грустно согласилась Марина. – Но Старшей я ещё не скоро стану.

– А чего так? – удивился Радим.

– Мне аттестоваться нельзя, – с печалью вздохнула она. – Господин сказал, что если я в ближайшее время аттестуюсь, все сразу вспомнят про грековские кальсоны. А потом вспомнят, что в истории с крысами на четвёртом механическом тоже была очень похожая работа с воздухом. Мы с ним решили, что ещё пару лет мне нельзя на седьмой ранг заявляться, у меня как раз основные способности к воздуху, и на аттестации это сразу вылезет.

– Зато весело было, – по-своему попытался успокоить её Радим.

– Весело… – снова вздохнула она.

* * *

Георг Зеппер оглядел собравшихся родственников и постучал золотой самопиской по столу. Стук был совсем негромким, однако все разговоры мгновенно смолкли.

– Рассказывай, Эрих, – распорядился он. – Что там у тебя произошло?

Семейство Зеппер отнюдь не было монолитным. Разные ветви семейства были довольно самостоятельными, и в обычной ситуации дел друг с другом почти не имели, встречаясь только на ежегодных собраниях. Роль главы семейства, которым и являлся Георг Зеппер, была скорее символической. Однако дело обстояло так только до тех пор, пока всё шло обычным порядком. Сила семейства состояла в том, что в критической ситуации оно мгновенно объединялось под руководством главы и выступало единым фронтом, помогая другим членам всем, чем возможно. Сейчас как раз и предстояло решить, является ли ситуация и в самом деле критической.

– Рассказывать, собственно, нечего, дядя, – вздохнул его внучатый племянник Эрих Зеппер, глава ветви, которая вела дела в южной Германии. – Наше отделение семейства провалилось под землю. В буквальном смысле. Там сейчас озеро, из которого торчит кусок крыши. Туристы в восторге.

– И как ты считаешь – это природное явление? – спросил Георг.

– Полагаю, да, – подумав, ответил Эрих. – Такое мог бы сотворить какой-нибудь высший магус, но если бы мы вызвали серьёзное недовольство высшего магуса, он вряд ли стал бы пакостить нам таким образом. Думаю, он проявил бы своё недовольство более явно. Скорее всего, просто сообщил бы нам о своих пожеланиях, и мы бы немедленно их удовлетворили.

– Согласен с тобой, – кивнул глава семейства. – Высшие магусы действуют более прямолинейно, для них подобное вредительство нехарактерно. Ни у кого нет возражений? Стало быть, мы пришли к согласию, что это событие является стихийным бедствием.

Если бы кто-нибудь из собравшихся здесь присутствовал на суде князя Яромира по делу Матиаса Лахти, он наверняка вспомнил бы слова Кеннера Арди: «У каждого стихийного бедствия есть имя, фамилия и должность». Однако никого из семейства Зеппер там не было, так что версия о разгуле стихии не вызвала никаких сомнений и была принята за безусловную истину.

– К сожалению, убытки от этого меньше не стали, – заметил Эрих.

– Если бы у нас появился враг такой силы, убытки не были бы нашей главной проблемой, – резонно возразил на это Георг. – Но продолжай, Эрих. Что мы имеем в результате?

– Размер ущерба невозможно оценить, во всяком случае, сразу, – продолжал тот. – Ясно только, что он очень велик. В здании хранилось огромное количество ценных бумаг – акции, закладные, долговые обязательства. Хранилище было хорошо защищено, но разумеется, оно не было рассчитано на погружение в озеро. Мы наняли аквалангистов, однако в ледяной воде им очень сложно работать. Тем не менее мы достали кое-какие бумаги из хранилища – значительная часть, конечно, оказалась безнадёжно испорченной. Сейчас мы пытаемся в первую очередь поднять сейфы – есть мнение, что в сейфы вода поступает достаточно медленно, и документы там должны хорошо сохраниться.

– Полагаю, что нам всем нужно оказать Эриху немедленную посильную помощь, прежде всего специалистами, – объявил Георг. – Ему срочно нужны люди, которые могут ускорить подъём ценностей, а также люди, которые могли бы помочь с анализом и восстановлением документов. Голосуем за это решение. Все за? Прекрасно. Что-нибудь ещё, Эрих?

– Да, есть ещё одна проблема, – кивнул тот, – хотя сейчас она, конечно, несколько отошла на задний план. Совсем недавно нам конфиденциально сообщили, что семейство Арди устанавливает контакты с оптовыми покупателями алхимии, которую мы получаем с востока.

– Погоди, Эрих, – прервал его Георг. – Я правильно понял, что ты говоришь об Арди из Лотарингии? Насколько я знаю, у нас с ними хорошие отношения, и мы довольно успешно сотрудничаем.

– Не совсем, дядя, – покачал головой Эрих. – Мы сотрудничаем с Арди из Меца, а речь идёт об Арди из Трира. Это захудалая ветвь, паршивая овца в стаде. Так вот, Арди, которые наши друзья, пообещали воздействовать на них, и мы думали, что вопрос решён. Но на днях мне доложили, что в империи появилась крупная партия алхимии, и наши старые партнёры из оптовых покупателей подтвердили, что эта партия прошла через тех самых Арди из Трира.

– И как ты собираешься решать эту проблему?

– Отследить путь партии и выяснить, откуда она взялась, мы, скорее всего, сможем сами. Но нам нужна помощь с Арди. Их родственники, очевидно, не сумели на них повлиять, а для более серьёзного воздействия у нас отсутствуют возможности.

– Так какая конкретно помощь тебе нужна? – нахмурился Георг, уже предполагая ответ.

– Нам нужно воспользоваться твоими связями с церковью, дядя, – прямо ответил Эрих. – Давление со стороны папы или хотя бы архиепископа Трирского будет более весомым, чем со стороны родственников. Тем более, что у них исторически есть трения с архиепископством, какие-то старые обиды. Церковь наверняка охотно поможет.