Читать книгу "За последним порогом. Паутина. Книга 2"

– Нет, Эрих, обращаться к церковникам пока не стоит, – отрицательно покачал головой дядя. – Они, конечно, помогут, но не даром. Тебе не понравится счёт, который они выставят, поверь мне, племянник. Церковь всегда ценила свои услуги гораздо дороже, чем они стоят. Давай попробуем сначала более традиционные методы. Я пришлю тебе специалиста, который замечательно умеет убирать мешающих людей. Думаю, что это полностью решит проблему, да и другие поймут, куда стоит лезть, а куда не надо.

* * *

Бернар деликатно постучал в дверь, и оттуда сразу же послышалось: «Войдите». В комнате обнаружилась Марина, которая с ногами залезла в огромное кресло. На коленях у неё лежал огромный цветной альбом, в котором Бернар легко опознал справочник по архитектурным стилям из своей библиотеки.

– Здравствуйте, госпожа Марина, – поздоровался он. – Вы позволите?

– Здравствуйте, господин Бернар, – улыбнулась Марина. – Заходите, чувствуйте себя как дома. Звучит каламбуром, да? – она хихикнула.

– Немного, – улыбнулся в ответ он, устраиваясь в кресле напротив. – Интересуетесь архитектурой?

– Интересуюсь, – призналась она. – В юности хотела даже стать архитектором, но жизнь пошла другим путём.

– Довольно необычно слышать это именно от вас. У меня сложилось впечатление, что вас больше интересует разрушение, чем созидание.

– Совершенно верно, – мило улыбнулась Марина. – Поэтому я и оказалась в конечном итоге на боевом факультете, а не в архитектурном институте. Но я стараюсь по возможности разрушать только некрасивые здания.

– Хм, – поперхнулся Бернар. – Да. В самом деле. Но всё же согласитесь – выбранная вами специальность, она, что ни говори, не совсем перспективна. Вряд ли можно достигнуть многого, разрушая здания, пусть даже и некрасивые.

– Вы не совсем правильно представляете мой род занятий, господин Бернар, – фыркнула Марина. Разговор её явно развлекал. – Я же не рабочий с кувалдой. Я – Владеющая высокого ранга, по сути, боевой офицер. Но в отличие от офицера, у которого карьерный рост всё же имеет границу, мой путь развития практически бесконечен.

– Боюсь, что я довольно мало знаю о магусах, – извиняющимся тоном сказал Бернар. – У нас к ним отношение непростое. Если вы знаете историю моей тёти Орианны, прабабки господина Кеннера, то вы представляете, насколько непростое.

– Звучит немного странно, – слегка удивилась Марина. – Вполне возможно, что у вас рождается меньше одарённых, чем у нас, но вряд ли настолько меньше, чтобы они были редкостью.

– Они не редкость. Аптекарь, изготавливающий простейшую алхимию, вроде средства от прыщей, ни у кого здесь удивления не вызывает. Но сильные одарённые, такие, как вы, могут существовать только будучи слугами церкви.

– Не думаю, что смогла бы жить здесь, – задумчиво заметила Марина. – Я слишком ценю свободу.

– Ну, свобода – это слишком неопределённое понятие, – хмыкнул Бернар. – Это понятие у каждого своё. Для одного свобода – это возможность обругать короля, а для другого свобода – это отсутствие налогов. Мы, имперцы, не считаем себя несвободными. Но я зашёл к вам не ради философской, хотя и несомненно интересной беседы. Скажите, вам известно, что произошло с Зепперами?

– Конечно, известно, – глаза Марины смеялись.

– Учитывая, что вам не доставляли газет и вам неоткуда было это узнать, зато во время события вы где-то отсутствовали, просто напрашиваются определённые выводы.

– И зачем вам эти выводы, господин Бернар? – лениво спросила Марина. – Они не добавят вам никакого счастья, поверьте. Зато без этих выводов вы сможете уверенно и правдиво всё отрицать.

– Вряд ли кто-то додумается спросить меня об этом. Мне самому даже сейчас сложно поверить, что такая очаровательная и милая женщина обладает подобной мощью.

– Ну вы же додумались спросить.

– Хм, да. Но всё же – зачем?

Марина немного подумала, потом пожала плечами и решила ответить честно:

– Всё просто, господин Бернар. У Зепперов в результате появилось множество хлопот, и им сейчас не до вас. В ближайшее время они вряд ли смогут задействовать действительно серьёзные средства, и поэтому ограничатся простыми решениями.

– Например, какими?

– Попытаются вас убить. Простое решение, которое часто оказывается достаточным.

– Я как-то не испытываю энтузиазма от такой перспективы. Возможно, я предпочёл бы более сложное решение.

– Пустое, – пренебрежительно махнула рукой Марина. – Вам не о чем беспокоиться. В вашей группе охраны двое Владеющих шестого ранга и двое пятого. Господин очень серьёзно отнёсся к вопросу вашей безопасности.

– Ну, если вы так говорите… – с сомнением сказал Бернар.

– Уверяю вас, господин Бернар, опасности никакой нет, – твёрдо заявила Марина. – Мы не стали бы и не станем делать ничего, что подвергло бы вас хоть какой-то опасности. Мы отвечаем за вас, и господин спросит с нас за это без всяких скидок, – на лице её промелькнула лёгкая тень.

– А скажите, Марина – кстати, вы позволите мне называть вас вот так, попросту?

– Конечно, Бернар, – улыбнулась она.

– Марина, как вы относитесь к маркам? У меня неплохая коллекция, и я с удовольствием показал бы её вам.

– Да, Бернар, – хихикнула Марина. – Я просто обожаю рассматривать марки.

Глава 22

Все сидевшие за столом прекратили есть, разговоры тоже смолкли. Бернар оторвался от патэ лорен[39]39
  Pâté lorrain – традиционный лотарингский мясной пирог из слоёного теста.


[Закрыть], с недоумением воззрился на лежащий перед ним конверт, а затем поднял глаза на служанку.

– Доставили из канцелярии архиепископа, господин Бернар, – извиняющимся голосом пояснила служанка. – Сказали, очень срочно.

Бернар с непонимающим видом вскрыл конверт и достал письмо. Чтобы прочитать его, ему хватило меньше минуты. Он перевернул лист в надежде найти какие-то разъяснения, но другая сторона была совершенно чистой.

– Архиепископ требует прибыть к нему, – произнёс он с удивлением. – Немедленно.

Марина переглянулась с Кристой Барт, командующей прикомандированной группой охраны.

– Скажите, Бернар, – заговорила она, – это нормально?

– Последний раз я встречался с архиепископом лет двадцать назад, – озадаченно ответил Бернар, – так что вряд ли его желание встретиться можно назвать нормальным. Тем более, так срочно. Я бы сказал, что это очень необычно.

– А он вообще вправе требовать от вас явиться к нему?

– Определённо не вправе, – без колебаний ответил Бернар. – Наши отношения закончились тогда, когда архиепископ отобрал наш лен, и вассальный договор потерял силу по причине нарушения его сюзереном. Впрочем, церковь настаивает, что он потерял силу естественным образом, но в любом случае, архиепископ давно уже не мой сюзерен.

– И что вы собираетесь делать, господин Бернар? – спросила Криста.

– Пожалуй, всё же придётся поехать, – ответил тот, немного подумав. – Как бы я ни относился к архиепископу, не стоит оскорблять его, если есть возможность обойтись без этого. Сюзерен или нет, он в состоянии доставить нам некоторые неприятности. Трир его город.

– Не раньше, чем через полчаса, – решительно заявила Криста, откладывая вилку и вставая из-за стола. – Нам нужно проверить окрестности и убедиться в безопасности маршрута.

– Вы подозреваете архиепископа? – удивился Бернар.

– Моя работа состоит в том, чтобы подозревать всех, – пожала плечами она. – К тому же мы ждём неприятностей, а вы сами сказали, что это приглашение выглядит странно.

– Не буду спорить со специалистом, госпожа Криста, вам виднее, – развёл руками Бернар. – Возможно, будет и лучше, если архиепископ подождёт лишние полчаса.

Ровно через полчаса Бернар отбыл на встречу, однако поездка много времени не заняла. Не прошло и часа, как он вернулся домой в полном смятении чувств и сразу же наткнулся на Кристу с Мариной.

– Как съездили, господин Бернар? – сразу же задала вопрос Барт.

– Хм… Без происшествий.

– Это я и сама знаю, – улыбнулась ему Криста. – Старший группы сопровождения докладывал мне постоянно. Нас с Мариной интересует ваш разговор с архиепископом.

– Разговор с архиепископом… – озадаченно ответил Бернар. – Этот момент меня как раз и смущает. Дело в том, что никакого разговора не было.

Криста с Мариной обменялись понимающими улыбками.

– Секретарь архиепископа сказал, что ничего об этом не знает, и что архиепископ меня не ждёт, – продолжал Бернар. – Он вызвал начальника канцелярии – тот заявил, что канцелярия никаких приглашений мне не отправляла, и что это подделка.

– А приглашение они, конечно же, у вас забрали, – утвердительно спросила Марина.

– Они сказали, что оно им нужно для расследования, – кивнул Бернар. – Вообще, всё это выглядит странно – письмо было очень похоже на настоящее.

– А что здесь удивительного? – иронически хмыкнула Марина. – Оно и было настоящим. Но сейчас уже ничего не докажешь. Думаю, его срочно уничтожили в рамках, ха-ха, расследования.

– Не совсем понял вашу мысль, Марина, – осторожно заметил Бернар.

– Пойдёмте, Бернар, – пригласила она, – познакомим вас с нашим гостем.

Гость располагался в гостиной апартаментов, отведённых архивному отделу, был хорошо упакован и прочно привязан к стулу.

– Не хочет с нами разговаривать, – осуждающе сказала Марина. – Даже просто познакомиться не хочет. У вас есть хороший подвал? Надо бы с ним как следует пообщаться, а здесь очень неудобно.

– Кто это? – ошарашенно спросил Бернар.

– Сидел в старой мельнице, наверху, а патруль его засёк, конечно. Он считал, что хорошо спрятался, дурачок, и даже не подозревал, что Владеющий пятого ранга может его обнаружить сканированием чуть ли не за полмили.

– И что он там делал?

– Вас ждал, что же ещё? – пожала плечами Марина. – Вот с этой неплохой винтовкой Бохе. Мы предпочитаем наши винтовки, да и калибр покрупнее, но ваш Бохе тоже умеет делать хорошие винтовки.

– Вы хотите сказать, что это убийца?

– Да уж точно не мельник, – засмеялась Марина. – В общем-то, и так понятно, кто отправил убийцу, и кто попросил архиепископа выманить вас из дома, но всё же хочется обсудить с нашим гостем кое-какие моменты. Так найдётся у вас хороший подвал? И покажите, пожалуйста, где его можно будет потом похоронить.

– Подвал есть, – кивнул Бернар. – А… хоронить обязательно?

– Конечно, – Марина терпеливо объяснила ему, как несмышлёному ребёнку. – Он теперь знает, что вас охраняют Владеющие, и знает, на что мы способны. Господин предупредил нас, что это следует хранить в тайне – из-за нас у вас могут быть неприятности с церковью. Обвинят вас в сделке с дьяволом, или ещё в чём-нибудь в этом роде. Да и вообще, лучше, чтобы о нас не знали – если бы вот этот про нас знал, он бы придумал что-нибудь поумнее, чем прятаться на старой мельнице с винтовкой.

– Пожалуй, вы правы, – неохотно согласился Бернар. – Поступайте, как знаете.

– Не беспокойтесь, он просто бесследно исчезнет, – пообещала Марина. – А его нанимателю мы объясним, что больше так делать не стоит.

* * *

Лена оглядела свой десяток. Ровный строй уже ничем не напоминал ту расхлябанную ватагу месячной давности. До выпускников Лазовича им было ещё далеко, однако нормативы дружины они уже выполняли, хоть и с некоторой натяжкой. В принципе, за них уже не пришлось бы особо краснеть, но этого было всё-таки недостаточно. Приказ Кеннера совершенно однозначно требовал, чтобы десяток стал образцовым, а до этого было ещё далеко. Принуждение сделало всё, что могло, и сейчас настало время для следующего этапа.

Возможно, Лена так и не смогла бы понять, что нужно делать, но, на своё счастье, вспомнила давний разговор с Кеннером о Зайке. Когда Лена сказала, что совершенно не понимает, каким образом Кире удаётся добиваться от своих сотрудников такого самоотверженного трудолюбия, Кеннер сначала поулыбался, а потом всё же решил объяснить подробно:

– Наша Зайка – редкий талант. Обычно все думают, что она успешна, потому что она какой-то великий гений в экономике и финансах, но это ошибка. То есть, она действительно неплохой финансист, даже, пожалуй, талантливый, но это вовсе не главное. Она была бы вполне успешной, даже если бы совсем не разбиралась в финансах. Её главный талант в том, что она хорошо разбирается в людях и, как ты правильно заметила, умеет добиваться от людей результата. Достаточно было один раз подсказать ей, как надо действовать, и она довела этот метод до совершенства.

– Расскажи, – попросила Лена – из чистого любопытства, даже не подозревая, насколько это пригодится ей в будущем.

– Метод на самом деле очень прост, – усмехнулся Кеннер. – Сложность в том, чтобы применить его правильно, это получается далеко не у всех. Для этого нужно хорошо чувствовать людей. Понимаешь, кошмар любого начальника – это когда подчинённые не признают за ним права командовать. Вот представь сама финансовый отдел, к примеру, «Милика». Сидят там матёрые счетоводши, которые на своей бухгалтерии целую стаю собак съели. И вдруг приходит к ним новая начальница Кира Заяц – молоденькая девчонка даже без образования, студентка младшего курса. Как, по-твоему, они отреагируют?

– Не будут её слушаться? – предположила Лена.

– Ну, слушаться-то её будут, хотя бы из-за разницы в общественном положении. Только слушаться можно ведь по-разному. Формально её приказы будут исполняться, но бумаги будут теряться, постоянно будут возникать какие-то препятствия и сложности, работа будет идти еле-еле, хотя при этом все вроде будут трудиться. Проще говоря, будет иметь место тихий саботаж. Причём даже на бессознательном уровне – просто люди будут очень неохотно исполнять любые её распоряжения.

– И как с этим бороться? – она уже всерьёз заинтересовалась рассказом.

– Есть два способа – хороший и плохой. Хороший способ – это показать, какой ты отличный специалист и умелый руководитель, и таким образом добиться искреннего уважения подчинённых. Достойный, благородный способ – в романах положительные герои-начальники всегда действуют именно так. В жизни такой способ крайне редко встречается, потому что у него есть большой недостаток – пока ты зарабатываешь уважение у подчинённых, они успевают развалить дело до такой степени, что тебя, такого благородного, погонят из начальников поганой метлой.

– А плохой?

– А плохой – это террор. Если ты понаблюдаешь за Кирой, то заметишь, что когда она начинает работать с новым коллективом, она первым делом выделяет лидера и показательно жестоко его уничтожает. Без малейшей жалости. А потом терроризирует остальных до такой степени, что они лишний раз боятся вздохнуть.

– Как-то не очень выглядит, – неуверенно заметила Лена.

– Да просто отвратительно, – согласно кивнул Кеннер. – Мне, к счастью, редко приходится этим способом пользоваться, и каждый раз я ощущаю себя каким-то моральным уродом. Но иногда это единственный способ, особенно в случае Киры, которая изначально не может рассчитывать на какое-то уважение. Однако хитрость совсем не в этом. Это как раз самое простое, хотя определить лидера иногда бывает довольно сложно. Вот дальше талант Зайки и проявляется в полной мере.

Лену уже полностью захватил рассказ. Кеннер посмотрел на её любопытное лицо, улыбнулся и продолжил:

– На самом-то деле работа из-под палки ещё менее результативна. Когда первоначальный эффект пройдёт, и подчинённые слегка отойдут от ужаса, они такого начальника возненавидят, и вполне возможно, начнут саботировать уже сознательно. Поэтому на пике террора, пока сотрудники ещё не привыкли к начальству и ещё ужасаются, нужно проявить себя суровым, но справедливым руководителем. Как-то проявить заботу о подчинённых, кому-то помочь. Создать своего рода эмоциональные качели. И если сделать это правильно, то вот эта смесь эмоций трансформируется в искреннее уважение. Посмотри на сотрудников Киры – они у неё по струночке ходят, но при этом трудятся на совесть, и за свою начальницу стоят горой.

– Ты как будто про себя рассказываешь, – заметила Лена.

– Ну, я тоже иногда этим способом пользуюсь, – засмеялся Кеннер. – Хотя в меньшей степени, и гораздо мягче – я всё-таки не девочка, которая вчерашний мальчик-курьер, у меня проблема с подчинением стоит не настолько остро. Но Кира действительно заметно в этом лучше – в самом деле, талант.

Лена порядком подзабыла этот разговор, а террор при первом знакомстве с десятком устроила просто потому, что её взбесили гнусные намёки Рустика Калины и соответствующее настроение новобранцев. О разговоре с Кеннером она вспомнила уже позже и порядком удивилась, насколько в соответствии с ним она себя повела, даже не задумываясь об этом. И вот сейчас, стоя перед ровным строем десятка, Лена окончательно пришла к выводу, что ратники уже начали к ней понемногу привыкать, и пора бы сменить образ безжалостной сучки на образ заботливого командира.

– Не могу сказать, что я полностью вами довольна, – заявила Лена, пристально осматривая строй. – Однако не могу отрицать и заметный прогресс, поэтому программа подготовки с сегодняшнего дня меняется.

Ратники напряглись, явно не ожидая от неё ничего хорошего.

– Раз уж вы более или менее начали выполнять норматив, физподготовка у нас сокращается до стандартной. Вместо неё мы начинаем отрабатывать тактическое взаимодействие и работу штурмовыми группами.

На лицах замелькали радостные улыбки – физподготовку за это время все успели возненавидеть.

– Но если опять начнутся проблемы с укладыванием в норматив, мы вернёмся к усиленным занятиям, – пообещала Лена и лица снова затуманились.

– Также я больше не буду участвовать в спаррингах, – продолжала Лена. – Я буду драться только со штрафниками.

– Разрешите вопрос, старшая, – подал голос Рощин.

– Спрашивай, Донат, – разрешила она.

– А с добровольцами?

– Ну, если вдруг найдётся кто-то, кто изъявит желание… Ты что – подраться со мной хочешь, Рощин?

– Хочу, старшая, если позволите.

– Зачем тебе это? – изумилась Лена.

– Учиться надо у сильного противника, – уверенно ответил Донат.

«Зарабатывает авторитет в десятке, – сообразила Лена. – Другие-то побаиваются со мной драться. Ну ладно, правильно действует, можно ему и помочь».

– Хм, пожалуй. Хорошо, подерёмся. Ещё вопросы есть?

– Разрешите спросить, старшая? – с левого фланга послышался голос Воронича.

Фрол Воронич был, пожалуй, самым незаметным из всего десятка, но при этом чуть ли не самым старательным. Впрочем, Лене причина его старательности была хорошо известна – Фрол завербовался, чтобы заработать денег на лечение больной матери. Вольник зарабатывает гораздо больше, чем рабочий на заводе, хотя, конечно, всегда есть риск заработать пулю вместо денег. Случайное попадание в дворянскую дружину вместо вольного отряда было для Воронича счастливым билетом, и он был твёрдо настроен здесь остаться.

– Спрашивай, – Лена слегка удивилась, услышав главного молчуна десятка.

– Скажите, старшая – нам за этот месяц какое-нибудь жалованье полагается?

– Полагается, конечно, – хмыкнула Лена. – А зачем тебе? На что ты здесь собрался деньги тратить?

– Мне бы их домой послать.

– О матери беспокоишься? – догадалась Лена. – Ей пока не нужно, она сейчас лечится у сиятельной Милославы Арди. Там сложный случай, но сиятельная сказала, что шансы хорошие. Я прослежу, чтобы ей передали твои деньги, когда она выйдет из клиники.

Фрол молчал. Несколько раз он пытался открыть рот, но так и не нашёлся что сказать. Остальные ратники тоже удивлённо переглядывались – за исключением Доната, который посмотрел на Лену с явным уважением. «Как удачно спросил-то… А ведь и в самом деле способ работает, – подумала Лена, внутренне усмехнувшись. – Прав был Кеннер, как всегда».

– Поболтали и хватит, – объявила Лена. – Направо… бегом марш!

* * *

– А, Кеннер! Здравствуй, здравствуй! – с хорошо заметной иронией приветствовал меня князь. – А я-то в последнее время всё думаю – чего же мне не хватает? Никак не мог понять, что со мной, даже беспокоиться начал. А потом, наконец, дошло, в чём дело – это ты ко мне вот уже две недели не заходишь.

Я почувствовал смущение – и в самом деле, что-то я злоупотребляю расположением князя. Мы-то с ним оба прекрасно знаем, что он мне вовсе не отец родной, так что лимит хорошего отношения может и исчерпаться. Впрочем, я отчётливо ощущал, что разговоры со мной князя изрядно развлекают, так что, надеюсь, ему ещё долго не надоест со мной общаться.

– Заходи, рассказывай, чем тебе на этот раз может послужить скромный князь Новгородский.

– Это я хочу тебе послужить, княже, – вздохнул я.

– Ну послужи, – усмехнулся князь.

Чувствую, что необходимо срочно менять план беседы – тот, с которым я пришёл, довольно упрощённый, а князь явно не в настроении позволять себя использовать. Как-то слишком оптимистично я решил, что дело простое, можно не усложнять, и обычная двухходовка прекрасно сгодится. Но опять в который раз подзабыл, что с нашим князем двухходовки в принципе не работают. Надо бы немного сместить акценты, да и вообще как-то поизящней сформулировать.

– У нас начались трения с Зепперами, пока небольшие…

– Ты, надеюсь, не рассчитывал, что они просто в сторону отойдут? – прервал меня князь.

– В такие чудеса я не верю, княже, – покачал я головой. – А поскольку мы чего-то в этом роде и ждали, то немного присмотрелись к ним. И заметили кое-что любопытное. Вот в этих папочках информация по банку Хохланд Коммерцбанк и банкирскому товариществу «Ладога».

– Своими словами расскажи.

– Уход от налогов путём выдачи невозвратных кредитов фирмам-однодневкам. Прибыль выводится в виде кредитов, фирмы исчезают, а выведенная прибыль записывается в убыток, ещё больше уменьшая налогооблагаемую базу. Есть ещё разные шалости, но в основном это.

– А ты, стало быть, решил, что можешь использовать меня, чтобы моими руками расправляться со своими недругами? – нахмурился князь, недружелюбно на меня глядя.

Я почувствовал его настроение – он был действительно рассержен, и я вдруг ощутил, что иду по тонкому льду.

– Ни в коем случае, княже, – ответил я, добавив в голос спокойной уверенности, – у меня и мысли такой не было. Даже если представить, что у меня вдруг возникла бы такая дурацкая идея, я прекрасно понимаю, что тебя использовать не получится.

– Но ты же хочешь моими руками их прижать, разве не так? – вопросительно поднял бровь он, по ощущениям, немного смягчившись. – Под тем видом, что это и мне выгодно, верно?

– Нет, княже, – покачал я головой. – То, что мне нужно, я собирался сделать сам. Просто когда я ознакомился с добытой информацией, то понял, что как подданный княжества, не имею права её утаивать. Не знаю, заинтересует она тебя или нет, но передать её тебе я обязан.

– Ну так и отослал бы это в Податный приказ. Зачем мне принёс?

– Именно туда я и хотел отослать эти папки. Но потом задумался над таким фактом – Зепперы занимаются этим давно и даже не особенно маскируются. Почему они не боятся? Возможно, здесь замешана политика – в таком случае привлекать налоговую службу было бы ошибкой.

– Ну хорошо, будем считать, что ты оправдался, – сказал князь, уже окончательно оттаяв.

– Мне не в чем оправдываться, княже, – равнодушно пожал я плечами. – Я сделал то, что должен был сделать.

– Ладно, ладно. Я согласен, что ты правильно поступил. Так что ты от меня хочешь?

Ну не говорить же, что я и в самом деле хотел бы Зепперов руками князя прижать. Это было бы идеальным вариантом, вот только непохоже, что это окажется простым делом – манипулятор из меня пока ещё слабоват. Князь таких манипуляторов на завтрак ест. Хотя если подвести к этому аккуратно, то что-то, возможно, и выйдет.

– Сейчас уже и не знаю, чего я хочу, – вздохнул я. – Поначалу я собирался всего лишь отослать им эти папки. Что-то вроде намёка, что за ними наблюдают, и что я могу им при желании устроить неприятности. Ну, просто как предупреждение. Но когда увидел масштаб злоупотреблений, то понял, что это дело уже государственное, и мне сюда лезть не стоит. Мне всего-то надо было припугнуть их немного, но я даже предположить не могу, что ты с этим решишь, княже.

Князь надолго задумался, барабаня пальцами по подлокотнику. Я сидел тихо, не мешая ему размышлять.

– Видишь ли, Кеннер, – произнёс он наконец, всё же решив снизойти до объяснений, – ты кое-что не учитываешь. Есть у тебя склонность к простым решениям, а жизнь – она всегда сложнее. Знаешь ли ты о том, что почти все средства Греков хранятся в «Ладоге»? Что этот банк практически полностью занят именно обслуживанием их семейства? И что это самое банковское товарищество в настоящий момент занимается переводом имущества Греков в деньги?

– Не знаю, княже, – признался я.

– Ты понимаешь, как это будет воспринято, если я сейчас начну «Ладогу» прижимать?

– Как нарушение договорённостей с Греками, – ответил я, начиная осознавать общую картину. – И как их преследование.

– Или вот взять Хохланд Коммерцбанк. Ты знаешь, кто их основной клиент?

– Не знаю, княже, – мне уже было стыдно.

– Церковь Ливонии, – с усмешкой посмотрел на меня князь. – Точнее, не церковь вообще, а разные церковные структуры, которые имеют интересы в княжестве. В том числе епископат Дерпта – наш новый компаньон, напомню тебе. Как ты думаешь, как отнесётся твой фон Херварт к тому, что мы начнём всерьёз трясти банк, который его представляет?

– Это убавит доверия между нами, – со вздохом признал я.

– С архиепископством Рижским и Ливонским орденом тоже доверия убавится, – отметил князь. – Для тебя это не особенно важно, а вот у княжества немало интересов в Ливонии, и они нам в ответ могут тоже что-нибудь этакое устроить. У нас, как ты знаешь, официально вражда и никаких деловых отношений нет, но ты явно не задавался вопросом, как мы при этом друг в друга вкладываемся. А вот так – через таких, как Зепперы. Так что Хохланд Коммерцбанк – это не просто обычный коммерческий банк, а по сути, что-то вроде представительства Ливонии. И как мы можем его давить?

– Я понял, княже, – мрачно сказал я. – Благодарю тебя за объяснение, прости мою глупость.

– Ты просто ещё очень молод, Кеннер, – мягко сказал князь. – Молодость всегда торопится и редко находит время разобраться во всех нюансах. Она склонна к простым решениям, оттого часто и ошибается.

Драгана права – князь действительно относится ко мне… хотел сказать «хорошо», но это было бы сильным преуменьшением. Сомневаюсь, что он ещё кому-нибудь так подробно и терпеливо объясняет его ошибки, кроме разве что княжича. Главное, не стоит этим отношением злоупотреблять и надо всё-таки ошибаться поменьше – князь совершенно прав в том, что нельзя торопиться с выводами, а нужно обязательно рассматривать даже незначительные нюансы, которые порой полностью меняют дело. Если бы я додумался запросить справку о клиентуре этих банков, то мне не пришлось бы сейчас выглядеть дураком.

– Однако Зепперы и в самом деле обнаглели, – задумчиво продолжил князь. – Они знают, что я им вынужден многое прощать, но это, – он постучал пальцем по папкам, – пожалуй, уже слишком. Я их не стану прижимать, как ты хочешь – да-да, я всё прекрасно понял, так что можешь не возражать, – но предупреждение они получат. На этом всё, Кеннер, я тебя больше не задерживаю.

– Благодарю тебя, княже, – поклонился я вставая. – Этого вполне достаточно, на большее я и не рассчитывал.

И где здесь верховенство закона, который вроде бы един для всех? Слепая Фемида поразительно ловко орудует своим мечом, безошибочно попадая по простому человеку и неизменно промахиваясь по любому, кто хоть что-то значит в этом мире. Мещанина, укравшего гривну, посадят в тюрьму, а управляющему банком, который не особенно таясь, ворует сотнями тысяч, просто погрозят пальцем. Ну, возможно, банку придётся вернуть украденные деньги, но в тюрьму там точно никто не сядет. Что-то у Фемиды, похоже, не так с её повязкой[40]40
  Как, вероятно, читателю известно, богиню правосудия изображают с повязкой на глазах, которая символизирует её беспристрастность. В руках она держит весы, на которых взвешивает вину, и меч, которым карает виновных. Это, увы, в идеале, а в реальности и повязка с дыркой, и весы подкручены. Вот с мечом всё в порядке.


[Закрыть]. Я давно уже не тот наивный идеалист и далёк от мысли переделывать человеческую природу, но мне до сих пор грустно видеть несправедливость мира – что того, что этого.