Читать книгу "Жажда доверия. Часть 2. Любовь бессмертного бессмертна"

Терапевт с выражением подозрительности и скуки одновременно посмотрел на невнятные каракули, написанные в бланках анализов. Затем на девушку, сидящую перед ним на стуле. Взволнованное лицо, плотно сцепленные ладони и прямая спина.

– Поздравляю, – произнесла, наконец, врач, – вы полностью здоровы.

Глава 17

Несмотря на то, что долгов по коммуналке теперь можно было не опасаться, Кристина не торопилась снимать объявление о продаже квартиры.

Намного больше ее заботило, что анализы ничего не выявили. Беспокойство только усиливалось из-за странного голода, нарастающего день ото дня.

«А может, это просто мне кажется? Надумываю себе сама, накручиваю».

Но челюсти болели, и эта боль была реальнее любой мысли. Таблетка обезболивающего не помогла. Кристина боялась, что если так будет и дальше продолжаться, то она снова однажды утратит контроль над собой. Что тогда? Она обнаружит себя в витрине мясного отдела? Или на детской площадке, обгладывающей руку чьего-то младенца?! Нет, дальше нельзя было бездействовать. Ей нужны были ответы.

Похолодевшими от волнения пальцами девушка листала в телефоне список контактов, ища нужный. Наконец, найдя, нажала на «вызов». Долгие гудки сменились сообщением оператора о том, что в данный момент абонент не может взять трубку. Кристина отложила телефон с некой долей облегчения. Ей необходимо было услышать голос Алекса, но она не была до конца к этому готова. Однако, от своей цели не отступилась.

«Привет, – набирала она сообщение подруге, – не подскажешь, Алекс не у тебя? Только не спрашивай меня ни о чем и не думай, что я сошла с ума».

Вместо ответа Ника сама перезвонила и сказала, что ничем не может помочь. Алекса нет. Он уехал и больше не появлялся.

– А зачем он тебе? Он же, вроде как, член преступной банды или типа того.

– Ой, не иронизируй, пожалуйста, – осадила девушка подругу. – Так он точно не с тобой?

– Конечно, точно. Будто я стала бы тебе врать. Но мне все же любопытно, что вдруг такого случилось, что он тебе понадобился. Может, расскажешь?

– В другой раз, при встрече. Ты же приедешь ко мне сегодня, наконец? Или можно встретиться на нашем месте, – Кристина имела в виду пиццерию, где девушки раньше частенько собирались

– Блин, я бы рада. Очень любопытно, что ты такого мне откроешь, чего нельзя просто сказать по телефону, но я не могу. Юбилей у мамы. Вот, готовлюсь. Ногти крашу, прическу делаю, все такое. Я и накануне не смогла из-за этого. Ездила, помогала там с приготовлениями. Вся семья съедется, а ты знаешь, это же куча народу.

– Понятно, – вздохнула Кристина. – Ну, поезжай что уж теперь. В другой раз, значит.

– Ага. Ну все, мне надо еще платье погладить, так что пока.

– Пока. Погоди!

– Ну что?! Говори быстрее.

Кристина только попросила подругу, когда Алекс объявится, напомнить ему перезвонить ей. «Да, хорошо», – быстро отозвались на том конце и положили трубку.

Какое-то время девушка продолжала просто стоять, глядя перед собой и задумчиво крутя в руках телефон. Затем подошла к прикроватной тумбе и достала из ящика несколько сложенных листов. Письмо Германа.

С момента, как нашла послание в сейфе, она не перечитывала его ни разу. Но теперь, видимо, настал момент. Кристина стала заново просматривать рукописные строчки, будто бы ища что-то.

Она сверлила глазами текст, переворачивая страницы, пока, наконец, не наткнулась на интересовавший ее момент:

«Ага! Кажется, вот оно. Ты изначально отличалась от них… Древний утраченный ген… или сбой произошел в системе, но ты не принадлежишь к числу обычных людей и не принадлежала никогда».

Девушка перечитала эти несколько предложений дважды.

«Да тут прямым текстом говорится, что со мной что-то не так, но по его словам, так было всегда, с самого начала. И дальше, – она снова обратилась к тексту письма, – … С годами в тебе крепли бы уникальные способности, которым нельзя найти разумного объяснения. И знаешь, моя радость, я не совру, если скажу, что в средневековье тебя бы просто сожгли на костре за подобное.

Все это похоже на какое-то шоу «Экстрасенсы» или типа того. Он пишет, что я чуть ли не ведьма!»

– Но разве это возможно? – рассуждала она вслух. – Такого просто не бывает! Впрочем, как и людей, клыками раздирающих шеи гендиректоров в туалете бизнес-центра, конечно.

При воспоминании о смерти Томского у Кристины под одеждой будто забегали ледяные муравьи. Стряхнув с себя неприятные мурашки, она снова взялась за телефон и после некоторых раздумий набрала еще один номер.

– Алло, мам? Привет!

– А-а, Кристиночка, здравствуй! Как твои дела?

– Хорошо. Слушай, мамуль, у меня странный вопрос будет к тебе. Ты только ничего не думай, я чисто из интереса спрашиваю.

Она не знала, как начать, но, наконец, сбивчиво спросила:

– Скажи мне, но вот только честно, у тебя или у папы в роду не бывало людей с какими-то странностями?

– Кристин, твой дед был председателем колхоза и партийным, бабки обе герои Ордена Трудового Красного Знамени, ударницы. Ну, какие могут быть странности?

– Да нет, ты не поняла. Ну, не знаю даже, как и объяснить… Вот по здоровью, к примеру?

– А что по здоровью? По здоровью у нас все всегда были здоровые. Рожали хорошо. У моей бабки, твоей прабабки, было восемь детей! Восемь! Всех родила, всех вырастила, выкормила. Рожали, знаешь как? Она и в поле рожала на пашне, и в хлеву, когда пошла обряжаться, и в телеге рожала зимой, прямо в дороге! – мать окунулась в воспоминания, и теперь ее было сложно остановить. – Мне мама, твоя бабушка рассказывала. Ее она родила дома. Ни врачей, никого. Встала с печки утром, дошла до серванта в избе, тут-то ее и «накрыло», как у вас сейчас модно говорить. Она так ухватилась за косяк, по нему и сползла, чтоб не упасть. Куртки рядом висели. Она сдернула вниз, что смогла, на них и родила твою бабулю.

Кристина закатила глаза и вставила:

– Да, мам, я знаю эту историю. Ты мне еще в детстве рассказывала, когда я маленькой была. Ну, а долгожителей не было или рассказа, легенды какой-то об этом? Что кто-то долго жил.

– Да как не было?! – слегка возмутилась женщина. – Было! Бабушку-то вспомни! Ей было почти девяносто лет, когда она ушла от нас. Пару месяцев всего не дожила. И это не единственный случай, у нас много кто жил до глубокой старости.

– А дольше? – наивно спросила девушка. – Больше ста лет?

– Ну ты спросила… Так больше ста и не живут. Только всякие горцы, но они рекордсмены. Таких людей по пальцам сосчитать.

Мать явно мыслила в ином ключе, далеком от мистики, и потому Кристина уже почти потеряла надежду.

– Ну, а вот физических каких-то моментов не встречалось? Прикус неровный или зрение чувствительное?

– Дочь, ты мне вот что скажи, ты зачем такие вещи спрашиваешь? У тебя у самой все хорошо?

– Да, хорошо, просто передачу одну смотрела тут, – соврала она.

– По РенТВ что ли? Ты еще спроси, не было ли у нас в роду рептилоидов. Ой, доча-доча…

– Нет, не по РенТВ. Там про наследственность. Очень интересно. Про зубы, форму ушных раковин, про глаза, про срок жизни. Короче, про все, что я спрашиваю.

– И к чему там сводилось?

– Нуууу… К способностям паранормальным, например.

– Вот! Говорю же, ерунду нашла какую-то, теперь вот носишься с ней.

– Ну ма-а-аам! Просто ответь мне на вопросы, и я отстану.

– Ладно, – сдалась мать. – Сейчас это модная тема. Шоу всякие снимают, народ смотрит. Скоро опять начнут воду у экрана телевизора заряжать и в МММ деньги вкладывать. И куда только правительство смотрит?!

– Мам? – напомнила о себе девушка.

– Ладно-ладно, молчу. Спрашивай, что там еще надо рассказать.

– Про зубы.

– Что про зубы?

– Были ли странности с зубами?

– Нет, странностей не было никогда. Зубы у всех были очень здоровые. Про прикус ничего не скажу, тогда на это не смотрели. Это сейчас молодежь с коронками ходит, тогда проще относились. У твоей двоюродной бабки неровно рос один клык. Ему места не хватило, он был чуть выше остальной линии зубов. Но к зрелому возрасту, когда челюсть у нее разрослась, он встал на место, сам. Вот так.

– Ага… – задумчиво протянула Кристина. Все это ничего не проясняло.

– А если на тему мистики, то есть один факт.

Девушка насторожилась.

– Дед твой мог во сне мертвых видеть. По отцовской линии дед, не по моей. Он всегда знал заранее, кто в роду умрет, видел в сновидениях. Конечно, все в переносных значениях, образно, но он хорошо отгадывал смысл и все понимал. Для мужчин такие вещи редкость, обычно женщины больше склонны чувствовать тонкий мир, но вот он мог. Он же рассказывал, что его мать могла руками лечить, но отец твой сказал, что сам ничего такого не помнит и, может, дед шутил на старости лет. Я сама слабо в это верю, если хочешь знать.

– Да я тоже, – ответила Кристина.

– Ну вот, все, что я знаю. Можешь папу еще расспросить, он своего отца, твоего деда, лучше знал. Может, он что-то вспомнит еще интересное. А вообще знаешь, ты бы это все записала где-нибудь на листочке. Любопытно, все же, занимательно. Да и корни свои надо знать. Потом детям будешь рассказывать.

– Идея хорошая, конечно.

Женщина обрадовалась:

– Ну, вот и славно! Ты приезжай как-нибудь. Сядем все вместе за стол, альбомы посмотрим, фотографии. И ты запишешь на память. Сохранились письма фронтовые дома, ты знала? Обеих бабушек твоих дедам и от деда Фили письмо. Я пока храню, не отдаю тебе, но потом вам с Мишей передам. Ты не забудь мне напомнить, если я забуду. Это же память…

– Хорошо. Я постараюсь.

Они еще поговорили немного и распрощались.

Весь остаток дня Кристина пыталась сама вспомнить что-то еще о своих предках. Того самого деда Филю, Филиппа Петровича, видевшего вещие сны, она помнила очень смутно. Вспоминалось, как он любил подолгу держать ее на коленях, сидя на стареньком диване у телевизора. Морщинистая дедова рука гладила мягкие волосы маленькой рыжей девочки. Кристина называла деда сокращенным, детским именем Филиппок. Так звала его когда-то мать, братья и сестры, и так он сам всегда называл себя при детях. Седой старик с бородой и улыбающимися глазами. Он очень любил Кристину, но в нем, кажется, не было ничего необычного. Дед Филиппок не рассказывал маленькой внучке ни о зловещих снах, ни о каких-то еще загадочных вещах. Может быть, просто потому, что она была тогда очень маленькой и все равно ничего бы не поняла. А потом он умер, как и положено старику.

Кристина помнила деда, лежащего в гробу с лицом, отдающим мертвенной восковой желтизной. Его большие руки были сложены на груди. Заплаканная бабушка хотела увести девочку от гроба, но священник остановил ее. Надо дать попрощаться.

– Деда, – тихо проговорила маленькая Кристина, непонимающими глазами глядя в навеки уснувшее лицо, – дед, пойдем. Филиппок, пойдем.

Она коснулась натруженных сложенных ладоней, как бы пытаясь разбудить мертвого. Бабушка заплакала навзрыд. Мать забрала ребенка и понесла на улицу, на воздух, где бушевала не знающая горя цветущая весна. Тут заплакала и Кристина. Она не хотела на воздух, на солнце, стоять под цветущей черемухой, вдыхать сладкий запах и давать матери вытирать ей лицо носовым платком со слоненком. Она хотела туда, в прохладный полумрак церкви, где горят восковые свечи и дед, такой же восковый, лежит в нарядной бархатной шкатулке.

Может быть, страшные сны, посещающие девушку еще со времен учебы в школе – наследие давно умершего предка? Обостренные предчувствия, интуиция, во сне словно срывающаяся с поводка.

– Может быть. А может, это просто хорошо развитое воображение, по своему разумению дорисовывающее неприятные события последних дней. Правды я, наверное, никогда не узнаю.

Время было позднее, и настала пора готовиться ко сну. Кристина приняла душ, почистила зубы и забралась под легкое летнее одеяло. Вскоре к ней присоединилась Брида. Лысая кошка всегда испытывала недостаток тепла, даже в жару. Она влезла под одеяло полностью, но затем показались ее голова и грудь. Кошка устроилась на человеческий манер, мордой на подушке, и благостно вздохнула, замурчав. Кристина закрыла глаза и уже почти заснула, когда ей вдруг почудилось, что кроме нее в квартире кто-то есть.

«Неужели Алекс? Ну, наконец-то».

Девушка осторожно выбралась из-под одеяла, чтобы не потревожить спящего сфинкса, и прошла к выходу из спальни. Ноги почти беззвучно ступали по ворсу ковра, затем по прохладному дереву пола. Замерев у косяка, Кристина осмотрела большое пространство гостиной, но, увы, никого не увидела.

– Эй! – негромко позвала она. – Есть тут кто?

В ответ ни звука.

– Алекс, это ты?

И снова тишина. Девушка крадучись вышла в центр комнаты, посмотрела вверх, оглядывая галерею. Двери в верхние спальни были нетронуты и закрыты. Тогда она направилась к окну, через которое в прошлый раз проник незванный гость, но оно тоже оказалось заперто.

Кристина собиралась было идти обратно в постель, когда вдруг снова услышала какой-то звук, похожий на шорох ткани. Она быстро обернулась. Шторы у книжных полок были будто бы массивнее обычного и, кажется, чуть дрогнули.

– Алекс… – во рту пересохло, но девушка старалась придать голосу спокойной решимости, – если это ты, не нужно прятаться. Я слышу тебя. Выходи.

Шторы не шелохнулись. Тогда она набралась храбрости и тихонько двинулась к пугающей ее гардине сама. Дойдя, Кристина секунду собиралась с духом, затем резким движением отдернула занавеску. Никого. Пусто.

«С этим пора заканчивать. Похоже, мне просто уже мерещится».

Подумав так, она развернулась и направилась к себе в спальню. Уже почти дойдя до нужной двери, решила зайти на кухню, чтобы выпить воды. Свет девушка не включала, так как уличное освещение проникало сюда через окно.

Кристина взяла стакан, включила питьевой краник и вдруг краем глаза уловила какое-то движение у окна. От неожиданности она разжала руку, стакан выскользнул, упал и с шумом покатился по металлической раковине. Девушка резко развернулась, и увиденное заставило ее вскрикнуть в испуге.

У окна стоял огромный зверь, похожий на волка. Черная шерсть отливала серебром в свете фонарей. Желтые глаза смотрели прямо на нее. Ощеренная пасть и вздыбленная холка заставили Кристину попятиться в приступе паники.

Спиной она больно ударилась об косяк и замерла, прикованная к месту открывшимся ей зрелищем. Волк встал на задние лапы, черты его силуэта поплыли, преображаясь, и спустя пару мгновений на фоне окна стоял огромный черный человек. Ни желтых волчьих глаз, ни человеческой кожи, сплошная тьма, заключенная в форму необычайно высокого людского тела. Он поднял голову, и тьма устремила взгляд прямо на девушку, а затем рванула в ее сторону.

Не помня себя от ужаса, Кристина с криком бросилась прочь. Добежав до спальни, она захлопнула за собой дверь и налегла на нее плечом, удерживая. Через секунду нечто огромное обрушилось на дверное полотно с другой стороны. Босые ступни заскользили по полу, дверь подалась под натиском.

– А-А-А! Мама!!! Спасите, кто-нибудь!!! На помощь!!! – во все горло кричала девушка.

Она изо всех сил налегла на дверь, пытаясь сдержать чудовищного врага, но тот обрушился на нее с новой силой. Дверь слетала с петель, Кристину отбросило назад себя на ковер. Падая, она выкрикнула:

– Помогите! ГЕРМАН!!!

И проснулась. Раннее утро заливало спальню светом, отраженным от стекол стоящего напротив дома. Кошка уже не спала. Она сидела рядом на подушке, с любопытством глядя на хозяйку. Та была вся мокрая от пота.

Глава 18

В Майами было почти три часа дня, когда в номере Германа Мареша раздался телефонный звонок. Прошедшая ночь выдалась тяжелой, и потому бессмертный поднялся с постели позже обычного. Он только закончил принимать «утренний» душ, когда послышалось пиликанье стационарного телефона.

Поблескивающий каплями воды на слегка загорелой коже, в полотенце, обернутом вокруг бедер, вампир вышел из ванной и, подойдя к аппарату, взял трубку.

– Добрый день, мистер Мареш! Вам звонок. Не представились, но сказали, что это срочно, – по-английски сообщил администратор отеля.

– Хорошо, соедините.

– Соединяю.

Послышался одиночный гудок.

– Слушаю вас.

Сначала на другом конце было тихо. Герман выждал пару секунд и повторил, снова на английском.

– Говорите, я вас слушаю.

Тяжелое шипящее дыхание и затем глубокий протяжный голос.

– Ты достоин смерти за то, что совершил.

Пауза. Вампир замер, внимательно вслушиваясь.

– За смерть Феникса ты будешь гореть в аду!

После этих слов говоривший бросил трубку, и пошли гудки.

Лицо Германа, казалось, ничего не выражало, однако он быстро оделся и на лифте спустился вниз. В холле большого отеля, несмотря на полуденную жару на улице, царили прохлада и мягкая тень. На стойке администрации его встретил мужчина, переводивший звонок. Средних лет, одетый в дорогой костюм, он широко улыбнулся при виде постояльца одного из самых лучших номеров.

– Чем могу помочь, мистер Мареш? Вызвать такси или что-нибудь еще?

Вампир приблизился к нему вплотную и негромко сказал.

– Нет, ничего не нужно… – он скосил глаза на бейджик на груди пиджака своего собеседника.

– Можете звать меня просто Говард, сэр.

– Да, Говард. Так вот. Тот звонок, который вы только что перевели ко мне в номер. Что именно сказал вам этот мужчина? Вы запомнили?

– Ну, он не сказал ничего необычного. Просто сообщил, что это срочно. Когда я спросил, как его представить, он ответил, что на это нет времени и еще добавил, что вы ждете его звонка. Я немного удивился, ведь вы не оставляли никаких распоряжений на этот счет.

– Верно.

Герман отвел глаза в сторону, задумавшись. Управляющий добавил:

– Кроме того, что он не представился и очень меня торопил, мне ничто не показалось необычным.

– И даже голос?

– А что с голосом? – не понял работник отеля. – Молодой или средних лет, мужской.

Бессмертный с интересом посмотрел на администратора.

– Да? Не низкий, глухой и тянущий слова так, как будто зажевало ленту в кассетном магнитофоне?

– Нет! – тот растерялся на мгновение.

– Ясно.

– С вами он говорил иначе? – служащий отеля чуть вскинул брови. – Неужели он изменил голос? Прямо как в кино.

– Да, похоже.

Герман развернулся и направился обратно к лифту.

– Мистер Мареш, если хотите, я могу связаться с полицией, – крикнул вслед ему отельер.

– Спасибо, ничего не нужно. Приятного дня! – бросил в ответ постоялец и скрылся за дверьми лифта.

Девушка думала о чем-то своем, стоя под душем. Чуть теплая вода смывала с нее остатки дурного сна, расслабляя все мышцы, расправляя суставы. Было еще раннее утро, впереди ждал очередной долгий день. Лето подходило к своему концу, жара отступала, близился сентябрь. Уже скоро возобновятся занятия в университете, Кристина приступит к учебе. И хорошо бы, чтобы к тому времени все точки над «i» были расставлены, все ответы найдены, и кризис был преодолен. Мысли об учебе успокаивали. Помогали не отрываться от реальности, скатываясь к сумасшествию, помогали не забывать, что, несмотря на все странности, Кристина все еще обычный человек. Кажется.

Герман. За миг до пробуждения она выкрикнула его имя. Почему? Не потому ли, что наряду со всеми загадками он с самого начала вселял в ее сердце чувство покоя? Ощущение защищенности, подаренное в их первую встречу, продолжало жить где-то внутри и теперь, даже несмотря на страшную правду, открывшуюся девушке.

«Он убил того, кто угрожал мне. Томский набросился на меня тогда, а Герман… Цивилизованные люди так не поступают, не решают так конфликты. Но Герман же даже не человек. И тогда, в этой самой квартире. Он напугал меня, да, я сильно испугалась. Но было ли мне, чего бояться? Разве он причинил бы мне вред? Он хотел поговорить. Что-то кричал об этом, но как я могла что-то понять тогда?! Я чуть с ума не сошла! Ох, Герман-Герман…»

Кристина обхватила руками свои плечи в приступе жалости к самой себе и даже, кажется, к ним обоим. Она закрыла глаза, слушая тихий плеск воды, обволакивающий ее. Так же бессмертный когда-то обнимал девушку, заставляя забыть обо всем, почувствовать, что она в безопасности. Кажется, это было очень давно, в прошлой жизни.

Мысли о сильных руках бывшего любовника пленяли и притягивали. Воспоминания заполняли Кристину, будто проникая под кожу сквозь поры вместе с водой. Они поднимались в ее душе, занимая все пространство легких, мешая рассудку дышать и кричать о том, что это неправильно.

Герман всегда был очень нежен с ней. Удивительная кошачья мягкость его движений и голоса завораживали. Не открывая глаз, девушка вспоминала, как он касался ее, как целовал своими мягкими горячими губами ее шею и грудь. Затем ниже и ниже, томительно медленно спускаясь по ее животу.

Рука сама собой скользнула вниз следом за потоками воды и воспоминаниями. Чувственный бугорок от прикосновения пальцев будто бы пронзил все тело девушки слабым электрическим разрядом.

Двое на диване в гостиной. Дыхание Германа у нее на шее, под самым ухом. Он шепчет ей о том, как хочет ее, как любит ее.

– Я только твой… навеки… – влажный шепот вливается в ушную раковину и отравляет разум сладким ядом.

Мягкая ладонь мужчины без усилий заставляет бедра девушки раздвинуться в стороны, впуская в себя его возбужденную плоть.

Грудь Кристины, стоящей под душем, стала подниматься высоко, дыхание участилось. Пальцы ласкали влажные складочки, умело надавливая. Нахлынувшая слабость заставила Кристину второй рукой опереться на стену. Она склонила голову в попытке закрыться от подступающего наслаждения. Водяные струйки разбивались о макушку, стекали на лицо, мешая открыть глаза и вернуться из пленительных грез в реальность. Капли повисали на приоткрытых губах, но горячее дыхание срывало их, сбрасывая вниз.

Герман двигался в ней, заставляя тело Кристины танцевать от восторга. Его рука сжала ее ягодицу почти до боли. Он ускорялся.

Девушка тоже ускорялась, чувствуя, что не в силах больше терпеть. Пара импульсивных рывков ее кисти, и все было кончено. Сильный спазм, выдавивший из легких стон. Звук заполнил ванную комнату, вначале заглушая шум воды, а затем прячась в углах и угасая.

– О господи… – она присела на колени, чтобы не упасть.

Нужно было придти в себя. Однако, как следует сделать это не удалось. Где-то в спальне зазвонил мобильный. Кристина выключила воду, отдернула занавеску и выбралась на коврик. Затем, обернувшись в полотенце, поспешила на звук. Экран смартфона никак не хотел слушаться прикосновений мокрого пальца. Она обтерла руку о бедро и снова нажала на значок.

– Алло!

– Ну, привет! Не разбудила? – голос Ники звучал слегка сонно.

– Нет, я уже не сплю.

– Ы-ааа! – послышался зевок на том конце. – А я вот только проснулась. С юбилея маминого приехала уже хорошо так за полночь. Я что звоню-то… Там кто-то встретиться хотел. Может, часика через два на нашем месте, в пиццерии? Даже можно через часик, я успею раздуплиться.

Лицо Кристины оживилось, она очень ждала этого разговора, хотя и боялась его одновременно. То, что она намеревалась поведать подруге, не терпело свидетелей, поэтому девушка предложила:

– Давай лучше у меня или у тебя.

– Да блин, давай там лучше. Поедим заодно. Я вчера накушалась, конечно, но вот в такси с собой что-то ничего не взяла на сегодня про запас, хотя мама уговаривала. Дома шаром покати, еды нет вообще.

– Нет, давай не в людном месте. Я хочу без свидетелей поговорить, чтоб уши никто не грел.

– Ой, прям секретность такая, мне аж страшно! – воскликнула подруга. – Ладно, давай, но чур к тебе я не попрусь. Ездила уже. Так что теперь твоя очередь.

– Ладно, – Кристина сдалась. – Давай у тебя.

– Вот и отлично! Слушай, а ты ж мимо пиццерии поедешь? Может, ты закажешь пиццу и захватишь, а? Пока туда-сюда, уже и обед не за горами.

– Захвачу, – согласилась девушка. – Какую?

– Все равно. Без фарша только чтоб была. Или салями, или мясо, ладно?

– Да, хорошо.

– Через сколько тебя примерно ждать?

Кристина посмотрела на время, прикинула в уме и ответила:

– Час двадцать, час тридцать, думаю. Как-то так.

– Хоть прибрать успею немного. Бардак дома ужасный. Если не управлюсь до твоего прихода, ты там это… сделай вид, что не видишь ничего.

Они попрощались, и Кристина пошла собираться к выходу.

Ника еще не успела закончить с уборкой, когда в прихожей запиликал домофон. Через пару минут на пороге стояла подруга с большой коробкой, источающей сводящий с ума аромат.

– Доставка пиццы! – улыбнулась Кристина.

– Какая красота! Чай поставить?

– Поставь.

Девушки уселись возле журнального столика перед телевизором и принялись за еду.

– Это что у тебя идет такое? – кивнула Кристина на экран.

– «Дикий ангел». Сериал моего голожопого детства.

– Неожиданно! Ностальгия замучила?

– Ты что! Знаешь, как прикольно. У нас с Верой еще «Клон» на очереди. Все скачано, на флешки скинуто, ждет своего часа. Это мы так вечерами развлекаемся, но вчера она без меня смотрела, поэтому я вот, догоняю.

– Понятно, – Кристина спрятала улыбку в кружке с чаем, чтоб никого не обижать.

– А что ты ухмыляешься? Рассказывай давай, что хотела. Я даже на паузу поставлю ради такого дела, чтоб тебя не отвлекало ничего.

Ника, и правда, щелкнула пультом. Фигурки на экране замерли, звук, и без того тихий, пропал. Девушка всю дорогу ждала этого момента, но теперь как-то растерялась. Помолчав немного, она произнесла:

– Знаешь, когда ты собираешься о важном поговорить, а тебе говорят «ну, рассказывай», то как-то не очень с ходу получается. Я прямо даже не знаю, с чего начать, если честно.

– Ой блин, все так сложно! Ну, давай я буду вопросы наводящие задавать что ли… – Ника за разговором принялась уже за второй кусок пиццы.

– Не надо, – лицо подруги было серьезным и каким-то тревожным.

– Ну, я не знаю прям тогда, чем и помочь!

Гостья осмотрелась и вдруг спросила:

– Слушай, а Алекс не появлялся?

– Кстати, нет. Я думаю, это как-то связано с тем, что у твоего бывшего неприятности.

Кристина поморщилась:

– Не называй его так.

– Почему?

– Просто. Бывший – это Артём, а Герман…

– Не бывший? – Ника смешно задвигала бровями вверх-вниз. Она сегодня явно не была настроена на серьезный лад.

– Да нет! Он тоже бывший, но это совсем другое. Там такая история…

– Я вся – внимание!

Кристина терялась, мучительно пыталась подобрать слова, но даже в ее воображении все звучало как-то глупо.

– Короче, ты только мне из дурки карету скорой помощи не спеши вызывать, ладно?

– Интригующее начало. Люблю такое. Перед подобным рассказом хорошо бы так вступить: а теперь настало время ох@тельных историй! – подруга хохотнула, но затем перестала улыбаться и сделала серьезное лицо. – Обещаю никого не вызывать. Ни дурку, ни пожарных, ни полицию.

Гостья решительно выдохнула, как перед прыжком в холодную воду.

– Тогда слушай. Ты вообще веришь во всякие необычные вещи? В привидения там, в тонкий мир, в вещие сны. Короче, во всякое такое?

Ника на мгновение задумалась, потом ответила:

– Верю, но только по ночам, если фильмов жутких насмотрюсь, а так вообще не особо.

– Тогда тебе сложно будет воспринять. Хотя я сама не верила, пока со мной не начало это происходить.

– Что «это»?

– У тебя нож есть? Острый.

Ника отложила кусок пиццы в сторону и прямым взглядом уставилась на подругу.

– Дева Мария и младенчик Иисус! Вот сейчас ты меня пугаешь.

– Блин, прекрати! Есть нож острый или нет?

Кристина не была уверена, что поступает правильно, но попробовать стоило.

– Да есть-есть.

– Неси.

Очень сомневающаяся Ника принесла из кухонного ящика чистый и острый нож, вручила подруге. Та посмотрела на него мгновение, затем решительно и быстро полоснула себя по руке. Ника от неожиданности вскрикнула, но Кристина поймала себя на том, что боль была слабой, не такой, какой она ожидала.

– Ты что делаешь?! Прекрати! А ну отдай сюда! – подруга выхватила нож обратно.

Гостья же сохраняла ледяное спокойствие.

– Тихо. Смотри!

Она выставила вперед руку, демонстрируя глубокий порез. Кровь выступила по краям, но ни одна капля так и не упала вниз. Вместо этого ткань сама собой сомкнулась. На коже осталась кровавая полоса, неглубокая и не кровоточащая.

– Видишь?

Ника выпучила глаза, затем изрекла.

– Я вижу, что ты сумасшедшая. Теперь понятно, почему вы расстались с Германом. Кристина, тебе надо что-то делать с этим! Так нельзя. Ты пугаешь меня, ты это понимаешь?

– Ты что, ничего сейчас не видела?

– Я видела, как ты оцарапала себя ножом.

– Но это не царапина была. Смотри! – она вытянула вперед руку, желая доказать. – Я порезала изо всех сил, но рана сомкнулась и не кровит.

– Ты поцарапала, а не порезала изо всех сил. И слава богу, что так!

– Да нет же! Дай сюда нож, я покажу еще раз!

Ника отпрянула, пряча нож за спиной.

– Ну уж нет, не надо ничего мне снова показывать!

– Дай, не бойся! Мне не больно.

Но подруга пятилась прочь и была явно озабочена и напугана происходящим, хотя и продолжала твердо стоять на своем:

– Нет, я не дам тебе нож, и не проси. Больно – не больно, я просто не понимаю, что ты хочешь мне этим доказать.

Кристина набрала в легкие воздуха, собралась и выдала:

– Со мной происходит нечто странное. Я меняюсь. Это передалось мне от Германа. Возможно… я становлюсь вампиром.

На несколько секунд в квартире повисла гробовая тишина. Было слышно, как у кого-то из соседей плачет ребенок. Затем Ника выдавила из себя:

– Что-о-о???

Ее брови ползли вверх и, кажется, не собирались останавливаться.

– Я знаю, это звучит безумно. Ты можешь не верить мне, но Герман вампир. Он и вся его семья. И Алекс тоже. Ника, они убивают людей и пьют их кровь. И ту девушку из клуба с моего дня рождения, ее убил один из них. А расстались мы потому, что я увидела, как Герман убивает человека! Сергей Томский. Я искала потом в новостях, но ничего не нашла. Должно быть, они хорошо замели следы. Они очень могущественны и могут быть опасны. Именно поэтому я против того, чтобы ты общалась с Алексом. Я боюсь за тебя!

Подруга молчала, но ее глаза распахивались все шире и шире, наконец, она сказала:

– Кристина, это бред! Да что с тобой происходит?

– Не веришь, да?

– Да нет, почему…

Однако по голосу Ники она поняла, что та ей не поверила. Тогда она снова выставила вперед руку. Порез стал меньше почти наполовину. Он затягивался, просто очень медленно.

«Конечно, я же еще не одна из них».

– Вот смотри. Ничего не замечаешь?

Ника боялась даже подходить близко.

– Да иди же ты сюда! Посмотри. Ты видишь, рана зарастает. Это ускоренная регенерация. Когда я убегала от Германа, из его квартиры, он хотел мне помешать. И я пырнула его ножом!

– Ты ЧТО сделала?! Кристина…

– Да погоди ты! Он вампир, я серьезно. У него клыки, он не выходит на солнце без очков!

– У Алекса тоже клыки и он тоже не любит бывать на солнце без очков, от этого морщины появляются вокруг глаз. А клыки, он говорил, это наследственный дефект.