Читать книгу "Жажда доверия. Часть 2. Любовь бессмертного бессмертна"

Она встала и, покачиваясь, пошла в сторону кухни. Свет не включала, так как с улицы помещение мягко освещали фонари. Открытый холодильник был похож на портал в другой мир, полный прохлады и спокойствия, мир вечности.

«Повсюду этот запах. Надо убрать мясо в холодильник, а то эта жара его доконает к утру».

Рука коснулась эмалированной миски, и по пальцам вдруг пробежала дрожь. Зрачки мелко задергались, точно сканируя поймавший их внимание объект. Влажное, красное, с лужицей мутного сока под ним. Солоноватый запах. Так пахнет море и земля после грозы. Нет, этот запах лучше в миллион раз.

Заставляя себя, девушка поднесла мясо к холодильнику. Белый свет снова ударил в глаза. Свет летнего дня на озере, в безветренном лесу. Белесое небо в дымке, Герман в узорной тени сосен. Его прикрытые, изредка вздрагивающие веки. Они могли бы переспать тогда. Да, могли бы, определенно. Ей так хотелось коснуться его, поцеловать его усталое лицо, его губы. Такой сильный и горячий, невыносимо горячий рот. И снова свет, ослепительная картина проема уборной, белый кафель. Коротко стриженый затылок светлоглазого мужчины с глухим звуком ударяет о стену. Красные подтеки на белом кафеле, на коже Томского, на рубашке, на подбородке Германа. Его рот, полный крови, жадно рвущий шею жертвы, пьющий жизнь. И снова их слившиеся губы, сплетенные тела, запутавшиеся в простынях. Обжигающий спазм внизу живота и приятная дрожь. Или это трясет багажник машины, а внутри него черноволосая голова мертвой красотки безвольно стучит об обшивку? Нет, это сейчас не важно. А важно то, что его темные глаза, как спелая, черная вишня, украшающая кусок пирога, его губы, как мякоть этой сочной ягоды. Он рассказывал ей что-то своим тихим, бархатистым голосом, слабая улыбка блуждала по его лицу, а она маленькой ложечкой неспешно поедала нежный, тающий во рту пирог. И у пирога был привкус моря.

Кристина очнулась, сидя на полу под подоконником, спиной к батарее. Холодильник все еще был открыт, и его свет в полумраке слепил глаза. На коленях девушки покоилась пустая эмалированная миска. Во рту был привкус сырого мясо, в голове приятная пустота и отрешенность от всего.

Она не помнила, как склонилась над тарелкой, как рука, точно не повинуясь ей, подцепила сырой кусок свинины и, не колеблясь, поднесла ко рту. Кристина впилась в него зубами, жадно откусывая, отрывая и глотая, почти не жуя, как голодный зверь. Голод и желание согнули ее пополам, опрокинули на колени, точно собаку, нависшую над своей миской. Прохладные сгустки входили в желудок легко и заполняли образовавшуюся алчущую дыру, вытесняли страх. Покончив с мясом, девушка принялась, точно животное, слизывать со дна посудины оставшийся сок. Так лакают звери, пришедшие на водопой в разгар убийственной засухи в африканской саванне. Они пьют не мутную протухшую воду, но саму жизнь.

Когда тарелка была чиста, Кристина устало выдохнула и привалилась спиной к батарее, где и нашла себя несколько минут спустя.

«Я… в порядке? Похоже на обморок», – девушка пощупала свой лоб, но жара не обнаружила.

Однако вместо этого она вдруг ощутила во рту вкус сырого мяса, кое-где между зубами застряли его недожеванные волокна. Кристина прикрыла глаза и откинула назад голову, прохладные пальцы легли на губы, точно предостерегая их от новых преступлений. В голове пронеслось.

«Что-то не так со мной. И со всем этим чертовым миром».

Ночь прошла, как в бреду. Девушка не поспевала за самой собой. Страницы формул и определений отпечатывались в раскаленном мозгу быстрее, чем рука успевала их перелистывать. Покончив с двумя запланированными предметами, Кристина почувствовала в себе силы взяться за остальные. Среди ворохов книг и тетрадей ее застал рассвет, затем будильник. Немного остудив голову в холодном душе, студентка оделась к выходу и направилась в университет.

Прохождение всех педагогов, кто только способен был поставить ей зачет, оказалось не сложнее начальных уровней в какой-нибудь детской компьютерной игре. Однако, уже покидая здание, девушка не ощущала радости или гордости за содеянное. Ее мучил страх. Тошнотворный ужас от того, что она, похоже, теперь не принадлежит самой себе.

«Так не должно быть. Алекс говорил, что я выбираю сторону сама, а выходит, что выбор за меня уже сделан. Это неправильно! Я должна бороться, нужно что-то придумать. Нужно найти способ остаться самой собой».

Глава 12

Как обычно, на всю был включен телевизор, разгоняющий по углам пугающие призраки и продающий вместе с цветистой рекламой дешевое чувство безопасности. Кристина после возвращения из универа заперлась дома в одиночестве. Она чувствовала себя бодрой, как никогда, хотя совершенно не спала ночью и должна была бы уже валиться с ног. Однако усталости не было и в помине. Под вечер позвонила мама. Узнав, что дочка разом закрыла ВСЕ долги, и о сессии можно забыть, она почему-то почти не удивилась.

«Ты всегда была у меня умной девочкой. И отношения с преподавателями у тебя хорошие. Так что по-другому и быть не могло! Отдыхай теперь, заезжай к нам, когда будет время».

Только вот с отдыхом не ладилось. Какие-то процессы внутри ее тела будто бы были нарушены и теперь текли совершенно иначе. Усталость не приходила. Давно минуло время ужина, а голода, как не бывало. Кристина приняла по расписанию свои успокоительные таблетки, надеясь, что они хоть немного приостановят работу раскочегаренного экзаменами мозга.

Когда время приблизилось к полуночи, девушка заставила себя принять душ и лечь в постель. Сна долгое время не было ни в одном глазу. Взвинченный мозг то брался повторять сданные предметы, то вдруг выдавал фразу из когда-то прочитанной книги, то прокручивал давно забытые воспоминания из детства. Их поразительная ясность и четкость пугала и восхищала одновременно. И казалось, что эта сумасшедшая карусель в ее голове никогда не закончится. Как вдруг, точно по чьему-то щелчку пальцев, Кристина провалилась в сон.

Ровно в это же самое время в паре кварталов от бывшей квартиры Германа остановилась машина. Из припаркованной Ауди вышел высокий стройный молодой человек. Он поставил авто на сигнализацию, поправил черные, чуть вьющиеся волосы, глядя на свое отражение в тонированном стекле. Затем направился к дому, где раньше частенько бывал, а одно время даже жил.

Его кеды тихо ступали резиновыми подошвами по брусчатке тротуара. Тонкая футболка их хлопка и рваные джинсы не стесняли движений. Поравнявшись со старинным зданием, Алекс задрал голову вверх и нашел глазами заветные окна. Полночный ветер играл шторами через открытые створки. Окно на кухне было не заперто, но оно выходило на главный фасад и потому казалось слишком приметным. Молодой мужчина, будто бы прогуливаясь, двинулся дальше и нашел, что искал. Окно гостиной. То самое, которое он однажды уже выбивал, проникая в квартиру против воли ее хозяина. Теперь оно было распахнуто настежь, только прозрачная штора колыхалась, лениво раздуваясь, подобно огромному легкому внутри комнаты.

Александр зашел в глухой двор-колодец и приблизился к хорошо знакомой водосточной трубе. Он уже коснулся ее, но вдруг замер, насторожившись. Мгновение, и тонкий слух нарисовал в уме молодого бессмертного четкую картинку: машина, летящая на ночной мигающее-желтый сигнал светофора, поздние парочки, прогуливающиеся по тротуарам, огромная крыса, покинувшая свой прохладный подвал, чтобы попить из лужи и проверить мусорный бак. Все было тихо и спокойно, безопасно.

Убедившись, что ничьи глаза не увидят его, Алекс ловко поднялся на крышу по водосточной трубе. Дальше его ждал уже знакомый маневр – встать на самый краешек жестяной крыши и спиной вперед легко соскочить вниз, чтобы затем, пролетев мимо четвертого этажа, уцепиться за выступ над окном третьего и ловко забросить свое тело внутрь квартиры.

Прыжок, рывок, и гостиная встретила мужчину объятиями раздувающихся штор. Стараясь не шуметь, Алекс высвободился из них и неслышно прошел вглубь. Дверь в его бывшую спальню была приоткрыта. Заглянув внутрь, он нашел, что искал.

– Так вот где ты устроилась? В моей бывшей комнате.

Тихий голос не потревожил девушку, крепко спящую на огромной кровати, разметав по сторонам непослушные рыжие волосы. Однако кошка, всегда сопровождающая хозяйку, засуетилась под одеялом. Через мгновение она выбралась и громко зашипела при виде незваного гостя. Вьющиеся, точно мятые усы встопорщились, из широко раскрытой розовой пасти вылетело несколько крошечных, похожих на прозрачный бисер, капелек слюны.

– Пошла прочь! – рявкнул в ответ Алекс.

Брида, вся сжавшись, с быстротой пустынной ящерицы покинула комнату. Мужчина снова посмотрел на спящую Кристину и повторил то, что раньше проделывал в своей припаркованной машине. Он словно коснулся незримой рукой сознания девушки и спокойно приказал: «Спи!»

Тихий вздох расслабления погрузил хозяйку квартиры в еще более глубокий сон.

Вампир неспешно обошел комнату, осматриваясь, затем сел в кресло напротив кровати и тихо произнес:

– Ты лежишь на моем месте, ты знаешь это?

Кристина молчала, пребывая в своих далеких грезах. Александр продолжил:

– Почему именно эта комната? Почему не спальня Германа наверху? Я думал, что найду тебя там, обнимающей его подушку, вдыхающей его запах. Знаешь, как всякие героини плаксивых девчачьих романов. Но ты здесь. Хочешь быть отдельно, но больше не бежишь и не прячешься.

Он помолчал немного, затем продолжил:

– Ты теперь ничего не боишься, да? Готов поклясться, ты бы убила меня тогда в магазине, если бы почувствовала, что можешь это сделать.

Алекс внимательно всмотрелся в лицо Кристины.

– Ты очень красивая, когда спишь, – он улыбнулся одними уголками губ. – Когда не сердишься на меня, не пытаешься выпытать очередной секрет о моем брате и не напугана. Я понимаю Германа сейчас. Ты… – он вдруг запнулся и замолчал, но затем снова обрел контроль над собой. – Ты безупречна. Из-за тебя столько проблем, но я не могу долго сердиться. Надеюсь, ты тоже меня простишь. Мое поведение тогда в магазине… Что сказать, наша встреча могла бы пройти иначе, я мог бы не пугать тебя. Но в тот момент я так злился. И знаешь, почему? Потому что ты так и норовишь отнять у меня что-нибудь мое. А получая, ты совершенно это не ценишь. Ты воткнула нож между ребер моему брату! Я всю свою сознательную жизнь берегу его, но потом появляешься ты, и все летит к чертям.

Последние слова вампир произнес слишком громко. Зрачки под веками девушки беспокойно двинулись, и Алекс, опомнившись, с нажимом прошептал про себя: «Спи, Кристина. Спи!». Девушка снова затихла и глубоко, медленно задышала. Через пару мгновений в тишине комнаты снова раздался голос бессмертного:

– Я взял себе Нику, чтобы тебе досадить, – он усмехнулся. – Только, кажется, ничего из этого не вышло. Она не выглядит счастливой, а ты – несчастной от этого. К тому же, я сам сильно к ней привязался.

Он надолго затих и задумался о чем-то своем. Где-то в глубине квартиры беспокойно бродила кошка, изредка оглашая пустой дом протяжными, полными тревоги криками. Она боялась вернуться в спальню, но и просто лечь, пока в доме чужак, не могла.

Наконец, Алекс поднялся и подошел к кровати, чтобы сделать то, ради чего явился.

– Вот это, наверное, разозлило бы тебя по-настоящему. Конечно, если бы ты не спала по моему приказу, благодаря тому, что в тебе пока живо смертное начало.

Его глаза скользили по лицу Кристины, ее шее, широкому вырезу ночной рубашки. Алекс присел на край кровати возле спящей и, склонившись к самому ее лицу, осторожно поцеловал ее в губы. Слабое дыхание девушки коснулось его кожи, от волнения он прикрыл глаза, но уже через секунду подался назад и тихо прошептал:

– Это тебе от Германа.

В этот момент веки Кристины дрогнули и поднялись. Глаза мгновенно сфокусировались на ночном пришельце. На миг, поддавшись слабости, Алекс забыл держать ее разум спящим, девушка ощутила прикосновение и проснулась.

– Ты… – тихо выдохнула она.

Глаза вампира широко распахнулись, зрачки дрогнули от выброшенного в кровь адреналина. Его лицо было в каких-нибудь нескольких сантиметрах от лица Кристины. Она услышала судорожный вдох, и через секунду бессмертного не стало. Только матрас дрогнул, выпрямляясь, свободный от тяжести второго тела.

В гостиной штора лязгнула кольцами о карниз. Повинуясь внезапному порыву, девушка вскочила с постели и бросилась к окну следом за незванным гостем. Но в комнате уже никого не было. Отброшенный тюль слабо двигался, окно было все так же распахнуто. Подбежав к нему и врезавшись животом в подоконник, Кристина высунулась наружу, осматривая улицу. Никого. Ни единой души.

– Алекс, постой! Александр Мареш!!! – выкрикнула она в темноту. – Вернись, подожди! Я просто хочу поговорить!

Тишина. Только где-то вдали заревел двигателем автомобиль. Должно быть, опять кто-то гоняет по городу, воображая себя стритрейсером.

Кристина вздохнула и прошептала:

– Я просто хотела спросить, что со мной происходит. Но ты, кажется, не для этого приходил.

Она постояла немного, ошалелая, прислушиваясь к себе и звукам ночи, затем собралась было идти спать, но вернулась. Твердой рукой Кристина закрыла окно.

Будильник сработал в 6:30 утра. Кристина сразу же открыла глаза и поднялась с постели так, будто не было внезапного ночного пробуждения и бессонницы почти до самого утра. Наспех одевшись и позавтракав, она взяла с собой необходимые документы и вышла из квартиры.

До нужного места было всего ничего, так что машина осталась стоять у дома. Кристина быстро шла по улице, наполненной розовым рассветным солнцем, и на ходу прикидывала дальнейший план своих действий.

Возле поликлиники еще до открытия толпился народ. Заняв очередь в регистратуру, рыжеволосая девушка вставила в уши наушники и включила музыку. Гитарные рифы и ударные отлично заглушали треп больных старушек друг с другом и со всяким, кто только готов пожертвовать своим вниманием, чтобы послушать про их болячки. Кристине даже думать не хотелось про то, что когда-нибудь она сама может стать такой же. Хотя… в свете последних событий эта перспектива уже не казалась настолько ужасной, ведь на другой чаше весов лежало нечто пугающее и непостижимое. И оно уже было где-то внутри, текло по ее венам, овладевало рассудком в минуты слабости.

«Итак, что я скажу на вопрос „на что жалуетесь“? И к кому пойду? Начинать принято с терапевта, вроде бы. Допустим, я вхожу, и что буду там рассказывать? Здравствуйте, мне кажется, я превращаюсь в вампира. М-да, это бред, конечно, так не скажешь… Может, попросить выписать направление на анализы? Сдать кровь, мочу, все такое. Пройти полное обследование… Только вот так мне и сделали полное обследование за здорово живешь! Нет, тут нужна причина. Чтобы искали, чтобы не отшили меня и не отправили в дурку. Может, сказать, что меня собака укусила? Укусила собака, какое-то время назад. След зажил, но я почувствовала себя странно. Сколько там инкубационный период у бешенства, ну-ка ну-ка?»

Порывшись в интернете, Кристина наспех сочинила вполне убедительную легенду. Оставалось пробиться к врачу.

Взяв, наконец, талон, девушка по старым стоптанным ступенькам поднялась на нужный этаж и встала под дверью. У заветного кабинета толпилось не меньше десятка больных всех мастей. Кристина скромно отошла к окну, где стала дожидаться своей очереди.

Простоять пришлось больше часа. За это время она просмотрела все новости в интернете, послушала музыку, почитала книгу. Смартфон от всех этих действий заметно разрядился. Наконец, подошла ее очередь, и Кристина заглянула в кабинет терапевта.

Две женщины сидели по разные стороны от стола. Одна вела записи в картах и, видимо, была помощницей, вторая – врач – опрашивала пациентов. Сбоку стоял тяжелый металлический стул, обтянутый облупившейся клеенкой.

«Должно быть, он тут еще со времен фашистской блокады», – почему-то подумалось девушке.

– Так, не стоим. Проходим, присаживаемся, рассказываем, – без выражения проговорила терапевт, не глядя на Кристину.

«Больная» присела на край стула и начала «рассказывать»:

– Я хотела бы, чтобы мне выписали направление на анализы. Меня укусила собака и я…

– Чья собака? Ваша? – все также не глядя на девушку протараторила женщина-врач.

– Нет, не моя.

– Домашняя собака? Хозяин кто?

– Я не знаю. Думаю, она бродячая, – сочиняла на ходу Кристина. – Я была на природе с друзьями. Ошейника на ней не видела. Наверное, ничья.

– Так, понятно. А сразу почему к нам не пришли?

Впервые за все время беседы опрашивающая женщина посмотрела на пациентку. Кристина едва сдержалась, чтобы не смутиться от прямого взгляда. Врать в глаза кому-то было настоящей пыткой.

– Ну, мы же на природе были, в походе. Домой только через два дня приехали, а потом как-то так и забылось.

Терапевт долго смотрела на девушку, не мигая, но в итоге только тяжело вздохнула и попросила:

– Покажите укус.

– Он уже зажил.

– Как это «зажил»?

– Это было около месяца назад.

– Так. Понятно, – снова тяжелый вздох. – Все равно покажите, что у вас там. Куда укусила?

– В ногу, пониже колена.

Кристина принялась задирать штанину, но узкие джинсы никак не хотели налезать выше щиколотки. Краем глаза она заметила, как женщины обменялись неодобрительными взглядами на тему гардероба современной молодежи. Доктор предложила:

– Снимите полностью, спустите джинсы.

– Давайте-давайте. Нечего стесняться, вы у врача, – подхватила ассистентка.

Девушка повиновалась и спустила штаны. Конечно же, никакого следа на месте выдуманного укуса не было.

– Вот. Все уже затянулось.

– М-да… И даже шрама не осталось. Повезло вам. Хотя, конечно, надо сразу было приходить. Сколько прошло-то? Месяц?

Кристина кивнула.

– Так, ну а чувствуете себя как?

Тут настала очередь вспомнить все, что выдал Гугл про первую стадию болезни.

– Температура иногда повышается, но не сильно.

– До скольки?

– Тридцать семь, тридцать семь и два, например.

– Сегодня не мерили?

– Нет, но вроде сегодня получше.

Сестра-помощница протянула Кристине электронный термометр, девушка сунула его под мышку и продолжила:

– Голова стала часто болеть, аппетит пропал, тошнит.

– Рвоты нет?

– Было два раза. Я сначала думала, это отравление, но потом вспомнила, что ела и…

– Хорошо. Еще что?

– Плохой сон, слабость вялость. Кошмары снятся, – тут она не врала.

– Ужастики на ночь не смотрите?

– Нет, никогда! Я сериалы смотрю молодежные, иногда мультики, разные шоу.

– Понятно, – с отсутствием интереса отозвалась врач.

В это время под мышкой у девушки раздался писк.

– Градусник давайте.

Кристина извлекла из-под футболки пластиковый термометр и протянула врачу. Женщина мельком глянула на маленький электронный дисплей.

– Температура нормальная. Когда была повышенная в последний раз?

– Вчера вечером, – наугад отчеканила пациентка.

– Ну, хорошо. Хотя вообще ничего хорошего. Пришли вы к нам поздно, есть риск заражения.

– Чем? – Кристина выразительно вскинула брови, изображая на лице опасение и страх.

– Чем-чем! Бешенством, чем же еще?! Сразу надо было приходить, мы бы вам курс уколов выписали. Ну, теперь, конечно, тоже так просто не отпустим. Выпишем направление на анализы и на те же прививки. Кровь в девятом кабинете сегодня сдадите. Если поторопитесь, как раз успеете. Остальное вам сейчас напишем. Результаты в четверг, подходите так же, в порядке очереди за талоном в регистратуру, потом к нам.

Медсестра-помощница быстро расписывала что-то на тоненьких желтоватых листочках направлений, затем вручила их девушке.

– Мне идти? – глупо уточнила Кристина, взяв пачку бумажек с каракулями.

– Идите-идите. Следующий!

На сдачу крови она успела еле-еле. Медсестра уже собиралась закрывать кабинет.

– Можно? – девушка жалобно посмотрела на женщину в светло-зеленом халате.

– Заходите, только быстренько. Я уже закрываю. Садимся, рукав закатываем, не боимся. Кулачок сжали. Все, можно уже не жмуриться. Неужели больно?

– Нет, – удивленно слушая себя и свои ощущения, ответила пациентка, подмечая, что не чувствует почти ничего: ни боли, ни иглы в вене.

– Хорошо. Ну, вот и все. Ватку зажимаем и ждем, пока кровь остановится.

Быстро выйдя за дверь вместе с медсестрой, Кристина разогнула руку и отняла проспиртованный кусочек ваты от кожи. На вене не было и следа от укола.

– Не течет уже? Чувствуете себя хорошо, голова не кружится? Тогда рукавчик опускаем, – тараторила женщина в халате, закрывая дверь кабинета на ключ.

– Даже следа не осталось. Смотрите! Затянулось.

Врач мельком бросила взгляд на нетронутую руку Кристины.

– Вот и прекрасно. Свертываемость у вас хорошая.

И она зашаркала своими белыми шлепанцами прочь по коридору.