Читать книгу "Олимпиада. Бубновая дама"

Маг прищурился и глянул на свечку. Волну жара я почувствовала раньше, чем вспыхнуло пламя. Я будто наблюдала за происходящим со стороны, как в замедленной съемке.

Вот фитиль вспыхивает, на нем бурлят, преобразуясь, крупицы силы. Энергия оплетает тонкую льняную нить, та шипит и растворяется в огне. Пламя вытягивается вверх, все разрастаясь и разрастаясь, призмой прогибаясь от мага ко мне.

В какой-то нереальной тишине я услышала крик Дины, когда подругу за руку оттаскивал в сторону Ден. Глянуть на Дину я не успевала. Я вообще ничего не успевала. Даже откатиться в сторону, уклоняясь от огненной линзы, что грозила упасть на меня сверху.

Мое тело среагировало раньше, чем я сама поняла, что делать. С выставленных вперед ладоней сорвался широко развернувшийся щит, двумя лазоревыми крыльями отгораживая меня от надвигающейся опасности.

Бабушка всегда повторяла, что при неожиданном и сильном магическом ударе нужно обязательно закрывать глаза, но, похоже, именно в этот раз я позабыла все нравоучения. Да и самого удара от столкновения огня со щитом я почему-то не боялась. Вместо испуга, попытки хотя бы отвернуться или заслониться, чтобы избежать ожога, если мой щит развалиться, я почему-то смотрела на Шишеня, больше занятая его реакцией на происходящее. В его взгляде не осталось ни капли злости, только волна ужаса.

Почему?..

Огненная линза столкнулась с моим щитом, и тот лопнул, хоть и поглотил большую часть жара. Меня, как куклу отбросило назад, прокатив по полу. Я охнула, пытаясь вдохнуть. В ушах звенело, а я все никак не могла понять, из-за чего.

Звуки вернулись сначала какофонией, лишь секундой позже распавшись на голоса моих перепугавшихся сокурсников. Ко мне подбежала Дина и принялась трясти, требуя ей ответить. Почти сразу к ней присоединилась и Мелисса.

– Тише, – попросила я. – Не кричите.

– Адам, сбегай за медсестрой! – перекрикивая всех, приказал преподаватель. – Выглядят они нормально, но кто знает…

Они?

Я села и быстро огляделась, пытаясь понять, кто еще пострадал. Ровно в такой же позе у противоположной стороны тряс головой Шиш. Похоже, его немного оглушило волной, которую мой щит обратил в другую сторону. Арина что-то громко говорила, но я не могла разобрать слов.

– Ну вы, ребят… даете, – хмыкнула Эллоя, носком ботинка поддевая край постепенно застывающей кляксы, в которую превратилась наша с магом свеча. Подушки по обе стороны от кляксы едко чадили, наполняя зал дымом.

Часть четвертая
Безумные выходные

– Ну как там? – с тревогой спросила я у появившейся на пороге Мелиссы.

Та фыркнула и деловито плюхнула на подставку чайник с кипятком, упала на кровать, похлопала меня по коленке и ободряюще произнесла:

– Все не так плохо, как мы думали.

Дина на это заявление лишь хмыкнула и разломала пополам печенье. Лисса наполнила чашки, и мы как завороженные уставились на раскрывающиеся в кипятке нежные бутоны цветов. В считаные секунды вода порозовела, а мою комнату наполнил аромат шиповника.

– Миссис Дрю велела пить больше жидкости и не…

– Да я лежу в кроватке и хлебаю воду, чай, квас, молоко… уже несколько часов! – взвыла я обиженно. – Между прочим, ничего ужасного не произошло. Магического истощения у меня нет, ушиб только! Даже брови не обожгла, а меня уложили в постель, как жертву.

– И правильно сделали, – хмуро кивнула Дина. – Я после такого потрясения не меньше суток бы отсыпалась!

Я не поверила подруге, но предпочла помалкивать.

Не успел воск на полу в зале для медитаций полностью остыть, а туда уже набежали другие преподаватели. Минутой позже появился профессор Дорус, а следом за ним и медсестра. Ни со мной, ни с Шишем ничего не случилось, мы не пострадали, но стоило мне окончательно прийти в себя, как я устроила магу скандал, и мы основательно поцапались.

– Как кошка с собакой, – вспомнив эту сценку и недовольно дернув уголком губ, охарактеризовала Лисса.

Наверное, не уведи меня тогда подруги, мы бы с магом даже подрались. Он в долгу не остался, огрызались мы друг на друга так, что все, даже преподаватели, предпочли помалкивать. Мы же с Шишем сыпали в адрес друг друга обвинениями одно другого хуже, вспомнив все, что только можно и не можно.

Сейчас стыда за скандал я не испытывала, только раздражение.

– Зачем он столько использовал? – рыкнула я и нервно отхлебнула из чашки. – Для свечки же надо совсем каплю, а он!.. Маг!

Мелисса и Дина переглянулись, но после долгого перемигивания решили помалкивать.

– Что? Что? – воскликнула я, отставляя чашку на тумбочку возле кровати. – Разве я не права? Маг должен контролировать расход энергии!

– Лип… – состроила болезненную гримасу Дина.

– Ну что-о-о? – протянула я, не дождавшись ответа от подруги.

– Тебя увели, ты не слышала того, что… – вздохнула Дина и поморщилась.

– Препод распределил пары, – заметив, что Дине сложно меня расстроить, вступила Мелисса, видимо решив: чем тянуть, лучше сразу все сказать. – Я с Эллоей, Дина с Зарой, а ты… Ты с Шишем.

– Что?! – Я подскочила на кровати, как ужаленная, сверзлась на пол и, не заметив боли, принялась нарезать круги по комнате. – Да это же бред! Мы чуть друг друга не поубивали! Как такое возможно? Почему препод так решил? Это несправедливо!

Подруги сели плечо к плечу на кровати и с печеньками в руках совсем не солидарно наблюдали мою истерию. Устав, я, как была, села на ковер, едва ли не принявшись бить ногами об пол, но что хорошо в три, в восемнадцать смотрится странно.

– Липа, – вновь, как самая решительная, принялась объяснять Мелисса, – это не просто блажь преподавателя, а вполне закономерное решение. Он его с профессором Дорусом обговорил, и они утвердили вашу пару.

– Да разве же ставят в пару двоих, которые пожар устроили? – чуть спокойнее, но все еще с нотками истерики в голосе спросила я.

– Ну, как сказал Ардус, пожар получился случайно, – пожала плечами Дина.

– Причем, – хмыкнула Лисса, – наш препод, как только заметил, часть эффекта погасил, но все не успел, а то бы вы половину шестого этажа разнесли!

– Тем более! – взвыла я. – Да нас опасно ставить в пару!

– А преподаватели считают иначе, – вздохнула Дина. – Ардус профессора уверял, что у вас передача энергии получилась какая-то нереальная, чуть ли не стопроцентная!

Я захохотала, будто подруга сказала шутку.

– Лип, я не вру, просто так сказал препод, – очень серьезно заверила Дина. – А случившееся… Шишень профессору признался, что не понял…

– В смысле? – зашипела я, вспомнив, как маг для маленькой формулы пламени использовал всю ту энергию, что я ему бросила.

– Я у Зары спросила, – вздохнула Дина. – По ее словам, поначалу маги не могут оценить размер принятой силы, ведь она непривычная. Это уже опытные маги и волшебницы легко справляются, вот как преподаватель. Так что Шиш просто не смог оценить количество энергии, а так как он ее очень легко принял, то решил, что силы немного.

– Кстати, очень интересный момент! – встряла Мелисса, а потом наклонилась и сунула в мой приоткрытый рот печеньку. – У вас очень маленькая потеря при передаче и при этом почти нет сопротивления.

– Бре-э-эд! – стряхнув крошки, взвыла я. – Просто бредятина! Так не бывает!

Подруги переглянулись, и Лисса вытащила из кармашка жакета свернутый лист бумаги:

– Ваша тема.

Я дрожащими руками развернула лист и выругалась сначала медленно, а потом громко и заковыристо, без труда вспомнив даже самые сложные обороты из бабушкиного арсенала.

– Я чего-то не понимаю, или это сложная тема? – минут через пять, немного успокоившись, спросила я подруг.

– Дорус… – Дина вздохнула, вспомнив профессора. – Дорус сказал, что раз парочка вы особенная…

– Ни у кого из всей группы больше десяти процентов не получилось! – встряла Мелисса.

– …то вам нужно дать что-то посложнее, – закончила Дина. – Сказали, что всю литературу можно в библиотеке найти, а для тренировок каждой паре выделили отдельный зал.

– Не отдельный зал, – покачала головой Лисса. – Дин, ты не поняла. Для нас всех выделили особую аудиторию на шестом этаже, в конце коридора. У нее эффект есть… В зависимости от того, кто открывает дверь, зал показывает разное помещение. В одной аудитории могут одновременно тренироваться несколько пар, но они друг друга не увидят и не услышат.

– Я не собираюсь с Шишем ничего делать, – сложив руки на груди и насупившись, выдохнула я. – Вообще не желаю иметь с ним ничего общего!

Подруги переглянулись.

– Лип, это решение преподов. Ты будешь его оспаривать? – уточнила Дина.

Я вздохнула и встала, принявшись мерить комнату шагами.

С одной стороны, у меня все получилось, и я точно не бездарность, но с другой… мы с Шишем иногда терпеть друг друга не можем, так как же нам и тренироваться, и при преподах не опростоволоситься?

– Я подумаю об этом в воскресенье вечером, – с миной страдания на лице решила я. – А сегодня пятница, мне велено отдыхать, так что выметайтесь, мои хорошие.

Дина и Мелисса одобрительно хмыкнули, пожелали мне выспаться и, уговорившись пойти завтра в город, удалились. Я же забралась под одеяло и погасила свет, надеясь уснуть и проснуться в лучшем расположении духа.

Но не успела я даже задремать, как от процесса подсчета невидимых розовых пони меня отвлек неуместный, а от того еще более неприятный скрежещущий звук. Я села в постели и, недовольно сложив руки на груди, уставилась в окно. Там опять маячил ворон с посланием. Пришлось вставать и открывать раму, чтобы впустить птицу. Ворон с громким «кар!» пролетел по комнате, бросил мне на макушку конверт и по диагонали выскочил прочь, чиркнув перьями по стеклу.

Посулив всем и каждому долгих лет… Нет! Вовсе не жизни, а общения с одним фаянсовым предметом, раз мне мешают спать, я подняла конверт и вернулась под одеяло.

– Ну кто б сомневался! – саркастично бросила я и вскрыла послание.

Внутри оказалась привычная светло-зеленая карточка с несколькими строками по центру.

– Да ты смеешься? – обиженно выдохнула я, вскочила и ринулась к окну, а потом наполовину высунулась в него, высматривая вампира.

Тот с невозмутимостью, свойственной его народу, валялся на траве как раз напротив моих окон и уходить явно не собирался. Еще раз перечитав слова на карточке, я вздохнула и с трагическим видом переоделась из пижамных штанишек в обычные джинсы, добавив к ним любимую черную майку с золотистыми буквами и цветами.

– Хоть выгуляю простую одежду, – нашла я положительный момент в вынужденной отлучке из комнаты.

На лестнице я практически столкнулась с Шишем. Маг тоже нарушал постельный режим, но, в отличие от меня, уже возвращался к себе. Мы молча разминулись, даже не удостоив друг друга словом. Точнее, это я не смотрела на мага, делая вид, что вообще его не заметила.

Уже спускаясь вниз, я спиной почувствовала взгляд Шиша, но предпочла лишь зло фыркнуть. Хорошо хоть опять не поскандалили.

– Ведьма… – прошипел на лестничной площадке маг, но я ему не ответила, хотя очень тянуло развернуться и огрызнуться.

Нет. Мы точно не должны быть в паре. Поубиваем же друг друга!

Гедымин ждал меня, прислонившись к стволу дерева и подставив лицо проникающим сквозь ветви лучам солнца.

– Привет, – хмуро поздоровалась я и уселась на траву, скрестив ноги. – Чего приперся?

– Воспитанная ты девочка, Буба, – хмыкнул вампир, приоткрыв один глаз, – очень воспитанная.

– Какая есть! – отчеканила я и передернула плечами. – Так чего ты хотел? В записке только указал, что ждешь.

– Ну ты же велела предупреждать и не являться к тебе без спросу, – хмыкнул Гедымин, садясь ровнее и с иронией рассматривая мой наряд. – Миленько. Хвостиков не хватает и резиночек с лягушками.

Я обиженно насупилась, едва не выпалив вампиру в лицо, как меня все вокруг раздражают. То один, то другой.

– Из-за чего злишься? Я ведь ничего такого не сказал, – приподнял бровь Гедымин.

– С некоторых пор мои волосы – запретная тема, – сухо просветила я. – По крайней мере, до тех пор, пока цвет не смоется.

Вампир фыркнул, а потом перешел к сути:

– Я хотел у тебя кое-что узнать.

– Спрашивай! – велела я и подставила лицо под солнечные лучи. Легкий ветерок путался в листве и траве, обдавал лицо приятными волнами тепла. – А тут всегда так?

Уже собиравшийся устроить мне допрос вампир проглотил начало фразы и изобразил на лице нечто, что я расшифровала, как вопросительное выражение.

– Я привыкла немножко к другому климату. – Я сложила ладони на коленях. – Тут лето не такое жаркое. Дома приходится мучатся от духоты, здесь же… – Я задумалась, подбирая сравнение. – Не заметила, как пролетели дни.

– Зато зимы в этой части мира очень дождливые, – поделился знанием Гедымин. – Кажется, маги даже поднимают над академией защитный купол, иначе бы приходилось отменять занятия.

Я хмыкнула, радуясь, что не прихватила из дома зимнюю куртку, как собиралась.

– А снег?

Как-то так вышло, что я плохо помнила годы жизни здесь, только некоторые моменты, связанные с родителями.

– На севере, – сообщил вампир. – Так… Я хотел узнать.

Сосредоточенно кивнув, я приготовилась выслушать вопросы Гедымина, и первый же поставил меня в тупик.

– Ты можешь назвать адрес, по которому жила с родителями в Хилгаре? И что стало с домом?

Я несколько секунд таращилась на вампира, а потом, чувствуя себя немножко идиоткой, спросила:

– А он был здесь?

Теперь и вампир уставился на меня, как на глупенькую девочку:

– Ты же прожила почти десять лет здесь.

– Ну, это давно было! – протянула я с таким видом, будто вампир поминает дела столетней давности.

– У вампиров отличная память. Да и ты была тогда уже не маленькой, – поджал губы Гедымин, а после обреченно застонал и взъерошил идеально уложенные волосы. – Плохо… И что стало с домом, не помнишь?

Я покачала головой и задумчиво склонила голову набок, наблюдая за реакцией Гедымина. Вампир выглядел так, словно потерял последнюю зацепку.

– А что?

Раз уж в глазах вампира я давно преобразилась из обычной девушки в странноватую чудачку, – да и какой еще может быть ведьма? – то подобный вопрос моему образу уже никак не повредит.

– Возникло предположение, что какие-то материалы по делу колдуна твои родители могли хранить дома, – честно ответил вампир.

Мне как-то не верилось, что мама и папа притащили бы куда-либо сведения о каком-то таинственном новом изобретении, поэтому я лишь неопределенно покивала и уставилась на стены общаги.

На уровне четвертого этажа инородно и забавно смотрелись шторы, полоскавшиеся в проемах трех окон: ярко-зеленые, с крупными розовыми бабочками и младенцами с крылышками. Похоже, кто-то из девушек прекрасно обжил отведенную комнату, создав в ней домашний уют.

– Я попробую узнать у бабушки, – не столько из-за природной доброты, сколько из-за природного любопытства озвучила я неожиданную идею. – Домом после смерти родителей занималась она. Может, она даже имя покупателя назовет.

Вампир покивал, поддерживая эту идею, а после спросил:

– Обижаешься на меня?

Я ответила не сразу, обдумывая ответ. Гедымин выжидательно на меня посматривал, не торопя.

– Нет. – Я решительно покачала головой. – Уж прости.

Вампир непонимающе нахмурился и уточнил:

– Ты о чем? За что просишь прощения?

Я вытянула ноги, сорвала спрятавшийся в траве цветочек, повертела его между пальцами и призналась:

– Мне не из-за чего обижаться, ведь хоть ты и симпатичный… Да и немного нахальный, а некоторым это нравится… Ну и не будем отрицать загадочность и, как следствие, притягательность образа… Но нет, мне не из-за чего обижаться, потому что ни влюбленности, на которую ты рассчитывал, ни даже намека на оную нет.

– Ни капельки? – хитро усмехнулся Гедымин.

Я покачала головой и захихикала:

– Не-а!

– Жа-а-аль! – вполне искренно протянул вампир и почесал переносицу. – Но раз так… Не составишь мне компанию завтра?

– Компанию? – переспросила я.

Гедымин кивнул и добавил:

– Просто небольшая дружеская прогулка.

– Дружеская? – удивилась я.

И в какой, интересно, момент мы стали друзьями?

– Ну… – Вампир вновь почесал переносицу. – Просто прогулка.

Мне не очень понравился взгляд «друга», но я все равно согласилась, когда Гедымин пообещал угостить меня мороженым и самым вкусным тортом во всем городе. С меня же требовалась лишь малость, которая даже позабавила.

– Платье? – в третий раз переспросила я, рассматривая коленки. – Значит, платье. Ну и ну! Ладно!

Условившись о времени, мы расстались, я направила свои стопы обратно и в холле столкнулась с очень злой Диной. Подруга выловила меня в толпе студентов, возвращающихся с занятий, и прижала к стенке у лестницы на мой этаж, грозно сверкая глазами.

– И кто это у нас тут? – прошипела она. – Кто, а? Кто должен в постельке лежать и отдыхать?

– Я… – приседая, в попытке поднырнуть Дине под руку, пробормотала я, но пути отступления мне мгновенно отрезала возникшая Лисса.

Обе подруги обиженно сопели и, уперев руки в боки, нагнетали чувство вины.

– Уже иду, – попыталась убедить их я, но и тут никто мне не поверил.

До комнаты меня сопроводили под конвоем и заставили не только улечься под одеяло, но и выпить чашку чая. О разговоре с вампиром я упоминать не стала, объяснив свою отлучку визитом в первый корпус, к преподавателю Ардусу. Подруги погрозили мне свирепой расправой, если додумаюсь до чего-то еще в том же духе, и прилюдной поркой, если попытаюсь осуществить задуманное, так что пришлось послушно закрывать глаза и делать вид, что я поняла, раскаялась и уже сплю.

Как только девчонки скрылись за дверью я, выждав еще с десять минут для верности, вскочила и разыскала в стопке с тетрадями бабушкину. Не успела я развернуть тетрадку на чистой странице, как тут же появилась первая запись, вызвав у меня радостный вздох.

«Где ты пропадаешь?»

– Бабуль, я соскучилась! – искренне проныла я. Хотелось вернуться домой и обнять Верию.

«Ого! – от надписи прямо-таки разило удивлением. – Это тебя так учеба доконала?»

– Ага, – вздохнула я. – Нас тут на пары разбили, и я теперь в компании с магом… Он меня жутко бесит!

«Зовут как? – осведомилась Верия. – Может, я его знаю?»

– Вредина Бок, – хмыкнула я едва слышно.

«Как?»

Судя по всему, магия, заложенная в тетрадке, шепот не воспринимала, как и слова, произнесенные при закрытом артефакте.

– Шишень Бок, – назвала я имя.

«Боки… – медленно написала бабушка. – Та еще семейка!»

Кто бы сомневался?!

«Но известная, родовитая и богатая», – охарактеризовала бабуля.

Мне хотелось, чтобы и про мою семью так говорили, но из перечисленного к Лисям можно было отнести лишь «известная». Ни родовитости, ни богатства.

– Ладно, сейчас это неважно, – разгладив уголок страницы, отмахнулась я и задала куда более интересовавший меня вопрос: – Бабуль, ты говорила, что продала дом, где жили родители.

«Да», – моментально ответила Верия.

– А подробнее? – с нажимом спросила я.

«Да что там рассказывать? – отозвалась она. – Я не хотела ни оставаться в Подлунном, ни оставлять там тебя, поэтому все решила быстро. Нашелся покупатель. Кто-то из соседей…»

– А имя? – поняв, что бабушка опять что-то скрывает, сделала я последнюю попытку.

«Столько лет прошло, Олимпиада, разве я могу помнить?»

Я хмыкнула, с прищуром рассматривая страницы тетрадки, но ответы там возникать не желали.

Утро субботы ознаменовалось завтраком и рассказом подругам о приглашении Гедымина. О содеянном я пожалела моментально, заметив радостный блеск в глазах Лиссы. Подруги взяли меня в оборот, рассудив – без моего участия, – что сама я с подготовкой не справлюсь. Даже раздобыли где-то платье. Рассматривая чуть потертые тесемки корсета, я решила, что до меня наряд уже не раз использовался. Стоило подругам запихнуть меня в эти тиски, и я убедилась, что снабженное тугим корсетом платье служило не для красоты, а для пыток.

– Может, не надо? – едва дыша и чуть не плача, уточнила я. – Чем плоха просто блузочка и юбочка?

– Надо, Федя, надо! – хмуро отчеканила Дина, разглаживая складочки на чуть потрепанном бледно-зеленом подоле. – Ну как ты можешь пойти на свидание в обычной одежде?

– Так и могу, – искренне ответила я.

– Ты же девушка! – с упреком воскликнула Лисса, ныряя мне под юбки.

Я закачалась, как березка на ветру, и закатила глаза к потолку, мечтая вырваться из лапок подруг и сбежать, пока жива и почти невредима. Но, видно, судьба в этот день была не на моей стороне, так что выпустили меня из коготков лишь тогда, когда ворон принес записку о том, что вампир ждет меня внизу, у здания порта.

По общаге, а после и по аллее я тащилась, как приговоренный к казни человек, но не потому что не хотела видеть вампира, а лишь из-за неудобного наряда, жавшего и натиравшего в самых неожиданных местах.

– И как женщины в этом ходят? – спросила я, ни к кому не обращаясь, но несколько парней-студентов со старших курсов с интересом на меня оглянулись.

В лодку я села с самым независимым видом, стараясь ничем не выдать свое желание содрать с себя это пыточное сооружение. Шнуровку самостоятельно я ослабить не могла, а расстегивание пуговок на платье не дало результата.

Возникшую мысль о возвращении я отмела, понимая, что в общаге подруги сразу меня выловят и снова возьмут в оборот, но уже с допросами.

– Ох, – вздохнула я, готовясь терпеть мучения. – Час. Самое большее!

Вампир ждал меня, как и обещал, у причала. При виде его клыкастой усмешки студенты, к концу поездки надумавшие со мной познакомиться, мгновенно ретировались.

– Ты распугиваешь людей, – укоризненно сообщила я Гедымину.

– Ты прекрасна! – восхищенно воскликнул вампир. – Очень красиво!

– Не сомневаюсь, – себе под нос прошипела я, вспомнив усилия подруг.

Меня не только облачили в тяжелое платье из светло-зеленого атласа с узкой юбкой и турнюром, но и пресекли мою попытку сунуть ноги в кеды. Я с трудом могла перечислить все то, что пришлось на себя натянуть, а за кое-что, если честно, мне становилось стыдно при одной лишь мысли.

– Ну… прости! – вопила Дина, предлагая заменить отсутствующие чулки и панталоны обычными вязаными колготками. Только вот мои собственные колготки, по ее мнению, для этой цели почему-то не подходили.

– Два шва на попе – романтика детства, – в тон подруге ныла я, пытаясь выдрать у Мелиссы злополучные серые колготы, прихваченные с собой на случай холодов.

– Откуда у тебя вообще такие? – глумилась Дина. – И размер не детский же!

Я уклонилась от ответа, иначе бы пришлось объяснять и пижамы с мультяшными героями, и нижнее белье с рюшечками, и носовые платочки с вышивкой, припрятанные на дне чемодана. Единственная внучка у бабушки – диагноз и проблемы на всю жизнь.

– Ты долго спишь. – Гедымин галантно перехватил мою ладошку, поцеловал, а после подхватил меня под локоть.

– Я вообще сова, – искренне сообщила я, страшно выпучив глаза, что, наверное, забавно смотрелось в сочетании с высоко уложенными волосами, ниспадающими на плечи и спину тщательно завитыми локонами, среди которых просматривались инородные синие и зеленые пряди, придававшие мне вид нарисованной девочки из комикса.

– Правда? – изумился вампир.

– Ну, хочешь съем мышку-полевку? – с сарказмом предложила я, склонив голову набок и хлопая подкрашенными ресничками.

Захохотав, Гедымин повел меня вперед.

Мы недолго погуляли по улочкам, причем кавалер вел меня так, чтобы я не запачкала шлейф платья, я же вообще не думала о подобных мелочах. Больше всего на свете мне хотелось добраться до какой-нибудь кафешки, где можно запереться в туалете и с горем пополам подтянуть сползающие колготки. К корсету я, худо-бедно, притерпелась, стараясь не обращать внимания на неудобства.

Красота требует жертв! И я – первая жертва.

Прохожих, несмотря на полуденное время, на улицах мы почти не встречали. Как и у магазинчиков, ресторанчиков и кафе.

– Странно, – едва ли не приникая носом к витринам, хмыкнула я, – а почему никого нет?

– Сегодня какие-то соревнования на площади Пяти фонтанов, – отмахнулся вампир. – Проходят раз в год.

Стоило Гедымину упомянуть название, как в памяти всплыла картинка. Я иду за руку с отцом, рядом – улыбающаяся мама. Я потрясла головой, прогоняя видение, но оно быстро обрастало подробностями. Я вспомнила улочку, на которую выходило крыльцо нашего дома. Каждое утро, отправляясь с мамой на рынок, я улыбалась солнечным лучам, заливавшим широкие, плотно пригнанные камни лесенки. Камни успевали нагреться, и все вокруг казалось светлее и добрее, когда я смотрела на золотистые ступеньки. Иногда даже успевала их потрогать, если мама отвлекалась на разговор с соседкой.

Именно на этих камнях, сжимая в руках кошелек, я сидела в день смерти родителей…

Я помнила холод ступеней и большие ледяные капли, падавшие мне на макушку. Ветер налетал порывами, дергал за косички, пробирался под тонкую накидку. Я жалась к стене дома, ища хоть какого-то утешения, но штукатурка намокла и неприятно пахла известью. Я трогала пальцами потемневшую до серого оттенка стену, оглядывалась на прохожих и тихо плакала.

Маленькая перепуганная девочка, оставшаяся один на один с жестоким миром…

Наша улица располагалась не в центре, в не очень оживленном районе. Родители выбрали место сознательно, избегая внимания соседей. Жизнь в квартале вообще текла по особому руслу, и это устраивало родителей. Никто не заглядывал в окна, никто не навязывал свою компанию. И никому не было дела до маленькой девочки, так и просидевшей всю ночь на ступеньках и вздрагивавшей, когда ветер скрипел ставнями.

– О чем думаешь? – заметив мой взгляд, спросил вампир.

– Неожиданно вспомнила дом родителей, – призналась я. – Но только это.

Мне совсем не хотелось рассказывать подробности про улицу и свои ощущения из детства, поэтому я принялась описывать сам дом.

– Кажется, они купили его года за два до тех событий, – прищурившись на отразившийся в витрине солнечный луч, произнесла я. – Узкий, всего в три окна, зато длинный и высокий. Целых три этажа! Сокровище для мелкой меня. Старый владелец то ли умер, то ли переехал, оставив все вещи на месте. А может, это был дом кого-то из родни… Словом, однажды мы просто переехали. Странно, что я вспомнила это именно теперь, а не раньше, – удивившись так неожиданно всплывшим воспоминаниям, я улыбнулась своему отражению и покачала головой. – Старый дом… Там даже пахло странно! Думаю, если бы я попала внутрь, то узнала бы родные стены именно по этому запаху. На первом этаже раньше был то ли ломбард, то ли магазин, но родителям оказалось некогда там что-то менять, поэтому длинное, как пенал, помещение так и осталось в прежнем виде. Гости к нам не заглядывали, только бабушка, так что уборкой себя тоже никто не утруждал. Мне нравилось играть там, придумывая свой собственный мир между полками и стеллажами, а тусклый свет засиженных мухами ламп создавал приятную атмосферу таинственности.

Вампир внимательно слушал, будто ища зацепку в моих рассказах. Я улыбалась ему и прохожим, через слова находя дорожку в прошлое, такое счастливое и одновременно странное.

– Родители даже лестницу в углу на первом этаже не тронули, – продолжила я рассказывать. – Стену рядом с ней прежний владелец оклеил старомодными темно-зелеными обоями с крупными, как лопухи, желтыми цветами. На стене висели многочисленные маленькие картины и старые фотографии. Я придумывала разные истории, вглядываясь в изображения. – Я улыбнулась, почти чувствуя въедливые ароматы старой бумаги, сырости и немножко плесени – вечных спутников того дома. – Там вообще очень интересно было жить. Каждый день находилось что-то новое и интересное. Даже свой призрак обитал на чердаке.

Вампир хмыкнул и уточнил:

– А где именно стоял дом, не помнишь?

– Нет, – честно ответила я. – Та улочка была неприметной, самой обычной. Здесь повсюду такие. – Я повела рукой, указывая на узкие, плотно прижатые друг к другу дома, глядевшие на улицу высокими окнами. Только по цвету и номеру над входной дверью и отличишь. – Я, возможно, не узнала бы дом, даже пройдя мимо, а внутрь заглядывать никто не пустит.

На втором этаже у нас были гостиная, кухня и ванная с туалетом, и здесь родители приложили руку, убрав старую мебель и ободрав со стен темные, нагнетавшие тоску обои. Длинная как кишка гостиная протянулась через весь дом, захватив по два окна с каждой стороны. Солнышко редко пробиралось больше чем на метр по вытертому бордовому ковру со стороны улицы, поэтому мама выбрала для дома светлые, почти белые обои в бледные мелкие цветы, создавая свой мир внутри старого дома. Мебель терялась в таком вытянутом пространстве, поэтому комната казалась пустой, но именно здесь мама проводила все свободное время, сидя в широком кресле, греясь на солнце и изучая очередной справочник.

Кухня и санузлы находились по другую сторону узкого коридора и представляли собой кишкообразные закутки. В туалете вечно перегорала лампочка, сколько ее ни меняй, так что у всей семьи быстро выработалась привычка увертываться от угловатого ведерка, стоявшего у двери. Убрать его или переставить никто и не подумал.

На кухне ютились многочисленные шкафчики, которые кто-то будто собирал на свалке – такие они были обшарпанные и перекошенные, в лохмотьях старой краски. Плита тоже не отличалась новизной, шипела газом и постоянно ломалась.

На третьем этаже родители многое переделали, устроив там две большие комнаты. Бабушка вечно удивлялась, поднимаясь наверх, и пыталась вразумить маму, что у девочки должна быть нормальная спальня. Я же долго не могла сообразить, чем ведьме не нравится моя комната. Для меня, дочери двух охотников из Надзора, мой маленький мирок и так был правильным и настоящим. Это уже позже, живя с бабушкой, я узнала, что у девочки должен быть большой плюшевый зверинец, куча розовых платьев и еще больше всевозможных заколок и ленточек. И это совсем не правильно, если маленькой девочке, пусть и ведьмочке в двадцать втором поколении, нравятся папины странные механизмы, мамина коллекция холодного оружия, а вся комната заставлена книгами по магии просто потому, что в спальне родителей они не помещаются.

Улочки сменяли одна другую. В какой-то момент я задумалась над тем, что ни за что бы не отыскала обратную дорогу.

– Перейдем через мост, – обнадежил меня вампир, – и окажемся на месте.

Я воодушевилась и почти перестала виснуть на руке Гедымина, как куль с мукой.

– А куда конкретно мы идем? – желая поддержать беседу, спросила я. – Пока я понимаю лишь то, что мы движемся к центру города.

На самом деле центр города в Хилгаре был лишь некоей определенной точкой на карте, а вовсе не местом, где сходились все пути, стояли самые богатые дома или располагался княжеский замок. Здесь все было заведено иначе. Центром города именовался самый большой из некогда осушенных участков земли, опоясанный глубокими каналами, чтобы не дать природе даже шанса подтопить плотную застройку. На острове, конечно, жило множество знатных и обеспеченных горожан, но в основном здесь располагались магазины, банки, всевозможные музеи и бесчисленные ресторанчики. Я пришла к выводу, что жизнь местных обитателей сведена к нескольким обязательным ритуалам: они просто обязаны есть, одеваться и днями напролет торчать в музеях.