Читать книгу "Я – писатель"

25

В первой половине дня мы с Анжелой отправились на поиски рождественских подарков. Я немного подзабыла, что значит ходить с ней по магазинам и была полна энергии. Магазины были переполнены новогодними сувенирами, повсюду были привлекательные предложения. Из-за большой конкуренции магазины старались завлечь покупателей многочисленными акциями. Поэтому там, где были большие скидки, невозможно было пробиться среди толпы людей к витринам. Город погрузился в предпраздничную суету. Мне все же удалось в одном таком магазине приобрести сувенирный подарок для мамы. А для Джерри я купила в книжном магазине, только там можно было найти для него подходящий подарок. Спустя час хождения по магазинам, я почувствовала слабую усталость в ногах. После десятого магазина, однообразие подарков по разным ценам меня перестало удивлять. Рассматривать красивые безделушки уже было неинтересно. Спустя еще один час я умоляла Анжелу прекратить шопинг на сегодня и продолжить в другой день. Анжела наотрез отказалась. Но судьба мне послала свой подарок, только в образе дивана. Он попался нам по дороге, был свободен, и я с удовольствием приземлилась на него, положив пакеты рядом.

– Я не сдвинусь с него ни на дюйм, – категорично сказала я.

– Тогда жди меня здесь, – сказала Анжела. – Я скоро приду.

Анжела потерялась в секциях торгового центра. Я вытянула ноги вперед и закрыла глаза, наслаждаясь минутой удовольствия от неожиданной легкости своих ног. Вообще, я предполагала, что ее не будет не дольше пятнадцати минут. Я не следила за временем, но мне показалось, что прошло несколько часов, прежде чем она появилась на другом конце коридора. Мне ничего не оставалось, кроме как восхищаться, ее легкости и непринужденности в походке на высоченных шпильках. В руках у нее было два небольших ярких пакета.

– Очень зря, что ты со мной не пошла. Я нашла волшебный магазин. Там много красивых вещей, от которых даже у тебя закружиться голова.

– А цены такие же высокие, как Эльфилева башня? – спросила я, заглядывая в ее пакеты.

– Нет. Цены вполне доступные.

«Вполне доступные» для Анжелы, значит высокие для таких, как я. Взяв сумки, мы пошли в кафе.

Клэр задержалась на наш дружеский обед. Она присоединилась к нам на том моменте, когда я рассказывала о проекте, над которым мы работали. Анжела была впечатлена и, не переставая, хвалила нас за «неземные» способности. Когда с обедом было покончено, и нам принесли чай, я решила сказать, о чем думала в последнее время:

– Девочки, я вам очень сильно благодарна за вашу дружбу. За то, что поддержали меня в трудную минуту.

– Одри, не нужно, – сказала Анжела.

– Нет Анжела, это важно для меня. Эти месяцы, вы принимали меня любую, несмотря на то, что я иногда была ужасна, – девочки улыбнулись и взяли меня за руки. – Спасибо, что все равно были рядом.

– Это и есть настоящая дружба, – сказала Клэр.

– Да, – поддержала Анжела. – Вместе несмотря ни на что.

– Неужели так бывает? – спросила я.

– Значит, бывает, – сказала Анжела. – Но я за то, чтобы все нехорошее оставалось в прошлом и лучше об этом не вспоминать.

– Девочки, я вас так люблю.

– И мы тебя. Все это очень мило, но лучше расскажи про своего нового друга. Клэр сказала, что он привлекательный.

Я выдернула свои руки у них и настороженно спросила:

– Что именно тебя интересует?

– Да, все, – ответила Анжела. – Вы целовались?

– Не верю своим ушам. Вероятно, Клэр забыла тебе сказать, что мы с ним друзья. Еще раз, ДРУЗЬЯ.

– Когда я к ней пришла, – влилась в разговор Клэр. – Они сидели на диване, а свет был приглушен.

– Такая романтичная обстановка, – добавила Анжела.

– Да, – сказала Клэр, и я снова перевела на нее свой взгляд. – Он сказал, что они строят новый мир Одри. Это конечно звучало очень странно, и я была немного шокирована увиденным, но потом, когда я вышла на улицу, до меня дошло. Глаза Одри, они горели.

– Затеплился огонечек, – одобрительно кивнула Анжела.

– Ага. Интересно, как горел этот огонечек, когда он учил ее кататься на коньках.

– Это вы уже придумываете себе, – не выдержала я.

– Хочешь сказать, что он тебе не нравиться? – спросила Анжела.

– Нравиться, но как друг. Больше никогда вам ничего не расскажу.

Девочки снова рассмеялись.

– Я серьезно. Ни слова.

– А что-то еще было? – спросила Анжела.

Я отрицательно покачала головой.

– Как можно дружить с мужчиной, особенно когда он привлекательный? – удивилась Клэр.

– Между нами ничего нет. Это правда! Он считает меня другом, а я его. Получается, что дружить можно, и мы пример этому.

– Ты хочешь сказать, что там на катке. Когда он брал тебя за руку, – Клэр дотронулась до моей руки, – когда прикасался к тебе. Ты не ничего не ощущала?

– Нет, – ответила я.

– Хоть какое-то волнение было? – не унималась Анжела.

– Нет.

– Ну, а запах? – продолжала Анжела. – Ты ощущала его? Он приятно пахнет?

– К чему этот допрос?

– Значит, запах чувствовала, – констатировала Анжела.

Клэр соглашаясь, кивнула. И я посмотрела на потолок с мольбой, чтобы они замолчали.

– Теперь я сгораю от нетерпения, посмотреть на него, – сказала Анжела. – И что еще нам Одри не рассказала?

– Стоп! – резко сказала я, и они замолчали. – Хотя, нет. Говорите. Говорите, что хотите. Если это вас забавляет, продолжайте. Я перед вами в долгу.

– Ладно. Немного переборщили, – сказала Клэр.

– Прости, – поддержала Анжела. – Только один вопрос, и я отстану, обещаю.

Прочитав по моему лицу согласие на последний вопрос, Анжела ни секунды не мешкала.

– Только честно. Он тебе совсем чуть-чуть нравиться, как мужчина?

– Анжела, – начала я.

– Ну, ты хотя бы раз об этом задумывалась?

Я никогда не задавалась этими вопросами. Домой я ехала погруженная в раздумья. Я не могла дать положительного ответа ни на один вопрос, заданный мне подругами. Но в чем я была уверенна, так это в том, что мне не понравилось его сообщение о старой знакомой. Я не сомневалась в том, что это не просто знакомая, которая приехала на чай. И в принципе, это было не мое дело. Я почти забыла об этом, пока девочки не заговорили о его прикосновениях, о том, как мы проводим время вместе, запахе. Ну, конечно я знала, как пахнет его туалетная вода, но все это было для меня само собой разумеющиеся и не скрывало под этим никаких чувств, кроме дружеских. Знаю, что подруги не верили ни в один мой ответ, и меня стало злить то, что они заставили меня сомневаться. И, в общем, то я надеялась провести этот день вдалеке от Макса, как территориально, так и мысленно, но все как всегда получилось наоборот. И почему так часто, наши ожидания не совпадают с действительностью?

Я не перестала обо всем этом думать, находясь уже в кровати. Скоро Рождество, а мое предложение к Максу до сих пор не было озвучено. Вспомнилось одно Рождество, когда мы отмечали его всей семьей. Тогда был жив папа и Джерри не был в инвалидной коляске. За окном не переставала бушевать метель, которая настигла город внезапно. Еще несколько дней назад все ждали снег с нетерпением, а он и не торопился одевать в белое Глендейл. Я помогала маме накрывать на стол, а папа с Джерри собирали «лего» на ковре возле елки. От этого воспоминания мне стало приятно, потому что мы были счастливы. Я поуютнее укуталась в одеяло. Скоро Рождество. Интересно, как планирует его отметить Макс? И быть может, эта его знакомая изменит все.

Внезапно мне захотелось писать. Я достала из тумбочки блокнот и ручку, которые в последнее время были наготове. Если я не могу сказать о своих чувствах вслух, потому что сама их не понимаю, то я вполне могу написать. Только вот с чего начать.

Никаких имен. Есть только ОН и ОНА. Какой была ОНА до него? Сложно рассказать, но попробовать можно. ОНА чувствовала себя потерянной и не думала о любви. ОНА хотела обрести мир внутри себя и не мечтала о помощи. ОН встретился внезапно. Представился другом, и ОНА поверила ему.

Я замерла перед чем-то важным и уставилась в угол своей спальни. Недолгое замыкание, после которого написала:

И они стали лучшими друзьями.

Я перечитала небольшой текст.

– Похоже на начало новой книги, – сказала я сама себе. – Это можно использовать. Надо подумать об этом… Я и Макс – друзья… А вот идея, как раз вовремя.

Я положила блокнот с ручкой и снова укуталась в одеяло.

– Пусть эта история присниться мне, – прошептала я.

26

Я погрузила свою сумку с вещами и приготовленные рождественские подарки на заднее сиденье машины Макса. После этого мы отправились в Глендейл. Я все же набралась смелости и предложила ему встретить Рождество вместе. И я почти была готова услышать отказ. Макс удивился моему, как он сказал: «Неожиданному приглашению». Но согласился, сказав, что давно не отмечал Рождество с родителями.

Когда мы подъехали к дому, мама уже стояла на крыльце. Она махала нам, когда мы парковались, и это заставило меня насторожиться.

Дома я оценила ее новое платье и макияж, которого я не припомню за последние годы. Было очевидно, к нашему приезду подготовились. Джерри все еще передвигался с помощью костылей, но достаточно уверенно. В доме пахло разными ароматами еды. Стол был накрыт в гостиной, в углу которой стояла наряженная елка. Мама быстро помогла нам оставить верхнюю одежду в прихожей, перенести сумки в комнаты и тут же усадила нас за стол. Такой суеты я тоже давно не видела и это все ради одного незнакомого гостя. По Джерри было заметно, что его это все забавляло. Я переживала за то, что мы не сможем найти общую тему для разговора и больше всего боялась неловких пауз, которым свойственно быть, когда люди друг друга еще не знают. Но мама была оживленной и задавала много вопросов.

– Я очень рада, что вы приехали к нам на Рождество, – сказала мама, с лица которой не сходила улыбка. Я заметила, что она не сводит глаз с Макса. – Завтра на главной площади города будет праздник. Мы можем сходить на него все вместе. Конечно, если вы что-то другое не планировали?

– На завтра у нас нет никаких планов, – сказал Макс.

«У нас нет планов» – повторилось в моей голове. Для мамы это все равно, что «Мы вместе».

– Это хорошо. Потому что пропустить праздник на площади в нашем городе, это все равно, что пропустить все Рождество. Вам с Одри понравиться.

– Не сомневаюсь, – ответил Макс.

– Мама, в других городах все то же самое, что и в Глендейле, – заметила я. – Бывает и лучше.

– Я верю тебе Одри. Но не все так умеют веселиться, как наш город.

Я промолчала, не желая переходить в спор.

– Наш город не очень большой, – продолжала мама, – но жизнь бурлит ни хуже других городов. Надеюсь, Одри успеет вам показать, где проходило ее детство.

– Одри предупредила, что мы гостим у Вас пару дней? – спросил Макс.

– Нет, – ответила мама.

– Нас ждут мои родители, – продолжил Макс, и я подавилась.

Джерри постучал мне по спине.

– Все хорошо? – спросил он.

– Да, – ответила я, и сделала глоток морса.

Мама не сводила с меня глаз. Макс убедившись, что со мной все в порядке, добавил:

– Я давно не был у своих родителей. А на Рождество, не помню даже когда был в последний раз. Мы с Одри сделаем им большой подарок, если приедем.

Я чувствовала, как мое лицо горит. Мама была сильно удивлена, и я представляла, о чем она могла сейчас думать. Мне нужно было Макса предупредить о том, что я не сказала маме про нашу запланированную поездку к его родителям. Я надеялась сказать об этом чуть позже, на кухне, когда останемся вдвоем. Потому что мне предстояло объяснить ей, что это за тур «знакомство с родителями в Рождество» с так называемым другом.

– Я не знала, что Одри собирается так скоро уезжать, – сказала мама.

– Как раз сегодня хотела сказать об этом. Но Макс опередил меня.

– Прости, – сказал он, извиняющее взглянув на меня.

– Ничего, – ответила я.

– Это дружеская поездка, – пояснил Макс. – Я и Одри хорошие друзья, решившие провести этот праздник с родителями. А заодно сделать друг другу экскурсию в незнакомые места Америки.

– Да, она мне говорила по телефону про вашу дружбу, – отметила мама. – Можно я буду честной с вами?

– Конечно, – сказал Макс.

Я насторожилась, потому что, честность не всегда бывает уместной.

– Ваша дружба напомнила мне одну историю, – сказала мама. – В колледже я знала двух таких людей, как вы. Они очень долго дружили. Про них можно было сказать, что они давние подружки, либо два старых закадычных дружбана.

Макс и Джерри засмеялись. Я недоверчиво улыбнулась.

– Да, – продолжала мама, – мы с девчонками иногда им завидовали. От такой дружбы очень много плюсов. Например, он никогда не уведет у тебя парня, никогда не соврет – идет тебе платье или нет. А она помогала ему в учебе, прикрывала от навязчивых поклонниц. Они любили ходить в кино и часами разговаривать. Они давали друг другу советы перед свиданиями, на которые собирались идти.

Мама замолчала.

– И что стало с их дружбой? – спросил Макс.

– Все очень просто, – сказала мама, улыбаясь.

– Сомневаюсь, – с иронией заметила я.

– У них сейчас трое детей, – закончила мама.

– Чудно, – сказал Макс.

– Мама шутит, – сказала я. – Да?

– Это правда, – возмутилась она. – Реальная история. Одри, если ты думаешь, что я на что-то намекаю, то ты ошибаешься. У любых отношений своя концовка.

– Никто не застрахован от превратностей судьбы, – поддержал ее Макс. – Вы, наверное, об этом хотели сказать?

– Да, – обрадовалась мама. – Вот видишь, мы поняли друг друга.

– Все же я думаю, что мы с Одри остановимся на дружбе, – сказал он.

– Если что, я смогу прикрыть тебя от навязчивых поклонниц, – заметила я, и мы все рассмеялись.

– Ему это непременно пригодиться, – сказала мама.

– Мне вспомнилась одна афоризма. «Дружба часто заканчивается любовью, зато любовь редко заканчивается дружбой», – сказал Джерри, ожидая всеобщее веселье. Вместо этого он встретил мой взгляд, на что пожал плечами. – Чарльз Калеб Колтон, – добавил он.

– Я испекла черничный пирог, – улыбнулась мама. – Сейчас принесу.

– Тебе помочь? – спросила я.

– Не нужно. Справлюсь сама.

– Значит, Колтон? – поинтересовался Макс у Джерри.

– Английский писатель, – ответил Джерри. – Просто вспомнился.

– Одри рассказывала, что ты много читаешь.

– В последнее время, – хмыкнул Джерри. – Как засел в инвалидную коляску, ничего не оставалось. Но сейчас мне не до книг. Я готовлюсь к колледжу. Жду не дождусь, когда перееду в общежитие для студентов.

– Об этом лучше не говорить при маме, – заметила я.

– Знаю. Но ей придется меня отпустить, – Джерри сказал это уверенным голосом и тут же оглянулся назад, чтобы убедиться, что мама не слышит.

– Дай ей время свыкнуться с этой мыслью.

– Одри права, – сказал Макс. – Лучше запастись терпением и дать маме возможность принять твой выбор. Она все равно будет на твоей стороне, как бы ей это тяжело не было. Когда я в первый раз уезжал в путешествие, моя мама ничего слышать об этом не хотела. Мне было семнадцать. Две недели утешительных разговоров, и она смягчилась. Только нужно это делать плавно и не забывай через два слова говорить о том, как сильно ты ее любишь.

– Я стараюсь быть с ней мягче, но она иногда отказывается даже об этом говорить. Хотя знает, что я уже начал подготовку.

– И как успехи? – спросил Макс.

– Джек говорит, что у меня все получается. Он учится на втором курсе.

– А вот и пирог, – мама внесла поднос с пирогом, запах которого моментально заполнил комнату.

– Мисс Парк, у меня есть для вас рождественский подарок, – заявил Макс. – Я хотел подождать до завтрашнего дня, но передумал. Он в машине. Я сейчас принесу.

Не успел он выйти, как мама попросила меня объяснить, о чем идет речь и почему я не предупредила ее о том, что он подготовил подарки. Маму охватила паника от того, что ей нечего ему подарить в ответ на его доброжелательность. Но мне нечего было ей на это ответить. Я и подумать не могла о том, что он рискнет делать подарки. Как только входная дверь снова скрипнула, мама выпрямилась и с улыбкой на лице приняла подарок.

– Одри мне много рассказывала о вашей семье, что облегчило мне выбор с подарками. Я не мог их не купить. Все находятся в легком безумии от предвкушения праздника. Поддался этому же безумию, и надеюсь, что угадал с подарком.

– Это так неожиданно, – сказала мама, не скрывая своего волнения. Он аккуратно разворачивала оберточную бумагу, а я и Джерри застыли в ожидании.

– Мог бы меня предупредить, – шепнула я ему на ухо, но он только улыбнулся.

– Какое чудо! – воскликнула мама. – Это же форма для выпекания. Макс! Ты чудо! Моя уже никудышная.

– В магазине мне сказали, что она лучшая. У нее антипригарное покрытие.

– Можно тебя обнять? – мама не удержалась. – Как жаль, что мне нечего тебе подарить.

– Это не важно. Я из тех, кто любит делать подарки больше, чем получать. Это тебе Джерри. Только оказалось, что у меня устаревшая информация. Но я надеюсь, что ты найдешь время ее прочитать.

– Таинственные истории детектива Брэда Ш., – прочитал Джерри. – Спасибо! Обязательно ее прочту.

– Одри рассказывала, что ты его большой поклонник.

– Одри все тебе рассказала про нас? – поинтересовался Джерри.

– Не все, – ответила я. – Не переживай.

Все давно легли спать. Я решила перед сном выпить стакан молока и для этого спустилась на кухню. Макс, сидел возле камина с ноутбуком на коленях. Его лицо было сосредоточено на экране, а его пальцы быстро бегали по кнопкам, набирая текст.

– Не спится? – спросила я, и он тут же прикрыл крышку ноутбука.

– Слишком насыщенный был сегодня день.

Я подошла к нему ближе. Свет от камина осветил его уставшее лицо.

– Классная пижама, – заметил он и улыбнулся.

– А, это подарок родителей. В детстве я любила Микки-Мауса. Каждый раз, когда я приезжаю домой, она лежит на моей кровати, идеально выглаженная.

– У тебя отличная семья.

– Спасибо за подарки, они были потрясающими. Оказывается, ты меня внимательно слушаешь. Нужно быть с тобой аккуратнее.

Он рассмеялся.

– Тебе не мешало поспать, – сказала я.

– Ужасно выгляжу? – поинтересовался он и тут же выпрямился.

– Немного усталым.

– Ты права. Пора спать.

Он поцеловал меня в щеку, и ушел в комнату, прихватив свой ноутбук. Я посмотрела на огонь в камине, поглощавший брусья и тихо потрескивая. Еще пару часов и от него останется только пепел. Все имеет свою концовку. Но есть вещи, у которых конец только один. И от этого бывает иногда грустно.

27

Было начало седьмого утра, когда, спустившись на кухню, я застала маму за чашкой кофе и за утренней рождественской передачей. Праздник блуждал повсюду. В каждом уголке нашего дома, в каждом телевизоре города. О нем, не переставая, говорили по всей стране. Наутро перед Рождеством я всегда вставала рано. Словно мой организм предвкушал что-то непостижимое и прекрасное. В этот день обязательно должно что-то произойти. Либо тебя осчастливят долгожданным подарком, либо придет новая идея, которую ты так долго искала. Несколько лет назад, накануне Рождества мне пришла мысль, что нужно изменить свою жизнь. Тогда я решила уйти с работы и переехать в Лос-Анджелес. Через пару дней я уже была в квартире своей бабушки и наводила там порядок. Эта идея, как ураган пронеслась по моей жизни, изменив ее в корне. Этот день остался для меня самым приятным. Мой первый взрослый шаг, о котором я ни разу не пожалела.

Это случилось, когда мы были на площади, праздник был в самом разгаре. И мне нужно было подготовить репортаж для местной газеты о прошедшем праздновании. Я делала для себя фотографии и записывала по очереди, все, что происходило на площади. А после принялась спрашивать людей о том, что они ждут от Рождества и какие желания загадали на предстоящий год. Мне не забыть сияющих глаз молодой пары, которые млели друг от друга при одном взгляде. Их глаза блестели, как чистый снег на солнце. Наперебой они рассказывали, что сегодня решили пожениться, а через неделю они переезжают в другой штат. У них не было там ничего того, что есть сейчас в Глейнделе: дом, друзья, работа. Но главное, они были друг у друга, а еще важнее у них была одна мечта на двоих. Их энергия передалась мне и вот, уже почти не слыша их, я четко видела свой отъезд из Глейндела. Я видела, как моя жизнь меняется. Я видела себя успешным писателем. Тогда мою статью забраковали, и пришлось тратить время на повторное ее написание. Первоначальная статья была посвящена той паре, но ведь никто не мог понять моих чувств. Понять, почему я о них написала. Все, что нужно было – это сухие факты проведенного праздника. И не важно, что это делается из года в год. Скучную статью пришлось подпитывать восклицательными знаками, добавляя оптимистические слова о будущем. Никогда не любила писать на заказ и почему я так долго там еще проработала?

Я очнулась от этих воспоминаний, когда мама заметила, что я долго мешаю ложкой сахар в своем кофе.

– Я задумалась, – ответила я. – Приятно снова встретить Рождество дома.

– Рада это слышать, – мама села рядом, поставив на стол тарелку с только что пожаренными сырниками. От них исходило тепло.

– Он лучше, чем Сэм? – внезапно спросила мама.

Никак не ожидала начать утро со сравнений, тем более разных по статусу мне людей.

– К чему этот вопрос?

– Просто хочу понять свою дочь. Запрещается?

– Нет, – ответила я, взяв сырник. – Очень вкусно.

Мама ничего не сказала на это. Она снова, как и всегда ждала от меня ответа. Единственный человек, которого я не могу сбить с толку и перевести разговор на другую тему.

– Никогда об этом не думала, – запив последний кусок глотком кофе, продолжила: – И не собираюсь их сравнивать. Они совершенно разные.

По ее лицу было понятно, что она ничего не понимает.

– Не знаю, как тебе это все объяснить. Понимаешь, с Сэмом мне всегда приходилось контролировать себя. Чтобы я ни говорила или делала, все под контролем. Потому что он… он такой правильный. Все должно быть по полочкам.

– Что в этом плохого?

– Нет, ты не понимаешь. Меня это иногда сковывало. Тяжело было находиться в обществе с его друзьями, – я усмехнулась. – Чтобы не казаться дурочкой, мне всегда приходилось молчать. Я пытаюсь реализовать себя, как писатель, мне нравиться говорить о творчестве. Только не с кем. И даже с ним наедине, мы редко говорили о том, что интересует меня.

– Но, он всегда знал обо всех твоих увлечениях.

– Да. Потому что он никогда не упускает из виду ничего, ни одной детали. Но знать, не значит интересоваться. С Максом все по-другому. Он, – я запнулась. – С ним все просто. Мне легко.

– Я думала, что с Сэмом тебе тоже всегда было просто.

– Вначале отношений, может быть, да. Но не потом.

– Все меняются. Ты тоже уже не та Одри, которую я знала перед отъездом в Лос-Анджелес.

– Знаю. Но чем выше мы поднимаемся, тем больше хотим иметь рядом с собой равных себе. Сэм поднялся. И я не дотягивала до него. Просто облегчила ему наше расставание, которое было неизбежным.

– Ты никогда не думала, что он тебя любил? – я отрицательно покачала головой, и мама продолжила: – А когда любят, то не видят недостатки и тем более не занимаются математикой в отношениях. Равно или не равно, не имеет значение.

– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я начала мучатся угрызениями совести, что упустила свой единственный шанс? – я встала из-за стола и подошла к окну. – Или ты решила стать психологом?

– Ты только вспомни. Высокий, всегда в идеально выглаженной рубашке. Меня всегда мучил вопрос. Он сам гладит рубашки или кого-то нанимает? Уж точно не ты их гладила. Согласись, что он был очень чутким и внимательным к тебе. И ты права, он поднялся высоко и замечу очень быстро, и все это благодаря своей голове. А его карие глаза…

– Что с тобой? – протянула я, поморщившись, словно мне предложили просроченные сырники.

– Хотела убедиться, что ты ничего к нему не чувствуешь, – ответила она, обнимая меня за плечо. – Какое бы решение ты не приняла, я всегда буду с тобой. Только ответь мне честно. А если потом с Максом станет не все просто, что тогда?

– Мааам. Он мой друг. Но я тебе отвечу. С ним все будет по-другому, потому что он не Сэм и я это знаю.

Мама сдалась, и я положила свою голову ей на плечо. Было так тепло и уютно. Наверно это оно и есть – счастье. Оно всегда приходит внезапно, а главное там, где его не ждешь. Оно может быть минутным, а может быть долгим. Это необъяснимое вещество, и оно разливается по всему телу, как эликсир бессмертия. Мы всегда находимся в поисках, чтобы внезапные и неземные чувства нас охватили и несли, как водопад. Но как оказывается не всегда нужно искать. И не всегда это бурные чувства, а спокойствие и уверенность в сегодняшнем дне. И тогда достаточно быть здесь и сейчас. Достаточно верить и это приходит. Нужно освободиться от ненужных мыслей и отдаться потоку, не задумываясь о последствиях. Только нам не всегда легко это сделать. Для нас привычное дело искать что-то сложное, и это сложное мы пытаемся понять. Иначе, бег без препятствий – это вид спорта, который может постигнуть каждый. А с барьерами – это уже высшая лига.

В это Рождество, как и всегда центральная площадь Глейндела была переполнена людьми. Музыка и смех разносились повсюду и были слышны далеко за пределами площади. Люди толпились повсюду. В одной части площади – дети, облаченные в ангельские костюмы, пели рождественские гимны. В другой части площади, где находилась церковь – шла инсценировка рождения Иисуса Христа. Мама и Джерри остались слушать гимны, а мы с Максом пошли дальше. Инсценировка задержала нас ненадолго. Макс взяв меня за руку и не говоря ни слова, повел прочь из толпы. Мы вышли на улицу, тянувшейся от площади. Ее освещали яркие рождественские огни, сплетенные единым духом праздника. Навстречу нам шли люди, все они стекались в самое сердце города для празднования. Бесконечное количество Санта-Клаусов и детей в одежде ангелов. Ночь была в самом разгаре. Дети проносились с криками радости, и несколько раз нам пришлось увернуться, чтобы не оказаться сбитыми с ног. А потом все разойдутся по своим домам, там их будут ждать подарки и праздничный ужин. Я делала глубокие вдохи, пытаясь вдохнуть весь этот вечер. Вспышка, то и дело освещала проходящих мимо нас людей. Макс отщелкивал кадр за кадром, не просматривая их.

– Мы идем домой? – наконец спросила я.

– Мы гуляем, – ответил он, и вспышка ослепила меня. – Отличный вечер для прогулки.

Я улыбнулась, соглашаясь с ним.

– Первый раз в Глейнделе и мне нравиться этот городок, – сказал Макс. – Не везде встретишь такую жизнь, пульсирующую отовсюду.

– Сегодня праздник, – сказала я и посмотрела на свои пушистые варежки. – Если ты когда-нибудь еще раз окажешься здесь, например, жарким летним днем, то ужаснешься. Люди, которых ты здесь встретишь, будут угнетены жарой и своими проблемами. Улицы окажутся грязными, унылыми и заполненные бродягами. Здесь живут небогатые люди, но умеющие веселиться на Рождество.

– Теперь я с нетерпением жду нашей поездки к моим родителям. Там нет бродяг, даже в жаркий летний день. Улицы чистые, что можно ходить босяком, но не советую так делать, потому что тебя сочтут девушкой с плохими манерами. Там создается впечатление, что у людей есть многое в их жизни, чего нет у небогатых людей. И в это могут поверить только глупцы, – он усмехнулся. – У них нет самого главного. В праздник они остаются все теми же чопорными людьми с наигранной улыбкой, которую не захочет фотографировать даже самый никчемный фотограф. Если только ему не предложат большой гонорар за это. Поэтому они платят больше других.

– Поэтому ты не любишь фотографировать людей?

Он остановился и развернул меня к себе.

– Сколько я сделал фотографий, пока мы шли?

– Не знаю.

– Примерно. Десять, двадцать?

– Кажется, больше.

– И все это, потому что здесь есть жизнь. Я вижу, как они счастливы сегодня. Они настоящие. Это, я и люблю фотографировать. От этого фотография становиться не просто фотокарточкой, она становиться живой. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Ага.

Мы снова пошли вперед.

– Ты должна понимать, – продолжил он. – Как писатель, у которого в книге должны быть не просто написаны вымышленные герои, они должны стать живыми героями с настоящими проблемами. Чтобы в твою историю верили.

– Я понимаю, – заверила я и на его лице появилась улыбка. – Только не понимаю, почему ты тогда фотографировал меня?

– Одри, в тебе полно жизни. Только ты закрываешься от этого. Ищешь причины, предлоги чтобы убежать от самой себя. Буду с тобой откровенен, как друг, – он сделал небольшую паузу, и я уже готова была выслушать самую искреннюю критику о себе. – Никто не виноват в твоем творческом кризисе. Перестань искать виновных. Все дело в тебе и в твоей силе воле.

– Ты хочешь сказать…

– Я ничего не хочу сказать, просто даю небольшой совет. Оглянись вокруг. Ты сказала, что эти люди в обычные дни угнетены своими проблемами, но я вижу другое. Несмотря ни на что, они умеют быть счастливыми, и они делают это сами. Все, что нам кажется сложным, на самом деле проще. Все идет отсюда.

Он приложил свою ладонь к моей груди, указывая на сердце.

– Изнутри, – добавил он.

Я улыбнулась и посмотрела на усыпанное яркими звездами небо.

– Снег, – сказала я.

Снег стал сыпать крупными хлопьями, отчего крик детей усилился. Еще один повод для счастья.

По дороге домой мы купили бутылку красного вина. Мама и Джерри не было дома. И скорее всего они не скоро вернуться. Я принесла в гостиную стаканы и немного сыра. Макс разводил огонь в камине. Его руки стали красными от холода, поэтому, как только огонь стал проблескивать среди дров, он протянул их к теплу. Я залезла на кресло с ногами, крутя в руках штопор.

– Ты никогда не рассказывала мне о Джерри, – сказал Макс.

– Что именно? – я протянула ему штопор и приготовила стаканы.

– Как он оказался в инвалидном кресле?

– Неприятная история, заставившая нас многое пережить. За Рождество! – я подняла стакан, и Макс дотронулся до него своим.

– За Рождество! – повторил он.

Глоток вина тепло пробежал по моему горлу. Макс продолжал подкидывать дрова в камин, и я наблюдала за ним.

– Он был несносным ребенком. Честно, мама иногда сходила с ума. Просто куча непрекращающейся энергии. Главный заводила нашей улицы.

– Напоминает мое детство, – сказал Макс и засмеялся. – Маме не нужно было даже спрашивать, кто придумал спор или организовал розыгрыш. Она знала зачинщика.

– У нас было так же. Только Джерри не только придумывал и оставался зрителем, он любил во всем этом участвовать. Тогда был еще жив отец.

Я сделала еще один глоток вина. Он был в качестве поддержки перед возвращением в прошлое на много лет назад. Словно мне предстояло еще раз пережить слезы родителей, крик брата и страх потерять его. Мелкая дрожь пробежала по телу, несмотря на то, что камин уже полыхал теплом.