Читать книгу "Я – писатель"

17

Впервые за последние несколько месяцев я вышла из дома. На удивление, пошел снег, что бывает редкостью в нашем городе. Вечером, он не переставал кружиться в воздухе, и покрывать машины белым полотном. Его было не так много. Еще дома я видела в окно, как дети радовались ему. Я сделала глубокий вдох, и голова слегка закружилась. На улице почти никого не было. Пару человек промчались мимо, их лица наполовину были замотаны теплыми шарфами. Вероятно, они спешили домой после рабочего дня. Засунув руки в карманы пальто, я осталась стоять на месте, чтобы привыкнуть к свежему воздуху. И только через несколько минут пошла вдоль дома. В окнах горел свет, и я с интересом заглядывала в них, пытаясь разглядеть жизнь неизвестных мне людей.

Свернув за дом, я направилась в сторону парка. Теперь я точно знала, что нахожусь в депрессии и пыталась улыбнуться, но мне не удавалось. Мне хотелось саму себя развеселить и заставить оглянуться вокруг со счастливыми глазами. Но не удавалось. Нельзя за одну секунду, за один щелчок взять и изменить ситуацию, изменить то, что так болит внутри. С каждым глотком свежего воздуха, я ощущала небольшой прилив сил, а снег успокаивающе хрустел под ногами.

В парке мне встречались молодые пары. Они наслаждались погодой и друг другом. И им можно было позавидовать. Заметив впереди лавку, я решила присесть и падающий снег меня не остановил. Подняв лицо к темному небу, я ощутила, как снежинки стали падать мне на лицо и тут же таять, превращаясь в маленькие капельки воды. Это напомнило детство, когда мы ртом ловили их, смеясь от счастья. В Глендейле снег был привычнее. Здесь завтра от него не останется и следа.

Клэр не знала о моей прогулке. Она обрадуется этому. А я мысленно радовалась, что заставила себя собраться и переступить порог. Прекрасный вечер, я им наслаждалась. Звезды усыпали небо и светили ярко.

Послышался щелчок фотокамеры, но я не сдвинулась. Затем еще один и я заметила, как вспышка озарила рядом стоявшее дерево. Еще раз и еще раз. Я перестала обращать на это внимание и подумала, что сейчас отличный момент и не стоит отвлекаться. Снег украсил деревья, и ими можно было любоваться долго. Жаль, что я не взяла с собой телефон, я бы обязательно сделала пару снимков.

Лавка дернулась от того, что на нее сели. Только не маньяк – подумала я и продолжая сидеть с запрокинутой головой, медленно закрывая глаза. Кроме меня и этого вечера никого больше нет. У нас свидание, которое стало самым лучшим за всю мою жизнь.

– Вы увидели что-то интересное?

Это был мужской голос. Скорее всего, мне нужно было давно вскочить с лавки и бежать подальше отсюда. Но у меня совершенно не было сил на это. И не хотелось прерывать вечернее свидание. Подавив в себе легкое волнение, я ничего не ответила.

– Хорошая погода для того, чтобы увидеть кого-то с запрокинутой головой, погруженным в транс. Извините, если я вас отрываю от медитации. Но меня мучает вопрос. У вас шея не затекла?

Я посмотрела на него в надежде, что он сможет прочитать по моему лицу о нежелание с ним разговаривать.

– Я так и не научился шутить, – сказал он.

– Иногда, даже хорошие шутки бывают неуместны.

– У Вас что-то случилось?

– Разве, по мне не видно, что я не желаю с Вами разговаривать?

– Кто-то умер?

– Нет! – резко ответила я, но затем добавила: – Хотя, можно сказать – да.

– Тогда примите мои соболезнования.

– Не стоит. Это сделано осознанно. Возможно, и к лучшему.

– Даже так? – он задумчиво покачал головой.

– Бывает же такое. Не думайте об этом, просто забудьте.

– Я попробую.

Я присмотрелась к нему. На шее висел фотоаппарат, теперь стали понятны недавние вспышки. А на его голове была причудливая шапка серого цвета.

– Мне пора, – зачем-то сказала я.

– Удачи! – ответил он.

И за моей спиной снова послышались щелчки фотокамеры.

Подходя к дому, я заметила, что в гостиной горит свет. Наверное, это Клэр. В последний раз, она и Анжела зашли в квартиру сами. Я не открывала им дверь. С этими восточными танцами, я совсем забыла спросить, как они это сделали. Дверь была закрыта, я точно это знаю, потому что несколько раз в день проверяю ее.

Дверь и в этот раз была закрыта. Я открыла ее своим ключом и сразу прошла в гостиную. Удивлению не было предела, когда я увидела маму.

– Привет, – сказала я. – Неожиданно.

– Твои подруги могли долго скрывать от меня твое состояние, но меня не проведешь.

Я разделась и задала один из волнующих меня вопросов:

– Как ты зашла?

– Клэр мне дала ключи.

– Вы с ней похожи. Она тоже любит приходить без предупреждения.

– Вот как ты рада видеть маму?

– Извини, – я поцеловала ее в щеку и села рядом на диван.

– Я попросила Клэр взять вторые ключи, которые лежали на кухне. Они были спрятаны твоей бабушкой, на случай если она потеряет свои. Я так и думала, что замок ты не поменяла.

– Что еще для тебя сделала Клэр? Может, что-то рассказала?

– Не переживай, она верная подруга. За все это время ни слова. Ты лучше вспомни, когда в последний раз звонила мне?

Я задумалась.

– В тот последний и далекий раз, я почувствовала, что моя дочка скрывает от меня свои чувства. Ты рассказывала, что работаешь над книгой, и это было совершенно не похоже на тебя. Не хочешь рассказать мне правду?

– Мне не хочется говорить об этом, – я опустила глаза. – Но скажу честно, у меня творческий кризис и я рассталась с Сэмом. Только не спрашивай, как это произошло. Потому, что это уже случилось.

Она помолчала, затем сказала:

– Это расстроило меня.

– Я знаю, он тебе очень нравился. Но бывают ситуации, когда нужно выбирать.

– И, что ты выбрала?

– Будешь чай?

– Не откажусь.

Мы прошли на кухню. Я готовила чай, мама молчала. В ее присутствии я заметила, что у меня в квартире не очень чисто и готовилась объяснить это. Поставив две чашки с чаем на стол, я села напротив нее в предвкушении сложного вечера. Я всегда старалась маму оберегать от своих сложностей в жизни, но, как известно, если гора не идет к Магомеду – мама пришла сама. Мы продолжали молчать. Она ждала от меня ответа на свой вопрос.

– Я не уверенна, что готова выйти сейчас замуж.

– Тебе скоро исполниться двадцать шесть.

– Это ничего не меняет.

– Это нынешнее поколение. Телевизор, газеты все направлено на то, чтобы вселить в молодежь, что брак – это что-то ужасное. Но это неправильно. Это ведь не так. Смысл жизни продолжать жизнь.

– Мама, это не при чем. Ты не задумывалась, что Сэм не тот человек, который мне нужен. Я не могу быть такой, как он. Я не готова. А ведь ты мне с детства говорила, что жена должна быть частью мужа, быть его поддержкой и опорой. Иногда мы с ним говорили, словно на разных языках. Отбрось его идеализм, который ты себе придумала и спроси меня – чего я хочу?

– Скажи.

– Точно не стать его женой. Прости, что разрушила твои планы.

– Тебе не за что извиняться, – она вздохнула и сделала глоток чая. – Надеюсь, что ты встретишь человека, который сделает тебя своей женой, не смотря на твой характер.

– Нормальный у меня характер, – и мы рассмеялись. – Ну, немного творческий, а так ничего.

– С книгой все так плохо?

Я опустила глаза, и мне захотелось плакать. Последние недели я держалась от слез в стороне, не давая возможности раскиснуть окончательно. Приободряла себя разными мыслями или просто истерила – только не плакала. Сейчас, напротив меня сидела мама, и мне хотелось, как пятилетнему ребенку прижаться к ее груди и реветь.

В десять лет мне говорили выкинуть булавку, которую нашла на улице, но я не послушалась и проткнула ею свой новый надувной мячик. Он сдулся, первое разочарование и собственная обида на себя, тогда слезы катились градом. В этот момент я видела себя тем самым мячиком, но не хотела признавать это, постоянно убегая от этой мысли. И тем более не хотелось, чтобы такой меня видела мама. Я сидела с опущенным взглядом, а мама не выдержала и подошла ко мне. Она обняла меня со спины, прижалась своей щекой к моей голове, и я перестала сдерживать слезы.

– Поехали домой, в Глендейл. Тебе нужно отдохнуть. Джерри скучает по тебе, приготовил сюрприз. Ему есть, что тебе сказать.

Я отрицательно качала головой и ничего не могла сказать вслух.

– Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Побудешь внегородской суеты. Вне этих стен. Если ты захочешь, я не буду доставать тебя разговорами или наоборот, мы можем разговаривать ночи напролет. Вместе встретим рассветы, проводим закаты. Одри, ты так молода и у тебя вся жизнь впереди. Моя дочка. Все проходит и это пройдет.

Она подняла мое лицо и посмотрела в глаза.

– Ты же наша «улыбашка». Ты забыла?

После этих слов я улыбнулась, лицо было мокрое от слез. «Улыбашка» – так меня называли всегда в детстве. Мне безумно хотелось сесть с ней в автобус и уехать туда, где прошло мое счастливое детство, но сказала:

– Через неделю. Я приеду к вам, обещаю.

Этой ночью я рассказала ей, что не могу начать писать новую книгу. Стала рассеянной, дольше двух минут на одной мысли сосредоточиться не получается. Передо мной перестали всплывать образы, идеи, которые постоянно блуждали в моем творческом сознании. Я опустела, и эту пустоту нечем было заполнить. Это так тяжело объяснять, как говорить о космосе до конца, не осознавая его безграничность. Ведь наш мир устроен по-другому, все имеет начало и имеет конец. Она кивала, гладила меня по руке, и мне этого было достаточно. Хотя, я знаю, что многое для нее оставалось непонятным.

На следующий день, я проводила ее на автостанцию, и мы заключили уговор – через неделю я приеду в Глендейл. Я была благодарна ей за то, что она приехала и перед отъездом сказала об этом. Еще попросила передать письмо Джерри, которое написала утром. В нем я извинялась, что снова не сдержала свое обещание и когда-нибудь обязательно исправлюсь. Перед тем, как сесть в автобус она вернула мне ключи от квартиры, сказав, что они мои, и она не сомневается – со мной теперь все будет хорошо. Мама села в автобус, и я помахала ей на прощанье.

18

На обратном пути я не могла решить, пойти мне в парк или вернуться домой. Вчерашний снег почти растаял, и было пасмурно. Синоптики не обещали осадков, но я недоверчиво посмотрела на небо. Внутри меня была борьба, выставляя все «за» и «против». На ринге были: в причудливой шапке – парк, в большом халате – дом. Когда основная часть доводов была за теплую квартиру, я отправилась в парк вопреки себе. С надеждой я думала, что воздух поможет мне преодолеть депрессивное состояние.

Подходя к вчерашней лавочке, я заметила знакомую фигуру. Несмотря на вечер, я смогла его рассмотреть. Он сидел на лавочке с фотоаппаратом в руках и не отводил глаз от экрана. Я остановилась неподалеку, не сводя с него глаз. Почему он здесь? Это совпадение? Другого объяснения не было. На нем были спортивные штаны и та же причудливая шапочка, запомнившаяся мне больше всего. На руках перчатки с открытыми пальцами, и спортивная куртка. Мне стало интересно, что он здесь делает, и я медленными шагами стала подходить к нему ближе. Тогда он посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

– Привет! – наведя на меня фотоаппарат, сфотографировал.

– Зачем? – я среагировала поздно, не успев закрыться руками.

– На память, – сказал он и посмотрел в экран своего фотоаппарата. Улыбка не сходила с его лица.

– Покажи, – сказала я и подошла к нему ближе. – Вроде ничего.

– Хорошая фотка. Вторую копию сделаю специально для тебя.

– С подписью «Первое свидание», – сказала я и ужаснулась от того, что произнесла. Он казался таким эксцентричным, и мне как будто хотелось соответствовать этому.

– А у нас разве свидание?

– Это была шутка, – ответила я, сощурив глаза.

– Тогда, по чашке кофе?

– Согласна.

Кафе находилось рядом с парком и это была удача. Иначе не скажешь, потому что всю дорогу мы молчали, более длительной прогулки я бы не выдержала. Как только мы вышли из парка, я мысленно отругала себя за то, что согласилась на кофе. Это была не я. Одри на это не способна. Но повернуть обратно уже поздно и неудобно перед ним. Да, и я даже не знаю его имени.

Мы сели за столик. Брюнет, подметила я, когда он снял шапку.

– Макс, – сказал он и протянул руку через стол.

– Одри.

– Приятно познакомиться.

Я кивнула, взяв в руки меню.

– Так значит ты фотограф?

– Да. А у тебя что-то случилось?

– Я же попросила тебя забыть это.

– Хорошо, – сказал он, пожав плечами. – В следующий раз расскажешь.

– В следующий раз? – переспросила я. – Откуда такая уверенность?

– Предчувствие.

– И с чего ты взял, что я тебе что-то буду рассказывать?

– Обычно с хорошими друзьями делятся своими проблемами.

– Значит, ты мне друг?

– Безусловно.

– И это дружеское свидание?

– Определенно, – сказал он, улыбнувшись.

– Ух, отлично. А я переживала.

К нам подошел официант в ожидании заказа, и мы снова посмотрели в меню.

– Друг, угостит меня пончиком?

– Хоть, двумя.

– Одного будет достаточно и капучино.

– Добавь к этому черное кофе с сахаром и еще два пончика – сказал он официанту и тот оставил нас.

Я взяла лежащий флаер со стола и стала его рассматривать.

– Ты живешь рядом с парком? – спросил он.

– Да. А ты любишь фотографировать в парках, угадала?

– Я люблю это делать всегда и везде, в независимости от места. Если я вижу красивую картинку, я фотографирую. Но в парках определенно находишь что-то особенное.

– И, что особенного ты там находил?

– Тебя. Разве это не удача?

Мы встретились взглядом.

– Больше похоже на комплимент, – сказала я с улыбкой.

– Я нашел друга, по-моему, это удача.

Если бы у меня было бы свойство моментально краснеть, как только чувствовала смущение – это бы случилось два раза за пять минут. Он был на шаг впереди, и я чувствовала себя ужасно глупо. Но все же дала себе последнюю попытку.

– Что ты больше всего любишь фотографировать?

– Природу. Она вызывает во мне дикую страсть.

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему природа, а не люди.

– Природа – невинна, люди – порочны.

Официант поставил на стол кофе и пончики, мы замолчали. Пожелав приятного аппетита, которого у меня не было, официант снова удалился. Я посмотрела на пончик, который был заказан ради интереса.

– Снова неудачная шутка, – сказала я.

– Я не шучу. Это правда. На эту тему я могу много и долго говорить. Но лучше скажи, чем ты любишь заниматься?

– Ничем.

– Прямо вот так – ничем?

Я кивнула.

– Не хочешь не говори. В следующий раз расскажешь.

– Знаешь, я не хотела напрашиваться на свидание, даже на дружеское. И на комплимент тоже. Не знаю, что произошло со мной. Вообще, я не люблю знакомиться с людьми сама и я не общительная, особенно в последнее время. Наверно, на меня так подействовал свежий воздух, что кругом голова. Спасибо за кофе и за пончик тоже.

– Ты даже не попробовала.

– Это была ошибка. Извини, мне пора идти.

Он остановил меня за руку.

– Все нормально. Зачем ты так переживаешь из-за этого?

– Переживаю? Из-за чего?

– Не знаю. Не вижу ничего плохого в том, что мы решили выпить кофе. Мы можем не говорить, только сделай хотя бы один глоток. Пожалуйста. Здесь самое вкусное кофе в округе. Ты потеряешь многое, если не попробуешь. Будешь жалеть, обещаю.

Я решила дать шанс, только ради его глаз.

– Ну, хорошо, – и я снова села за стол.

Я сделала глоток. Он был прав, кофе здесь вкусное. Мы не разговаривали, но он периодически поглядывал на меня. Скорее всего, надеялся, что я что-нибудь скажу. Но мне не хотелось говорить, за эти дни я и так слишком много разговаривала. Я смотрела в окно и подумала о том, что это первый человек за последнее время с которым я пошла куда-то.

– Тебе не понравилось? – спросил он.

– Нет, наоборот. Кофе очень вкусное.

Я делала маленькие глотки. Он подозвал официанта и попросил завернуть пончик, чтобы я смогла забрать его домой. Меня удивила это внезапная забота, но ничего не сказала на это. Оставив за ним возможность распорядиться этим пончиком.

– Спасибо за кофе. Теперь мне пора идти.

– Тебя кто-то ждет?

– Да, – соврала я.

– Подожди меня на улице.

Он отошел к кассиру, а я вышла из кафе и осталась ждать его возле дверей. Мне стало смешно. Для чего мне его ждать? Зачем я это делаю? И почему я так легко соглашаюсь на все, о чем он меня просит?

– Это тебе, – он протянул мне салфетку с номером телефона. – Если захочешь увидеться – позвони. На всякий случай, если мы не встретимся в парке.

Помешкав немного, я взяла салфетку. Свернула ее и положила в карман пальто. После этого оставила его возле дверей кафе, а сама пошла домой. Меня никто не ждал, и я была рада. Слишком много событий для двух дней. Внезапно на меня нахлынула усталость, и мне хотелось побыстрее прилечь на диван. Хотелось полежать с закрытыми глазами и помолчать. Не нужно думать над тем, что сказать и как ответить. Только тишина.

Я быстро закрыла за собой дверь, словно за мной кто-то гнался. Сняв с себя обувь и пальто, я быстрыми шагами прошла в спальню, закрыла за собой дверь, зашторила окна и легла на кровать. Пончик и салфетку я оставила на тумбочке в прихожей. Мне стало внезапно холодно, и я накрылась одеялом. Бессонная ночь, проведенная с мамой, давала о себе знать. Пригревшись, я уснула. Впервые за последние месяцы я спала в своей кровати, а не на диване в гостиной.

Часть вторая

19

Я проснулась поздним вечером. Проходя мимо тумбочки с чаем в руках, я заметила пончик и, взяв с собой, решила посмотреть телевизор. Он был весь в пыли, ведь я забыла, когда последний раз его смотрела. Оставив его таким же, нажала на кнопку пульта. Пришлось долго щелкать в поисках чего-то интересного, но мне определенно хотелось что-то посмотреть. Я перескакивала новости, не давая сказать слова о том, что происходит в мире. Никогда их не любила. Наконец меня заинтересовал один фильм. Он был про любовь. Пара часов пролетело незаметно, и хорошо, что в конце был счастливый конец, другого я бы сейчас не вынесла. А пончик оказался вкуснее кофе, и я сразу вспомнила своего нового знакомого и кафе, мимо которого столько раз проходила мимо и ни разу до сегодняшнего дня не заходила. Я была не против позавтракать там еще раз. Но идти туда в одиночестве не было желания, а самой приглашать появившегося знакомого было неловко. Затем я вспомнила, как мы оказались в кафе, наш разговор и салфетку. Я взяла ее с тумбочки, покрутила в руках и решила, что не буду ему звонить.

Этой ночью я спала в спальне и мои ночевки в гостиной прекратились. Накануне я привела диван в порядок, сложила вещи в шкаф, протерла пыль, и этого было достаточно, чтобы снова почувствовать себя без сил. Перед сном я поставила заряжаться телефон, который был отключен несколько дней и меня это не беспокоило. Я не волновалась, что на него может поступить важный телефонный звонок, потому что считала, что самое важное происходит именно со мной здесь и сейчас. Все остальное за пределами этой квартиры – это был несуществующий мир, потерянный для моей жизни в нем. В кровать с собой я взяла ноутбук, чтобы проверить свою электронную почту, которая оказалась заваленной письмами. Среди них мне удалось отыскать письма от Джорджа. Он просил позвонить или хотя бы ответить на его письмо. В этот вечер я не сделала ни того, ни другого. Глаза постепенно закрывались, и я погрузилась в сон, который в этот раз радовал. Он не мучил кошмарами, не давал воли иллюзиям, он наполнял меня силами.

Наутро я почувствовала себя другой. Странно ощущать себя бодрее прежнего. Впервые за эти месяцы я выспалась и ни разу за ночь не проснулась, чтобы побродить в полумраке по квартире. Открыв шторы, я впустила новый день в свою жизнь. Это были последние дни уходящей осени, которая выпала из моей жизни безвозвратно. Я посмотрела на календарь, через четыре недели Рождество. Затем я надела теплую спортивную одежду и отправилась на пробежку. После нее я окончательно взбодрилась под душем и приготовила себе завтрак из оставшихся продуктов в холодильнике. Этот день наполнялся вещами, которые делают многие ежедневно, но для меня все это было ритуалом выздоровления.

После я ответила Джорджу на его последнее письмо, и в нем была чистая правда. Облегчив свою душу, я призналась в нем, что не работала над книгой и в ближайшее время не собираюсь. Написала, что мне нужно прийти в себя, начать дышать по-новому и в одном ритме с миром, жизнь которого, не переставая, продолжает идти за пределами моей квартиры. Может быть, через какое-то время я снова сяду за какую-нибудь историю.

Не знаю, сколько мне потребуется времени, поэтому прошу – не жди меня. Я знаю, у тебя есть и другие авторы. Уверенна, что сейчас ты им нужнее. Мне было приятно с тобой работать. Оказалось, что я не такая сильная, как думала. Я не справилась. Но надеюсь, что этот опыт у нас с тобой повторится и с лучшим успехом.

Спасибо за все.

Я закрыла ноутбук и почувствовала облегчение. С меня свалился толстый кусок камня, который все это время носила внутри себя. И одержимость написать книгу, как можно быстрее – отступила. Нет смысла бежать за тем, чего нет. Иногда полезно переждать бурю, чем наперекор всему стараться идти вперед. Если порыв ветра сильный, то тебя будет каждый раз отбрасывать назад и безрассудно тратить силы на повторение одного и того же действия.

Еще один новый день начался с утренней пробежки – это стало постепенно входить в норму. По дороге домой я зашла в кафе, в которое мы ходили с Максом. Мне упаковали в пакет два пончика и стакан кофе, и уже дома я наслаждалась завтраком.

На четвертый день мы встретились с ним в тот момент, когда я оплачивала свой утренний завтрак. Он не без улыбки подошел ко мне, и я невольно тоже улыбнулась.

– Доброе утро! – сказал он мне и девушке, которая передавала мне пакет с заказом.

– Привет Макс, – отозвалась она. – Как обычно?

Он кивнул и посмотрел на бумажный пакет, который я держала в руках.

– Завтракаешь дома? – спросил он.

– Да.

– Не составишь мне компанию? Или ты привыкла завтракать одна?

– Буду ждать возле того окна, – сказала я.

Сев за столик, я достала из пакета свой кофе и оглянулась. Кафе было наполовину пустым. Но дверь постоянно открывалась и закрывалась. Люди заходили, чтобы купить себе кофе и тут же удалялись, прихватив его с собой. Все спешили на работу, потому что сегодня, я вспомнила календарь, висевший у меня на холодильнике, сегодня была среда. Не может быть, я знаю сегодняшний день недели и мне стало смешно.

– Что тебя развеселило? – спросил Макс, подсаживаясь ко мне.

– Ты знал, что сегодня среда?

– Да, – он недоверчиво посмотрел на меня.

– Забудь, – я махнула рукой и сделала глоток кофе.

– Что опять? Снова «забудь»? Давай рассказывай. Сегодня среда и …, – он посмотрел на меня в ожидании ответа, но я снова улыбнулась, отрицательно покачав головой. – Что в этом смешного?

– Думаю, что ничего для человека, который не выпадал на несколько месяцев из жизни. Для меня это смешно.

– Только не говори, чтобы я и об этом забыл. Ты заставляешь меня теряться в догадках.

– Интересно в каких?

– Ты была в коме?

Я засмеялась и чуть не подавилась кусочком пончика.

– Я настолько кажусь ненормальной, что похожа на человека, провалявшегося несколько месяцев в больнице без сознания?

– Я бы сказал, ты безумна.

– Это комплимент для меня. И тебе, в этот раз, не отвертеться от него.

– И не собирался, – он улыбнулся. – Так, значит, я ошибся? Это была не кома?

– Нет, – ответила я. – Творческий кризис. На сегодня все.

– Ты опять уходишь?

– Останусь, если ты больше не будешь расспрашивать. Мне становиться не по себе.

– Хорошо, не буду, – он приподнял руки, сдаваясь.

– Ты когда-нибудь расстаешься со своим фотоаппаратом? – я посмотрела на его фотоаппарат, который лежал рядом на столе.

– Да, если не собираюсь фотографировать, а это бывает редко. Сегодня я встречал рассвет. Хочешь посмотреть?

Он включил его, пролистал фотографии на начало и дал его мне.

Это были потрясающе красивые фотографии. Похожие на нарисованные картинки и я не сразу поверила, что их можно было сделать в нашем городе. Всего один раз в жизни я встречала рассвет, и тогда я тоже фотографировала – это было в день нашего выпускного в колледже. Тогда мы гуляли всю ночь напролет. Но фотографии, сделанные мною, выглядели жалкими по сравнению с этими. Если их просматривать очень быстро, то можно проследить, как встает солнце. Я и подумать не могла, что он способен делать такие фотографии. Оторвавшись, я посмотрела на него, чтобы убедиться. Это тот самый парень из парка в причудливой осенней шапочке.

– Ты настоящий профессионал, – сказала я, перелистывая картинки вновь и вновь.

– Я знаю. Обожаю рассвет. Он везде разный. В каком бы городе я не был, никогда не пропускаю рассветы. Это, как начало новой жизни, что-то особенное. Все спит, пока солнце не встанет. Как только оно начинает всходить, вся природа начинает просыпаться. Листья деревьев приободряются, трава покрывается утренней росой, птицы начинают петь. Цветы постепенно начинают раскрываться. Это невозможно передать, даже фотографиями. Но благодаря им, я могу на некоторое время вернуться в это время.

– Поэтому ты любишь фотографировать?

– Я просто люблю это делать. Без каких-либо объяснений.

– Их нужно обязательно напечатать. Они очень красивые.

– Я могу подарить тебе одну из этих фотографий?

Я оторвалась от фотоаппарата и посмотрела на него.

– Какая тебе больше всего нравиться? – спросил он.

– Сейчас выберу, – обрадовалась я. – Они все великолепные. Вот эту. И эту можно?

Он улыбнулся.

– Пошли со мной.

Он оставил деньги на столе. Окрикнул официанта, пожелал им удачного дня, и мы ушли.

Я шла к незнакомому человеку домой под впечатлением от фотографий. И как же легко поймать меня на удочку? Но мне хотелось ему верить, и он не был похож на человека, способного обидеть. И на социопата тоже не был похож. Его в кафе все знают – это хороший знак. Я успокаивала себя, что мне незачем переживать и изредка поглядывала на него, стараясь, чтобы он этого не заметил. Он был без шапки, не дававшая мне все эти дни забыть ее. Его глаза блестели, и я позавидовала его счастью. Именно счастливым он казался мне и это благодаря фотографиям.

Мы поднялись на второй этаж многоэтажного дома. Большая квартира была разделена на фотостудию и комнату, похожую на спальню. Фотостудия была сделана в бежевом цвете. Я осматривалась, а Макс скрылся за дверьми маленькой комнаты, которая находилась здесь же. Освещение, специальное оборудование для профессиональной съемки и все это находилось в стенах обычного жилого дома. Квартира, переделанная в фотостудию. Когда-то я мечтала сделать в своей квартире комнату, в которой я могла бы закрываться и работать. Я думала о том, что это будет и кабинет, и библиотека одновременно. Царство, в котором правит только одна королева. Может быть, моя мечта когда-нибудь осуществиться. Подумав об этом, тут же навеяла грусть. Я дотрагивалась до этих предметов и надеялась, что когда-нибудь смогу обрести гармонию внутри себя, как у этого парня. Надеялась, что рано или поздно сомнения закончатся, и я буду жить только «сегодняшним» днем.

– Готово, – сказал он, подходя ко мне. – Что-то случилось?

– Ты счастлив?

Мой вопрос был внезапным, и он слегка смутился.

– Ты счастлив от того, что делаешь? – я сделала шаг назад и, повернулась на месте. – Все это доставляет тебе удовольствие?

– Конечно. Иначе, я бы этим не занимался.

Я взяла у него фотографии из рук и посмотрела на них. Они казались нереальными.

– Спасибо, за кусочек твоего счастья. Я их сохраню.

– Если хочешь немного счастья, то приходи завтра в парк в шесть утра.

Я задумалась, затем спросила:

– У тебя есть ручка?

Написав на обратной стороне фотографии свой адрес, я протянула ему.

– Верни мне завтра эту фотографию в 5:50 утра. В это время темно, прогуляемся до парка вместе.

Я попросила его не провожать меня. Всю обратную дорогу я почти бежала, переполненная эмоциями от своей смелости. С ним, я перестала бояться сказать или сделать что-то и надеялась, что он не посчитает меня слишком взбалмошной. А его глаза, безмятежные и живые, они не выходили из головы.

Вечером я предупредила Анжелу и Клэр о том, что собираюсь в Глендейл. Они обрадовались. Мой отъезд – это хорошая новость и повод встретиться перед отъездом. Но я отказалась от этой встречи, сославшись на головную боль. Клэр настаивала на том, чтобы приехать и просто посидеть со мной. Мне пришлось найти много слов, чтобы ее отговорить от этого. И был момент, когда я чуть не сказала: «Мне завтра рано вставать. Я буду встречать рассвет с Максом». Но удержалась, иначе наш разговор затянулся бы надолго, либо Клэр была бы на половину пути по дороге ко мне.

Когда я вышла, он ждал меня возле подъезда. Макс протянул мне фотокарточку.

– С адресом я оставил себе, а тебе сделал новую.

– Спасибо.

Я сунула ее в свою сумочку, перекинутую через плечо, и мы пошли в парк.

На улице было темно и безлюдно, что придавало нашей утренней прогулке небольшое таинство. Он рассказывал, что рассвет в этом парке встречает не в первый раз, и все это время он искал идеальное место. Мы сели на лавочку того самого места, которое он открыл для себя вчера. Перед нами открывалась поляна, все деревья остались позади нас. Макс посмотрел на часы и сказал, что мы пришли вовремя и скоро начнется.

Для меня это было, как открытие чего-то неизвестного мне ранее. Он рассказывал, о том, как лучше фотографировать. В какой момент, и с какого ракурса фотография может получиться удачной. Рассказывал о рассвете в Сан-Франциско, в Сент-Луисе, Далласе, Детройте, Майами, Канзас-Сити. Он говорил о природе, о звуках моря, о влюбленных, которые провели всю ночь на пляже. Он видел закат бледно розового цвета, багряного. Говорил о горизонте, скрывающемся за туманом. А я слушала и задавалась вопросами – сколько ему лет и когда он успел объехать половину Америки?

Когда солнце показалось из-за горизонта наполовину, он замер, опустив фотоаппарат. Мы наслаждались коротким временем просыпающего дня. Еще несколько минут назад весь город спал погруженный в темноту, а сейчас солнце призывало пробудиться ото сна. Люди постепенно просыпаются и скоро город снова погрузиться в привычную для него суету. И эта тишина в парке наполнится звуками, разговорами и криками детей. Несколько мгновений и на улице светло, и ты не понимаешь, как это произошло и почему так скоро. Новый день обещал быть сегодня солнечным. Когда рассвело, Макс посмотрел на меня.

– Доброе утро! – сказал он.

– Доброе утро, – еле слышно сказала я и с грустью улыбнулась.

Я подумала – сколько таких рассветов я пропустила, путая день с ночью в поисках себя? Макс продолжил фотографировать. Он делал несколько фотографий, пересматривал их и снова фотографировал, тогда я спросила: