Читать книгу "Я – писатель"

– Джерри любил по выходным гонять мяч с ребятами, – я не сводила глаз с камина. – Они собирались на футбольном поле ранним утром. В обед все расходились по домам. Джерри знал, что опаздывать на семейный обед нельзя. Как раз в тот день я думала о том, что ему влетит от отца за неуважение к семье. Мы ждали его за столом десять минут. Затем меня послали искать его. Навстречу мне попался Тони – друг Джерри. Он сказал, что мой брат упал на асфальт и не может встать. Я не понимала, о чем он говорит, но бросилась бежать изо всех сил в ту сторону, куда он показывал.

Я замолчала, чтобы проглотить образовавшийся комок в горле. Макс не сводил с меня глаз.

– Они возвращались с поля, когда Джерри решил еще немного поиграть. Он закинул мяч на крышу гаража, мимо которого они проходили. Надо же было выбрать один из самых высоких, – с досадой сказала я. – Когда мяч оказался на крыше он предложил определить самого смелого из них. Но все отказались. Побоялись, что увидит хозяин и будет ругаться. А мяч нужно было доставать, и он полез на крышу сам. Он поставил мяч ближе к краю, отошел на несколько шагов назад и приготовился по нему ударить. Внизу ждали ловцы. Он разбежался, ударил и не удержался на ногах. Упал спиной на край крыши, а затем на асфальт.

Я посмотрела в свой стакан, он оказался пустым.

– Этот звон его крика от боли до сих пор стоит в ушах. Вокруг бегали соседи, они вызвали скорую помощь и постоянно кричали «Не трогайте его. Не шевелите. Будет хуже»! Я села рядом и взяла его за руку. Это все что я могла сделать тогда. Следом за мной прибежали родители. Слезы, молитвы, отчаяние стали частью нашей жизни. Пока его не выписали из больницы и не привезли в кресле домой. Врачи твердили, что это чудо. У него есть шанс научиться ходить. А через несколько месяцев у отца случился инфаркт. Ты прав, – я посмотрела на Макса, чувствуя, что еще чуть-чуть и заплачу. – То, что на меня навалилось сейчас – это все ерунда. С этим можно справиться, только нужно захотеть.

Макс сидел на полу возле камина. Привстав на колени, он протянул руки со словами: «Иди ко мне».

Я соскользнула с кресла и уткнулась ему в плечо.

– Тебе нужна была эта встряска, иначе ты бы еще долго жалела себя.

– Ты все это специально? – я пыталась улыбаться.

– Нет. Просто так получилось.

Я продолжала его обнимать. Он был таким теплым, а его свитер таким мягким. Не хотелось, чтобы он отпускал меня. Он был так спокоен и уверен в себе, и я чувствовала себя в безопасности.

– Кх… Кх…, – раздалось в комнате и мы обернулись.

– Мы вам не помешали?

Мама и Джерри стояли на пороге гостиной. Снег таял на их шапках. Подтерев слезы, я ответила:

– Нет. У нас тут завязалась небольшая беседа.

– Вина? – спросил Макс.

– Не откажусь, – сказала мама. – И Джерри можно налить немного. Сейчас принесу стаканы. Вы так и будете сидеть на полу? Джерри с мамой пошли раздеваться.

Мы снова остались вдвоем.

– С Рождеством! – усмехнулся Макс.

– С Рождеством!

28

На следующее утро мы выехали. Мама предприняла несколько попыток уговорить нас остаться еще на один день, но мы придерживались плана и не могли задерживаться. Хотя я была склонна согласиться, но только не Макс. Он уверенным голосом сказал: «Извините, миссис Парк, но мы не можем задерживаться». Это ответ стал для меня немного неожиданным. Заметив мое смущение, Макс добавил: «Мои родители ждут нас сегодня, и будет не очень вежливо, если мы не приедем. Уверен, что моя мама начала готовиться к нашему приезду за неделю». На это нечего было ответить, и мы попрощались.

Макс был очень оживлен. Как только мы выехали, он сделал музыку громче и начал под нее танцевать. Не оставляя мне не единой надежды, чтобы не рассмеяться. Мои щеки начинали болеть от улыбки, тогда я тоже решила присоединиться. Мы пели и танцевали до первой автозаправки. В магазине Макс взял две бутылки колы, и мы снова отправились в путь. Родители Макса жили в Бель-Эйр – это в тридцати километрах от Глендейла. Удивительно, что два района находились недалеко друг от друга, но были совершенно разные по уровню жизни. Очень скоро мы подкатили к огромному дому. Он был украшен рождественскими огнями и напоминал те самые дома, которые всегда показывают в рождественских фильмах. Рядом стояла высокая и наряженная ель, а под ней стоял пластмассовый Санта-Клаус. Я ощутила волнение, и сердце как-то по-другому забилось. Это всего лишь знакомство с родителями друга, не парня. С чего это вдруг оно стало для меня испытанием? Наверняка, они будут спрашивать про нашу дружбу не меньше моей мамы. Макс не торопился заезжать во двор. Он остановился на дороге и посмотрел на меня.

– Волнуешься? – спросил он.

– Немного.

– Не стоит. Хочу предупредить тебя о своей маме, чтобы ты не запаниковала еще больше. Она человек прямолинейный и из тех, кто сначала говорит, а потом думает. Мы с папой привыкли к этому, иногда это меня даже умиляет. Но вот незнакомых людей отталкивает. Может показаться, что она слишком высокомерна, но это не так. Она просто старается быть леди. Прошу тебя быть к ней снисходительней.

– Я попробую, – чувствуя, что не смогу выйти даже из машины.

– И еще. У нее непреодолимое желание – женить меня. А ее заветная мечта – стать бабушкой, – он взял меня за руку. – Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

– Конечно. Верните меня, пожалуйста, обратно в Глендейл.

Макс рассмеялся.

– Назад дороги нет. Родители уже на крыльце.

Я посмотрела в окно. Они действительно стояли там и дружно махали нам. Макс ответил тем же и подъехал к гаражу. Он вышел первым из машины, я медлила. Они стали обниматься, моя рука ни на дюйм не сдвинулась с места в сторону ручки. Они уже смущенно посматривали в мою сторону, и тогда дверь с моей стороны распахнулась, и Макс протянул мне руку.

– Одри немного укачало в дороге, – пояснил он.

– Мисс, добро пожаловать в дом Хоуэллов. – приветливо сказал отец Макса. – Меня зовут Гарольд, мою супругу – Минди.

– Приятно познакомиться, – сказала Минди.

Ее звонкий голосок как мозаика совпала с тем, что сказал Макс накануне. Она держалась уверенно, ее голова была слегка приподнята, а улыбка сдержанной. Мистер Хоуэлл выглядел куда доброжелательней, чем она. А его глаза, усыпанные морщинками, добавляли ему отдельную милость, говоря о его добром характере. Не знаю, почему все это бросилось мне в глаза, возможно от того, что Макс меня предупредил о своенравном характере матери. Я заставила себя взять в руки, чтобы не показаться наивной и глупой девочкой.

Внутри дом казался еще больше. Его интерьер заставил бы любую хозяйку хоть ненадолго, но позавидовать. Заметив мой восхищенный взгляд, мистер Хоуэлл сказал:

– Это все Минди. Она его обставляла не один год. Например, вот эти картины на стене.

Я посмотрела на правую стену, буквально увешанную картинами. Лестница вдоль этой стены вела на второй этаж и картины тянулись туда же.

– Она покупала пару картин в год, выбирая их на разных выставках. Они написаны неизвестными художниками, в этом их вся прелесть. Согласитесь, они и вправду милые.

– Да. Теперь я понимаю, откуда у Макса такой талант делать красивые фотографии, – сказала я.

– Мой любимый сын ничего не смыслит в живописи, – заметила миссис Хоуэлл. – Обед еще не скоро. Могу предложить чай.

– Я не откажусь, – сказала я, посмотрев на Макса.

– Я тоже. Но думаю, что сначала нужно определиться с комнатами. Мама ты приготовила комнату для Одри?

Миссис Хоуэлл остановилась по дороге на кухню и, приподняв одну бровь, спросила:

– Отдельную комнату? Вы разве не вместе будете?

Началось, подумала я. Удачно, что рядом со мной оказался цветок, и я перевела все свое внимание на него, теперь была очередь Макса.

– Мам, я тебе объяснил все по телефону.

Я не слышала, что он говорил дальше, потому что они ушли на кухню. А мистер Хоуэлл продолжил со мной разговор:

– Еще одно увлечение Минди. У нас есть домашняя оранжерея, заполненная цветами от пола до потолка.

– Что это за цветок?

– Дайте вспомнить, – мистер Хоуэлл закатил глаза. – Не помню название, но то что это комнатная пальма без сомнений.

Я улыбнулась. Он казался смешным. Его добрые глаза улыбнулись мне в ответ.

– А чем вы любите увлекаться мисс?

– Люблю книги. С недавних пор полюбила фотографии. Только я не фотографирую, больше люблю просматривать и наслаждаться красотой природы.

– Да, Макс делает шедевры. Не зря его взяли на работу в National Geographic, – мистер Хоуэлл сел в кресло. – Они видят профессионалов издалека. У него большое будущее там. Присаживайтесь.

Я села напротив него, не зная, что еще сказать по этому поводу.

– Заниматься любимым делом и зарабатывать на этом деньги, не каждому удается, – продолжал мистер Хоуэлл. – Он много трудился. Чтобы уловить чудеса природы приходится много путешествовать. Иногда, эти путешествия хранят опасность. Минди из-за этого переживает. А я горжусь, что наш сын смелый и отважный человек.

Я сделала понимающий вид и, постоянно кивала, пока мистер Хоуэлл растягивая слова, рассуждал о работе Макса.

– Вы видели фотографии, которые он сделал в Сан-Диего? Изумительный вид на горы. А тихоокеанское побережье? У меня было ощущение, как будто я увидел что-то внеземное. Да, потрясающие фотографии. Он любит природу, а природа любит его. По-другому не скажешь, раз она так позирует ему.

Он засмеялся, и я тоже.

– А вот и чай, – сказала миссис Хоуэлл, входя в гостиную с подносом. – Настоящий английский чай.

Макс сел рядом со мной и тоже взял чашку чая.

– Сын сказал мне, что вы друзья. Но не сказал, как давно вы дружите.

– Мы познакомились недавно. Но Макс стал мне близким человеком, и он мне очень помог, – я посмотрела на него с благодарностью. – У вас очень добрый и понимающий сын, миссис Хоуэлл.

– Спасибо. Мы знаем.

– Одри, мама покажет тебе твою спальню, – сказал Макс. – Только она еще не готова.

– Да, я не совсем поняла своего сына. Оказывается, когда он говорил, что приедет с подругой…

– Это и значило, что с подругой, – закончил за нее Макс.

– Я посчитала, что наконец-то сын познакомит нас со своей девушкой. Поэтому приготовила вам одну спальню на двоих.

– Минди снова поторопилась, – вздохнул мистер Хоуэлл.

– Все торопятся, дорогой, только не наш сын, – она поставила чашку на столик. – Он считает, что жизнь бесконечна.

– Мама, у нас гости.

– Одри, вы закончили? – она подняла на меня свои светло-зеленые глаза. – Покажу вашу спальню.

– Да, конечно.

Я тут же оставила чашку и, взяв сумочку, поднялась на второй этаж. Здесь было четыре двери, в одну из которых мы зашли. Посередине стояла кровать, по бокам от нее две тумбочки со светильниками. В углу стоял высокий шкаф. Миссис Хоуэл достала из него постельное белье.

– Оставьте, я сама заправлю кровать, – сказала я.

– Вы в гостях. Я не могу вас заставить застилать кровать.

– Миссис Хоуэлл все в порядке. Мне не сложно. Сделайте для меня исключение, – я быстро положила сумочку на стул, стоявший возле шкафа, и принялась за постельное белье.

– Если вы настаиваете, – прерывисто сказала она.

Некоторое время она наблюдала за мной, и я заметила в ней легкую нерешительность.

– Одри, вы не против, если я буду к вам обращаться на «ты»? – наконец-то заговорила Минди.

– Мне было бы так проще, – я натянула простыню на кровать.

– Хорошо.

Миссис Хоуэлл замолчала, но не сводила с меня глаз. Я надела наволочку на подушку, затем на вторую. Она продолжала следить за моими действиями.

– Вы хотите мне что-то сказать? – не вытерпела я.

– Да. Направо по коридору туалет, а по левую сторону душевая.

– Хорошо, – сказала я, заканчивая с кроватью. – Готово. Осталось только за вещами сходить в машину.

– Я попрошу Макса.

– О чем? – спросил Макс, внося мою сумку с вещами. – У вас дверь была открыта, поэтому без стука.

– Ты угадал мои мысли, – сказала я, погладив его по плечу. – Мне нужны были мои вещи.

– Как тебе комната?

– Мне все нравиться.

– Тогда размещайся. Как освободишься, я покажу тебе местные окрестности.

– Если дашь переодеться, я буду свободна через десять минут.

– А как же обед? – спросила Минди с серьезным лицом.

– Мы успеем вернуться, – ответил Макс. – Жду внизу.

Я и миссис Хоуэлл снова остались вдвоем. Напряжение снова вернулось, и я не знала, куда мне деть свой взгляд.

– Вы завтра вечером уезжаете? – спросила миссис Хоуэлл, сделав шаг ко мне.

– Да. У Макса план и он нигде не задерживается больше двух дней.

– Если я попрошу вас задержаться еще на один день? Ты бы смогла поговорить с Максом? Меня он слушать не станет, как и отца. Мы его так редко видим, что эти дни бесценны.

– Я не знаю, – от неожиданной просьбы мне с трудом удавалось подобрать слова. – Сомневаюсь, что он согласиться.

– Может, ты попробуешь? Только, пожалуйста, не говори ему, что я попросила тебя. Иначе, он будет огорчен, что я втянула тебя в это.

– Хорошо, я попробую что-нибудь сделать.

Миссис Хоуэлл сделала еще один шаг, остановившись рядом со мной.

– Ты права, вы очень близки с ним, – после этих слов она вышла за дверь.

Я осталась одна в комнате. Несколько секунд я не сводила глаз с двери. Редко слышишь заветную фразу «ты права», но удивительнее всего было услышать ее от Минди Хоуэлл.

Мы долго спорили, что лучше Бель-Эйр или Глендейл. Без сомнения, Глендейл уступал. В нем не было столько красивых и богатых домов, как здесь. Парки и сады заполонили Бель-Эйр, и это был тихий и спокойный район. Максу же была по душе энергия жизни в Глейнделе, хотя и отмечал, что спокойствие иногда не помешает. Как и во всех районах страны, есть свои плюсы и минусы. Но я влюбилась в парки этого тихого городка. Мне представлялись пикники по выходным с семьей, а Макс смеялся надо мной. В его детстве пикников было слишком много, и он по ним не скучал. Я даже не сомневалась, что миссис Хоуэлл не упустит возможности уединения ее семьи с природой.

– Возможно, благодаря этим пикникам у тебя родилась любовь к природе, – сказала я, когда мы заходили домой.

– Возможно. Но я очень сомневаюсь, – ответил Макс.

Миссис Хоуэлл оказалась очень гостеприимной хозяйкой. Она нас провожала на прогулку и тут же встречала, не успев мы переступить порог дома. Я заметила, что ее улыбка стала мягче и не такой поставленной. Она оживленнее стала общаться. Расспросив нас о том, где мы были, она вернулась на кухню. А через час нас всех пригласили за стол. Сервировка стола значительно отличалась от той, что была у мамы. Здесь было приборов немного больше. Макс все ненужное собрал и отложил в сторону, оставив одну вилку. Миссис Хоуэлл недовольно посмотрела на него, но ничего не сказала. Я решила так не делать, чтобы не привлекать внимание. Но на протяжении обеда пользовалась только одной вилкой. В Глейнделе не проводят курсы «Как стать настоящей леди». Пожалуй, это никому там не нужно.

Миссис Хоуэлл во время обеда изредка посматривала на меня. Знаю, что она ждала ответа, которого у меня не было. Поэтому я отводила глаза и старалась поддержать разговор мистера Хоуэлла о местных парках.

Позже я вызвалась помочь с посудой. Макс и мистер Хоуэлл остались в гостиной, а я, собрав тарелки в стопку отнесла их в раковину. Следом за мной зашла миссис Хоуэлл, в ее руках было большое блюдо из-под горячего.

– Вы очень вкусно готовите, – сказала я.

– Спасибо, – ответила миссис Хоуэлл. – Оставьте. Я помою.

Я видела, что ей не терпеться узнать, но ее чувство такта не давало возможности давить на меня. Я отошла в сторону от раковины. Она принялась мыть посуду.

– Я еще не спрашивала у Макса. Не было такой возможности.

– Я понимаю, – ответила миссис Хоуэлл, улыбнувшись мне.

– Но я обязательно поговорю. Я жду подходящий момент, чтобы он не отказался.

Она остановилась. Закрыла кран и посмотрела на меня.

– Одри. Я предполагаю, что это мы тебе обязаны присутствием Макса.

– Нет. Это его идея.

– Он так редко приезжает домой. А когда мы собираемся к нему, то его практически никогда не бывает дома. Он много путешествует. Фотографии – это его жизнь. И мы поддерживаем это.

– Он гениальный фотограф.

– Но сейчас, – продолжала миссис Хоуэлл, как будто я ничего и не говорила, – когда он уезжает на шесть месяцев, а может быть и дольше. В это опасное путешествие. Нам хотелось бы подольше с ним провести время. Я не хочу, чтобы ты подумала, что это моя прихоть. Впереди длинное расставание и эти дни нам нужны.

– Подождите, – мои глаза быстро заморгали. – Вы сказали на шесть месяцев?

– Если бы ты могла его отговорить от этой поездки? Но, это невозможно. Он никого не слушает. Мечта всей его жизни. Но я как подумаю, что он будет лазить по крутым скалам, а вдруг сорвется, – она отмахнулась от своих мыслей полотенцем для рук. – Не хочу об этом думать.

Я села на стул, что-то не укладывалось в голове.

– Это как-то связано с работой в National Geographic? – спросила я.

– Дааа, – протянула миссис Хоуэлл. – Ты разве не знала?

– Ах, – теперь я отмахнулась рукой от ненужных мыслей и заулыбалась изо всех сил. – Конечно, я знала. Просто немного подзабыла. Он говорил, что будет командировка. Только не уточнил про время. Но… Чем-то еще могу вам помочь?

– Нет.

– Тогда я пойду к себе. Что-то слишком много всего… нового за этот день.

– Одри, все в порядке?

Я положительно закивала, пытаясь быстрее сбежать к себе в комнату.

– Кого я поймал? – Макс обнял меня за плечо в дверях кухни. – Мам, ты еще не показывала Одри свою оранжерею?

– Нет.

– Позволь показать ее мне.

– Может немного позже? – улыбнулась я.

– Здесь что-то произошло? – он сунул руки в карманы спортивных штанов.

Мне хотелось крикнуть «Да! Произошло! Ты скрыл от меня свою поездку! Друг!».

– Нет, – резко ответила я.

– Не смотри на меня так, – сказала миссис Хоуэлл.

– Миссис Хоуэлл здесь не причем, – вступилась я. – Если ты настаиваешь, то можем посмотреть оранжерею сейчас. Все нормально, – добавила я, мысленно успокаивая себя.

Оранжерея находилась на первом этаже. Макс закрыл мне глаза, прежде чем зайти туда. Я уже чувствовала аромат цветов и представила себе небольшую комнату, заставленной вдоль и поперек цветами.

– Чувствуешь? – спросил он.

– Да.

Макс открыл мне глаза. И я увидела огромный сад из цветов, помещенный в стенах дома.

– Вау! – не сдержалась я. – Это настоящий цветочный рай, – я пошла вдоль цветов. – Они прекрасны.

Я остановилась возле роз, чтобы насладиться их ароматом.

– Нравиться? – спросила миссис Хоуэлл, входя в оранжерею.

– Это просто великолепно. Я боюсь подумать, сколько лет потребовалось, чтобы сделать это чудо в доме.

– И не думай. Посмотри, какие листья у этого цветка необычные. А теперь потрогай. Чувствуешь, какие они мягкие?

Миссис Хоуэлл рассказывала о цветах, как о своих детях. По-другому и нельзя было сказать. Она вложила в этот домашний сад много усилий. Почти у каждого цветка была своя предыстория, прежде чем они попали в дом Хоуэллов. Еще одним открытием для меня стало то, что миссис Хоуэлл может шутить. Среди цветов она была другой. Простой и далекой от своих светских привычек. Миссис Хоуэлл сильно удивилась, узнав, что у меня дома нет ни одного цветка. И в знак дружбы сделала мне подарок в горшке. Цветущий многолетний бальзамин, который украсит мой подоконник, когда я вернусь домой.

– Это самый лучший рождественский подарок, – сказала я, разглядывая его со всех сторон.

Миссис Хоуэлл улыбнулась, после чего я не смогла удержаться от объятий.

– Моя миссия выполнена. Макс бы тебе столько о цветах не рассказал.

– Самая шикарная оранжерея, которую я могла видеть, – не унималась я.

– Спасибо. Теперь я оставлю вас, – сказала миссис Хоуэлл. – Наслаждайтесь вечером.

– Я тебе приготовил рождественский подарок, – сказал Макс, протягивая мне его. Он был упакован в золотистую обертку с голубым бантиком на правом углу. Я посмотрела на протянутый подарок, затем на него.

– Сказать про работу в National Geographic и ни слова про экспедицию. Это предательство, – я пыталась сдержать дрожь в голосе.

– Ну, мама. Проговорилась. Я на днях собирался рассказать тебе об этом.

– На днях?

– Одри, мне не хотелось портить нам праздник.

– С чего ты взял, что это испортило бы праздник?

– Наверное, потому что, это идея никому не нравиться кроме меня самого.

– Ну, если бы ты поделился со мной.

– Одри, все хотят остановить меня, сочиняя доводы на ходу. Такое впечатление, что все вокруг думают о том, как заставить меня делать то, что нравиться им, а не то, что нравиться мне. Мне не хотелось все эти дни говорить о своем отъезде. Я хотел наслаждаться настоящим рядом с тобой, рядом с родными. И ничего большего.

Я почувствовала, как мой рот приоткрылся от неожиданности такого ответа.

– Прости, – тут же очнулся он. – Но я устал всем объяснять, зачем мне это надо.

– И ты тоже самое ждал от меня?

– Не совсем, но…

– Я тебе скажу свое мнение, – я подошла к нему очень близко, так чтобы он лучше смог рассмотреть мои глаза. – В ту минуту, когда я узнала, что ты уезжаешь на шесть месяцев. Меня поразило не время твоего отсутствия, а то, что я узнаю об этом последняя. Я, которая понимает, что значат для тебя фотографии. Я видела тебя со стороны во время работы. Я слушала рассказы о твоих путешествиях по стране и восхищалась ими. И Я же надеялась, что ты единственный человек, с которым у меня нет ограничений, но есть доверие.

– Одри, я собирался сказать. Мама опередила меня.

– Нет. Не она опередила. Это ты слишком долго собирался, – после этих слов, я тут же вышла из оранжереи.

Эмоции владели над разумом, а это не очень хороший момент для разговоров. Не успела я переступить порог оранжереи, как тут же вернулась обратно лишь для того, чтобы забрать свой подарок. Я взяла сверток из его рук со словами: «Это МОЙ подарок!» И тут же снова скрылась из виду. Но мне удалось заметить его легкую улыбку на лице, он явно был уверен, что я скоро смягчусь и снова стану той Одри, с которой так просто дружить.

Я села на кровать. Все перемешалось. Для него, я такая же, как и все, это меня злило больше всего. До чего же было неприятно это осознавать. И как же было обидно от того, что он прав. Прав в том, что нам так важно, чтобы он был всегда рядом. Я соврала, когда сказала, что срок его командировки для меня не важен. Шесть месяцев и нашей дружбе конец. Стало невыносимо грустно. Как будто он уже уехал, и я снова осталась одна со своими заморочками и негодованием на то, что все только и делают, что ставят мне подножки. Я крутила подарок в руках и подумала, что там, скорее всего книжка. Что-то вроде «Как найти баланс между внутренним и внешним миром?». Эта мысль заставила меня улыбнуться, и я развернула обертку.

Оказалось, что это блокнот с широкими белыми листами. В нем была вложена подписанная рождественская открытка:

Привет!

Надеюсь, что подарок тебе понравиться. Блокнот с белыми чистыми листами очень символичен с тем, когда мы собираемся начинать новую жизнь.

Я остановилась и подумала о том, что это похоже на прощание. Я не сомневалась, что с поездкой его жизнь действительно начнется с начала, с чего-то нового. Что касается меня, я не была уверенна в том, что что-то в ближайшее время может измениться. Надежда была только на Кэрол, что она сможет мне помочь попасть на работу в их журнал. Но и это оставалось пока туманным и далеким будущим. Я перевела взгляд обратно на открытку.

После всех неудач нам всегда тяжело забыть о прошлом, чтобы продолжить путь. Мы забываем о том, что можем взять чистый лист и начать писать на нем что-то новое. Мне хочется верить, что этот блокнот поможет тебе начать что-то необычное и так непривычное для тебя. Ты хороший писатель! Ты справишься!

«Ты хороший писатель», повторила я вслух, проводя рукой по чистому листу блокнота. Тут же вспомнился один преподаватель из университета. Он говорил: «Никогда не нужно бояться белого листа. Даже если вы не уверенны в том, что знаете, о чем писать – возьмите ручку и пишите все, о чем вы думаете в данный момент. Помимо того, что вы освободите себя от ненужных мыслей и эмоций, вы можете сотворить что-то действительно стоящее». Как бы хотелось сотворить из себя что-то действительно стоящее.

За окном послышался звук открывающихся ворот, и я подошла к окну. Макс вышел из гаража с лопатой и принялся чистить снег перед крыльцом дома. Я не могла рассмотреть его лицо из-за накинутого на голову капюшона. Он без остановки бросал снег в сторону, пока его не окрикнули. Девушка стояла за соседним забором, и он быстрым шагом подошел к ней. Сощурив глаза, я попыталась рассмотреть ее. Высокая молодая брюнетка – все, что я смогла увидеть. Макс показал рукой в сторону крыльца, и она одобрительно закивала. Мне вдруг стало интересно за ними наблюдать. Разговор оказался не долгим. Я заметила, что Макс рассмеялся и, махнув ей рукой – вернулся к лопате. Не раз я задумывалась о том, что рано или поздно он встретит девушку, влюбиться и мы не сможем больше общаться, как сейчас. Мы назвались друзьями с первого дня нашей встречи, но что действительно можно назвать дружбой. Не всегда по истечению многих лет люди говорили о том, что у них есть настоящие друзья. Даже если такие и были, то это, скорее всего исключение, чем закономерность. Я думала о том, что выйду замуж, и тогда мужу может не понравиться мои встречи с другом. Наше общение – это всего лишь кратковременное событие в наших жизнях. У всего есть конец и, к сожалению, не всегда хороший.

Он остановился отдышаться, поставив лопату рядом. И тут я вспомнила про миссис Хоуэлл.

Я выскочила на улицу, накинув на себя пальто. Солнце, катившееся к закату, продолжало все еще слепить. Пришлось закрыться от него ладонью, чтобы посмотреть на Макса.

– Сегодня солнечный день, – заговорил Макс.

– Да, – ответила я, подумав о банальности фразы, которую применяют все, когда не знают с чего начать разговор. – Раз уж мы заговорили о твоей поездки, то я надеюсь, что ты не откажешь мне в маленькой просьбе?

Он сложил ладони на лопату и внимательно посмотрел на меня.

– Слушаю.

Я заметила, что он насторожился.

– Это просьба на счет твоих родителей. Ты так редко приезжаешь к ним и скоро уедешь на длительное время из страны. Может, задержимся здесь еще на день?

– Хорошо, – сказал он после небольшой паузы. – Нет проблем.

– Отлично.

День был действительно солнечным и теплым, и закат его не подвел.

Мы пробыли у родителей Макса еще несколько дней. И я радовалась каждой улыбке миссис Хоуэлл, несмотря на грусть, которая становилась все больше. И все же я была рада, что познакомилась с ними. Это были добрые и забавные люди. Мистер Хоуэлл все дни не переставая шутил, и казалось, что все идет, так, как и должно быть. Все как прежде, но мы были не прежние Макс и Одри. Мы были другими, я чувствовала это все острее, с каждым часом, приближающим нас к расставанию.