Читать книгу "Я – писатель"

22

Начать все сначала. На словах кажется легким делом, на деле получается сложнее. Но если тебе сама судьба посылает человека, который словно тебя и ждал, то понимаешь, что все неслучайно. Неслучаен тот снег, та лавка и возможно каждый день, который мы проводили вместе. Такого друга найти удается не каждому. Клэр и Анжела навсегда останутся моими лучшими подругами, но Макс – это что-то другое. Он делал каждый мой день особенным, без каких-либо усилий. Достаточно ему было появиться и все сразу становилось по-другому. С каждым нашим днем, я понемногу менялась.

В этот раз он что-то задумал, но не сознавался.

– Куда мы едем? – спросила я, когда машина свернула с основного шоссе в переулок.

– Это сюрприз.

На улице был вечер. Огни города горели. Мы подъехали к какому-то зданию, похожему на букву Т. Я вышла из машины и осмотрелась по сторонам. С этой стороны была только одна дверь внутрь здания темного цвета. Рядом с крыльцом была винтовая лестница, доходившая до крыши здания. Я не могла определить, сколько этажей в нем, потому что кроме окон на первом этаже, больше негде их не было.

– Мне стоит тебя опасаться? – поинтересовалась я.

– Тебе решать. Еще не поздно убежать.

– Я умею кричать громко.

– Никто не услышит.

Он закрыл машину и протянул мне руку. Без сомнений я вложила в нее свою.

Мы вошли внутрь здания. Впереди был темный коридор с небольшим проблеском света впереди. Все это было похоже на черный выход из здания. Но почему мы зашли с этого входа, а не с центрального? Мне ничего не оставалось, как гадать, куда мы пришли. Он шел впереди, не отпуская моей руки. Я решила не задавать вопросы ему, потому что они не помогут. В конце коридора нас встретил мужчина с седыми волосами. Он обрадовался, когда увидел Макса и дружески похлопал его по плечу.

– Вы припозднились, – прохрипел он.

– Знаю. Сколько у нас?

– Минут тридцать. Не больше.

– Добрый вечер, мисс.

– Добрый вечер, – ответила я.

Он провел нас к еще одной двери. Она была заперта. Мужчина неторопливо достал связку ключей, нашел нужный ключ и открыл ее. Яркий свет ударил в глаза.

Оказалось, что мы пришли на огромный каток. Свет от прожекторов на мгновение ослепил. И тихая музыка долетела до нас.

– В детстве я любила заниматься танцами. Но, как только я стала не успевать по школьным предметам, с танцами пришлось завязать. Мама настояла.

Этот разговор случился несколькими днями ранее.

– А я занимался хоккеем, – сказал тогда Макс. – В пятнадцать лет это была моя единственная страсть, ради которой я готов был пойти на все. Ни дня безо льда. На протяжении двух лет.

– Ты так хорошо катаешься на коньках?

– Еще как. Мне даже довелось участвовать в соревнованиях. Правда, мы тогда ничего не выиграли, но мама сильно гордилась мною. До сих пор считает, что нас засудили.

– Ох, уж эти родители.

– Ты каталась когда-нибудь на коньках?

– Один раз и это было ужасно, – я засмеялась, снова почувствовав легкий стыд, как в первый день своего катания на коньках.

– Что же ужасного было?

– Я не умею кататься – это самое ужасное. Все время падала. Была похожа на неваляшку, пытающуюся удержаться на ногах. А в тот момент, когда один парень мне чуть не проехался по пальцам, с коньками было покончено. Хотя, синяки долго мне напоминали о том дне.

Стоя сейчас перед огромным катком, я поняла, что это неминуемо. Радовало, что кроме нас никого не было. Он все еще был закрыт для посетителей. Мужчина, пожелал нам хорошего вечера и удалился, а Макс протянул мне коньки.

– Совсем забыл. Приглашаю на каток.

– Ты ненормальный.

– Покатаешься со мной?

– У меня разве есть выбор?

– Можешь остаться на скамейке зрителем.

Я взяла коньки из его рук и села на лавку.

Через несколько минут держась за борт, я пыталась спуститься на лед.

– Это было так давно. Ааа, – схватившись в последний момент за борт, я все же устояла и закатилась смехом. Я не хотела думать о том, как выгляжу со стороны, но я это чувствовала – напряженная, ноги искривились в поисках равновесия, а руки зажали борт, так словно это был спасательный круг.

– Давай руку, – сказал Макс, подъехав ко мне.

Я переключалась с борта на его руку и буквально схватила ее со всей силой. Страх потерять равновесие, чуть не потащил Макса за мной вниз. Но он удержался и удержал меня. Такие мелочи, в этот момент казались для меня огромнейшим экстримом.

– Расслабься, – сказал он.

– Я стараюсь.

– Держишься?

– Ну, как сказать.

– Теперь одной ногой скользи отталкиваясь, затем другой.

Макс держал меня за руку. Он показывал и говорил, как нужно делать. Я старалась быть прилежным учеником, но не всегда это удавалось.

– По очереди. Сначала правая, потом левая. Расслабься. Все очень неплохо.

Я следовала всем его советам.

– Плавнее. Не бойся. Ты не упадешь. Я держу. Не бойся.

На втором круге, я почувствовала себя увереннее.

– Вот видишь. Все очень просто.

– Я бы так не сказала.

– Пару кругов и ты поедешь сама.

– Только не отпускай меня, пожалуйста. Я еще не готова.

Он посмеялся надо мной, и мы продолжали медленно катиться. На третьем круге, я почувствовала, что он увеличил скорость, и я старалась не отставать. Я набирала скорость, и мне стало это нравиться. Мои волосы развивались, и я то и дело поглядывала на Макса. У него появился румянец, и я подумала, что мои щеки, скорее всего тоже порозовели.

– Я еду! – крикнула я. – Только не отпускай.

– Немного наклонись. Ты слишком прямо держишься. Так ты упадешь, не успев набрать скорость. Уже лучше. Отлично. Молодец!

Он слегка расслабил мою руку. Я почувствовала, что еду сама без его помощи. Адреналин бежал по венам, как, будто я неслась с огромной горы вниз. И почему, я не прочувствовала это в детстве, когда мои сверстники проводили зимние каникулы на катке. Я смеялась, а Макс смеялся надо мной. И тут я сделала неловкое движение, он не смог меня удержать, и мы вместе упали на лед. Оказалось, что это не так больно, скорее весело. Потому что мы продолжали лежать на спине, а наш смех разносился по катку. Я посмотрела на Макса. На красивую улыбку своего друга. Послышались голоса. Каток открыли для посетителей, и он постепенно стал наполняться людьми.

Макс помог мне встать, и мы слились с толпой в одном потоке.

Я села на диванчик в местном кафе, расположенном на втором этаже. Отсюда просматривался каток и все, кто находился здесь, могли наблюдать за тем, что происходит на льду. В ногах почувствовалась приятная усталость. Макс принес кофе и пирожные.

– Спасибо, что вытащил меня. Это было здорово!

– Для чего еще нужны друзья?

– Да, – сказала я. – Для этого и нужны друзья.

– Рад, что тебе понравилось.

– Кроме меня никто так не смеялся на всем катке. Поэтому все и смотрели только на нас.

– Ты преувеличиваешь.

– Ты просто не замечал.

– Тогда им повезло. Они не увидели, как ты до этого каталась. Это было еще то зрелище.

– Я так и думала. Жаль, ничего нет подходящего, чтобы кинуть в тебя.

Он рассмеялся, и я вместе с ним, а после сказал:

– Хотел тебя предупредить, что завтра уезжаю из города на несколько дней. Это по работе.

– Отлично. У меня будет время вплотную поработать над проектом Клэр.

– Значит, я тебе мешал? Вот она, правда.

– Обещаю, что буду скучать.

– Пусть сладкая ложь, чем горькая правда.

– Ммм… Пирожное божественно, – сказала я.

– Есть идеи по проекту Клэр?

– Кое-что есть, – ответила я, не отрываясь от пирожного. – Вчера вечером я долго думала об этом журнале. Просмотрела весь материал, который принесла Клэр. Это и вправду классная идея. Кому-то сильно повезет. Получить работу в этом журнале не так просто. Хочу набросать на бумагу свои мысли, потом покажу их Клэр.

– Поделишься мыслями?

– Нуууу. Нет.

– Нет?

– Пока нет. Расскажу, когда вернешься.

– Теперь всю поездку буду думать об этом.

– Врун.

– Кстати, врать я не умею.

– Сделаю вид, что поверила. А что за поездка?

– Еду в Вашингтон. Организуется новый проект совместно с National Geographic. Необходимо решить некоторые формальности.

– Тебя напечатают в National Geographic?

– Если в эти выходные все пройдет хорошо.

Я задумчиво покачала головой и сказала:

– Буду ждать тебя с хорошими новостями.

Я откинулась на спинку дивана и посмотрела в сторону катка. Мне показалось, что людей стало больше. Отчего становилось на льду тесно, и все ехали друг за другом гуськом. Еще некоторое время назад мы были здесь вдвоем. Одним во всем здание.

– Получилась бы отличная фотография, – сказал Макс, и я посмотрела на него.

Он сидел, как я, откинувшись на спинку дивана, и смотрел на меня через «прямоугольник», сложенного из пальцев. Одна из привычек всех фотографов заключать в рамку объектива хороший кадр.

– Хочешь, я организую тебе индивидуальную фотосессию? – спросил он, опустив руки.

– Я плохая фотомодель.

– Знал, что у тебя занижена самооценка, но, чтобы настолько.

– А это уже грубость.

– Я не называл тебя плохой моделью. Я фотограф и мне виднее. Мне бы хотелось тебя отснять.

– Я подумаю.

Он сел, положив руки на стол.

– Ты забываешь, что я редко фотографирую людей.

– Ах, да, – я тоже приподнялась. – Мне сам «маэстро» предлагает сделать индивидуальную фотосессию. А я подвергаю его вопрос сомнению.

Он улыбнулся.

– Не томи. Соглашайся.

– Тогда после твоего возвращения из Вашингтона.

– На сто процентов был уверен, что согласишься.

– Я могу передумать.

– Это просто была шутка. Еще покатаемся?

– Нет. Мои ноги, как стальное железо – тяжелые. Ты иди, а я посмотрю мастер-класс отсюда.

– Оставить тебя одну здесь? Нет уж.

Мы покинули кафе одни из последних. Вечер пролетел одним мгновением, и вот машина остановилась напротив моего дома. Я еще раз поблагодарила Макса за вечер, пожелала удачи в поездке и взяла с него обещание – позвонить, как только сядет самолет в Вашингтоне. Я не любила перелеты на самолете и больше всего не любила, когда на них летали дорогие тебе люди.

До полуночи я просидела за столом перед разложенными листами. Они отдаленно напоминали будущий журнал. Еще ничего особенного в нем не было, но мне все нравилось. Я составила примерный план, по которому журнал должен был быть поделен на рубрики. До меня Клэр изрядно потрудилась. Я нашла еще пару рисунков и долго не выпускала их из рук. Я подумала, что обязательно нужно сказать Клэр об ее рисунках. У нее хорошо получается и их можно вставить в журнал.

У меня еле хватило сил на душ и стоило мне накрыться одеялом, как тут же заснула.

23

В отсутствии Макса я погрузилась полностью в проект. Я пропиталась им насквозь, чем сильно удивила Клэр. При встрече я выдала множество идей и у нас почти была готова структура журнала. На обсуждение оставались две рубрики, между которыми нужно было выбрать одну. Первая – история становления журналистики, вторая – история выдающихся журналистов двадцатого века. Наш чай давно остыл, оставшись не тронутым. Мы обсуждали проект, не останавливаясь ни на минуту.

– Страничка истории должна быть однозначно, – сказала я.

– Понимаю. Но у нас совсем мало остается места для этого.

– Поэтому я предлагаю оставить рубрику выдающихся журналистов двадцатого века. Так или иначе, это история. Здесь мы можем привести в пример конкретные статьи и разобрать их по пунктам. Замечательное пособие для начинающих, на них они смогут научиться многому. Это лучше, чем сухое изложение фактов и терминов.

– Но факты тоже важны. Например, описание стилей, – возразила Клэр.

– Они это изучают в университете. Нам важно показать работу журналистов в деле. И желательно включить статьи, на которые ориентируется ваш журнал. Нужно показать их оригинальность.

– Хорошо, – согласила Клэр. – Дай подумать. Мы даем им конкретные примеры и небольшой очерк о работе этого журналиста, чем прославился и где работал.

– С разбором его статьи.

– И еще здесь можно добавить комментарии популярных современных журналистов.

– Да.

– Мы определились, – сказала Клэр и вписала в макет последнюю рубрику.

В это время к нам присоединился Райн.

– Все работаете? – спросил он.

– Почти закончили. На сегодня, – сказала я, складывая листы с набросками страниц журнала.

– Остается самое интересное и трудное, – сказала Клэр, – тексты. Нужно будет поделить рубрики между собой. Одри, есть предпочтения?

– Пожалуй. Возьму историю вашего журнала и рубрику «Писать, значит…». Остальное, как скажешь.

Клэр записала себе в блокнот название рубрик, а я отложила их в отдельную папку, чтобы взять с собой.

– Остальное поделю завтра, – сказала она. – Итог скину на почту.

– Райн, ты с нами? – поинтересовалась я.

– Нет, – ответил он. – Я остался вне этого проекта. Пишу важную статью. Она станет главной в следующем выпуске журнала.

– Тогда кто третий?

– Дочь главного редактора, – в ответе Клэр послышались нотки неприязни. – Можно сказать, что мы с тобой вдвоем в этом проекте.

– Ты первый раз об этом говоришь. И давно она у вас работает?

– Пару месяцев. И об этом совершенно не хочется говорить.

– Если настаиваешь, то не будем. Тем более мне пора домой.

Клэр проводила меня до двери и в самый последний момент спросила:

– Как твой друг?

– Нормально, – ответила я. – Он в Вашингтоне. Подписывает контракт с National Geographic.

– Рада за него.

– Я тоже.

Клэр погладила меня по руке со словами:

– Спасибо, что помогаешь.

– Это все что я могу сейчас сделать, чтобы отблагодарить тебя за твою поддержку. Без тебя мне было бы намного сложнее.

Она обняла меня и долго не отпускала.

– Забудь об этом, – сказала Клэр. – Главное, чтобы у нас все было хорошо.

На улице было прохладно, но мне посчастливилось поймать такси, и я не успела замерзнуть. Глядя в окно, я вспомнила Клэр. Она выглядела уставшей, погоня за кресло главного редактора за последние месяцы стала для нее испытанием. От меня не ускользнул ее вздох, когда она сказала про дочь главного редактора. И снова интриги. Почему люди не могут мирно друг с другом сосуществовать? Неужели так важно ставить палки в колеса одним, чтобы добиться чего-то самим? Почему мы не можем честно конкурировать? А чем выше мы поднимаемся, тем опаснее становиться игра.

Когда я вышла из машины, то пришла к выводу, что иногда победа требует большего от тебя, чем простое выполнение задачи. Например, лицемерных улыбок по отношению к соперникам. Доброжелательность, как маска-добродетель. Прозорливость, чтобы быть на несколько шагов впереди остальных. Но главное, я не встречала за всю свою жизнь людей, которые побеждали, не прибегая к уловкам. И по отношению к кому-то – это бывает несправедливо. Дома я включила телевизор, но все что показывали по нему, до меня не доходило. Я продолжала думать о Клэр, и у меня появилась уверенность в том, что она чувствует себя уязвленной с появлением неожиданного помощника в образе дочери редактора. Своих детей без надобности не ставят на хорошее место. И если Клэр не сделает важный шаг вперед, она проиграет. Тут же вспомнилась моя история с Джейн. Всегда будет победивший и побежденный. Победа вопреки всему. Хотела бы я, чтобы Клэр была победившей, в тот момент как кто-то окажется на моем месте? Я скажу, да. Но если она проиграет, то дай Бог, чтобы она это сделала достойно. Не так как я.

24

Макс звонил мне по возможности. Иногда, один раз в несколько дней. Ему пришлось задержаться в Вашингтоне дольше, чем он рассчитывал. Но свое отсутствие он компенсировал милым сувениром, привезенным для меня. В день его приезда мы выпили немного вина, чтобы отметить его новый статус. С этого дня он сотрудник National Geographic. Один из главных фотографов. Макс сказал, что в ближайшее время ему дадут задание и возможно придется уехать из Лос-Анджелеса на некоторое время. Но это будет не раньше, чем через месяц. И поэтому сейчас нет смысла говорить об этом. В последнее время я больше думала о предстоящем Рождестве. До праздника оставалась неделя, а я до сих пор не знала – где и с кем его буду отмечать. Я хотела поговорить об этом с Максом после фотосъемки, которую он мне обещал перед своим отъездом. Эти мысли были спровоцированы после разговора с мамой. Она настаивала на том, чтобы я приехала на Рождество в Глендейл и никакие отговорки она не принимала. Последние несколько лет я встречала Рождество с подругами и Сэмом. В этот раз мама не видела никаких причин, чтобы я не смогла приехать на семейный праздник в родительский дом. Тогда я призналась:

– У меня появился друг. И я, конечно, не знаю какие у него планы. Но вдруг… Ты не будешь против, если он приедет со мной?

В ответ было недолгое молчание. Я не знаю, почему у меня появилось это желание – встретить с ним Рождество. Но мне показалось, что нам не хватает времени обо всем поговорить. Это может показаться бредовой идеей, и я совершенно ничего не знаю о его планах и не могу предположить, как он на это отреагирует. Но определенно знала, что время, проведенное с ним, дает многое, и не хотелось это время потерять во время праздников.

– Как его звать? – спросила мама.

– Макс Хоуэлл.

– И давно вы с ним знакомы?

– Месяц. Сразу разграничу твое понимание дружбы. Мы только общаемся и ничего большего. Мы не встречаемся.

– Хорошо. Будет интересно с ним познакомиться.

На следующий день, после состоявшегося разговора, я пришла к Максу на фотосессию. Со мной была сумка с одеждой. Макс показал мне в сторону спальни, где я могла переодеться, а он остался ждать в студии. В моей сумке было не так много вещей, но я немного сомневалась с чего мне начать, и во мне проснулось странное волнение. Оно мешало, и поэтому во время съемки я была зажата. Фотографии. Как же нам хочется выглядеть на них красивыми, чтобы спустя какое-то время любоваться ими. А еще мне не хотелось выглядеть нелепо, позируя Максу, и все же по-другому не смогла. В моих движениях была скованность, а в улыбке слишком много наигранности и я чувствовала, как мои губы слегка дрожат. И дрожали они не от холода, несмотря на то, что в студии было прохладно. Я прилегла на белый диван, подложив одну руку под голову, откинула волосы назад и попыталась изобразить улыбку обольстительницы. Длинное платье немного задралось, оголив мои ноги выше щиколоток. Я замерла в этой позе. А Макс опустил камеру.

– Хочешь, открою тебе главный секрет съемки? – спросил он.

– Давай, – ответила я, продолжая лежать в этой же позе.

– Будь настоящей, – сказал он. – В природе нет притворства, поэтому она всегда превосходна. Одри, мне нужны твои чувства, а не наигранная картинка. Будь собой.

Он отошел к столу, чтобы сменить линзу фотоаппарата, а я перевернулась на спину. Теперь я мысленно повторяла себе одни и те же слова – будь собой. Вроде я и есть настоящая, но что-то не то. Макс навис надо мной, и камера щелкнула. Он улыбнулся, и моя улыбка тут же среагировала. Он сделал шаг назад, продолжая фотографировать. Тогда я села на диван, поправила платье, а руки положила вдоль спинки дивана.

– Мне нравиться, – сказал Макс. – Продолжай.

Он приближался, потом снова отходил, а я меняла позы. Я сижу на диване, а через минуту стою. Задумчиво всматриваюсь в окно, потом грущу. Теперь самая счастливая, а может быть и коварная.

Мы ушли от дивана. И фотографии делались на фоне белого полотна. Сейчас я была спортсменкой в штанах и топе. После нескольких кадров Макс надел на меня бейсболку. Пара кадров и я стянула ее на бок, потом на глаза. Он снова сходил в комнату и на этот раз принес мне бейсбольную биту. Фантазия понеслась по родным просторам. Макс шутил, поэтому иногда я просто смеялась, закрываясь от него руками. Устав, я села на пол. Он сел рядом, пересматривая получившиеся снимки. Я потянулась в его сторону, но он отвел камеру в сторону.

– Посмотришь, когда будет все готово.

– Я устала, – сказала я и легла на пол. – Фотографируй так.

Он продолжил фотографировать, не вставая с пола. А я строила смешные рожицы.

– Ты сказала, что у тебя два платья.

– Хватит и этого.

– Вставай, – он потянул меня за руки. – Мы не закончили.

Я прошла в его спальню и достала из своей сумки второе платье. Тогда я заметила, что на дне лежит пеньюар черного цвета. Я схватила его вместе с платьем. Он был куплен давно. В то время, когда у нас с Сэмом были хорошие отношения. Но я его так и ни разу не одела. Я развернула его и приложила к себе. Дверь была приоткрыта, я посмотрела на Макса через щелку. Он был занят камерой.

Через пять минут я шла босиком по белому полу наполовину раздетая. Я решила сделать то, на что раньше бы никогда не согласилась. Фотографии в шелковом пеньюаре. Я заметила, что Макс немного смутился, но тут же сделал фотографию. Я нарочно шла в сторону дивана очень медленно.

– Интересное платье, – сказал он. – Немного коротковато.

– Тебя это смущает?

– Ни сколько. Приставать не буду.

Я улыбнулась и села на край диван.

– Кто ты? – спросил он.

– Робкая девушка, которая стесняется своего тела. Но она знает, что оно красивое.

– А в душе она настоящий демон.

– Еще какой.

– Ну, хорошо. Демон, – он настроил объектив. – Я готов.

– Я тоже.

Он профессионал. В этом не следовало сомневаться. Я старалась позировать, как модели из глянцевых журналов, попутно вспоминая позы, которые видела. Вспоминала моделей нарисованных на упаковках трусов и бюстгальтеров. И хоть немного старалась походить на этих красивых девушек. Несколько раз я пыталась найти в его глазах – одобрение, что делаю все правильно. Но он был поглощен работой. Он смотрел на меня только через объектив фотоаппарата. Иногда он подсказывал, как лучше встать или как поставить руку. В конце съемки я увлеклась процессом, поэтому для меня было неожиданно, когда Макс сказал, что мы закончили.

– Ты отличная модель, – сказал он. – Если бы все были такими, как ты, я бы чаще фотографировал людей.

– Спасибо.

Он отошел к своему рабочему столу, и я вернулась в комнату, чтобы переодеться и собрать свои вещи.

– И когда мне ждать фотографии? – спросила я, возвращаясь с сумкой в руках.

– Постараюсь до конца недели напечатать. Только не все. Самые лучшие. Остальные скину на диск.

– Дай хоть глазком взглянуть на пару снимков.

Он показал мне несколько фотографий, которые были сделаны в пеньюаре.

– Мне эта нравиться. Еще, – он пролистал фотографии назад. – Здесь ты похожа на отъявленную болельщицу бейсбола. На этом, все, – он нажал на кнопку и экран потух.

Мы вышли на переполненную улицу людьми. Было по-зимнему холодно. Я закуталась в шарф, повязанный поверх пальто, а руки засунула в карман. Улицы города были готовы к празднику. Их украшали переливающиеся цветами гирлянды и игрушками в образе оленей и Санта-Клауса. Магазины были переполнены людьми.

– Скоро Рождество, – сказала я. – Последние два года я отмечала Рождество с Сэмом. Мы заезжали за Клэр, затем отправлялись к нашему другу Тому. Он любил закатывать рождественские вечеринки. Когда мы приезжали, Анжела и Тим уже были там. Было весело.

– Скучаешь по Сэму?

– Нет.

– В этом году праздник без него.

– Даже немного рада этому. Тяжело объяснить, но без него мне лучше, чем было с ним. Не думаю, что стоит об этом говорить. Ну, а как ты отмечал Рождество? Давай делись.

– В основном с друзьями, редко с родителями.

– А девушка? – поинтересовалась я.

– Если учитывать серьезные отношения, – он прищурился, вспоминая, – то всего одно Рождество было с девушкой. После этого я понял, что длительные отношения не для меня.

– Почему? – удивилась я.

– Не могу дать уверенность в завтрашнем дне, – сказал он, пожимая плечами.

– Что за бред? Теперь ты сотрудник National Geographic, можешь дать гарантии сразу двум девушкам одновременно.

– Проблема не в деньгах.

– А в чем тогда?

– Не могу гарантировать, что завтра буду рядом. Не готов быть привязан, а девушки любят именно это. Нравится, когда каждая минута твоего времени принадлежит им. Предпочитаю путешествовать. А с новой работой, я могу путешествовать месяцами. А что нужно девушкам?

Я посмотрела на него. В моих глазах застыл вопрос, и я как будто ожидала услышать от него самую заветную тайну – мнение мужчины о женщине.

– Утром просыпаться вместе, вечером смотреть фильмы, по выходным гулять в парке. А семья? Эта же такая ответственность. Нужно постоянно быть рядом. А это значит, что нужно где-то остановиться, обосноваться и привязаться к одному месту. Для меня – это все равно, что посадить на цепь. Извольте. Быть холостяком не так уж и плохо.

Мы остановились возле моего дома.

– Зайдешь?

– Не сегодня. Нужно обрабатывать фотографии.

– Но ведь, рано или поздно, все равно нужно будет обзавестись семьей.

– Возможно, когда-нибудь, – ответ прозвучал уклончиво.

В этот момент, я подумала, что это очень хороший момент, чтобы предложить ему отметить Рождество вместе.

– Макс, – сказала я. – Хотела тебя спросить.

– Извини, что перебиваю, – он взял меня за плечи, и я замолчала. – Завтра не получиться увидеться. Сегодня ночью прилетает моя давняя знакомая. Мы с ней давно не виделись, и я обещал с ней встретиться. Поэтому буду занят.

– Аа, хорошо. Без проблем.

– Ты не расстроилась?

– С чего бы это? Позвонишь, как освободишься.

– Как ваш проект с Клэр?

– Идет полным ходом.

– Я рад. На днях увидимся.

– Да. Спасибо, что проводил.

Он пошел в обратную сторону, а я медленно поднималась по ступенькам лестницы.

Не знаю, что меня больше всего волновало в этот момент: то, чем они будут заниматься этой ночью и завтрашним днем или то, что на завтра я лишена его общества. Наверно и то, и другое в равной степени мне сильно не нравилось. Я бросила сумку на диван. Девчонки давно хотели вместе пообедать, и думаю завтра, тот самый день.

Мы договорились на обед во второй половине дня, Клэр раньше не могла. И Анжела предложила заполнить первую половину дня прогулкой по магазинам. Я без колебаний согласилась. Ну, вот и все. День без Макса полностью распланирован, и возможно, что я про него даже и не вспомню.