Читать книгу "Я – писатель"

– А людей ты фотографируешь?

– Бывает, но не всегда. Если меня сильно попросят, то я соглашаюсь.

Он направил фотоаппарат на меня и щелкнул. Я не двинулась с места.

– Значит, ты популярный фотограф, если тебя упрашивают?

Он засмеялся и снова сел рядом со мной на лавку.

– Ты преувеличиваешь. Я не такой популярный. Но у меня есть знакомые, которые просят приехать на какую-нибудь тусовку, чтобы их поснимать. В основном я работаю на журналы, которые печатают природу и животных.

– Круто, – сказала я и посмотрела туда, где только что нам приоткрылось таинство начало нового дня. – Я тоже хотела, чтобы меня напечатали. И это случилось. Одно издательство взялось за мою книгу. А потом один критик решил изменить все и раздавил меня, как букашку. И я потерялась.

Мои глаза заблестели, и я быстро заморгала, чтобы это прошло. Он взял паузу, а потом сказал:

– Ты не потерялась. Ты сейчас сидишь в парке в компании друга, который показал тебе, что солнце встает каждый день, несмотря ни на что, – Макс дотронулся до моей руки, и я резко посмотрела на руки, а потом на него. – Оно дает нам каждый раз шанс прожить день по-другому, чтобы он не был таким, каким был вчера. Бывает, что у нас что-то не получается, но у тебя всегда есть шанс попробовать все сначала. Потому что вчера ничего не закончилось и не закончиться сегодня. Продолжение каждого дня – это продолжение тебя.

Я посмотрела в его глаза, добрые и улыбающиеся мне.

– Ну, скажи, что я не прав.

– Ты прав, – прошептала я.

– Неужели?

– Да. Ты прав! – я сказала громче, и мы засмеялись. – Но, это не так просто, как нам кажется.

– Знаю. Когда мы все усложняем, все очень становиться непросто, – сказал он.

Теперь мы были не одни. В парке появлялись люди со своими собаками. Спортсмены, бегущие свой первый километр. Мы продолжали сидеть, разговаривая обо мне. Он говорил, что во мне творчества меньше не стало, и я сама устанавливаю границы. Как и все люди, мы торопимся ставить несуществующие барьеры в надежде, что так лучше и не торопимся выйти за их пределы. Мы погружаемся в суету серых дней, забывая про маленькие радости каждого дня. Но если это приносит счастье, то хорошо. А если нет – нужно меняться и менять жизнь вокруг себя. Не нужно делать то, что тебе не нравиться. Это неправильно. А иногда нам просто невдомек остановиться на минуту в толпе бегущих людей и взглянуть на небо, вздохнуть свежего воздуха и порадоваться тому, что живем.

– Но самое интересное. Одри, – говорил он, открывая дверь в кафе и пропуская меня вперед, – не нужно винить себя за то, что уже случилось. Это произошло и это не исправить. Нужно идти дальше, не зацикливаясь на прошлом. Тебе все равно его не изменить. Просто не допускай тех ошибок, которые уже сделала.

Мы сели за столик и нам принесли горячий кофе.

– Завтра я еду к маме и брату. Хочу побыть с близкими и подальше от шумного города. Вернусь через неделю.

– Ты сохранила мою салфетку с номером?

– Что, если нет?

– Тогда я возьму другую, и напишу свой номер телефона на ней. Видишь? Всегда есть выход.

– Не всегда, – сказала я. – Если нет выбора – нет выхода.

– Если мы загоняем себя в рамки, то выбора нет и никогда не будет. Не делай этого с собой. А выход? Выход есть всегда. Позвони, когда вернешься, – и он пододвинул в мою сторону салфетку с номером телефона.

20

Я вышла на остановке в Глендейле, полная надежд. Во мне проснулось желания меняться и изменить свою жизнь. Макс действовал на меня, как антибиотик. Он вводил в меня маленькими дозами чувство жизни, чтобы оживить. Но во мне все еще жил необъяснимый страх и в собственной жизни, как в театре я оставалась за кулисами. Вместо того чтобы выйти и сыграть главную роль, я подсматривала за тем, что происходит на сцене. Я хотела стать ведущим героем, но не решалась. Иногда нам нравиться быть зрителем, потому что это несложно.

Я позвонила в дверь. На удивление она была заперта. Я предупреждала маму, что подъезжаю, и они ждали меня. За дверью послышалась суета и несколько минут мне не открывали дверь. Тогда я позвонила еще раз и тут дверь распахнулась. Мама принялась меня целовать и обнимать, как, будто мы не виделись несколько лет. Оставив большую сумку в прихожей, я пошла к Джерри, но мама меня остановила.

– Не торопись, – сказала она и повела меня на кухню. Я все еще непонимающе смотрела на нее, и не заметила, как она усадила меня за стол и поставила передо мной тарелку с тортом.

– Сначала попробуй торт. Я его пекла по новому рецепту. По собственному новому рецепту.

– Не сомневаюсь, что он вкусный. Но может, я сначала увижусь с Джерри? Или он снова на меня обиделся?

– Нет, что ты. Наоборот, он очень счастлив, что ты приехала.

Я встала из-за стола со словами:

– Тогда чего мы ждем?

Но мама тут же встала в проеме кухни, не выпуская меня из нее.

– Лучше посчитай до двадцати.

– Это розыгрыш?

– Одри, делай, что говорят. Иначе не скоро пойдешь дальше.

Я тяжело вздохнула и принялась считать. В этот момент я вспомнила, как Макс назвал меня безумной, и подумала о том, что он еще не знает мою маму с братом. На «четырнадцать», послышался голос Джерри, тогда мама оборвала меня:

– Хватит считать. Пошли.

Мы зашли в зал, Джерри сидел в кресле в конце комнаты и приказал мне остановиться.

– Что происходит? – эта скрытность стала действовать мне на нервы.

– Одри, отойди к двери и стой там, – ответил Джерри. – Не задавай лишних вопросов. Просто стой.

Мне показалось, что его голос изменился, он стал грубее. Тогда я присмотрелась и заметила на его лице небритость, которой не было, когда я приезжала в последний раз. После этих месяцев отсутствия, я отчетливо почувствовала, что он повзрослел.

– Готова? – спросил он.

– К чему?

– Просто стой, – сказала мама, у которой в руках откуда-то появились костыли.

Она подошла с ними к Джерри и один костыль протянула ему.

– Смотри, – сказал он, – чему я научился и все благодаря тебе.

Он медленно начал вставать, опираясь на один костыль. Он протянул вторую руку к маме. Нащупав второй костыль, он продолжал вставать, опираясь на них оба. Коляска стала неожиданно пустой и одинокой, словно в ней и раньше никто не сидел. Он стоял с помощью костылей, но главное – он стоял. Улыбка на лице светилась, а глаза были полны счастья. Он излучал нежность и стойкость одновременно. Мои глаза наполнились слезами, и я не могла сдвинуться с места, как будто увидела одно из чудес света. И это на самом деле было чудо. Внутри меня все переворачивалось, и тысячи салютов взрывались одновременно.

– Видишь?! Я смог!

Слеза скатилась по моей щеке.

– Мне пока тяжело ходить, но я буду стремиться. Ты не обнимешь меня?

Медленными шагами я подошла к нему и обняла. Я плакала от счастья за его победу, от разочарования по отношению к себе. От того, что когда-то посмела сдаться. Внутри меня произошел взрыв, заставивший посмотреть на все по-другому. Клэр была права – мне нравилось, когда меня жалели. Я довольствовалась тем, что со мной стало, не пытаясь попробовать встать и сделать первый шаг. Я сжимала его своими руками, а он стоял, держась за костыли. Я чувствовала, как его руки порываются отпустить их и обнять меня, но он сдерживался. Все возможные эмоции в тот момент овладели мной, оставив за собой огромный след от желания и возможностей человека.

Эта неделя была совершенно другой, я набиралась сил. Ежедневные прогулки, проведенное время за чтением книги и общение с родными делали свое дело. Я помогала Джерри делать первые шаги без костылей и один раз мы вместе упали, из-за чего долго смеялись. Продолжая валяться посередине комнаты. Мама прибежала с кухни, как только послышался грохот, и, увидев нас – рассмеялась. Вечерами, я ложилась головой к маме на колени, и она делала мне массаж. Я лежала с закрытыми глазами, ее пальцы путались в моих волосах, а я наслаждалась этими прикосновениями. Одним вечером она заплела на моих волосах много маленьких косичек. Наутро я их распустила и мои волосы стали волнистыми, как в то время, когда я училась в школе. Тогда ходить с волнистыми волосами было модно. И мама старалась мне, как можно чаще заплетать косички на ночь. Эти минуты, как и юность, навсегда останутся в прошлом, но никогда не забудутся. Иногда мы играли в нашу любимую настольную игру, смотрели фильмы. После очередного такого дня, перед сном я достала свой блокнот и записала в нем пришедшую мне на ум фразу: «Ни деньги, ни слава, ни восхищенные взгляды не заменят счастья от внутреннего спокойствия!» Потому что именно здесь, в этот момент – я была счастлива.

Есть еще одно, что мне нравиться в Глендейле, о чем я стала забывать. В километре от нашего дома начинается холмистая поверхность. А за холмами начинаются горы серого цвета, зимой покрывающиеся снегом. Раньше между холмами проходила небольшая речка, но она давно высохла, и на ее месте поросла трава и цветы. В детстве мы часто там гуляли. И я помню тот момент, когда мы могли купаться в речке жаркими летними днями. Сегодня я шла той же дорогой, поднимаясь вверх по первому невысокому холму и ощущала ласку того жаркого солнца, теплоту от нашего безудержного смеха, детское бесстрашие и радость, когда вбегали в воду. Поднявшись наверх холма, я посмотрела назад. Дома остались позади и отсюда казались маленькими. Я пошла дальше.

И сегодня я смотрела на все это другими глазами. Как будто та, кем я была несколько месяцев назад – это человек из другого века. Я потерялась в этом мире и захлебнулась суетой, и своими грезами. Я рисовала будущее вразрез с реальностью и вот внезапно, кто-то встряхнул шар земной, и все встало на свои места. А я оказалась не готова воспринимать мир таким, какой он есть. Жить в приукрашенном мыслями мире прекраснее, чем осознавать жестокость людей, готовых пойти наперекор всему ради своей выгоды. И теперь во многом тяжело сделать шаг вперед, потому что боишься снова оступиться. Я остановилась и сделала глубокий вдох чистого воздуха. Я знаю, что по-прежнему хочу связывать свою жизнь с писательством, и мне потребуется еще большего терпения и упорства, чем было раньше. Прохладный ветер стал дуть сильнее, и я почувствовала, что не смогу пойти дальше. Мои руки замерзли, и я вытянула рукава свитера до костяшек пальцев. Не сомневаюсь, что на моем лице появился легкий румянец, который украшает девушку. Остановившись, я смотрела на далекие горы впереди, до которых, как нам, кажется, невозможно дойти. Но если сильно захотеть? Как и в любом деле, важно желание.

Я вернулась домой замерзшая, когда стало темнеть. Весь вечер согреть меня пытались чай и плед. Джерри рассказал о том, что хочет поступать в колледж. Он много читал о нем. Переписывался с ребятами на форуме, и они многое рассказали об этом колледже. Для этого ему нужно будет закончить с отличными оценками школу, после этого сдать единый вступительный экзамен. Один парень из этого колледжа обещал помочь ему подготовиться и через месяц они начнут заниматься по скайпу. А еще там предоставляют общежитие. И тут вступила мама со своими переживаниями. Она не была готова отпустить его туда одного, считая, что он недостаточно готов к этому. Она не хотела прямо говорить о том, что волнуется из-за того, что на костылях ему еще тяжело передвигаться, поэтому находила различные предлоги. Но в глазах Джерри горел огонь, он полностью был пропитан этой идеей, и это была машина, которую невозможно было остановить. Я слушала их разговор и старалась оставаться в стороне, потому что мне была понятна и сторона Джерри, и сторона мамы. Мне даже почти удалось выйти из комнаты незаметно, если бы мама не попросила меня что-нибудь сказать по этому поводу.

– Что? – спросила я.

– Одри, скажи ему.

– Что я должна ему сказать?

– Скажи, что ему лучше еще один год остаться дома.

– Я не знаю.

– Ты не знаешь? – переспросила мама, почему-то сильно удивившись.

– Мам, Одри не может решать за меня. Я уже взрослый и знаю, что мне нужно.

– Как быстро вы все повзрослели. Только еще вчера вы нуждались во мне. Хватали за юбку, и не могли сходить в туалет, пока я не сниму с вас трусики. А сегодня, раз и взрослые.

– Мама, – сказала я.

– Я говорю правду. Одри, ты должна с ним поговорить. Ему еще рано уезжать, он недостаточно…

– Ходит, – закончил он. – У меня есть еще время.

– Да, – подхватила я. – Времени предостаточно, чтобы об это чуть позже поговорить. Кто будет чай?

Мама неодобрительно покачала головой.

21

Я приехала домой поздно вечером. Не предупредив никого о своем возвращение. Квартира мне показалось одинокой и безликой. Я остановилась в гостиной, опустив сумку с вещами на пол. Раньше все было наполнено неиссякаемым потоком энергией, сейчас это были стены, пол и потолок. Вся прошедшая неделя была наполнена мамой и Джерри. Но нужно было возвращаться в собственную жизнь и снова тупик.

Разобрав вещи, я отправилась в кровать с книгой, которую привезла от мамы. Но усталость от неудобной поездки в автобусе взяла вверх, и я быстро уснула.

Этой ночью мне снился странный сон. Он был мутным и постоянно меняющимся. В нем я плакала, потом смеялась. В нем был Сэм, он обнимал меня. Я чувствовала его прикосновения и мне это нравилось. Но тут к нам подошел Макс и предложил сделать фотографию. Тогда я отшатнулась от Сэма, и мне стало страшно. Я стояла посередине сцены, а передо мной был полный зал людей, и они смеялись. Некоторые из них показывали в сторону меня пальцами и смеялись еще громче. На сцене я была совершенно одна и понемногу стала отступать вглубь. На первом ряду сидела Джейн Картер. Она холодно улыбалась. Это была улыбка победителя, я чувствовала, как она насмехается надо мной. Послышался театральный звонок. Я сделала еще один шаг назад и полетела вниз.

Глаза резко открылись, а мое дыхание было учащенным. Звонок не переставал звенеть в ушах, пока я не поняла, что это мобильный.

– Да, Клэр, – сонным голосом сказала я. – Приехала. Сколько? – я посмотрела на часы. Они показывали начало первого. Я спала больше двенадцати часов. – Не знаю. Можно. А когда? Я подумаю. Хорошо. Позже позвоню.

Клэр просила завтра встретиться. Она нуждалась в моей помощи, в чем я сильно сомневалась. У нее очередной рабочий проект и она хотела на счет него поговорить. И чем я могу помочь ей? Ей – успешному журналисту, без пяти минут редактору одного из главных журналов города. От меня она ждала звонка – нужно было сообщить, когда я смогу с ней встретиться. Времени свободного было много, но я не торопилась.

«Вот это начало дня», – подумала я.

Предпочтение выпало на Макса. И он первый с кем я увиделась после своего возвращения из Глейндела. Это было вечером. Я была рада его видеть. И он тоже. При встрече он даже меня приобнял. Затем мы пошли, не спеша по улице до ближайшего кафе.

С этого дня наши встречи с ним стали каждодневными, только в разное время. Иногда он был занят фотографиями, и в эти дни я особенно ждала его звонка. Он был интересным, и он меня понимал. Мы разговаривали обо всем и обо всех. Я рассказывала о себе и не забыла упомянуть Сэма. Он тоже не скромничал в воспоминания о своих девушках и знакомых. Со стороны он казался серьезным, но каждый раз заявлял об обратном. У него необычное чувство юмора и я не сразу смогла привыкнуть к нему. Но уже через неделю стала заливаться смехом. В наших разговорах я чувствовала себя легкой, почти воздушной и это мне нравилось больше всего. Он успокаивал и поднимал настроение. Он жил каждым днем и учил меня этому же. Мы стали отличными друзьями.

– Открой мир для себя заново. Посмотри на него по-другому, – сказал он, когда мы сидели на диване в моей квартире и просматривали диски с фильмами, взятые в прокате. На журнальном столике лежали оставшиеся три кусочка пиццы. – Ну, что будем смотреть?

Я пожала плечами.

– Я вижу мир таким, какой он есть на самом деле, – сказала я, взяв в руки очередной диск. – Может этот фильм?

– Закрой глаза, – сказал он.

– Зачем? – поинтересовалась я.

– Просто закрой и ни о чем не спрашивай.

Я послушалась. Убрав руку со спинки дивана, я выпрямилась и закрыла глаза. Все это походило на игру, поэтому я улыбнулась.

– Что ты видишь?

– Ничего.

– Представь, что весь прежний мир стерли. Его просто нет. Поэтому ты ничего не видишь.

– Если все стереть, то и тебя там не будет.

– Ты можешь меня оставить в своем новом мире, если этого хочешь.

Я продолжала сидеть. В это время передо мной возник его образ. Его серо-голубые глаза улыбались мне.

– С сегодняшнего вечера начинает существовать новый мир Одри Парк. Подумай о тех, кого бы ты хотела оставить в нем. Вспомни все хорошее, что было, и оно навсегда останется в твоем мире. Остальное уничтожь. Забудь, как, будто этого и не было.

Я вспомнила улыбку Джерри. Тот день, когда мы упали на пол и счастливую маму, смеявшуюся над нами. Я так их отчетливо видела, что казалось, стоит протянуть руку, и я смогу к ним прикоснуться. Я снова в Глейнделе и мне хорошо. Вспомнилось Рождество. Это было несколько лет назад. Я, Клэр и Анжела. На нас маскарадные костюмы. Мы были на вечеринке общего знакомого. Дурачество, смех, танцы. И мне не хотелось возвращаться обратно.

– Одри?

Я открыла глаза в тот момент, когда Макс ко мне приблизился. Его лицо было совсем рядом, что я почувствовала, как он приятно пахнет.

– Я оставляю тебя в своем новом мире, – прошептала я.

В дверь позвонили, и я вздрогнула.

– Кого-то ждешь?

– Нет, – ответила я, настораживаясь.

На пороге стояла Клэр. Я обещала помочь ей, но несколько раз встречу переносила. В итоге она навестила меня сама, значит дело серьезное.

– Извини, что без предупреждения, – сказала она, заходя в квартиру. – Я тебе звонила на мобильный, но ты не отвечаешь на мои звонки.

– Телефон лежит в другой комнате. Я его не слышала.

Я прошла в комнату, она за мной. Макс ставил диск с фильмом. При виде его брови Клэр изобразили изумление.

– Макс познакомься с моей лучшей подругой – Клэр. Я тебе про нее рассказывала.

– Очень приятно, – улыбнулся он.

Я обратилась к Клэр.

– Это Макс. Мой новый друг.

– Я вам не помешала?

– Нет. Ты как раз вовремя. Мы с Одри составляли ее новый мир. Ты бы могла нам помочь в этом.

Клэр была в полном недоумении, и я рассмеялась. Она почувствовала себя неловко и попросила меня на минутку отойти. Мы вышли на кухню.

– Кто это? – спросила она, указывая в сторону гостиной. – Сколько времени ты его знаешь? И что он делает у тебя дома?

– Клэр, остановись, – улыбка не сходила с моего лица. – Все нормально. Я его знаю столько, сколько надо, чтобы пригласить к себе. Мы с ним друзья и ничего больше.

– Про какой мир он говорит? Одри, вы что-то употребляете? – она пристальнее посмотрела мне в глаза.

– Клэр, не выгляди смешной. И то, что мы оставили его там одного, а сами шепчемся здесь – это как минимум не очень вежливо. Он все-таки мой гость. Давай лучше поговорим о том, ради чего ты сюда пришла.

Я взяла из ее рук папки и вернулась в гостиную. Было две папки, одна голубого цвета и толстая, другая поменьше и оранжевая. Я решила начать с той, что была тоньше.

– Я тебе говорила, что Клэр отличный журналист? – спросила я Макса, и он утвердительно кивнул. – И я даже не знаю какую помощь могу оказать ей.

Клэр села рядом. И мы втроем уткнулись в папку.

– Вкратце, – заговорила Клэр. – У нас новый проект. Не знаю, что происходит с моим шефом, но он решил выпустить внеплановый номер журнала. Писательская деятельность, как один из видов заработка. Он сказал, что сейчас это популярно. Попросил меня подготовить этот номер от обложки до последней страницы и весь проект будет под моим контролем. Но я не знаю с чего мне начать.

– Зачем тебе я?

– Это будет серия выпусков от начала, как развить писательские способности и окончание – издание в нашем журнале. Он хочет, чтобы первый номер был адресован начинающим писателям. В нем будут истории писателей и журналистов о начале их творческого пути. Возможно, какие-то советы.

– Это точно не ко мне, – я захлопнула папку.

– Подожди, – остановил меня Макс. – Ты же ее не дослушала.

– В первом журнале необходимо рассказать, что это за проект, – продолжала Клэр, – и как будет выглядеть основной конкурс. В каждом из последующих журналов будет выложено задание. По истечению определенного времени и по результатам выполнения заданий будут выявлены три победителя. Они смогут пройти двухмесячную практику в нашем журнале. А по итогам практики одного из них смогут взять на работу. Опять же зачем? У нас нет свободных мест. Но не в этом суть.

– Это же чисто журналистский конкурс, – я снова оборвала ее. – Ты и без меня справишься. Ты была начинающим журналистом, сейчас ты помощник главного редактора. Делись опытом.

– Это не так просто, как ты думаешь.

– Кажется, я начинаю понимать, – поддержал ее Макс. – Клэр хочет, чтобы ты помогла ей с организацией и оформлением этого журнала. Ей нужна помощь творческого человека. Особенно в организации заданий.

– Да, – подтвердила Клэр. – И их анализ.

– Ты рассказывала мне про работу журналиста, – продолжил Макс. – Так, что тебе тоже есть чем делиться. И этот проект, как раз то, что нужно в твоем новом мире.

– Будет приходить уйма писем, и я одна с этим не справлюсь, – сказала Клэр. – Мне выделили только одного помощника. Но мне нужен еще один и пусть это будет внештатный, но человек знающий, что значит писать. Одри, ты не можешь меня бросить.

– По-моему лучшая идея, которую я слышал за последнее время. Но выбирать тебе, – сказал Макс.

– Но, – я снова открыла папку и стала листать наброски Клэр.

– У меня три недели до выпуска первой серии этого проекта. Плюс печать ежемесячного журнала, – сказал Клэр.

– Тебе нужен человек, который не работал в вашем журнале, чтобы привнести что-то свежее? – сказала я, вглядываясь в сделанные наброски. – Так сказать, взгляд со стороны.

– Ага.

– Человек, который сможет скреативить. И он должен уметь писать, – я остановилась на одном рисунке. – В общем, это все про меня. Одна ты не справишься.

Клэр кивала на каждое мое слово, а ее взгляд просил о помощи.

– Я согласна, – Клэр обняла меня, а я перелистнула очередную страницу. На глаза попался рисунок.

– Что это? – спросила я. – Ужасно мрачно.

– Это я дурачилась, – Клэр выхватила листок, собираясь порвать.

– Оставь, – Макс выхватил рисунок у нее из рук. – Необычно и очень готически. Он срисован?

– Да. Я срисовала его с рисунка Абигейл Ларсон.

– Точно. Видел ее рисунки к книге «Алиса в стране Чудес».

– Она рисовала иллюстрацию к разным книгам, – сказала Клэр.

– Неплохо получилось, – Макс вернул рисунок в папку. – Не нужно его выкидывать.

– Не знала, что рисуешь, – заметила я.

– Только в часы скуки. Например, на совещаниях. Беру карандаш и набрасываю что-нибудь на листок.

– Хотела бы я посмотреть твои наброски.

– Как-нибудь, обязательно покажу.

Клэр посмотрела на часы, и я поняла, что она торопится.

– Папки оставишь мне? – спросила я.

– Конечно. Только позвони, как что-нибудь придумаешь. У нас очень мало времени, – затем Клэр обратилась к Максу. – Приятно было познакомиться. Оставляю вас.

– Мне тоже пора идти, – сказал Макс, вставая с дивана.

– Все разом решили оставить меня? А как же фильм?

– Оставим его на завтра, – сказал он и посмотрел на папки, которые я держала в руках. – Тебе есть чем заняться сегодня.