Текст книги "Чаша волхва"

– Где-то до сорока пяти – пятидесяти, – ответил Алек, уже понимая, что они ошиблись.

– А нужно рассчитывать на круг людей до шестидесяти, – продолжал Егор. – Я могу вас уверить, что любой из моих пожилых братьев пробежит стометровку быстрее любого из вас.

– Плохо, – расстроилась Елена. – Так количество подозреваемых и правда вырастет почти вдвое. Но все же, как-то мы можем вычислить преступника?

– Можем, – как маленькому ребенку улыбнулся ей Егор. Похоже, он прекрасно понимал, к чему его хотят подвести. – Ты спрашивала о братьях. Картина такова. Многие из стариков остались в монастыре со времен Великой Отечественной войны. Они были солдатами. Воевали в этих краях. Тогда в монастыре был открыт госпиталь, братья помогали стране, как могли. И молодые мальчики, устав от боли и страха, оставались в обители. Или возвращались в нее после победы.

Все трое слушали очень внимательно. Пусть рассказ отца Георгия выпадал из ритма их мозгового штурма, но эта история очаровывала, как легенда.

– Таких братьев еще в живых осталось более десятка, – продолжал Егор. – Есть и те, кто пришел с окрестных деревень в послевоенные годы. Голодное было время. Да и многие потеряли семьи в годы войны. В монастыре они искали спасения от одиночества, искали новую семью. А еще сироты. Когда я попал в обитель, нас было много. Более трех десятков. И все они сейчас взрослые люди, возрастом от тридцати до пятидесяти и чуть старше. Есть у нас и другие братья. Некоторые даже из Москвы, больше из Санкт-Петербурга. Как каждый из них попал к нам, это отдельные истории, чаще печальные. Но и таких наберется много.

– Ладно. Я поняла. – Елена сдалась. – Конечно, я просто пыталась подвести тебя к мысли, что подельник Альбины может быть одним из тех четырех братьев, что якобы уснул вчера ночью и не смог тебе помочь.

– Я знаю. – Егор поморщился. – И почему-то тоже склонен в это поверить.

– Да потому что весьма логично, – заметил Павел. – Все четверо занимают не последнее место в администрации монастыря. А простой монах вряд ли смог бы помочь Альбине, да и не продумал бы столько мелочей.

– Примерно так. – Егор выглядел расстроенным, но продолжал болезненную тему. – Как я говорил, у нас четкий распорядок, и такое же четкое распределение обязанностей. Любой из нашей братии Альбине бы не подошел. А каждый из этих четверых подходит идеально.

– Но двоих из списка ты уже убрал, – напомнила Елена. – Одному ты веришь, как себе, другой просто не подходит по габаритам. Хотя никто не мешает если уж не отцу Феодору, так отцу Анатолию, воспользоваться помощью еще кого-то из братьев, конечно, не посвящая помощника в дела.

– Ну, открывать ворота-то он точно не смог послать помощника, – тут же возразил Павел. – Слишком рискованно.

– Логично, – заметил маг. – И вообще, не будем забывать, это только версия. Но все же весьма достоверная. Остались еще двое. Что ты знаешь о них, Егор?

– Я с ними вырос. – Настоятель опять поморщился и схватился за болезненное место, ребро давало о себе знать все сильнее. – Отцу Вениамину сейчас сорок семь лет. К нам он попал в четырнадцать. Он тоже сирота. Вообще, он всегда был замкнутым. Одиночка по натуре. Не могу сказать, что мы дружили в детстве и юности. Были и другие братья, его ровесники, но ни с кем из них он особо не сходился. Как я понимаю, у него было очень нелегкое время до прихода в обитель. Но потом он начал оттаивать. Вениамин уезжал учиться в университет, как и я. Вернулся как раз перед моим отбытием. Только он выбрал не Москву, а Питер.

– А какое у него образование? – поинтересовался Алек.

– Он физик, – улыбнулся Егор, зная, как поразит остальных такая новость. – Как-то так. У него всегда была склонность к точным наукам.

– И теперь он настоятель храма? – У Елены в голове не складывался полный портрет этого отца Вениамина.

– Он отвечал за его реконструкцию, следил за ходом работ, за отделкой, – пожал плечами настоятель. – Почему-то его вдохновлял этот проект. Так он при храме и остался, старый епархиальный архиерей назначил. И что самое удивительное, хотя у него по-прежнему здесь нет особых друзей, он легко общается с прихожанами, потому что храм не только монастырский. Его любят. А в свободные часы отец Вениамин работает в оранжереях и лаборатории, а заодно пишет иконы. И решает финансовые дела с отцом-казначеем, конечно! Наверное, отец Василий единственный, кто может похвастать долгими беседами с Вениамином.

– И при этом ваш отец Вениамин в темноте мог бы быть похож на того неизвестного в черном у ворот, – наигранно скучающим тоном с еле заметной ноткой вопроса сказал Алек.

– Как и отец Сергий, – кивнул настоятель. – И отец Феодор, и еще человек пятьдесят братьев.

– Понятно. – Елена махнула рукой и устало вздохнула. – Так что там все-таки с отцом Сергием?

– Ему сейчас тридцать восемь лет. – Егор тоже устал, что было хорошо заметно. – Он попал к нам шестилетним малышом. Серьезный был такой мальчик и очень любознательный. Он так радовался, что у него наконец-то есть дом и хоть какое-то подобие семьи. Учился он со мной в новгородской школе, конечно, на пять классов позже. Потом он пошел в армию.

– Ого! – несколько растерялся Алек.

– Многие мои братья служили, – пожал плечами настоятель. – Кстати, я тоже честно исполнил свой долг перед отечеством. Три года на границе. А Сергий еще и попал под вторую Чеченскую.

– Не повезло, – сочувственно заметил майор. – Без последствий?

– Внешне без, – отозвался Егор. – Потом он решил больше не уезжать далеко от монастыря. Из всех четверых отец Сергий привязан к нашей обители сильнее всех. Он окончил техникум, параллельно выучился на плотника. И вернулся в монастырь насовсем. Он долго ухаживал за бывшим смотрителем часовни. И после его смерти получил послушание следить за часовней. Там посетителей намного меньше, чем в храме, да и хозяйство меньше. А потому этот инок подвизался и на других послушаниях. В мастерских, в библиотеке, на стройке.

– То есть отец Сергий бывает везде и всюду. – Ведьма разочарованно кивнула. – Я думаю, мы ничего этим не добьемся. Оба выглядят совершенно невиновными, и оба идеально подходят на роль соучастника Альбины. А может, мы где-то ошиблись, и это кто-то другой, один из еще полусотни братьев. Да и вообще, что мы знаем? Подельник Альбины играет в монастыре не последнюю скрипку, достаточно умен, хитер, способен продумывать многоходовые планы, предусмотрителен.

– Но он не знает о скрытых камерах в офисе и у ворот, – добавил Павел. – А еще по каким-то своим причинам то помогает Альбине, то тихо ее подставляет. И как его вычислить? Смотреть, у кого из братьев было больше возможностей общаться с прихожанами? С чужими – в монастыре и за его пределами? Да мы так год искать будем!

– Он может вообще не покидать монастырь, сидеть в своей келье и мирно общаться с Альбиной, – заметила Елена. – Его не вычислить.

– Это как? Не выходя из кельи? – Алек, похоже, окончательно запутался.

– Сотовую связь никто не отменял, – напомнила ему его дорогая подруга. – Только не говори с удивлением: «Но это же монахи!»

Алек по-детски надулся, ведь Елена просто сняла фразу у него с языка.

– Наличие плазменных телевизоров в комнатах отдыха тебя не смущает? – напомнила ведьма.

– А еще, – настоятель иронично улыбался, – у нас весь офис забит последними моделями «Ленова», отец Анатолий переписывается с прихожанами в соцсетях и по скайпу решает с программистом вопросы создания сайта для монастыря. В трапезной стоит отличная стереосистема. И конечно, наши братья пользуются сотовыми телефонами. А уж если хорошо поискать, можно изъять пару игровых приставок.

– Монахи, отстреливающие зомби, – это… эпично! – выдал потрясенный Алек, представляя себе толстенького инока, азартно нажимающего на кнопки игровой приставки.

Егор рассмеялся, Елена посмотрела на друга с нежностью. Только Алек умел так разрядить ситуацию.

– Ничего мы не найдем. – Ведьма вернула беседу в деловое русло. – Его так просто не вычислить. Устали мы уже все. Давайте просто подытожим, что у нас есть.

– Мы восстановили картину прошлой ночи, – сверяясь с блокнотом, изложил майор. – Осталось только понять, как опоили монахов, и возможно, кто это сделал. Выяснили, как можно все-таки найти Альбину.

– И это единственная хорошая новость на сегодня, – вклинился маг. – А плохая… Лично я на девяносто девять процентов убежден, что завтра ночью в монастыре всех ждут очередные неприятности.

– Но как? – искренне удивился Павел. – Альбина одна, без напарников, она знает, что ее наверняка в монастыре будут поджидать. Да и этот ее монастырский помощник точно понимает, что им придется лезть на рожон.

– Для Альбины, так карта легла, – серьезно ответила Елена. – Она убедилась, что чаша там. Она уже видела Егора, к которому питает просто безумную нелюбовь. Он Хранитель чаши, которую она мечтает заполучить. Он не поддается ее чарам. И он ее кинул, в чисто человеческом плане, как женщину.

– Такие, как она, за один последний пункт убивают, – рассудил маг. – Вчера ночью Егор был у нее в руках – и вдруг все сорвалось. А завтра такой день, жертва и артефакт рядом, и плевать ей на всех нас и наши приготовления. Она придет.

– Наша задача просто подготовиться к встрече, – выделяя каждое слово, будто что-то внушая ученикам, заявила Елена. – С учетом всех возможных безумных выходок с ее стороны. И еще. Пусть эта Альбина и маньячка, но намного опаснее ее напарник. По возможности завтра ночью мы должны вычислить именно его.

– Как там назывался этот фильм с Томом Крузом? – наигранно весело спросил Егор у Павла.

– «Миссия невыполнима», – прекрасно понял его майор.

– Лучше представим нас в роли Фродо с кольцом и его команды, – иронично предложила ведьма. – Он был маленький и нудный, но все же дошел до Мордора. А мы-то лучше!

Мужчины оценили ее юмор.

– Ладно. – Павел поднялся с кресла. – Я пойду звонить архиепископу, а заодно начну искать семью отца Иннокентия.

– Пожалуй, я позвоню Женьке, – решил маг.

– Это что за подсказка «помощь друга»? – удивилась Елена.

– Женька наш демонолог, – тут же пояснил Алек майору и священнику.

– Продуманная у вас контора, – усмехнулся Егор.

– А звонить я ему буду потому, – уже обратился к Елене маг, – что он обладает просто волшебным умением заставлять Володьку работать.

Демонологу и правда всегда удавалось уговорить их коллегу мага общего профиля Владимира, который был еще и хакером по совместительству, найти любую информацию в Сети, да еще и сделать это очень быстро.

– О да! Тут Женька просто настоящий Гэндальф, – согласилась ведьма. – А вот я просто пойду за покупками. Егор, тебя надо вернуть в больницу.

– Не выйдет, – усмехнулся он. – Я выписался и снял на ночь номер в этой же гостинице. А что ты покупать задумала?

– Мне надо в какой-нибудь круглосуточный торговый центр. – Елена болезненно поморщилась. – Придется купить кроссовки.

Алек уставился на подругу с почти священным ужасом в глазах. Она вообще не носила спортивную обувь!!!

– Там невозможно бегать на каблуках! – пояснила Елена убитым тоном.

– Ну. – Егор старался не рассмеяться. – Тут недалеко есть большой магазин…

– Стоп! – командным тоном заявил Алек. – Все завтра. Мы все с утра выдвинемся в монастырь. И будем там все следующие сутки. Ночь у нас с Павлом на запуск активного поиска. Продолжим завтра там. Уж у нас-то сотовые точно есть!

– Скайп и доступ в Интернет я вам обеспечу, – пообещал с легкой иронией настоятель.

– Вот! – радостно провозгласил маг.

– А при чем тут мои кроссовки? – удивилась его дорогая подруга.

Павел с трудом подавил приступ смеха. Вся такая собранная и деловитая Елена сейчас открывалась совсем с другой стороны.

– По дороге завтра купим, – непререкаемым тоном объявил ей Алек. – Ты все равно ничего не смыслишь в спортивной обуви. Мы сами тебе подберем.

– Ты хочешь сказать, что я не в состоянии выбрать себе нормальную модель обуви? – по-детски начала злиться ведьма.

– Лена, – голосом разумного мужчины, разговаривающего с неразумной женщиной, сказал ее друг. – На кроссовках нет каблуков.

Выражение лица у нее стало… непередаваемым.

– Все! – пользуясь ее состоянием, провозгласил маг. – Тебе пора спать! Следующие сутки мы все опять на ногах. А ты в последние два дня спала всего по три-четыре часа. Я завариваю тебе таволгу – и ты идешь баиньки.

– Что? – Реакция Елены была какой-то странной. – Таволга?

– Это такая трава, – примиряюще попытался объяснить ей Егор. – Оказывает хорошее снотворное действие.

– Я знаю, что такое таволга. – А вот теперь Еленин тон вообще не предвещал ничего хорошего.

– Успокойся, – стал уговаривать Алек. – Ты же утром ее пила. Тебе Гелла в чай ее добавила.

– Конечно! – Ведьма сделала попытку вцепиться себе в волосы. – Таволга! Дай ее сюда!

– С тобой все в порядке? – решил поинтересоваться Павел, который вообще не понимал, что происходит.

– Даже лучше, чем я сама могла представить, – не глядя, ответила она ему, все еще сосредоточившись на маге. – Дай ее сюда, Алек. Это важно.

И тут ее дорогой друг понял, что ведьму, похоже, осенила какая-то идея. Он протянул ей небольшой бумажный пакетик. Она тут же открыла его и понюхала.

– Есть! – Елена чуть ли не скакала на месте. – Таволга! Вот оно, снотворное!

Никто ничего не понимал.

– Слушайте, – начала тараторить она. – Пока Алек бегал в келейный корпус за чашками и сахарницей, отец Василий провел для меня экскурсию по оранжерее и лаборатории. Там на столе стояли такие красивые бутыли, с различным настоями. И одна из них – такая маленькая бутылочка с бордовой жидкостью. Наполовину пустая! Я тогда еще подумала, что на ней для полноты картины не хватает надписи «яд». Конечно, я не удержалась и открыла ее. Понюхала, запах был мне почему-то знаком. Теперь я вспомнила! Так пах утренний чай, который дала мне Гелла. Это пахло таволгой!

– Черт! – Павел наконец-то понял, к чему она ведет. – Снотворное! В монастыре! Он дал им таволгу! Но как?

Елена как-то безразлично пожала плечами. Алека это не обмануло. Она что-то знала. «Фантики», – тут же мысленно передала она другу. Маг постарался не заорать в голос. Он понял. Фантики от конфет в урне. Леденцы, которые ест весь монастырь. И даже иногда делится ими после службы! Кто-то угостил братьев леденцами со снотворным. Гениальная идея, между прочим.

– Ладно, – уже успокоившись, сказала ведьма. – Хорошее открытие под конец дня. Забрала я твой пакетик. Но сначала я хочу хотя бы полчаса погулять, а то я света белого не вижу. И курить я хочу. А потом приму этот твой чай.

Алек улыбнулся и кивнул. Его ждала долгая и напряженная работа.

Глава девятая. Немного откровений

И опять был летний тихий вечер. И все тот же берег Волхова. Елена сидела на стволе поваленного дерева. Она наблюдала за тем, как на мир опускаются сумерки. Как далеко на горизонте среди чернильных облачных клубов растягивается закат удивительного цвета клубники со сливками. Где-то за спиной шумел Новгород. Но сейчас он казался очень далеким, будто этот кусочек речной природы был отделен от города не только каким-то понятием расстояния, а даже времени.

– Знаешь, почему я выбрала эту гостиницу? – улыбаясь, спросила ведьма у игумена.

– Из-за этого места? – Егор сделал широкий жест, будто пытался охватить все: и небо, и берег, и серые воды Волхова.

– Не только. – Елена поднялась и подошла к самой кромке воды. – Вот из-за чего.

Она указала куда-то направо, за кусты. Там, за небольшим притоком, виднелся точно такой же островок прибрежной природы и руины какого-то по-настоящему древнего сооружения.

– Место стоянки Рюрика? – Настоятель удивился. – Эхо времен?

– Не знаю. – Елена присела на корточки и опустила руку в холодную воду. – Когда-то, лет пять назад, меня просто тянуло в Новгород. Знаешь, как паломничество какое-то. Вот надо ехать и все. Хотя до этого я тут никогда не была. Наверное, казалось мне, в Вольном городе, что бросил вызов самому Киеву, должно быть нечто, что мне необходимо найти. Какое-то откровение. И я взяла отпуск на три дня и рванула сюда.

– Нашла? – с искренним любопытством спросил Егор.

– Да. – Она опять улыбнулась, как-то мечтательно. – Искала два дня. Обошла весь исторический центр. Уж, извини, но от блеска куполов и белизны стен мне было тошно, и болели глаза. Кремль, конечно, потрясал. Софийский собор… и крест, который иначе как кельтским назвать трудно… Но все это было не то. А потом я зачем-то поехала на прогулочном катере к Ильмень-озеру. Тогда я увидела это. – Она опять указала на руины. – И все встало на свои места.

– Но… – Егор пожал плечами. – Это же только место. И вот так, с расстояния…

– Сама удивляюсь. – Она повторила его жест. – Просто знаешь, когда я смотрю туда, то вижу не эти старые камни, а то, что они хранят в своей памяти.

Она резко поднялась, как если бы что-то услышала.

– Закрыть глаза, открыть снова и… – Она заговорила взволнованно и чуть торопливо. – Ночь, костры, запах жарившегося мяса. Шатры, покрытые звериными шкурами. Тихий плеск реки и скрип покачивающегося на воде драккара. Где-то звенит оружие, где-то слышна незнакомая северная речь. Вот так было, и это не увидишь, находясь там, в этих развалинах, заваленных человеческим мусором сегодняшнего дня.

– Сильно, – подумав, уже без улыбки, оценил Егор. – Хотя для той, что видит глазами мертвых, это, наверное, не трудно.

– О! – усмехнулась ведьма. – А ты, оказывается, не только художник, но еще и поэт.

– В чем-то я неисправимый романтик, – отозвался настоятель с самоиронией. – Но как еще назвать эти твои провалы во времени. Или путешествия?

– Время. – Елена вернулась к поваленному дереву, достала сигареты. – Наверное, ты прав. Не знаю, дар ли это, или проклятие. – Она не удержалась от усмешки. – Пицца, кстати, портит фигуру. Но я рада, что у меня это получается. Вот так переступать туда. Наверное, время это тоже божество. Или даже нечто большее. Ведь боги тоже поддаются времени.

– Они стареют и даже умирают, – уже серьезно согласился с ней Егор. – И это судьба. Помнишь мифы тех, кто когда-то стоял лагерем за теми кустами? В кроне древа Иггдрасиль жили норны…

– И они повелевали судьбами людей, стран, королей и даже богов, – продолжила за него Елена. – Норны – олицетворение судьбы. А судьба, это наш путь во времени. С предысторией и эпилогом. Значит, время выше судьбы.

– Спорная теория, но, честно говоря, очень интересная, – подумав, серьезно сказал Егор.

– Я всегда сочиняю теории, когда стараюсь найти ответы на вопросы, над которыми долго и безрезультатно думаю, – призналась ведьма уже без улыбки и наконец-то прикурила.

– Тогда мне остается задать самый мужской вопрос. – Ее собеседник поднялся и подошел к полоске песка у воды. – О чем ты думаешь?

– Ее всегда хотелось спросить: «О чем ты думаешь?», и никогда не дождаться ответа, – процитировала Елена. – Это Саган. Но со мной не все так запущено. А думаю, естественно, о чаше.

– Ты же ее видела и чувствовала, – с удивлением спросил Егор.

– О да! – Ведьму передернуло. – Мог бы и не напоминать. Хотя в этом-то и суть дела. Скажи мне, Егор, кому она принадлежит?

– Богам, – тут же ответил он.

– Ты знаешь это разумом, дорогой, – почти ласково и немного грустно отметила Елена. – А насколько ты это чувствуешь? Вернее, как давно ты забыл умение это чувствовать?

Егор тяжело вздохнул и нахмурился. Некоторое время он продолжал бесцельно ходить вдоль кромки воды.

– Наверное, ты права, – наконец сказал он. – Я воспринимаю эту истину как должное. Хотя ее надо чувствовать.

– Прости, но тебе не помешает на досуге потренироваться. – Голос у Елены был не злым, но каким-то холодным. – Боюсь, тебе следует вернуть себе это чувство всего за сутки.

– Что ты пытаешься мне сказать? – нервно спросил он.

– Это довольно трудный вопрос, – помолчав, сказала хозяйка «Бюро магических услуг». – Просто… понимаешь, как бы мы ни приготовились, завтра нас все равно ждет сюрприз. Я не знаю, что конкретно она сделает, но… В общем, завтра ближе к полуночи ты будешь стоять у источника, там же будет Альбина и чаша. И никто из нас не сможет это изменить.

– У тебя еще и дар предвидения? – удивительно, но в словах Егора не было насмешки или недоверия. Он остановился и смотрел на ведьму очень серьезно.

– Нет. – Она достала еще сигарету. – Не сейчас, по крайней мере. Это не предсказание. Это опыт, жизненный и интеллектуальный. То, что происходит с тобой, очень давний и хорошо известный сюжет. И конечно, он должен быть выполнен до конца.

– Ну, я согласен с Фрейдом по поводу того, что у всех нас мифологизированное сознание… – сказал Егор, видимо, оценив ее предположение. – То есть завтра должна состояться та самая очередная битва типа добра, то есть меня с типа злом?

Его последние слова были полны иронии, вот только глаза оставались серьезными.

– И только что у меня по этому поводу пропали последние сомнения, – выдала ведьма с нервным смешком. – Ты только что сам все подтвердил.

– В смысле? – Эта женщина не уставала озадачивать Егора.

– А в самом прямом. – Елена пожала плечами. – Вот любой человек из тех, кого считают нормальными и кто спокойно живет по законам мира, который мы все привыкли называть реальностью, сейчас бы просто возмутился и заявил, что вся ситуация должна разрешиться нормальным расследованием и арестом преступников. Спорим, у тебя даже такой мысли не возникло?

– К сожалению, – признал Егор. – Я на самом деле даже не рассматривал такой поворот. И самое ужасное, что в душе я твердо убежден, что эта эпическая битва просто обязана состояться. Если не завтра, то просто позже. Через год или два.

– О нет. – Елена грустно улыбнулась. – Именно завтра. Хотя бы потому, что вчера мы с тобой встретились и Алек остался здесь со мной. Будем считать, что все формальности заданного сценария соблюдены.

– Получается, – чуть поразмыслив, сказал настоятель, все еще стоя на кромке воды. – Что вы с Алеком, да и Павел, что-то вроде судей в предстоящем поединке? Как раз сакральное число. Все условности, получается, и правда соблюдены.

– Нет. – Ведьма посмотрела на забытую сигарету в руке, но так и не прикурила. – Наша задача в этой игре, не допустить твоей смерти в этом поединке. Тем более что в нем примут участие три стороны. Не стоит забывать про таинственного странного подельника Альбины.

– Но почему? – не мог понять Егор. – Чем так важна моя жизнь? Если уж так сложилось, что я выбран Хранителем, как ты это называешь, то риск жизни, да и весь этот поединок уже предписан заранее. Ты сама говорила, что у меня проблемы с инстинктом самосохранения. Чаша на первом месте.

– Именно! – улыбнулась Елена, выдав все то же свое любимое словечко. – Чаша на первом месте. И она выбрала тебя. Мы обязаны тебя спасти, уж, прости, не из-за того, что ты у нас светлый рыцарь на белом коне, а потому что так решил артефакт, либо тот, кому он принадлежит.

– Трогательно, – усмехнулся настоятель. – И никакой тебе романтики и беспокойства за героя. Тогда я все же не понимаю, почему не может состояться тот самый сюжет с арестом.

– Вот об этом я так безрезультатно и размышляю, – призналась ведьма. – Понимаешь, все современные сценарии сюда точно не вписываются. Эта история слишком древняя, как и сам артефакт. Думаю, мы не ошиблись насчет поединка. Но вот дальше… Видимо, как я предполагаю, ты как бы должен получить второе подтверждение от чаши. Понимаешь?

– Нет, – честно сразу признался настоятель.

– Давай вспоминать сказки, – вздохнув и все же прикурив сигарету, предложила хозяйка Бюро. – Кто способен лицезреть Грааль? Только тот, кто не стремится им владеть, но кому это было суждено. Кто способен найти философский камень? Только тот, кто желал его видеть, но не ставил его приобретение во главу угла.

– Ну, да. – Егор пока еще не понял ее мысли. – Все это примеры духовного поиска.

– И да, и нет, – продолжала объяснять Елена. – Когда тебе сказали, что Альбине и ее неизвестному напарнику нужна чаша, помнишь, что ты спросил?

– Я спросил, зачем, – послушно отозвался Егор. Ему надоело стоять, и он уселся рядом с ведьмой.

– Вот! – обрадовалась она. – Ты всегда при артефакте, но ты даже не можешь придумать какого-то использования чаши в корыстных целях. Потому что она выбрала тебя. Те же, кто за ней явятся, думают иначе. А потому артефакт должен доказать, что он отдан избранному.

– Все тот же пример героя и врага, – наконец понял ее Егор. – То есть артефакт достанется достойному.

– И мы с Алеком и Павлом обязаны этому помочь, – напомнила Елена. – Тем более что мы все втроем прошли испытание и отказались от корыстного использования чаши.

– А ведь и правда, складывается извечный сценарий, – удивился настоятель. – Есть кто-то, охраняющий святыню, есть враги, приходят магические помощники. Артефакт устраивает им испытание… Это пугает. Все же двадцать первый век на дворе.

– На что чаше и ее хозяину глубоко плевать, – заметила ведьма. – А вот по поводу испытания… об этом-то я и думаю. Смотри, вспомним все те же примеры. Даже самая банальная версия сюжета о другой чаше. Индиана Джонс и последний крестовый поход. Он наконец-то проникает в пещеру, где хранится Грааль. Как и его враги. Кстати, их было трое… Тетка преследовала свои цели… Ладно, об этом потом. Итак, они в пещере. И тут – то самое последнее испытание, вместо поединка!

– Вот ты к чему? – обрадовался Егор. – Значит, чаша захочет нас испытать?

– Типа того, – кивнула Елена. – Я думаю, что у артефактов такой силы есть что-то вроде собственной системы безопасности. Тот же инстинкт самосохранения. И его преодоление является для героев или искателей последним испытанием. И завтра будет так же. Ты, Альбина, наш неизвестный и последний финт от артефакта.

– Вот это меня здорово успокаивает, – честно признался Егор. – А то эпичная битва до последней капли крови и вы, уносящие меня на щите или со щитом, это как-то… грустно. Но что это за последнее испытание?

– По поводу него я и ломаю голову! – почти радостно сообщила хозяйка Бюро. – Какие-то смутные намеки у меня есть, но…

Она развела руками.

– Может, я чем помогу. – К молодому настоятелю возвращалось хорошее настроение. – Все же этот как-то и мне полезно.

– Очень даже поможешь. – Елена посмотрела на него очень серьезно. – Я рассуждаю так. Вчера ночью мы вчетвером: я, Алек, Павел и отец Василий видели чашу. И скажу честно, накрыло нас всех. Каждый получил свою и не малую долю галлюцинаций. Вторую часть этих же милых видений я огребла у источника. Мир Волха прекрасен и пугающ одновременно. Это вот один факт. Второй – общение Альбины с чашей в детстве. Ей чаша спасла жизнь и дала силу. Не думаю, что это прошло для нее безболезненно. Иначе ее так на артефакте не клинило бы.

– И ее уже отмеченная истеричность, я думаю, тоже родом из того самого дня, – добавил Егор.

– Как и ярко выраженные маньяческие наклонности, – подхватила ведьма. – И остается еще один вопрос. Он снова упирается в тебя, Егор. А что видел ты в ту ночь, когда нашел чашу? На самом ли деле ты не помнишь свою семью и события той судьбоносной ночи?

На город уже совсем опустились сумерки. От воды тянуло прохладой. Но Елена всего этого не замечала, она твердо смотрела в глаза настоятеля. И уже знала ответ.

– Конечно, я помню все, – признался он. – Как ты сама заметила, такое не забывается. И знаешь, если бы ты сейчас сама не призналась в том, что общение с артефактом одарило тебя рядом галлюцинаций, наверное, я не смог бы рассказать тебе все. Как ты сама заметила, мир Волха принять трудно. Возможно, помня ту ночь, я и обратился к Христу за защитой. Его мир казался мне в детстве намного более прекрасным и безопасным.

– Прости, но мне надо знать, – мягко, но твердо сказала ведьма.

Он опустил глаза и кивнул.

– Конечно. – Настоятель встал со ствола упавшего дерева, потом опять уселся. Он заметно нервничал. – Мои родители были довольно обеспеченными людьми. Хотя считается, что таких в Советском Союзе не было.

Елена насмешливо фыркнула, давая понять, насколько она осведомлена о ложности подобного мнения.

– Отец был каким-то чиновником, – продолжал Егор. – Партийным, естественно. А еще он пил. Много и часто. И был просто опасен в таком состоянии. Мое детство с трудом можно было назвать счастливым. Постоянные скандалы родителей, драки, вернее, избиение матери на моих глазах. Хотя пару раз перепало и мне. И чем дальше, тем становилось все хуже…

Он замолчал, будто подбирая слова. Елена не удержавшись, положила руку на его предплечье. Егор тут же крепко сжал ее ладонь в своих.

– В ту ночь мы плыли на катере, – продолжал он. – Его арендовали по приказу отца. На катере были он, какой-то его заместитель, еще несколько человек, и мы с мамой. Отец опять нажрался. Ночью вспыхнула ссора. Он начал бить мать. А они все стояли и только смотрели… Я кинулся на него. Конечно, отец просто отбросил меня прочь. Я упал, ударился, на какое-то время, наверное, потерял сознание. Когда я очнулся… Мама была мертва. Он просто задушил ее и пошел пить дальше. Сначала я плакал, звал ее, а потом понял, что ее больше нет… Я бросился к отцу, хотел что-то сделать… я был очень злым, я верил, что смогу… – Он еще крепче сжал руку Елены, причиняя сильную боль, но даже не понимая этого. – Непонятно, как мне под руку попал нож. Я прыгнул и воткнул оружие ему в бок… Отец заорал. Я видел кровь. Я понял, что сделал. Но я так хотел его убить… Я попытался повернуть нож в ране. И тогда он просто отбросил меня… за борт.

– Знаешь. – Елена придвинулась ближе, стараясь как-то поделиться с Егором своим теплом, дать понять, что сочувствует. – Ты сейчас, конечно, священник. И твоя вера отрицает убийство. Это грех, и все дела. Но я все равно хочу верить, что тогда тебе все же удалось его убить.

– Удалось. – Он улыбнулся в темноте. – И к сожалению, я до сих пор не могу в этом раскаяться… но важно не это. Я оказался в воде. Немного я умел плавать, но до берега было так далеко… Я плыл. Знаешь, я долго плыл. Наверное, сначала помогал адреналин, потом страх, а потом… Я плохо это помню. Я греб руками, дергал ногами, как робот. Я даже уже не знал, хочу ли я жить. Я уже вообще не слишком соображал. И когда я думал, что уже все, и даже начал представлять, что где-то там меня встретит мама, и мы будем вместе… Меня подняла волна. Почему-то она была твердой. Как… большой плавник. Она донесла меня до берега. Туда, прямо к источнику. Наверное, в это невозможно поверить, да?

– Можно, Егор, очень даже можно, – тихо, но твердо сказала она. – Мы, маги, легко в это верим. Это часть нашего мира. И боги все еще ходят по земле.