Текст книги "Чаша волхва"

Отец Александр ждал их все за тем же столом, где днем раньше Елена обедала с Егором. Ее приятно удивило, что архиепископ не воспользовался отсутствием настоятеля и не занял его рабочее кресло. Когда они вошли, священник посмотрел на них уже как-то более благосклонно.

– Вам что-то удалось узнать? – вежливо поинтересовался он. Причем в его тоне не было и намека на «командирские» нотки.

– Да. – Елена уселась напротив него с самым деловым видом, тоже давая понять, что предыдущая неудачная встреча забыта. – Их усыпили вечером, в комнате отдыха.

– Отрава была в сахаре, – дополнил ее Алек, устраиваясь справа от подруги. – Следов преступника нашими методами не определить. Отпечатки нам ничего не скажут, но можем для уверенности отдать все чашки на экспертизу, там наверняка есть следы снотворного.

– Зачем? – немного расстроенно спросил отец Александр. – И так понятно, что их опоили там. Только как нам это поможет найти преступника?

– Я думаю, нам просто нужно продолжить то, что начал Егор, – предложила Елена. – Он проверил всех, кто имел возможность спокойно брать ключи. Проверил всех, кто поступил в монастырь недавно, кто достаточно молод, чтобы заинтересовать нашу злодейку. И результатов это не дало.

– Но почему он проверял это? И когда? – искренне удивился архиепископ. Его брат тоже выглядел изумленным.

– Еще вчера ночью, – начала рассказывать хозяйка «Бюро магических услуг», – мы выяснили, что на Егора напали те же, кто убил вашего прежнего настоятеля. Егор заподозрил, что кто-то еще тогда помог преступникам проникнуть на территорию общины. Вот он и искал сообщника.

– И он вам все это рассказал? – Отец Александр выглядел как-то по-детски обиженным. – Но почему? Он же мог прийти ко мне…

– Нам он тоже ничего не сообщал, – поддержал брата отец Василий, которого такие новости тоже немного расстроили.

Елена тяжело вздохнула и собралась с силами.

– Я попробую объяснить, – начала она. – Как я успела вам сказать в трапезной, ваш настоятель живет не совсем обычной жизнью. В монастыре столетиями хранится редчайший и неимоверно сильный артефакт. Он не должен вообще принадлежать людям, он предназначен для богов.

– Значит, и вы так считаете? – на лице архиепископа мелькнула улыбка и некое облегчение. – Отец Василий сказал мне ту же фразу.

– Мы видели чашу вчера ночью, – тихо заметил Алек, невольно вспомнив огромную волну силы, которая накрыла его в момент лицезрения артефакта. – И все вчетвером испытали на себе ее мощь. Вряд ли кто-то из нас мог иметь другое мнение.

– Так вот, – продолжала Елена, дав священнику лишний раз осознать факт, что они сюда пришли не как враги. – Такие артефакты всегда имеют Хранителей. Трудно сказать, сами ли они их выбирают, или это решает бог. Но чашу дано хранить Егору.

Оба священника кивнули, признавая ее правоту.

– Но бывает, что артефакту угрожает опасность, – перешла ведьма к главному. – И тогда Хранителю нужна помощь. И появляется еще кто-то, кому он может доверить спасение артефакта. Что и произошло. Егор встретил меня.

Она помолчала, дав слушателям осознать этот факт.

– Между Хранителем и помощником возникают очень крепкие узы, – уже менее охотно продолжила она пояснения. – Они полностью доверяют друг другу, они не могут соврать. Но, к счастью, эта тесная связь исчезает, как только нейтрализована опасность, которой подвергается артефакт.

Пару мгновений все молчали, но затем архиепископ робко спросил:

– Эти узы имеют какое-то название?

– Да, – опередил Елену Алек, прекрасно зная, как она не любит произносить это слово. – Это называется Предназначение.

Елена поморщилась. А оба священника были искренне потрясены.

– Как я и говорил, – иронично прокомментировал маг. – Мы тоже живем по божьим законам, но чуть-чуть по другим.

– А почему вы остались с ней? – вдруг спросил его отец Василий.

– Потому что иногда такие узы бывают на всю жизнь, – хорошо поставленным голосом ответила Елена за Алека.

Священники опять потрясенно замолчали. Хозяйка «Бюро магических услуг», задорно подмигнула своему дорогому другу, поблагодарив его таким образом за поддержку, а потом продолжила деловым тоном:

– Так вот. Егор рассказал мне, что проверил всех, кто мог, по его мнению, стать жертвой нашей главной преступницы. И наш круг поиска от этого сужается, хотя и не намного. А сколько всего братьев в вашей обители?

Цифра в сто пятьдесят человек заставила Алека присвистнуть от удивления. За что тут же пришлось смущенно извиняться.

После долгих разговоров и размышлений вся их монашеско-магическая команда пришла к выводу, что из всего числа насельников стоит выделить тех братьев, чей возраст колеблется от двадцати пяти до пятидесяти пяти лет, кто, как выясняется, не имел прямой возможности взять ключ, и кто живет в монастыре уже давно.

– Так у нас получится тридцать восемь человек, – подсчитал отец Василий. – Это если вычеркнуть всех тех, кого мы уже сочли невиновными.

– И это просто ужасно, – жалобно проговорила Елена. – Такая цифра… Среди них мы никогда не вычислим преступника. Надо проверять каждого, чуть ли не с рождения. Связи, семьи и прочее…

– Я думаю, вы правы, – к удивлению всех, довольно мягко сказал архиепископ. – Когда люди приходят в монастырь, они оставляют свое прошлое за его стенами. И даже монастырское руководство не знает всех историй их жизни.

– Значит, тупик? – Алеку не слишком хотелось в это верить.

– Надеюсь, что нет, – оптимистично уверил его отец Василий. – Мы уже многих вычеркнули из списка. Если задать какие-то дополнительные критерии, мы можем еще сузить поиск.

– Дополнительные критерии… – Елена на пару секунд задумалась. – А ведь они есть. Смотрите. Наша дамочка пришла днем. С туристами. А гостям тут во многие помещения вход запрещен. Если бы она попыталась нарушить эти ограничения, ее могли бы запомнить, чего ей явно не хотелось бы.

– Значит, ее встреча с подельником должна была состояться в одном из мест, куда разрешено ходить туристам, – согласился архиепископ. – И мы можем это проверить.

Оба священника тут же уцепились за эту мысль и с энтузиазмом заявили, что смогут взять эту часть расследования на себя. Стоит только проверить маршрут злодейки и тихо поспрашивать братьев, не вошедших в «черный» список, кто мог с той девицей общаться. Архиепископ выглядел очень довольным данным планом.

– А этих наших четверых пострадавших мы вычеркнули? – как бы между прочим спросил Алек.

– Конечно, – кивнул ему отец Василий. – Они же сами пострадали.

– Да, просто подумал, что мы просчитались в общем количестве, зря их туда же отнесли, – извиняющимся тоном сказал маг. – Да и вряд ли они вчера были в зоне, где туристы. У вас же тут ремонт. Наверное, эти братья работали на восстановлении храма.

Елена смотрела на друга очень внимательно. Его милый тон ее не обманул. Похоже, у Алека есть какая-то идея.

– Мы сейчас не ведем работ по выходным и праздничным дням, – ответил наивный отец Василий. – Только отец Георгий иногда считал нужным работать. Ну, это, как он говорит, для сохранения физической формы. А вообще, у нас работают приглашенные мастера. Ну и братья тоже, но в будни.

Алек с трудом подавил дурацкое желание расхохотаться от кружащейся в голове мысли о гастарбайтерах в монастыре.

– Логичный подход, – заметив его страдания, перехватила Елена инициативу. – Пусть профессионалы делают свое дело. Да у братьев, тем более молодых, небось и так забот хватает. Кто-то же должен вести хозяйство.

– Вы совершенно правы, – закивал священник, и даже архиепископ доброжелательно мотнул головой. – У этих четверых братьев очень ответственное послушание. На них лежит большая нагрузка.

– Узнаю руку Егора, – кивнула Елена. – И все же? Какие они выполняют обязанности? Интересно, как ваш настоятель ведет дела и распределяет ответственность.

– Отец Георгий отлично справляется с тем, что возложено на него, – уверил ее отец Александр. – И руководит очень мудро. Так, например, он благословил отца Сергия восстановить часовню, где… где был убит игумен Иннокентий. Отец Сергий отремонтировал часовню и содержит ее в идеальном порядке.

Елена кивала в такт его речи. При этом она вспоминала того самого монаха, отца Сергия. Они разговаривали с ним в часовне. Нервный тип. Хотя кому будет приятно вспоминать о смерти игумена, да еще там, где это случилось. И уж тем более тому, кому пришлось убирать последствия этого убийства из часовни.

– Отец Валериан служит в храме, который открыт для туристов, – подхватил за братом отец Василий. – А отец Анатолий – отец-эконом, что-то вроде как главный менеджер. – Тут священник усмехнулся. – Ведет все дела по закупкам. Весь офис на нем держится. А за безопасность отвечает отец Феодор.

Елена незаметно переглянулась с Алеком. Его идея себя оправдала. Этих четверых пока рано было вычеркивать из списка подозреваемых.

– Все понятно, – таким же, как у его дорогой подруги, доброжелательным тоном подхватил Алек. – Я думаю, тут был двойной расчет. Не только нейтрализовать монахов, чьи кельи ближе к покоям настоятеля, но заодно убрать со сцены особо деятельных и сильных. Надо поторопиться с поисками.

– Дня за два мы успеем всех опросить, – решил архиепископ и кинул на брата начальственный взгляд.

– Сожалею, – перешла на деловой тон Елена. – Только двух дней у нас с вами нет. Преступники вернутся завтра ночью.

Ее потрясенные собеседники замерли.

– Мы кое-что выяснили, – продолжала ведьма. – Наша дама долгие годы искала чашу. Они с сообщниками проникали в несколько соседних монастырей. Планомерно их прочесывали, надеясь почувствовать присутствие артефакта. И вот эти посещения всегда были привязаны к неким славянским языческим праздникам. Для преступницы это важно. Она всегда совершает налет перед одним из таких значимых дней. Хотя нам пока известны не все даты нападений, и мы не можем точно подтвердить эту версию.

– Я знал, что несколько монастырей моей епархии пострадали от грабежей, – вспомнил архиепископ. – Но я не знал, что это связано с артефактом.

– Отец Александр, – обратилась к нему Елена. – Очень большая к вам просьба. Нам бы точно узнать все даты нападений. Павел этим занимается. Но руководство далеко не всех пострадавших монастырей сочли нужным заявлять в полицию… Вы могли бы как-то переговорить с тамошними настоятелями, чтобы они выдали Павлу эту информацию. Поверьте, это важно. Мне тоже, знаете ли, очень хочется верить, что теория ошибочна, и преступники завтра сюда не вернутся.

– А завтра какой-то из этих дней? – в ответ спросил архиепископ.

– Да, – подтвердила ведьма. – День Скипера Змия. Если проще – самый черный день в году. Вообще, даже славянские жрецы не вели в этот день каких-либо магических или ритуальных действий. Но наша преступница мыслит иначе.

– Что ж… – Отец Александр немного подумал. – Конечно, я переговорю со всеми игуменами. Я думаю, если наш майор позвонит мне часов в восемь вечера, я смогу назвать ему остальные даты нападений.

– Это здорово помогло бы, – решительно заявил Алек. – Пока же мы знаем всего три даты. И они совпадают с нашим предположением, что преступница готовит ритуал именно в славянский нехороший день.

– Ритуал? – в голосе отца Василия послышался испуг. – Какой?

– Понятия не имею, – совершенно искренне призналась Елена. – Но скорее всего… В общем, славяне приносили кровавые жертвы богам. Я думаю, наша дама тоже собирается это сделать. И на главную роль у нее попадает Егор.

Священники в очередной раз испытали потрясение. Не сговариваясь, перекрестились, прошептав слова молитвы, и посмотрели друг на друга.

– Мы должны как-то это предотвратить, – заявил отец Василий.

– Конечно! – подтвердил архиепископ. – Мы сделаем все, что нужно. Мы всех опросим, постараемся вычислить соучастника. И я как можно быстрее сообщу майору даты. Но как нам поможет все это спасти отца Георгия?

– Ну, мы тоже не собираемся бездействовать, – напомнил Алек. – Есть и другие ниточки в этом деле. И мы узнаем все, что только можно, про преступницу и ее подельников. А завтра встретим их здесь. Вы можете быть уверены, что вашему настоятелю ничего не угрожает.

Елена не была так уверена в безопасности Егора. Но говорить об этом, конечно же, не собиралась.

– Кстати. – Она осторожно приступила к самому важному. – Есть один способ уже сейчас узнать об Альбине больше.

– Какой? – тут же завелся архиепископ. – Что нужно сделать?

Елена с трудом подавила усмешку. Ну, надо же! Какой он стал покладистый.

– Ничего вам делать не придется, – успокаивающе стала рассказывать она. – В монастыре на данный момент хранится одна вещь, к которой в ночь убийства бывшего настоятеля прикасалась преступница. И я собираюсь выяснить о ней как можно больше… своими методами.

– Да… – Такой поворот событий несколько выбил архиепископа из колеи. Вроде бы он был готов сделать все, чтобы поймать преступников и защитить Егора и других братьев. Но ее методы?..

– Никаких ритуалов, заклинаний и прочего, – уверила его Елена. – Я просто подержу ее в руках.

– Это икона! – догадался отец Василий. – Образ святого Власия. Вы еще в самом начале активно ею интересовались.

– Именно так. – Алек прожег подругу совсем неласковым взглядом. Понятно, почему она не сказала об этом раньше. Смотреть на след, оставленный не только этой Альбиной, но и погибшим настоятелем, не самая безопасная вещь. Елена, как всегда, лезет в самое пекло.

– Но я не знаю, где она. – Отец Василий явно хотел им помочь, но не мог не согласовывать действий со своим сановным братом.

– В спальне Егора, – заявила ведьма с легкой улыбкой. – В шкафчике рядом с кроватью. Он разрешил мне взять ее для этого эксперимента.

Похоже, священники уже устали изумляться. Елена так ловко все это подстроила: рассказала об их узах с Егором, о большой угрозе, нависшей над ним, поделилась всеми тайнами расследования, показывая, как много они с Алеком готовы сделать для этой обители. Тут никак уже нельзя было ей отказать. И архиепископ нашел в себе силы кивнуть, разрешая взять икону.

Алек боролся с желанием слегка придушить свою дорогую подругу. Она на самом деле все разыграла как по нотам. Но почему именно ей надо заглядывать в это чертово прошлое! Он прекрасно понимал, сколько сил Елена истратила вчера ночью. И вот опять! Но ведь именно Елена увязла в этой монашеской истории по самые уши. Ладно. По крайней мере, он сможет вытащить ее оттуда. И, если что, поддержать своей энергией.

Прочтя его мысли, Елена благодарно улыбнулась и кивнула.

… – Чтоб я так жил! – с явной насмешкой выдал Алек, осматривая спальню отца Георгия.

Здесь было… шикарно. Дорогая отделка, дубовые панели, шелковые шторы и тяжелые бархатные пологи. Мебель ручной работы под барокко, ковры с густым ворсом и кровать под роскошным тяжелым балдахином.

– Ты легко можешь себе это позволить, – иронично отозвалась Елена.

Она уже достала из шкафа-пенала с глубокой затейливой резьбой на дверце икону, завернутую в простую холщовую ткань. Ведьма сидела теперь в кресле с высокой спинкой, держа образ на коленях.

– Я уж лучше как-то так, – отреагировал на ее слова Алек. – В миру… Кстати! А зачем монаху такая кровать? – Алек заглянул под балдахин, хотел пошутить, но тут же с удивлением ахнул. – Вот так да! Такие декорации, а кроватка совсем узкая, односпальная… Не здесь, явно не здесь тебя Егор собирался принимать.

– Хватит, – мягко, но твердо попросила его Елена.

Конечно, она понимала, что Алек злится. Пребывая в таком настроении, он всегда впадал в роль Коровьева-Фагота. Но терпеть это его дорогая подруга не собиралась.

– Хватит, говоришь? – уже серьезнее ответил маг. – Еще удивись, чего это я так завелся. А ничего, что ты уже сутки без продыху пашешь? Нет, я все понимаю, квест, узы, все дела. Но ты себя-то не загоняй. Или тебе передается от настоятеля всякая дурь, вроде потери инстинкта самосохранения?

– Возможно, – подумав, честно призналась ведьма. – Как-то я об этом не подумала. Но, милый, согласись, мне проходить через это несколько проще, чем тебе. Я их уже видела глазами Егора. И в каком-то роде больше знаю, чего ожидать. Да и вообще. Это же я влипла.

– А мне тебя на себе отсюда тащить? – пробурчал Алек, явно уже сдаваясь.

– Согласись, дорогой, – не удержалась Елена от иронии, – мне тебя тащить на себе было бы сложнее.

Они улыбнулись друг другу.

– Но есть и еще одна деталь, – все же раскрыла ведьма все карты. – Когда я видела Альбину глазами Егора, то трудно было не заметить, что ее возбуждает насилие. И она слишком много треплется. Надеюсь, убийство развязало ей язык по полной, и мы можем узнать о ней самой что-то важное.

– Ладно, – подумав, сказал маг. – Взывать к твоему здравому смыслу всегда было бессмысленно. Пардон, за каламбур. Давай все же решим так. Я тут рядом посижу и трогательно подержу тебя за руку. Сдается мне, от этого всем станет легче.

Елена прекрасно поняла его предложение. Алек предлагал подпитывать ее силы, пока она станет заглядывать в прошлое. Он поддержит ее энергетически. А заодно, если вдруг что-то пойдет не так, сможет ее вытащить. Неприятности могли случиться, ведь икона открывала перед ведьмой память уже мертвого человека, а это опасно. И смотреть Елена собиралась именно момент его смерти. Воспоминание могло затянуть ее на Ту сторону. Помощь лучшего друга будет кстати.

– Ну, – кивнула она. – Давай поиграем в романтику.

Маг усмехнулся, подвинул ближе к ней второе кресло, сел рядом.

– Готова?

Елена кивнула, осторожно убрала ткань, раскрывая икону. То, что образ писал Егор, не вызывало сомнений. Здесь в комнате Елена остро чувствовала его ауру, его след, а теперь еще и икона, хранящая память о его труде и творческой энергии, вложенной в образ. Ведьма подумала, что ей будет трудно сосредоточиться на деле, отвлекаясь на воспоминания и ненужные мысли о прекрасном настоятеле. И она провела кончиками пальцев по иконе.

Егор писал не на холсте, а на скрепленных вместе досках, как это веками до него делали мастера-иконописцы. Рейка, сдерживающая полотно иконы вместе, отлетела, доски немного разошлись. Елена удобнее уложила их на коленях. Когда-то краски на изображении были яркими и насыщенными, теперь их почти невозможно было разглядеть – повсюду виднелись трещины, запекшаяся кровь убиенного отца Иннокентия. Изображение осталось четким только в самой середине иконы: как раз тот самый мифологический дуб и Змий. Но и тут зияла дыра, от которой и расходились трещины по доскам. Икону явно пробили каким-то острым предметом.

Хозяйка «Бюро магических услуг» закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула, настраиваясь на волну того, кто когда-то держал икону в руках. Под кончиками пальцев четко ощущалась шероховатость кровавого засохшего пятна.

Атмосфера спальни Егора все еще не отпускала ее. Казалось, молодой игумен стоит рядом. Она чувствовала его, будто они только что разговаривали. Долго, откровенно, тепло. Егор еще так молод, и на нем лежит тяжкий крест. Но Господь любит его, он откроет перед Егором правильный путь в вере. Только бы на долю этого мужчины не выпало испытаний и несчастий…

Елена внезапно поняла, что это уже не ее мысли. Но чувства были близки ей. Та же забота, чистая и какая-то особенная близость. Наверное, любовь. Отеческая. Да, бывший настоятель любил Егора как сына. Он никогда не забывал его в своих молитвах. Забота об этом молодом мужчине, которого он растил с детства, помогала престарелому игумену забыть о своих грехах, о боли, что так долго жила в сердце.

Но даже в этот ночной час уединения, когда он молится в любимой часовне и старается думать о своем названом сыне, боль не отпускает.

Елена тяжело вздохнула, как тогда в ту ночь вздыхал настоятель, переживая свое былое горе. Перед его мысленным взором всегда, в такие вот моменты умиротворения и молитвы, которая должна была бы дарить покой, оживали призраки былых грехов. Ведь совесть – это голос бога внутри нас, и ее не улестить молитвой. Игумен Иннокентий давно привык к своему горю.

Перед его мысленным взором встала знакомая застывшая и навсегда отпечатавшаяся в памяти картина: жена, единственная женщина, которую он когда-то любил, распростертая на больничной койке. Бледная тонкая кожа, запавшие и уже не видящие глаза – она будто высохла от болезни. И умерла.

Он знал, что ее смерть на его совести. И тут же перед глазами вставала следующая картина. Холодное утро похорон. Не жены. Сына. Того, кого он не смог удержать, не смог спасти, не смог понять и простить. Того, кого он предал. Как и свою жену, не пережившую смерть единственного сына.

Это будет на нем всегда. До самой смерти. И после.

…Какой-то звук отвлек отца Иннокентия от болезненных воспоминаний. Скрипнула дверь, в часовню вошли двое. Елена, наблюдавшая сцену глазами погибшего человека, не смогла видеть их лиц. Незнакомцы просто походили на два силуэта. Без лиц, без каких-либо опознавательных черт.

Они источали угрозу. И игумен встревожился. Оба тут же подступили к нему, грубо подняли старика на ноги. При этом один из преступников задел икону, которая начала падать. Чудом отцу Иннокентию удалось подхватить ее. И он стоял теперь перед врагами, загораживаясь образом, как щитом.

– О! как трогательно! – вдруг раздался сзади злой и насмешливый женский голос.

Отец Иннокентий вздрогнул от неожиданности. Он не слышал, как появилась женщина. Ее он видел хорошо. Красивое лицо, пышные волосы, злая улыбка и нечто неприятное в глазах.

– И твой бог спасет тебя? – Она еще раз усмехнулась. – Сейчас посмотрим. Будет занятная картинка.

– Что вам нужно? – Голос старика дрожал.

– Чашу, – отрывисто выкрикнула женщина.

– Какую? – Сначала отец Иннокентий на самом деле не понял, о чем она говорит.

А женщина разозлилась. Сразу, резко, без предупреждения, она ударила старика по лицу. Игумена качнуло, в ушах зазвенело от удара, щеку обожгло. Но крепкие молодчики удержали его на ногах.

– Не надо мне тут этих сцен, – холодно заявила незнакомка. – Я давно ищу ее. Вынуждена тратить время, обшаривая эти затхлые сборники старичья. Но теперь я знаю, чаша здесь. Я чувствую ее, старый козел. И ты не сможешь меня обмануть.

Сердце старого игумена бешено колотилось. Случилось то, чего он всегда боялся. Кто-то чужой узнал и пришел.

– Я не знаю, где она, – сипло ответил отец Иннокентий.

Еще один удар, сильнее предыдущего. У старика потемнело в глазах.

– Хватит врать! – Женщина повысила голос. – Чаша в этом вашем клоповнике. И вы тут все прекрасно об этом знаете! Просто отдайте то, что принадлежит мне по праву!

– Что? – Ее слова смутили игумена. – Чашу никто не видел много лет. Она не покидала стены монастыря никогда! Ты не можешь так говорить. Она тебе не принадлежит.

– Ты врешь! – Незнакомка сорвалась на визг. И на старика обрушились новые удары. Теперь его планомерно взялись избивать. Сильные молодые парни легко поддерживали старое тело, и при этом наносили четкие жесткие удары свободными руками, метя в жизненно важные органы. Старик застонал.

– Ты… врешь, – смог прошептать он. – Чашу не видели. Никто. Много лет.

– Я видела, придурок! – Женщина уже просто кричала в истерике, как капризный ребенок, требующий игрушку. – Я держала ее в руках! Я испила из нее свой дар! Она моя и только моя! Отдай!

И она нанесла ему сильный удар в лицо. Старик понял, что у него сломан нос – он стал задыхаться от крови, мешавшей воздуху поступать в легкие. Вкус крови был и на губах. Но теперь… Теперь ему уже не было до этого дела… Другая боль, сильная, острая, холодная пронзила его душу. Он понял, кто эта женщина. Он знал ее.

Новая картина прошлого встала перед мутнеющим взором. Дорога вдоль реки, стена родного монастыря. Грязная старая машина. И девочка, полулежащая на заднем сиденье. Его плоть и кровь. Дочь его погибшего сына. Единственное родное существо, оставшееся от его разбитой семьи. Девочка умирала. И он сам протянул ей тогда чашу…

Удары сыпались на него непрерывно. Слух разрывал истошный женский голос, прорываясь в его измученный разум. «Отдай!» – кричала его внучка. Но он уже не мог реагировать. Забытый образ маячил перед его мысленным взором…

Елена резко вздохнула. Ее живот и бока ломило от чужой боли, нестерпимо давило в висках. Наступившая темнота и тишина дарили облегчение. Но…

Внезапно она почувствовала радость. Какую-то яростную. Дикую. Адреналин гудел в жилах. И хотелось улыбаться во весь рот. Радоваться и… кричать. А еще хотелось кого-то убить. Еще кого-то кроме этого никчемного старикашки. Идиот, похоже, был не в своем уме и ничего не знал. Но кто-то же должен знать! Что делать? Найти еще какого-нибудь бедолагу? Мысль о новой крови возбуждала. Но…

Икона… Такая необычная… И знакомая. Егор? Одно это имя подхлестывало ее ярость. Сволочь! Никто не смел бросать ее! Никто! Они все ей подвластны. Они могут лишь прыгать под ее команды. Они, но не Егор. Как она мечтает убить его. Долго, мучительно пытать. А потом выпить его крови из чаши. Егор… Почему она так чувствует его присутствие? Почему сейчас и здесь?

Елена, повинуясь чужой воле, опять провела пальцами по иконе. Но теперь она не касалась пятен крови. А лишь красок, которые еще были видны. Вот оно! Эта сволочь спряталась в монастыре. В этом монастыре! Он здесь. И чаша! Теперь она знает, что делать…

Уверенная рука отшвырнула икону в угол. Картинка пропала. На этот раз уже ничто не нарушало тишины…

Елена открыла глаза, несколько раз судорожно хватанула ртом воздух.

– Ты как? – спросил ее Алек, вглядывающийся в лицо своей дорогой подруги.

– Вроде бы не все так плохо, – прислушиваясь к своим ощущениям, призналась она. – Болит левый бок, живот. Но это скоро пройдет. Голова раскалывается. И вот это уже плохо. Но могло быть намного хуже.

И она попыталась улыбнуться.

– Как и следовало ожидать, – нахмурился маг. – Смысл был?

– Более чем, – уверила его Елена. – Поесть бы…

– Встать можешь?

Она кивнула и тут же поднялась с кресла.

– О! – оценила ведьма свои новые ощущения. – Благодаря тебе все на самом деле вполне сносно. Ты много потратил?

– Могло быть намного хуже, – ответил ей Алек ее же фразой, но с насмешкой. – Пойдем.

Алек вывел ее в коридор, поддерживая за талию. К счастью, никого из монахов рядом не оказалось. Неужели все кинулись выполнять их задания? Алеку сейчас было наплевать на это. Главное, быстро довести Елену до гостиницы. Накормить. А там уже жизнь наладится.

Они спустились вниз, во двор, откуда было ближе до заветной калитки.

– Постой, я вызову такси. – Алек заботливо прислонил подругу к колонне портика.

– Я пока перекурю, – решила Елена.

Алек чуть нахмурился, не будучи уверенным, что сигарета ей в таком состоянии так уж необходима. Но в этот момент ему уже ответил по мобильному телефону диспетчер службы такси.

Елена с удовольствием вдохнула сигаретный дым и прикрыла глаза. Сейчас она наслаждалась вредной привычкой, этим теплым днем, тишиной монастыря. Она наслаждалась тем, что жива. А головная боль и слабость… это временно. И это тоже подтверждает, что она еще может что-то чувствовать, а значит, жить.

Все же погружения в чужую память – не самое приятное времяпрепровождение. Жаль, завязать с этим не получится. Сама себе такую работу выбрала. Елена улыбнулась своим незатейливым бытовым мыслям.

– Похоже, все на самом деле не так плохо, – заметил Алек. – Ты круто держишься.

– Да я вообще крута до неимоверности, – не удержалась от усмешки Елена. – Только предпочла бы быть крутой по дороге в город.

– Такси будет через двадцать минут, – ответил маг. – Нам повезло, что кто-то из их водителей оказался тут рядом. Так что скоро подрулит.

– Нам во многом везет. – Елена отделилась от колонны и, слегка пошатываясь, пошла к урне, чтобы выбросить окурок. – О! Тут не столько бычков, сколько фантиков. Вроде детей я среди туристов не видела.

– А что за конфеты? – от нечего делать спросил Алек.

– Понятия не имею. – Елена продолжала рассматривать содержимое урны. – Просто куски целлофана, а не фантики. Без названия. Леденцы, наверное.

– Монахи любят сладкое? – усмехнулся маг.

– Не самый страшный их грех, – ответила Елена, медленно возвращаясь к колонне.

– Только вот некоторым эта привычка дорого обходится, – вспомнил Алек прежний разговор в комнате отдыха. – Слушай! Пока у нас есть несколько минут, я все же сгоняю наверх и заберу чашки и сахарницу. Мы все знаем, что снотворное было там, но суду наши слова окажутся по барабану.

– Беги, – согласилась Елена. – Про суд я как-то и не думала. Это по твоей части.

Алек кивнул и рванул обратно к двери келейного корпуса. В прошлом маг работал в полиции. Так что кое-какие навыки и способ оперативного мышления у него остались.

Буквально через мгновение в ту же дверь вышел на свежий воздух отец Василий.

– Как вы? – заботливо обратился он к ведьме, причем вид у него был искренне встревоженным.

– Если честно, не лучшим образом, – поделилась Елена. – И сразу предупрежу, пока о результатах не скажу, хотя они есть. Надо все проверить. А где отец Александр?

– Его срочно вызвали в епархию, – охотно сменил тему монах. – Но к вечеру он вернется. Он серьезно увлечен расследованием.

– Это радует, – кивнула хозяйка «Бюро магических услуг». – Вы Алека встретили? Он наверх за сахарницей побежал. Решили все-таки отдать ее на экспертизу. Преступников надо судить, и нужны доказательства, о чем мы все благополучно забыли.

– И правда забыли, – улыбнулся смущенно отец Василий. – Хорошо, что ваш коллега сообразил.

– Его фантики в урне надоумили, – усмехнулась Елена.

– А! Это! – благодушное состояние, видимо, было привычным для ее собеседника. – Это наш отец Феодор балует весь монастырь. Он полгода назад бросил курить, и вот теперь делает себе мятные леденцы. Вернее, делал только мятные. Сейчас уже у конфет разные вкусы, и многие братья тоже их едят. Даже после службы потихоньку у него спрашивают.

– Сам делает? – заинтересовалась Елена. – Из чего?

– Мы выращиваем лекарственные травы разные, – охотно принялся рассказывать монах. – И вот отец Феодор, да и еще несколько братьев увлеклись составлением сборов, чаев, вытяжки разные делают, настои. Мы лечимся этим. А как забава теперь еще и леденцы.

– Здорово, – с почти детской завистью прокомментировала ведьма. – Мы в Бюро тоже все хотим этим заняться, народной медициной, в смысле. Да только все руки не доходят. Да и где в городе травы найдешь.

– Хотите, я вам все покажу? – предложил вдруг отец Василий.

– Хочу! – Елена даже забыла о своем не совсем нормальном состоянии. – А это далеко? А то сейчас Алек вернется и такси приедет.

– Это буквально в двух шагах. – Монах решительно подхватил ее под локоток и повел вдоль келейного корпуса. – За углом.