Текст книги "Чаша волхва"

– И этот бог меня спас, – продолжал Егор. – Или… приговорил. Какое-то время я просто лежал на песке. А потом попробовал встать… Это было очень страшно. Они… Люди или призраки. Они стояли там. Горели костры. Старики в светлых длинных одеяниях. Их глаза, такое не забудешь. Власть и ярость. Почти звериная. Как у волков. Там были и волки. Они тоже следили за мной. И вода. Вода текла из камня и светилась. Почему-то я тогда подумал, что звери боятся огня и пополз вдоль светящегося ручья. Туда, к источнику. А там я встал на ноги. Они продолжали следить за мной. И один старик, самый страшный, с посохом, такой весь заросший, сам как зверь. Он указал мне наверх, где начиналась эта вода. И я полез! Я не знаю почему. Я карабкался по камню. И еще я очень хотел пить. И я уже знал, что там лежит чаша.

– И ты ее нашел, а потом напился светящейся воды, – закончила ведьма за него.

– Да. – Казалось, воспоминания отступали, Егор расслабился, его голос уже звучал ровнее. – Я взял чащу, выпил из нее. Они все славили меня, преклонили колени. И даже волки легли на землю… Потом я, видимо, потерял сознание. Очнулся я уже в келейном корпусе. Кругом были монахи здешней обители. Чаша все еще была у меня в руках.

– И когда они оставили тебя ненадолго, ты вернул ее к источнику?

– Нет. – Настоятель окончательно пришел в себя. – Тогда я спрятал ее в небольшой часовне у той самой калитки. Потом мне сказали, что именно в ней меня и нашли изначально. Но как я туда попал с берега, не помню. А спрятал там, потому что далеко идти не мог. Там есть тайник, и я откуда-то об этом знал. Или знала чаша.

– Понятно. – Елена села ровнее, чуть отодвинулась от мужчины. – Теперь понятно все. Прости, что заставила все это вспомнить.

– Что ты поняла? – спросил он.

– Я поняла, как спасти тебя завтра, – спокойно сообщила ведьма. – Вернее, как сделать так, чтобы чаша опять спасла тебя.

– Чаша? – Егор не понимал, хотя Елена и сама еще полностью не осознала свою догадку.

– Да, Егор. – Она поднялась и тоже стала прохаживаться вдоль берега, как до этого делал он. – Я не смогу объяснить. Тем более мне надо еще кое-что проверить. Просто знай, будет момент, когда следует отступить. Просто отойти в сторону. Это неимоверно трудно и кажется диким, но… поверь, так должно быть.

– Это не дико, – чуть помолчав, вдруг возбужденно возразил Егор. – Это невозможно. Как ты себе такое можешь представить? Проще уж, до последней капли крови. Как я могу кому-то позволить даже дотронуться до чаши?

Елена резко развернулась и встала перед ним, сложив руки на груди.

– А кто говорил, что будет легко? – злым и насмешливым голосом заявила она. – Испытание, оно, знаешь ли, именно трудности и предусматривает. Что до твоего пафосного: до последней капли крови… А включи-ка голову! Чаша тогда, в ту ночь, подарила тебе вторую жизнь. И что? Ты предлагаешь просто так ее закончить? Без разрешения чаши? Кто тебе это позволит?

– И зачем же тогда, по-твоему, она мне ее подарила? – столь же разозленным тоном осведомился Егор.

Елена молчала. Она знала ответ, но…

– Давай просто остановимся на том, что она от тебя хочет разумного использования твоей жизни, – уже тише и спокойнее сказала ведьма.

– Да неужели? – Конечно, он почувствовал, ему что-то не договаривают.

– Егор, послушай. – Елена подошла ближе, села перед ним на корточки, положила ладони на его руки, сложенные на коленях. – Давай решать проблемы по мере их поступления. Пока нам просто надо, чтобы ты пережил следующую ночь. Это необходимо артефакту и его хозяину. А для этого надо сделать нечто очень трудное. Отойти в сторону. Позволить другому пройти испытание чашей.

– А если я не смогу? – Он опять сжал ее ладони, будто она была спасением утопающего.

– Тогда все будет очень печально, – ровно и четко проговорила Елена. – Ты выполнишь свое заветное пожелание, отдашь все, до последней капли крови, а артефакт потеряет Хранителя. И тогда либо Альбина, либо ее странный сообщник займут твое место. О том, что после этого станет с чашей, я даже думать не хочу. Хотя. – Она усмехнулась. – Может, конечно, быть не менее пафосное продолжение истории. Мы с Алеком вступим в неравный бой, надеюсь, убьем твоих конкурентов и… Что-то я не хочу всю оставшуюся жизнь провести в мужском монастыре.

Удивительно, но настоятель рассмеялся. Искренне.

– Боюсь, наши отцы тоже этого не захотят, – наконец сообщил он. А потом, вздохнув, кивнул. – Ладно. Наверное, ты права. Но полностью осознать это и принять я не в состоянии. Давай просто остановимся на этом. Дай мне сутки.

– Я постараюсь, – чуть поморщившись, сказала Елена.

– А теперь, может, все-таки расскажешь все до конца? – Егор в последний момент успел удержать ее за руки, когда Елена собралась отстраниться, и усадил рядом с собой. – Прости, но так просто я тебя не отпущу.

– Егор. – Ведьма явно не горела желанием что-то говорить. – Я не думаю, что это хорошая идея.

– Сегодня вообще не день хороших идей, – напомнил он.

– Но это может помешать тебе, – попыталась возразить Елена, хотя уже понимала, что это бесполезно.

– А если вдруг это именно то, что мне поможет? – Похоже, настоятель не умел сдаваться.

Елена задумалась. Все раскрывать ему она не собиралась, но самое интересное, это и правда могло ему помочь.

– Предлагаю сделку, – в своем обычном чуть ироничном тоне предложила она. – Я даю тебе тему для размышления, а ты мне обещаешь завтра ночью сделать то, что я скажу.

– Но это не честно, – совершенно серьезно возмутился Егор.

– Ты, кажется, забыл, батюшка? – сказала Елена. – Я ведьма. И всегда играю только по своим правилам.

Егор молчал и думал. Долго. Когда вдруг он заговорил. Елена даже вздрогнула.

– Хорошо, – сказал он. – Я обещаю, что просто буду доверять тебе завтра ночью. Я поверю твоему слову… И это все, что я могу тебе пообещать.

– Это более чем достаточно, – уже серьезно подтвердила ведьма. – А теперь… Знаешь, Егор, с детства мне почему-то казались особенно значимыми легенды о Короле Артуре, Камелоте и особенно о Граале. Они просто зачаровывали. Как и сейчас. Я напомню тебе одну из них.

Она уже привычно вложила руку в его сложенные лодочкой ладони.

– Однажды, – нараспев, как сказку, начала Елена, – рыцарь Персиваль ехал по незнакомому краю. Это была земля без радости. Все здесь увядало, поля стояли пустые, деревья не цвели и не давали плодов. Не было птиц и зверей. И вот вдали мелькнула река. А на берегу рыцарь увидел рыбака. Тот звал его к себе. Когда Персиваль подъехал ближе, он увидел, что у рыбака на бедре кровоточит страшная рана. Он хотел помочь незнакомцу, предлагал приложить к ноге волшебные травы, но тот отказался. Незнакомец сказал рыцарю, что его зовут Пеллас. Он король этой мертвой земли. Однажды он поймал в этой реке белую форель, и та поранила его. И рана эта не заживает. Никакие лекарства не могут излечить короля. Но все же рыцарь может помочь. Для этого надо поехать в замок Мунсальвеш, или Корбеник, как назвали его в Англии, и там, вечером Персиваль увидит чудо. Это будет чаша, она сияет. И когда артефакт понесут по залу, рыцарь должен будет задать вопрос, который придет ему на ум в тот момент. Так они и порешили. И вечером в Корбенике Персиваль узрел Грааль, но он не решился задать свой вопрос. А утром очнулся вдали от замка, и много лет после искал путь обратно. Ты помнишь этот вопрос, Егор?

– Кому служит чаша, – послушно ответил настоятель, он слушал рассказчицу очень внимательно.

– Верно. – Она улыбнулась. – Конечно, я не Дева Грааля. Не Королева Корбеника. Но я тоже задам тебе вопрос. Ответ либо поможет тебе, либо разрушит все наши планы. Скажи, Егор, чего хочет чаша?

Он смотрел на нее изумленно. Понятно, что ведьма не ждала ответа. Но вопрос пугал Егора. Он знал ответ. Сердцем.

– Вот и решай. – Елена встала, осторожно вынула руку из его ладоней. – Это все равно придется решить.

Она поймала себя на мысли, что боится паузы, которая сейчас затянется, и точно не хотела размышлений на заданную тему. Пусть это было трусостью или жестокостью. Но лучше было просто уйти.

Егор догнал ее всего через метров десять, придержал за плечи, развернул к себе, обняв за талию.

– Пожалуйста, – в его словах слышалось нечто, напоминающее панику. – Не уходи сейчас. Я не могу остаться один. Вот так сразу.

– Прости. – Как-то Елена о нем и не подумала, в чем тут же раскаялась. – Конечно, я останусь.

И плюнув на условности, она обняла его руками за шею, уткнулась лицом в грудь. Егор крепче прижал ее к себе.

Конечно, можно было просто поднять голову, конечно, он легко бы ее понял, конечно, он бы ее поцеловал. Но… Священник и ведьма. Это все-таки пошло. И дело не в морали. Просто именно сейчас такой ход на самом деле стал бы пошлостью. Да, они провели бы ночь вместе. И Елена потом раскаивалась бы в этом несколько лет. Потому что так не правильно. Это не любовь, не доверие, даже не вожделение. Это Стокгольмский синдром какой-то! Секс от безысходности. На такое она не была способна.

– А что будет потом? – тихо спросил ее Егор.

– В смысле? – Вопрос вывел Елену из размышлений.

– Когда узы разрушатся, – пояснил он.

– Это будет… обычно. – Ведьма пожала плечами, не найдя правильных слов. – Ты продолжишь руководить монастырем, если захочешь. Я уеду домой к своим паранормальным авральным будням. Хотя если честно, мне было бы интересно как-нибудь потом встретиться с тобой и просто поговорить. О богах и героях, о старых легендах. Опыта и знаний в этих темах нам обоим не занимать.

– Только поговорить? – Он усмехнулся. – И никаких нарушений обета?

– Как карта ляжет, – привычно иронично ответила Елена.

– Тогда пообещай мне эту встречу, – попросил ее визави.

– Ага. – Теперь она улыбалась уже искренне. – В нашей вот прямо совсем нынешней ситуации. – Она легонько постучала его по груди. – Я тебе что хочешь пообещаю.

– Этого я и жду. – Похоже, Егор флиртовал с ней только затем, чтобы хоть как-то избавиться от неприятного оттенка прежнего разговора на берегу.

– Ладно, заметано! – Елена с шутливой серьезностью кивнула. – Сдается мне, – тут же перевела она тему. – Нам сейчас обоим не помешает выпить по стаканчику чая с таволгой.

Егор облегченно рассмеялся.

– Кафе при гостинице круглосуточное, – легко ответил он, наконец-то отпуская ее от себя. – Надеюсь, кипятка нам дадут.

– Это только вопрос цены, – насмешливо заявила ведьма…

Глава десятая. Нам бы день простоять

Они собрались в монастырь только в районе десяти часов утра. Павел подъехал к гостинице на своем автомобиле. Егор, в смысле отец Георгий, вышел уже в рясе. На груди у него висел блестящий иерейский крест. Маги и майор немного растерялись. Они как-то отвыкли, что их товарищ по несчастью, только вчера весело поедавший со всеми пиццу, все-таки священник.

Сегодняшний вид как-то отдалял молодого игумена от остальных. Но, казалось, сам Егор этого не замечает. Он устроился на переднем сиденье, рядом с водительским местом, и тут же начал объяснять Павлу, как лучше проехать к торговому центру за обувью для Елены.

Хозяйка «Бюро магических услуг» вместе со своим напарником устроились на заднем сиденье. Алек прекрасно знал, что его дорогая подруга весь вечер провела с Егором.

Знал маг и то, как выглядит Елена после романтических ночных свиданий. Как появляется в ее глазах особый блеск, как иногда она чуть улыбается, какими чуть ленивыми и более плавными становятся ее движения. Но сегодня этого не было. Алек Еленой гордился. Он видел, как поразил ее облик отца Георгия. Все же ее связывают со священником узы не-случайной встречи. Все доверие, искренность и даже вожделение легко разбивались о черное облачение.

Маг дружески обнял свою напарницу за плечи. Елена ответила ему быстрой благодарной улыбкой.

Вскоре Павел уже сворачивал на стоянку у торгового центра. Безумный день начался.

…Время близилось к обеду. Елена уже ненавидела свою новую обувь. Алек велел носить кроссовки весь день. Она честно пыталась. И вот теперь уже готова была плакать. Ноги болели немыслимо. Мышцы привыкли к каблуку, так что, получив новую незнакомую нагрузку, после нескольких часов интенсивного движения они просто задеревенели.

Как только они прибыли в монастырь, Егор тут же устроил их в гостевых номерах паломницкого корпуса, а сам поспешил на службу. В номерах оказалось… как в музее. Сплошной антиквариат. Только это почему-то не радовало, а, наоборот, угнетало. Что за гости должны были здесь останавливаться?

Павел с Алеком тут же выдвинулись в то самое помещение, которое отец Василий, да и настоятель вслед за ним, называли «офис». Им предстояло закончить собирать данные об Альбине, или как там еще зовут преступницу.

Елена оказалась предоставлена сама себе. Сначала она обошла всю территорию монастыря, чтобы понять, как тут все устроено, а заодно, откуда можно ждать неприятностей. Сегодня обитель была закрыта для туристов, так что никто не мешал осматривать внушительное хозяйство. Ведьмочка осмотрела хозяйственные ворота, откуда преступники проникали в монастырь оба раза. Да, до часовни, где убили отца Иннокентия, от ворот было всего несколько метров, а вот до келейного корпуса пришлось пересечь половину территории. Альбина здорово рисковала быть замеченной. Но, похоже, ко времени второго нападения она уже хорошо тут ориентировалась.

Елена посетила еще раз оранжереи, убедилась, что в той самой бутылочке в лаборатории стоит именно настой таволги. Полюбопытствовала, а где, собственно, делаются эти знаменитые леденцы. Оказалось, прямо в соседней комнате с той, которую ей показывал отец Василий. И прийти туда мог кто угодно. В общем, никакой осмотр ничего нового ей дать не мог.

На всякий случай ведьма спустилась к источнику. Проверила, на месте ли чаша. К счастью, ее след ощущался так остро, что даже не надо было трогать артефакт руками. Елена осмотрела площадку перед источником, как будущее место действия. Недалеко от самого ручья и образующего его небольшого водопада лежали глыбы известняка. Сама же площадка, разделенная полоской воды, составляла всего шагов двадцать в длину. И еще шагов пятнадцать в ширину, как раз до самого берега Волхова.

Больше ведьме делать было нечего. А напарники заявили, что все расскажут только на общем сборе. До которого оставалось еще часа два времени. Они заранее договорились, что Егор придет к ним обедать. Тогда только они все и смогут поговорить.

Плюнув на все приказы дорогого друга, Елена решила сменить обувь. Иначе ночью она и шагу сделать в этих кроссовках не сможет.

Стоило вынуть ногу из этого кошмарного кроссовка и надеть любимые сапожки на шпильке, как жизнь сразу стала как-то лучше и светлее. Но вот бегать по монастырю на каблуках уже не хотелось.

Усевшись на скамейку возле паломницкого корпуса и вытянув ноги, Елена задумалась.

Егору она доверяла на все сто процентов. Узы никто не отменял. Как и тот факт, что настоятель просто не сможет ей соврать. Но вот его оценки могли быть и не такими уж верными. Елена так и не оставила сомнений об отце Феодоре. Уж слишком многое указывало на него. Потому, казалось, он и не может быть напарником Альбины. Хотя, если этот монах – бывший опер, то он прекрасно знает, как выглядеть самым не подозрительным. Как разыграть, что его подставляют.

Правда, был такой факт, который все же мог оправдать отца Феодора. А именно – Еленина догадка по поводу леденцов с таволгой. Вот так глупо бывший оперативник точно бы не подставился. Но никто же не мешал ведьме проверить свои подозрения.

Она не знала, где искать монаха. А потому решила начать с его кельи. Каблуки знакомо стучали по лестнице и по дубовому паркету келейного корпуса. Привычная обувь поднимала настроение. Елена быстренько взбежала на третий этаж, торопливо просеменила к двери кельи и постучала. На самом деле она никак не ожидала, что такой занятой начальник службы безопасности монастыря может оказаться в своей комнате. Но дверь открылась.

– Здрасти, – выпалила Елена и растерялась.

В ответ ей кивнули. Перед ней стоял… мент в рясе. Как-то иначе описать этого хмурого мужчину с усталым бородатым лицом было трудно. Почему-то в голову пришла шальная мысль: хорошо, что Алека сейчас тут нет. Маг вполне мог радостно озвучить ассоциацию по поводу «мента в рясе», пусть представителей закона уже не первый год как переименовали в полицейских.

– Отец Феодор, – скинув с себя растерянность, бодро вступила Елена. – Мне нужно было бы поговорить с вами…

И тут до нее дошло, что она рвется в келью к монаху. Черт, так и до комплексов недалеко с этим монастырем! Все же как-то трудно нормально общаться с божьими людьми. Да еще и на их территории.

– Мне можно войти? – уже совсем потерянно спросила Елена.

– Можно, – так же хмуро заявил отец Феодор и зачем-то окинул взглядом коридор за ее спиной.

Елена шагнула в небольшую комнату. Да, иначе как кельей, это не назовешь. Хотя вполне уютно, хоть и весьма аскетично. Узкая койка, небольшой шкаф, узкий стол, стул с прямой спинкой, пара полок с книгами. Ни ковров, ни покрывал. Жалюзи на окнах. Практично и… безлично.

– Наверное, стоит объяснить, я… – Елена решила произвести хоть немного приятное впечатление, а потому начала беседу классически с представления.

– Я знаю, кто вы, – сухим тоном перебил монах, пройдя к столу у окна. – Отец Георгий мне рассказал.

– Мне Егор о вас тоже рассказывал. – Ведьма отбросила все благие намерения, задетая суровостью отца Феодора.

Бывший опер вперил в нее изучающий взгляд. Похоже, его задело, как ведьма обращается к их игумену.

– Честно, я как-то уже устала оправдываться, – нервно поправив узел в волосах, заявила Елена, прислонившись к углу шкафа пятой точкой и по-наполеоновски сложив руки на груди. – В России свобода вероисповедания. Ну, не живу я в вашем монастыре! И что? На врага номер один я тоже, знаете ли, не тяну. Я сюда вообще-то помогать приехала.

– Спасибо, – так же холодно, не отреагировав на ее речь, сказал монах. – Мы, я уверен, справимся.

– Да и справляйтесь. – Теперь уже губы ведьмы растянула привычная ироничная усмешка. – Я не вам помогаю. А Егору. И уж извините, вы всем монастырем тут справиться не сможете!

Наконец-то в старом опере что-то дрогнуло. Он окинул Елену изучающим взглядом. К счастью, совершенно не мужским.

– Почему? – кротко спросил он.

– Вы же верите в чудеса? – В глазах Елены промелькнул хитрый огонек.

– Бог являет нам чудеса, – без пафоса отреагировал монах.

– Именно! – Ну, куда уж она без своего любимого словечка. – А в детстве вы сказки читали?

– Родители рассказывали. – На лице монаха промелькнула тень улыбки.

– Верно. И согласитесь, религия – это одно, а сказки – другое, – продолжила ведьма свою женскую логическую цепочку, которой она обычно всегда ставила своих собеседников в тупик. – Но и та и другая сторона играет по своим правилам.

– Ага. – Монах чуть усмехнулся. – В сказки я в детстве тоже верил. И что?

– Да ничего, – пожала плечами ведьма. – Но вот вопрос: Егор к какой стороне относится?

Миг подумав, отец Феодор насмешливо фыркнул.

– Примерно уловил, – сообщил он. – Что вы хотели?

– Информацией поделиться, – призналась Елена. – Все-таки преступники сегодня вернутся. Хотелось бы их тепло встретить.

– А! – Он опять кивнул. – Вот чья это идея. Отец Георгий говорил.

– Можете не верить, – миролюбиво предложила ведьма. – Я сама была бы счастлива ошибиться. Но хочу все же быть готовой, если не ошибусь.

– Так чего хотели-то? – Отец Феодор опять сделал вид, что стремительно теряет интерес к разговору.

– Я знаю, где было снотворное, – спокойно сказала Елена.

Монах бросил на нее острый взгляд. Умела она достать, когда надо.

– Ладно, – сдался он. – От меня что надо?

– Я поделюсь тем, где оно было, – деловито продолжила ведьма. – А вы поможете мне понять, как оно там оказалось.

– Ну, и? – все тем же чуть ли не скучающим тоном осведомился этот непрошибаемый мужик.

– В ваших леденцах, – мило отозвалась Елена почти медовым тоном.

– Что? – Вот тут его дернуло! Потрясенный монах выпучил глаза. И Елена для себя решила, что все-таки Егор насчет отца Феодора был прав. Мужик реально потрясен. Так не сыграешь. Да еще и при ведьме, которая отлично чувствует ложь.

– Не конкретно в ваших, – уже более деловым тоном продолжала хозяйка «Бюро магических услуг». – А в таких же, как вы делали себе, когда бросили курить. Таких, какими теперь балуется весь монастырь. Только наши, так сказать, отравленные, были с таволгой, а не с банальной мятой.

– С чего вы взяли? – Монах сохранял то же невозмутимое выражение на лице, но по глазам Елена увидела – он ей поверил.

– Такие леденцы сделать легко, – стала рассказывать она. – И доступно это многим. Может, когда вы бросили курить, лакомство и было только мятным. А потом?

– Потом я делал разные, – признал он. – С барбарисом, лимоном, другие…

– И так легко было сделать леденцы с новым вкусом, – развивала Елена версию. – И кто-то это сделал. В лаборатории вашей обители стоит небольшая бутылочка с настоем таволги. Так вот она наполовину пуста. Я видела ее вчера днем. Не думаю, что это средство так часто используют.

– Практически не используют совсем, – подтвердил отец Феодор и сел на койку, указав Елене на стул. – Слишком сильное средство. У нас есть пара братьев, которые из-за возраста страдают бессонницей. Но для них мы готовим настой с иван-чаем и валерианой. А таволгу даем крайне редко.

– Понимаю, – кивнула хозяйка Бюро. – Я тоже немного разбираюсь в травах. Профессиональный интерес, знаете ли. Так вот. И мы, и вы проверили сахар из комнаты отдыха на этом этаже. Но, как правильно заметил Павел – это офицер ФСБ, который нам помогает, – если бы вы приняли снотворное до ночной службы, то заснули бы еще в храме.

По лицу монаха было видно, что он просто мечтает чертыхнуться, если не выматериться, да сан не позволяет.

– Я должен был догадаться, – наконец сказал он.

– Также отец Василий сказал мне, – продолжала ведьма, – что иногда монахи угощаются конфетами сразу после службы.

– Да. – Отец Феодор уже намного охотнее шел на контакт. – Позавчера было то же самое. Мы вышли вчетвером. Я, и те три брата, кто так же уснул. Уже во дворе корпуса отец Анатолий попросил конфету. Я дал ему и брату Вениамину. Потом мы поднялись наверх. Я сам по дороге тоже съел леденец. И уже когда дошли до келий, меня окликнул отец Сергий. Его я тоже угостил.

– Где были те конфеты? – уточнила Елена.

– В кармане рясы. – Отец Феодор указал на шкаф.

– Ровно четыре? – на всякий случай решила уточнить ведьма.

– Нет. – Он как-то встрепенулся. – Конфет было пять. Я еще подумал, что это хорошо. Всем раздал, и мне перед сном еще одна останется. Но…

Он пожал плечами, давая понять, что по известной причине конфету не съел.

– Умно, – подумав, прокомментировала она. – Вы бы легко вспомнили, что конфет было именно четыре, и четверо братьев уснули. А пять – это уже как-то иначе воспринимается. Может, проверим?

Монах тут же вскочил и поспешил к шкафу. В шкафу висело несколько подрясников и ряс, но отец Феодор четко знал, где нужная. Он достал из кармана конфету и пустой фантик. Елена неторопливо встала со стула. Подошла. Сначала она развернула фантик. Запах, легкий, сладковатый, сразу стал заметен в небольшой комнате.

– Таволга, – убито подтвердил отец Феодор. – Но так сразу и не поймешь…

Он сам развернул оставшийся леденец. И понюхав, кивнул.

– Понятно. – Он выбросил конфету в урну, стоящую рядом со шкафом. – И кто?

– Кто угодно, – пожала ведьма плечами, запустив в урну и пустой фантик. – Можем попытаться вспомнить, кто стоял рядом с вами на службе, но я практически убеждена, что нам это ничего не даст. Никто не мешал преступнику подкинуть вам конфеты когда угодно.

– На стройке, – предположил монах. – Работали позавчера. Я туристов не люблю. Мы с Егором, – он криво усмехнулся, назвав настоятеля более привычным для гостьи именем, – ушли в храм сразу после службы. В тот, который реставрируем. Он…

– Я там была, – избавила его Елена от лишних объяснений. – Но Егора я тоже встретила там позавчера. И он был без облачения.

– Он прерывался, ходил в офис и переоделся, – вспомнил отец Феодор. – Я не планировал куда-то ходить. Потому сразу оделся в рабочее под облачение. И положил рясу и подрясник там на камни, возле храма. А конфеты в кармане всегда. Не могу отвыкнуть. И с собой в кармане джинсов были. Потому к рясе не ходил.

– И кто-то отлично знает, что у вас с собой запас всегда, – заметила ведьма. – Потому мог подменить тогда же леденцы. Интересно…

– Что на этот раз? – как-то уже с опаской спросил монах.

– Пытаюсь уложить все по времени, – призналась хозяйка Бюро. – Мы видели преступницу днем позавчера. Дважды. У большого храма, вернее даже в нем, и потом она шла к часовне, но из-за нас же свернула. Это было уже в районе двух часов. Егора я встретила где-то еще через минут сорок.

– Я ушел буквально перед вашим приходом, – вспомнил отец Феодор.

– Это точно ничего не даст, – расстроилась Елена. – Мы его так не вычислим.

– А что? Пытались? – хмыкнул монах.

– Естественно, – устало отозвалась ведьма. – Хотя наша основная версия, что это кто-то из вас четверых. Просто кто-то не заснул. Но Егор отстоял вашу невиновность. Что, в принципе, после леденцов и так очевидно. И отец Анатолий отпал, благодаря своему весу. Ведь на камере у ворот засветился человек явно другой комплекции.

– Да, там вообще о комплекции говорить трудно, – признался отец Феодор. – Темно. Камера далековато. Это мог быть и я. По комплекции. Так точно вес и рост не определишь. Но отца Анатолия точно ни с кем не спутать.

– И мы опять вернулись к тому же самому, – развела Елена руками. – Ничего не проверишь.

– Не совсем, – как бы нехотя заявил отец Феодор. – В чем-то вы правы.

– И в чем? – без энтузиазма спросила ведьма.

– Решай сама, – вдруг перешел он на ты. – Я кое-что проверил… Егора могли убить ночью. Спасла сигнализация.

– Ну, да, – кивнула Елена. – Кто-то из нападавших поджег библиотеку.

– Чем? – усмехнулся монах. – Сигаретой? Которые они об Егора тушили?

– Не поняла… – Хозяйка Бюро уставилась на монаха.

– Библиотека загорелась позже, – сказал он. – Я проверил. Первый сигнал был из коридора. Сработал маячок рядом с игуменским кабинетом. А второй через пару минут в библиотеке.

– Вот как!!! – Ведьма вскочила со стула и попыталась пройтись по келье. – А что вообще в библиотеке сгорело?

– Несколько подшивок старых журналов. – Отец Феодор смотрел на нее с усмешкой. – Ну, потом пострадала пара полок. Но гореть начало в метре от того места, где они его…

Елена поморщилась. И так понятно, что они там с Егором делали. Она еще помнила боль от чужих побоев.

– Ладно, – сказала она. – Похоже, нам этой ночью будет интереснее, чем мы можем предполагать. В паре Альбина и неизвестный каждый работает на себя. Понять бы, кто опаснее.

Монах пожал плечами. Они обменялись еще парочкой дежурных фраз, и Елена удалилась.

Алек пытался лежать в кресле. Оно было с высокой прямой спинкой и твердыми резными подлокотниками. Ему было неудобно, но встать и переместиться куда-то в другое место у Алека не было сил. Он вымотался. И его все раздражало.

Монастырь, конечно, поражал своим богатством, особенно с точки зрения обычного обывателя, далекого от мира религии. Но эти гостевые номера… Просто свалка старой мебели какая-то. В «офисе», как они назвали расположенные в другом крыле этого же здания служебные помещения, было привычнее. Алек с Павлом проторчали там пять часов подряд. И магу там ужасно надоело. А тут… просто плохо. Надо было бы покинуть этот холл и дойти до отведенной им спальни, но он побоялся. Там наверняка мебель такая же бестолковая, как и тут. Спать в таких условиях нереально. Он будет чувствовать себя забытой мумией. Или музейным экспонатом. Но поспать надо. Может, на полу?..

– Эй, – тихо раздалось от двери. Вошла Елена, уверенно цокая каблуками по деревянному полу.

Алек указал на ее ноги.

– Ну не могу я! – стала оправдываться его дорогая подруга. – У меня в этих кошмарных кроссовках ноги отваливаются.

Он попытался улыбнуться. Никто не сомневался, что ведьма в спортивной обуви долго не протянет.

Елена тем временем подошла ближе, присела перед ним на корточки, взяла за руку.

– Да ты практически на нуле! – возмутилась она. – Алек! Вот зачем ты себя доводишь?

– Ее найти оказалось не так просто. – Он с трудом ворочал языком. – Чтоб я какую-то маньячку не сделал…

– Понятно. – Елена вскочила. – Сейчас принесу лекарство. Никуда не уходи.

Последняя фразочка прозвучала язвительно. Она сама улыбнулась своей садисткой шутке.

На какую-то миллионную долю Алеку стало лучше. Когда он так выматывался, то любая положительная эмоция окружающих становилась… пищей. Какие они все-таки с дорогой подругой разные. Когда у той начинается отходняк после растраты слишком большого количества сил, Елена превращается в энергетического вампира, доводит всех до крайней степени раздражения и питается щедрым потоком отрицательных эмоций. А Алек просто хиппи какой-то, дитя цветов. Ему бы песенку душевную, слово ласковое, хотя бы улыбку.

– Ну, не сбежал? – Елена вернулась быстро, неся в руках кружку с каким-то ароматным напитком. И главное, она опять улыбалась. Какая она иногда хорошая бывает.

Алек попытался сесть в кресле ровнее, чтобы принять у Елены кружку.

– Это что? – спросил он.

– Тут всего понемногу, – продолжая ласково улыбаться, стала рассказывать подруга, при этом чуть поглаживая его по руке. Алек знал, что сейчас она просто тихонечко делится с ним силой. Но возразить, запротестовать не мог. Да и вряд ли она послушалась бы. – Конечно, прежде всего иван-чай. Потом немного ромашки. Календула, и… еще какие-то вкусные и полезные травки… А! Земляника и лимонник. Отец Василий мне выдал целый ворох всего этого. Он хороший дядька, хоть и монах. Так что пей спокойно.

Алек послушно сделал пару глотков. Было вкусно. Чай теплом разливался по телу, и ему хорошело. Так… после того, как допьет, можно даже попробовать пережить обед.

– А после еды сразу спать, – как маленькому, ласково, но твердо велела подруга. Она залезла в его мысли. Но опять же, пока он не протестовал.

Вообще, Елена никогда не наглела. Она читала в его голове, но редко, только когда того требовали обстоятельства, или как сейчас, думать ему было проще, чем произносить слова вслух.

– Я не думаю, что это дело требует таких жертв, – нахмурившись, сообщила его дорогая подруга, меряя пол шагами и с явным удовольствием прислушиваясь к стуку каблуков. – Кем бы ни была эта девица, лично меня волнуют только два момента. Кто ее напарник, и где она пропадала полтора года.