Читать книгу "В поисках смерти"

– Размечтался… Есть у меня один приятель, который принял в нем участие. Поверь, в плюсе там по итогу только продюсеры!

– Хм, так может тебе переговорить с этим приятелем? Авось, даст мудрый совет…

Непосредственность предложения вынудила задуматься: «А что, если это и впрямь, поможет?!».

– Я подумаю, милый… спасибо, что ты у меня есть! – прошептала Кристина и крепко обняла мужа. Оставшийся вечер пара провела вдвоем. О творящейся чертовщине было решено забыть. Хотя бы на время.

Глава 11. Иуда Отдает Последний Долг

Измученный жарой и какофонией звуков, Морт продолжал исхаживать улицы Иерусалима. Города, чей покой он так громогласно нарушил, частично уничтожив Стену Плача – одну из главных достопримечательностей Израиля. Бывший ангел сожалел о случившемся, но, как говорится, что сделано, то сделано! Другого способа вырваться за пределы незримого мира, в котором его тяготили крылья, Морт не знал.

Тысячи лет несвободы, на протяжении которых приходилось сеять отчаяние и ужас, оборвались в миг. Увы, это не помогло заполнить пустоту. Каждая отнятая душа забирала у Морта частичку его собственной. Этого уже не изменить. Изощренная пытка, чудовищный акт жестокости, в котором бесконечно мало смысла. Слава бо… хорошо, что все кончилось!

С тех пор, как Господь покинул Землю, прошло чуть больше ста лет. Ничтожно мало в масштабах Вселенной, но человечество успело наломать дров. Развязав две мировых войны и породив целую плеяду кровожадных диктаторов, люди подкинули работы Ангелу Смерти. За последний век его коса заржавела и чуть притупилась, но что-то, способное управлять его волей, каждый раз вынуждало облачаться в саван для новой жатвы. Морт ненавидел эту силу столь отчаянно, что не заметил ее исчезновения.

То, о чем не говорили вслух, но думали беспрестанно… Приспешники Владыки не тешили себя иллюзиями. Они знали, что однажды «главный» отойдет от дел. Посему, когда отбытие свершилось, они не стали причитать, заламывая руки. Лишь тяжело вздохнули и разом представили участь земного сада в отсутствие единственного садовника… Самые страшные опасения оправдались – жестокосердные правители, словно полчище вредных жуков, оккупировали каждый листик и каждый росток. Планомерно они выгрызали сердцевину Древа Жизни, лишая существование ангелов смысла.

Смерть тем временем продолжал испытывать влияние слова Господнего, повинуясь ему будто по инерции. Точно раб, кандалы которого развалились от времени, он оставался на месте, не помышляя о побеге. Но пришел день, когда последний луч божественного величия померк. Мир погрузился во тьму, а очи низвергнутых темных идолов распахнулись.

Как же это случилось? Вопреки домыслам, Создателя не постигло разочарование. Проект «Земля», по итогу серии экспериментов, был признан неудачным, и, как следствие, ликвидирован. Команда, которая над ним работала, оказалась не у дел, а сам Бог скрылся в неизвестном направлении… Возможно, чтобы начать все заново, с учетом ошибок прошлого и с новыми ассистентами.

Неприкаянным ангелам, получившим вольную, пришлось самостоятельно искать новый смысл жизни. Одним это удалось, они прижились в черствой почве и даже пустили корни. Другие, подобно свежесорванным цветам, брошенным на подоконник, умерли. Были и третьи, что никак не могли смириться с крахом империи. Бешеными псами, они метались из одного угла галактики в другой, ударяясь о незримые решетки своей давно незапертой клетки. Осиротевший голубой шарик, зависший в невесомости где-то посреди бесконечности, так и не осознал случившегося. Он продолжал беспечный танец вокруг своей оси, словно запущенная кем-то юла, что однажды непременно остановится.

Среди тех, кто не сумел найти себе применения, было по меньшей мере два десятка ангелов и около сотни существ рангом пониже, таких называли «светлыми душами». Их обязанностью было разбавлять мрак, сочащийся из недр Земли. Будучи прямым продолжением создателя, его руками, ладонями и пальцами, они творили и созидали, разделяя общую цель. Словно идеальные работники одной большой канцелярии, не нуждавшиеся в перерывах и выходных, светлые души безропотно трудились во имя общего блага.

Но, стоило предприятию закрыться, жизнь божественных созданий обесценилась. Больше никто не работал над укреплением плотины, сдерживающей поток греховных мыслей и поступков. С уходом Бога, дети его ослабли. Бурная река света превратилась в иссякающий ручеек. Этим не преминули воспользоваться исконные враги рода человеческого…

Конец эпохи казался печальным. Но вряд ли кто-то грустил больше, чем Хронос, первое дитя господа, что считало песчинки в огромных часах, которые своей могучей дланью переворачивал Господь. Каждый раз, когда поток иссякал, Хронос ощущал тревогу. Зная взбалмошный характер отца, он догадывался, что однажды все прекратится… Порой Ангел Времени и сам задумывался о том, что пришла пора закончить эту скучную зацикленную историю. В то же время, не окажись он разжалован, Хронос исправно служил бы Всевышнему до конца вечности.

Лишившись родителя, Хронос, некогда энергичное и подвижное создание, обернулся дряхлым увядающим стариком. Он заживо похоронил себя в уродливой бетонной коробке под названием Кретей. Этот грязный пригород французской столицы стал его последним пристанищем. Думается, ни одно живое существо, включая самого Хроноса, не нашло бы разумного ответа на вопрос: «Почему?». Почему именно в этой дыре заканчивался путь величайшего из творений Господа? Сам Ангел Времени подобных размышлений не терпел. Ему, старому пьянчуге, безразлично, где просыпаться от острой головной боли: в апартаментах с видом на Эйфелеву башню, или в наркоманском притоне, залегшем в подвале.

Морт был другим. Каждую секунду мечтая сбросить опостылевшую ношу, он размышлял о дне, когда глупая ошибка юности обретет искупление и цепи проклятия падут с измученного тела… Это случилось в самый обычный из дней. Ничего не предвещало того, что одни назвали бедой, а Смерть в дальнейшем расценил, как величайшую радость. Ощущая перемены каждый клеточкой своего тела, Морт, все же, не спешил ликовать. Слишком страшно было узнать, что заискрившаяся надежда – не более чем отблеск его собственных желаний, тлеющих все эти годы в истерзанном сердце.

Никому и в голову не пришло объявить о том, что Бог сложил полномочия! Но стремительное угасание искры, что грела, но также нещадно жгла изнутри, было явным тому свидетельством. Убедившись в собственной правоте, Ангел Смерти заключил: «Свобода близка!». Еще какая-то сотня лет и незримое присутствие Господа, а также мощь его проклятий, окончательно рассеются. Каждый обретет личную волю! Морт знал, как только придет срок, он вырвется на волю, точно плененный зверь, набравшийся сил и храбрости для прыжка из вольера.

Помимо Хроноса и Танатоса в мире людей, маскируясь и мимикрируя, проживало немало любопытных персонажей. Не знакомые лично, они помнили о существовании друг друга и в то же время не искали встреч. Прекрасно осознавая конечность своего пребывания на Земле, создания, все же, не хотели слышать финальный аккорд. Они держались порознь, избегая возможных конфликтов, разрешить которые теперь было некому…

Единственным, кто не боялся столкновений, был Аваддон, Ангел Бездны, томившийся в неволе за провинность, суть которой уже никто не припомнит. Получив возможность вырваться из недр земли вместе с потоками лавы, пеплом и удушающим дымом, он едва не погубил часть Индонезии пару лет назад. Явления могучего и коварного ангела боялись… Справедливости ради, не зря! На эту планету у него были свои планы. Исследуя континенты, он присматривался и вникал, стараясь разобраться в том, как изменилась Земля с момента его заточения в адской темнице. На это ушло немало времени, но Аваддон никуда не спешил. Он твердо вознамерился занять место на опустевшем троне, а потому с удовольствием изучал будущие владения. О намерениях Падшего знали все оставшиеся ангелы и светлые души. Как говорится, шила в мешке не утаишь…

Никто не сомневался, что извергнутый преисподней бунтарь пожелает мстить! Не чета библейскому Люциферу, лукавому искусителю и бархатному революционеру, Аваддон воплощал все мыслимые кошмары. Он не знал компромиссов и полутонов, а потому, раскисших собратьев он сумел бы одолеть даже с руками, связанными за спиной. Тысячи лет назад только Богу оказалось под силу избавиться от мятежника, отправив его в геенну огненную. Теперь Аваддон на свободе, жаждет наверстать упущенное…

Так год сменялся годом, но Ангел Бездны не давал о себе знать. Часть божьих созданий уверовала в то, что он отправился на поиск создателя, желая получить реванш. Другие предпочитали не размышлять на эту тему и не поминать имя врага в суе. Так или иначе, сохранялся нейтралитет.

Это перемирие было шатким, как последний зуб столетней старухи и тонким, как серебряная паутинка, летящая на ветру. Но, худой мир, как известно, лучше доброй войны… В любую секунду Аваддон мог объявиться и повергнуть Землю в хаос. Утешать себя мыслями о том, что тысячи лет в подземелье исправили его характер и поумерили амбиции – глупо. Это лишь вопрос времени. Но, сколько бы лет, а может и месяцев ни оставалось до часа X, прожить их каждому из бывших служителей света хотелось спокойно.

Высвобождение Морта также не осталось без внимания. Это стало той самой точкой невозврата, что ознаменовала предстоящий Конец Света. Нарушение главного принципа, закона жизни и смерти, означало лишь одно: прежний мир корчится в предсмертных судорогах, освобождая место новому. Полная неизвестность. Пугающая, пульсирующая неизвестность, в которой угадывалось зарождение чего-то жуткого. Ангелы знали, что в лучах черного солнца им не найдется места. Знали и отчаянно надеялись, что до губительного рассвета еще далеко…

Морт чувствовал перемену ветра, но прямо сейчас перед ним стояли куда более насущные задачи. Его величество «Смерть в отставке» шагало вверх по ступеням темного, пропахшего восточным кушаньем коридора. Еще пара минут и в кармане окажется заветная книжица, пропуск в новую свободную жизнь. Паспорт и деньги – все, что сейчас нужно для реализации задуманного. Прозаично и недостойно ангела… но теперь только так!

В новом мире небожители играют по правилам. Платят за такси, покупают одежду и еду, имеют полный набор документов и стопку пластиковых карт. Иначе можно столкнуться со вполне земными проблемами – загреметь в психиатрическую лечебницу или тюрьму.

Магия, что наполняла служителей Всевышнего, старательно подавлялась. Она больше не ровнялась могуществу. Напротив, считалась ахиллесовой пятой. Словно тревожный маячок, проявленное волшебство могло привлечь внимание тех, кто занимались отловом и истреблением паранормальных созданий. Яркий пример – охотники из ордена «Креста и Пули». Против них бессильны любые чары. Встретить на своем пути члена братства означало верную смерть. Посему, ангелы и светлые души патологически боялись обличения. Ирония судьбы, да и только… Бывшие управители мира теперь влачили жалкое существование, внешне и по образу жизни ничем не отличаясь от смертных.

Морт прекрасно понимал, что условия игры изменились, а потому – старался не выделяться. В мире живых он был гостем и надолго оставаться не планировал. Но, прежде чем поставить точку в мировой истории, ему требовалось провернуть дельце с Юдой. Этот бандит – его счастливый билетик и единственная возможность покинуть землю обетованную без лишней суеты.

Дав решительного пинка входной двери, Смерть просочился внутрь. До наступления оговоренного часа оставалось еще двадцать минут, но силы продолжать бессмысленные экскурсии по городу, кончились. Да и потом, что принципиально изменится? Скорее всего, новый паспорт и кейс с наличными уже готовы к передаче. Наплевав на лицемерный в данном случае этикет, ангел уверенно вошел в комнату, где впервые представился дону местной мафии.

Юда был на месте. Как и в прошлый раз, голыми руками поедал жирное мясо (по запаху – баранину). Невозмутимо взглянув на гостя, мужчина потянулся в нижний ящик. «Должно быть за паспортом! Хоть бы руки вытер, а в прочем…» – едва успел подумать Морт, как в грудь ему уперлось дуло пистолета. Взведенный курок дал понять, что шуткам здесь не место… Толстяк сатанел на глазах. Смачно сплюнув на пол, он процедил:

– Какого хера ты тут забыл, красавчик?

– Я что, рано? – хладнокровно произнес Морт. – Мы с тобой кое о чем договаривались… Припоминаешь? Паспорт и деньги в обмен на реликвию.

– Я впервые вижу твою слащавую рожу. Говори, зачем пришел, не то пущу тебе пулю промеж глаз, а мозги прикажу запечь в духовке. И не вздумай мне врать…

– Ты, должно быть, неплохо погулял накануне… Опусти пистолет, я все поясню. – Морт выглядел нарочито спокойным, даже несмотря на то, что отныне считался физически уязвимым.

Погибнуть от шальной пули он, по-прежнему, не мог, но испытать полный спектр болевых ощущений – запросто!

– Мудила, если ты вздумал прикалываться – ты выбрал неподходящий дом. У тебя есть 30 секунд на объяснения. Постарайся быть убедительным, иначе моей уборщице придется задержаться, чтобы отмыть кровь со стен этого кабинета.

– Хорошо… А какой сегодня день недели?

– Понедельник конечно, клоун ты чертов!

«Понедельник…» – мысленно произнес Морт и сразу же понял, в чем дело. – «Старый пердун Хронос впервые за много лет решил поиграться со своими часиками. Должно быть, в конец отчаялся. Судя по всему, силенок в его теле не осталось и вернуть Землю в далекое прошлое не удалось…». Подняв руки без резких движений, Смерть молча опустился на стул. В его глазах читалось безразличие к происходящему. Наблюдая ледяное спокойствие гостя, Юда тоже невольно остыл. Он опустил пистолет и вернулся в скрипучее кожаное кресло.

– Я не пытался тебя надуть. Мы просто не поняли друг-друга. Позволь, я достану один предмет, который, возможно, тебя заинтересует… Любишь антиквариат? – осторожно оглядываясь произнес Морт и, дождавшись одобрительного взмаха рукой, потянулся в карман. В этот момент дуло пистолета уставилось ему в лоб. Зацепив пальцем цепочку, Морт вытянул медальон из переднего кармана. Не отрывая взгляда от хамоватого собеседника, он положил реликвию на стол со словами:

– Вот, зацени.

Как и в прошлый раз, Юда не торопился притрагиваться к вещице. С подозрением ее рассматривая, он соединил густые брови.

– Медальон не опасен, но очень ценен. А я нуждаюсь в деньгах. Как думаешь, договоримся о чем-нибудь? – убаюкивающе произнес Морт, слегка наклонив голову вбок.

– А что мне мешает набить тебя свинцом и забрать цацку бесплатно?

– Твоя репутация, конечно. Своеобразная манера общения и сомнительный способ заработка не отменяют того, что ты человек порядочный. По крайней мере, в этом меня заверили на улицах…

– Твоя взяла, красавчик. Сколько ты хочешь? – не отрывая зачарованных глаз от медальона, пробормотал Юда.

– Десятка грина наличкой меня устроит. С паспортом, думаю, уже не успеем…

– Десяти тысяч у меня сейчас нет. Только пять… возможно, шесть. Надо проверить сейф.

– Пойдет… Сделка? – вопросил Морт, словно опасаясь, что эта рыбка сорвется с крючка.

– Сделка… – эхом отозвался толстяк и, с тяжелым вздохом поднявшись, направился в сторону большого серебристого сейфа, местонахождение которого и не думал скрывать.

Сложная комбинация цифр породила писк и дверь хранилища приоткрылась. Юда все еще не доверял гостю, а потому, периодически поглядывал в его сторону, не выпуская пистолета из рук. Морт не пытался совершать лишних телодвижений. Все и без того шло по плану. Словно послушный ученик, он сидел близко к столу, оставляя руки на виду. Все в лучших традициях «Крестного Отца». Дулом пистолета, словно пальцем, бандит пересчитал денежные стопки, перетянутые разноцветными резинками и заключил:

– Тебе повезло. Шесть тысяч пятьсот баксов. Они твои. Не знаю, что это за дерьмо, но мне до одури хочется заполучить твой медальон. Ты там еще не передумал?

– Нет, конечно нет… Я могу забрать деньги?

– Валяй. Пересчитывать будешь?

– Верю на слово.

Аккуратно приближаясь к сейфу, рядом с которым застыл наркоторговец, Морт натянуто улыбался. У него не было веских оснований доверять разожравшемуся маргиналу, возомнившему себя Пабло Эскобаром. Ему, и правда, ничего не стоило изрешетить Морта… Но, кажется, все шло гладко. С трудом разместив пачки банкнот в небольшой сумке, ранее купленной на местной барахолке, ангел еще раз улыбнулся толстяку. На этот раз искренне.

– Я пойду? – произнес он, взглядом указав на дверь.

– Проваливай… – хрипло ответил Юда, разглядывая украшение, что теперь занимало его ладонь.

– С тобой приятно иметь дело… – направляясь в сторону выхода, бросил Морт. – Ах да, еще кое-что! Вещица реально старая, не рекомендую ее примерять, мало ли что…

Мужчина лишь покачал головой, ничего не ответив. Новая игрушка увлекала его куда больше непрошеных советов. Довольно вскинув брови, Морт ступил за порог. Расположившись на лестничной площадке, он облокотился на засаленные деревянные перила, изрезанные лезвиями ножей и разрисованные шариковыми ручками.

– Один… два… три… – полушепотом начал он спонтанный отсчет. – четыре… пять… ше… – вопль ужаса спугнул тишину. – Попался! – с усмешкой произнес Морт и вернулся в апартаменты.

Там, в конце коридора, в «приемной» Юды, все обстояло как прежде. Тот же стол, то же пошлое кожаное кресло. При желании можно было разглядеть дверцу дружелюбно распахнутого сейфа… Вот только хозяин пропал из поля зрения. Долго искать его не пришлось. В том же кабинете, лежа на полу в луже собственной мочи и, судя по запаху, фекалиях, он шипел и дергался. Его помутневшие глаза, словно затянутые пленкой катаракты, часто моргали, а рот выдавал потоки кровавой слюны. Пальцы рук превратились в толстые крюки. Казалось, Юда из последних сил пытается задержать ускользающую жизнь…

Морт знал, что все это бесполезно. Толстяк без пяти минут покойник. Единожды заглянув в мертвое око, не возвращаешься назад. Неважно при этом, сколько у тебя денег в сейфе и сколько людей пляшет под твою дудку… Невозмутимо упершись ботинком в грудную клетку обреченного, Смерть одним движением сорвал медальон. Шумно разлетевшиеся звенья цепочки еще какое-то время полежали по разным углам кабинета, но вскоре, влекомые необъяснимым магнетизмом, поползли обратно, соединившись, как ни в чем не бывало, и вновь образовав прочную металлическую нить. Мертвое око в центре медальона не спешило закрыться. Изголодавшееся, оно шарило по комнате пыльным зрачком, в поисках новой жертвы.

– З-з-за что? – прохрипел Юда, начав извергать невысокие фонтанчики бурой крови.

– Сам виноват. Говорил же, не крути ты его, вещица старая… – равнодушно произнес Морт, глядя в потускневшие глаза бандита. – Мало ли что…

Глава 12. Бездна – это я

Слепящий белый свет лился с потолка так, будто сам Господь разверз небеса, спускаясь на Землю. Рональд Редвуд, единственный пациент в огромной палате, напичканной камерами, тщетно пытался заснуть последние двадцать часов. Но кто, скажите на милость, кто сумеет расслабиться здесь, в самой настоящей камере пыток?

Несмолкающее гудение лампы, писк прикроватного монитора и тяжелые стоны, вырывающиеся из твоей собственной, напрочь пересохшей глотки… Больничная симфония не знает конца и не ведает пощады. Редвуд отчаянно жмурил глаза. Он молил тело сдаться, испустив дух. Мужчина готов был отправиться куда угодно: в ад, рай или чистилище, только бы поскорее убраться из ненавистного лазарета!

Новые условия жизни напоминали затянувшийся визит к дантисту. Те же яркие огни, в которые приходится смотреть не отводя глаз, то же безумное желание поскорее отмучиться и убежать домой… Вот только если в гостях у стоматолога проводишь не больше часа, то страданиям Редвуда не было предела. Дни, плавно перетекающие в ночи, тянулись абсурдно долго, словно чертова «Through the Never», песня группы «Metallica», которую Рональд неизменно проматывал в своем стареньком кассетном плеере, будучи подростком… Тогда ему казалось, что каждый раз на это уходит целая вечность. Но, в какой-то момент, аккорды любимой «Nothing Else Matters» побеждали уныние. Малыш Ронни образца 1991 года блаженно закатывал глаза, имитируя игру на гитаре и подпевая в невидимый микрофон… Как жаль, что сейчас под рукой нет кнопки, что смогла бы в ускоренном режиме доставить страдальца в мир иной, избавив от необходимости терпеть пассивно-агрессивные выходки лечащих врачей.

Неутолимая боль и обездвиженность сводили с ума. Свободолюбивого Редвуда держали в плену. Не только стены этой проклятой тюрьмы, но и его собственное тело. Изувеченная плоть в прожарке «Well Done» больше ни на что не годится. Это хуже смерти… Намного хуже!

– Говорят, ко всему можно привыкнуть… – произнес убийца вслух и осторожно улыбнулся почерневшими губами. – Что же, хотелось бы возразить… К нестерпимой боли, живьем раздирающей тело, невозможно адаптироваться, как ни крути! Возможно, косячок с забойной дурью облегчил бы страдания, но в этой верблюжьей жопе и обычной сигаретки не допросишься… Гребанные медсестры смотрят на меня так, словно я лично обезглавил их семью! Особенно та, черная… Оливия, кажется. Она ненавидит меня больше других и с явным удовольствием отрывает присохшие к мясу повязки, даже не пытаясь размочить их чуть заранее. Наверняка мстит мне за ту цветную суку, которую я пришил в Джексонвилле. Почти уверен, в последнюю нашу встречу, перед тем, как якобы случайно уронить поднос с лекарствами мне на ноги, она прошипела: «Это тебе за наш народ!». Подумать только, заклеймила меня расистом из-за того, что я облегчил страдания очередной шоколадной потаскухи, что все равно не протянула бы и года, учитывая ее пристрастие к наркотикам… – очередной приступ боли заставил Рональда замолкнуть.

Корчась и постанывая, он все же ликовал внутри, понимая, что гнетущее безмолвие, тянущееся с самого утра, было прервано. Обнулившиеся счетчики вновь начали свой неспешный бег, конечной точкой которого была полночь. За ней следовал новый день, ничем не отличающийся от предыдущего… И так по кругу, как в самой скучной на свете короткометражке.

Единственной отдушиной, позволявшей ненадолго забыться, стала возможность сколь угодно долго придаваться воспоминаниям о счастливом детстве, в котором перед малюткой Ронни были открыты все двери. Пару лет назад, лёжа на кушетке в кабинете у дорогущего психоаналитика, Редвуд называл эти годы «травмирующим опытом», винил в собственных несчастьях мать и отца, сделавших его разменной монетой в бракоразводном процессе.

Он искренне ненавидел самые светлые воспоминания первых лет жизни, ведь на тот момент они представлялись мучительными. И только сейчас, лежа под испепеляющими лучами светодиодной лампы и разлагаясь заживо, мужчина осознавал, что есть истинная мука. Все прежние соображения и умозаключения тут же показались блажью состоятельного белого американца, пересмотревшего шоу «Доктора Фила».

Тираны родители внезапно предстали в ином свете. Рональд увидел двух взрослых, самодостаточных людей, принявших взвешенное решение в тот момент, когда их брак дал трещину. Будь он также силён, не случилось бы постыдных интрижек со студентками, визитов к проституткам, а возможно, и убийств, принёсших Редвуду печальную известность.

До недавнего времени он полагал: врага нужно искать в окружении, мол, финальный срыв спровоцировали извращенное порно в интернете, засилье ложных ценностей в ящике и агрессивная риторика Трампа… Все, что угодно, только не он сам! И лишь теперь, пройдя все круги ада, а точнее начертав их собственной кровью, Редвуд признал, что в списке виновных значится одно единственное имя. Его имя. Стоило оказаться прикованным к кровати, как хромающая совесть, на крики которой мужчина упорно не оборачивался, догнала его и больно ударила по обезображенному лицу.

Мысленно проматывая годы жизни, убийца все яснее понимал: Рональд Редвуд – не звезда таблоидов и не самый опасный преступник нового времени, он – несчастный трус, что закончит дни лежа в тюремной палате, питаясь и испражняясь по расписанию. Ему уже не стать выдающимся ученым или врачом, не раскрыть талант в сфере искусства и даже не оказаться участником говённого реалити-шоу. Из всех возможных путей, ведущих к Олимпу известности, он выбрал самый неприглядный: вошел в историю как очередной спятивший хладнокровный душегуб! Вот, как он заявил о себе во всеуслышание…

Но можно ли считать Редвуда ровней тем легендам, имена которых по сей день леденят кровь? Что бы о нем сказали Ричард Рамирес и по сей день непойманный Зодиак? Наверняка, осмеяли бы «Серого Призрака», узнав, что большинство допросов он проплакал навзрыд. Настоящие серийные убийцы – демоны во плоти! Они не знают боли и страха… не просят о пощаде и не выказывают раскаяния. Думается, никто из них не причитал, оттирая кровь и собственную рвоту с ковролина в номере дешевого придорожного мотеля, по итогам очередного злодеяния. Истинные маньяки не качались взад-вперёд точно помешавшиеся, сидя в углу комнаты и обхватив руками дрожащие колени. Абсолютно точно они не метались по этажам с черным мусорным пакетом в руках, опасаясь быть пойманными с поличным… И как, будучи таким жалким, Редвуд умудрялся дурачить полицию годами?!

Порой казалось, что кто-то помогал ему вершить зло безнаказанно. Что-то укрывало, делало его невидимым для очередной патрульной машины. Нечто позволяло ускользнуть в момент, когда дверь номера трещала под натиском полицейских. От подобных воспоминаний у мужчины еще больше пересохло в горле. Он внезапно ощутил себя настоящим киношным злодеем, которому под силу любая мерзость. Именно таким его представляли СМИ и описывали простые люди… Как же хорошо, что они не знают истинного положения дел, в котором Рональд – не кровожадный зверь, а малодушный социопат, которому везло дольше положенного.

Последний шанс все исправить и задушить на корню зарождающийся культ «Призрачного Убийцы» был упущен, как и возможность раскаяться, попросить прощения. Та девушка, журналистка из Солт Лейк Сити, её заикание, испуганный взгляд и нервно дрожащие ресницы. Никто и никогда не смотрел на Редвуда подобным образом! Ну, если только его жертвы за секунды до смерти…

В отличие от провинциальных писак, большие судьи и прокуроры видели в нем не кровожадного монстра, а очередного преступника, которому придется ответить за содеянное по всей строгости закона. Рональд был сыт по горло презрением! Он дал слабину… Не сумел пересилить себя и рассказать журналистке правду. Наплел чуши про глубинный смысл своих действий, прикинулся полубогом и как смог запудрил мозги малолетней дурочке, готовой проглотить каждое его слово. Чудовищная пошлость! Вот, чем он навсегда запомнится этому миру. Именно поэтому Редвуд так страдает сейчас. Он расплачивается за ложь. Искупает собственные грехи (если это вообще возможно)…

Порой убийце казалось, что в ногах сидят родители. Они с нежностью смотрели на сына, неразборчиво переговариваясь. В такие минуты Рональд блаженно представлял, что ему снова восемь, на дворе двадцатый век и никаких убийств еще в помине не случилось… Силой воображения больничная койка превращалась в мягкую высокую кровать, а свет ламп – в зарево телевизора, который сегодня разрешили смотреть допоздна… Чуть реже мужчина видел жену. Она стояла поодаль и грустно качала головой, неустанно повторяя: «Ронни, что же ты наделал?».

Несколько раз Серый Призрак наблюдал женщин, которых лишил будущего… Ожившие мертвецы, покрытые трупными пятнами, водили голые хороводы вокруг его койки. Из их размякших, полуразложившихся глоток доносились имена. Жертвы хотели, чтобы их помнили, чтобы проклятый душегуб окончательно рехнулся и взмолился о пощаде…

Обессиливший маньяк вновь испытал знакомую слабость. Картинка перед глазами поплыла. Страдания чуть притупились, а где-то на периферии зрения возник мутный силуэт. Не решаясь на нем сосредоточиться, Рональд ждал, когда стремительно приближающийся образ проявит себя сам. «Хоть бы это были родители…» – мысленно произнес заключенный, неторопливо моргнув.

– Подъем, друг мой! – раздался незнакомый голос, вынудивший заключенного вздрогнуть всем телом.

Редвуд не спешил реагировать. Он надеялся, что плод воображения отправится восвояси, если не обращать на него внимания. Это случалось и раньше. Возможно, так работали многочисленные обезболивающие, которыми накачивали мужчину, чтобы он мог хоть немного поспать.

– Вставай же, мой загорелый красавчик! Я – не иллюзия… Скажи, может иллюзия вот так? – произнёс некто и хлопнул Рональда по бедру.

Взвизгнув от боли, мужчина распахнул глаза, сжав обугленными пальцами выпачканную в крови и сукровице простынь. Таких реалистичных видений у Редвуда ещё не было, но перспектива получать болезненные удары казалась лишь очередной карой небес, которую нужно принять смиренно. Потому, Рон еще плотнее сжал веки и приготовился к новому удару.

– Ну ты и чудак… Раскрой зенки, я все равно никуда не денусь. Не узнал мой голос? Ведь это он будил тебя раз в месяц, приглашая на очередную охоту! Ну, вспоминай!

Голос, взаправду, обрёл знакомые нотки. В полном недоумении Редвуд повернулся к источнику звука. Глаза отчаянно ловили фокус, но без очков это выходило скверно. У койки стоял мужчина средних лет. Высокий и худой, как ствол дерева, он носил кожаный плащ с металлическими клепками. В длинных волосах, ниспадавших на плечи, поблескивала седина. Черты лица оставались размытыми. Единственное, что сразу захватывало взор – пугающие, пробирающие насквозь серо-голубые глаза, что словно подсвечивались изнутри. От незнакомца веяло зловонной прохладой, какая обычно вырывается из погреба, стоит поднять крышку в полу.

– Кто ты? – сипло протянул Рональд, тщетно силящийся поверить в происходящее.

– Я – твоё проклятие и твоё спасение по совместительству. Тот, кому под силу прекратить страдания… – таинственно произнёс гость и, подтащив стул, плюхнулся на него, оказавшись с Редвудом лицом к лицу.

– Т-ты ты можешь меня убить?! – голос Рональда преисполнился надежды.

– Лучше, друг мой! Я могу подарить тебе новую жизнь! Покорись моей власти, взамен я исцелю раны и позволю занять достойное место в новом мире. По рукам?

– Что если ты меня дурачишь? Что если это всего лишь дурной сон или побочное действие лекарств?

– В таком случае, ты ничего не теряешь. Но, коль я не вру – сумеешь возвыситься как никогда прежде! Ну так что? Ты в деле?