Текст книги "Вена"

Он сфотографировал его с разных ракурсов и отошёл обратно к калитке.

Из небольшой толпы жителей среди негромкого гомона голосов изредка раздавались охи и ахи, внезапная смерть Марианны всколыхнула тихий быт жителей. Лукашина обступило четверо человек, наперебой пытающихся что-то доказать. Среди них были Зинаида с Майей. Неподалёку стоял хмурый Ярослав Зоринский. Еще двое, Владимир и Кирилл Олегович курили около забора. Трое незнакомых сыщику людей, две женщины и мужчина, топтались рядом с баней. На всякий случай Андрей предупредил, чтобы до прибытия полиции никто ничего не трогал и в баню не входил.

Он вышел из калитки и увидел Милану, она беседовала с Мариной, жадно ловящей каждое её слово. Никого больше рядом не было. То ли пока никто из остальных жителей не знал о трагическом происшествии, то ли не счёл нужным приходить сюда.

На Талый ручей уже опустилась чёрная бархатная ночь, небо заволокли облака, вдали проскальзывали зарницы. Прогноз погоды обещал грозу, но Андрей надеялся, что вертолёт успеет прибыть раньше.

Отдуваясь, к нему подошёл участковый, оглянулся и тихо проговорил:

– Удружил ты мне, детектив. Я сюда зачем ехал, по-твоему? Трупы по баням собирать? Нет, ничего подобного! Я прибыл оказать услугу высокому начальству, которое за тебя замолвило словцо. И как ты мне отплатил?

Андрей понимал, что Лукашин говорит несерьёзно, и поведал ему о своих подозрениях.

– Этого ещё не хватало! Ты давай, переставай тут искать приключения мне на филейную часть, угорела бабка, с кем не бывает! И точка!

– А если завтра у тебя ещё кто-нибудь угорит?

– Тогда и посмотрим, нечего колесницу гнать, – философски рассудил участковый, закуривая сигаретку.

– Так посмотри прямо сейчас, – Андрей протянул ему телефон с изображением наушника, – откуда это за Марианниной баней взялось?

– И правда, откуда? – приблизив телефон к глазам, пробормотал Лукашин, – может, сто лет валялось.

– Оформи, как вещдок – настаивал сыщик.

– Ты чего, с Луны спрыгнул? Какой вещдок?

Минут двадцать Андрей пытался уговорить Лукашина, что наушник, вполне вероятно, является важной уликой. В конце концов, он плюнул на это бесперспективное занятие, действительно, чего он так вцепился в этот злосчастный наушник? Не хочет полиция расследовать убийство, это их проблемы.

Попросив у Лукашина вырвать листок из блокнота, он снова отправился к бане и уже без труда нашёл место, где покоился наушник. Андрей свернул кулёк из бумаги и упаковал туда улику. Кулёк сунул в карман и вернулся к Лукашину. Так надёжнее, чем отдавать участковому, тот ещё выбросит, с него станется! Рассуждения Виктора Федосеевича легко читались по глазам: нет улики – нет проблем.

Издали мужчины услышали шум приближающегося вертолёта.

– Пошли встречать…

К этому моменту толпа вокруг дома Марианны пополнилась Соловцом в компании белесого худого мужчины.

– Альбинос, – прошептал Андрей, вспомнив слова Майи, – неуловимый Сотников Максим Леонидович.

Он быстрым шагом подошёл к мужчинам и поздоровался.

– А, наш детектив! – Соловец пребывал в своём обычном весёлом расположении духа, несмотря на трагическую гибель Марианны.

– Детектив? Мне говорили, – протянув руку, тихим голосом произнёс Сотников, – я Максим. Вы со мной тоже будете вести беседы на предмет пропажи двоих молодых людей? Только я вряд ли помогу, видел их буквально пару раз. И не понимаю, почему этим не занимается полиция.

Кратко пояснив причины, сыщик принялся за опрос Сотникова. Тот отвечал скупо, будто экономя слова. Эта манера несколько раздражала Андрея, но в конце концов общаться с таким типом всё же приятнее, чем с приставучей Инессой.

Новый знакомый оказался жителем Новосибирска, занимался автобизнесом и приезжал в Талый ручей отдыхать от общения с людьми.

– Мне ведь по роду деятельности приходится семь дней в неделю вести переговоры, организовывать деловые встречи, поездки. Это огромная нагрузка на нервную систему.

Накануне отъезда Игоря с Валерой, четвёртого числа, Максим совершал очередной променад по лесу, попутно делая снимки на свой огромный профессиональный фотоаппарат.

– У меня хобби такое. Фотография.

Ровно в семь часов вечера Максим вернулся в «Кедровый орех» и приступил к ужину, затем лёг спать. Игоря и Валерия не видел, и хозяйка ничего о них не говорила. Самого владельца отеля, мужа Майи, не было, он уезжал за провизией и должен был вернуться только на следующий день.

– Вы точно помните, что это происходило четвёртого?

– На память не жалуюсь, – коротко ответил альбинос, – кроме того, можете проверить по дате и времени сделанных мною кадров от четвёртого июля. Самый поздний будет около шестнадцати часов, потом свет теряется, нет смысла снимать. Ещё три часа на дорогу до отеля.

– Вы так далеко заходите в тайгу? Не боитесь?

– Чего? – равнодушно поинтересовался Сотников.

– Заблудиться, например. Диких животных. Случайной травмы. Вы ходите один?

– Один.

– Мне говорили, что добраться до настоящего леса нельзя пешком. Обрыв, – сыщик указал на возвышающуюся вдалеке скалу. – Только в ближние заросли ельника. А идти здесь минут пятнадцать.

Альбинос едва заметно поморщился и проронил:

– Есть другой путь. Не здесь. Дальше по берегу, восточнее. Это далеко.

– Он у нас скалолаз-первопроходец! – хохотнул Соловец, – бесстрашный Ермак, покоритель Сибири!

До дома Андрей добрался часам к двум ночи, когда улеглась кутерьма, все были опрошены, место происшествия осмотрено, нужные бумаги подписаны, а тело погружено в вертолёт. Хозяина дома не было, видимо, пропадает на рыбалке. Ну и ладно, сами справимся.

Утолив голод из хозяйских запасов, Андрей подумал мимолётно, что надо бы добавить к плате за проживание. Продукты не бесплатные, а в этом регионе так и вообще очень недешёвы.

Спать хотелось смертельно, и сыщик, скинув верхнюю одежду прошёл в душ. Привыкший к удобствам сыщик тем не менее понимал, что дом Костина оборудован куда лучше, чем большинство подобных жилищ. Во всяком случае, горячая вода, стиральная машина и душевая кабина для посёлков Прибайкалья были достаточной редкостью. Хозяин явно не экономил на уюте.

Вытираясь мягким полотенцем, усталый и зевающий, Андрей прошлёпал к постели и откинул одеяло. Он оставил включенную лампу возле кровати, и только поэтому успел отпрыгнуть, едва откинув покрывало.

На голубой простыне кольцами свернулась змея, кончик хвоста вибрировал, маленькая голова, словно покрытая крошечными черепками, плавно двигалась из стороны в сторону.

Сыщик был не силён в герпетологии, но даже ему стало ясно, что это не безобидный уж. Отодвинувшись на безопасное расстояние, Андрей нащупал дверную ручку и выскользнул из спальни. Змею надо выгнать из дома или вообще прибить. Мерзкая гадина! Как она здесь оказалась?

Никакого опыта в поимке пресмыкающихся у сыщика не имелось. Интернет советовал вызывать МЧС либо профессионалов-ловцов и ни в коем случае не пытаться изловить ядовитого гада самостоятельно. И где же взять в Талом ручье такого спеца глубокой ночью? О том, чтобы вернуть вертолёт МЧС ради ползучей твари и речи не шло. Придётся действовать самостоятельно, жаль Костина нет, он то наверняка умеет справляться с представителями местной фауны.

Без зазрения совести пошарив по хозяйским шкафам, сыщик облачился в толстенные зимние штаны, бушлат и сунул ноги в высокие резиновые сапоги. Будем надеяться, змея не сможет прокусить такую толстую ткань. К радости Андрея, в сапогах обнаружились брезентовые варежки, толстые и жёсткие.

Теперь инструмент, которым можно издалека прихватить или придавить гада. Ничего лучше швабры на длинной ручке в доме не нашлось. Подумав, Андрей снял с одного окна сетку и, держа её перед собой, аккуратно отворил дверь в комнату, где затаилась змея.

Кровать была пуста, и сыщик, пошарив по стене, включил верхний свет. Вот она! Гадина заползла в угол, и это оказалось кстати, оттуда ей некуда было деться. Медленно приблизившись, не выпуская сетку из рук, Андрей прицелился и ударил шваброй змею, целясь в голову.

Тварь мгновенно напряглась и совершила молниеносный бросок в сторону агрессора, ударившись о сетку. Не давая ей времени опомниться, сыщик придавил змее голову тупым концом швабры и надавил изо всех сил. Тело гадины задёргалось, забилось в мощных конвульсиях, и Андрей подивился, какая сила таится в этом небольшом существе.

Наконец, змея затихла. Осторожно отпустив швабру, сыщик несколько раз потыкал ею в тело змеи. Она не шевелилась. «Сдохла!» Он протянул руку в перчатке, чтобы взять гадину и выбросить на улицу, и в эту секунду раздался громкий стук в дверь.

Подпрыгнув от неожиданности, Андрей отдёрнул руку и выдохнул. Кого принесло посреди ночи? Так и поседеть недолго!

На пороге стояла врач Милана и удивлённо смотрела на сыщика. Да уж, видок у него ещё тот! На лице женщины живо отражались мысли, и они явно не льстили Андрею. Жаркой летней ночью редко встретишь накутанного во все мыслимые тёплые вещи мужчину в болотных сапогах, варежках и со шваброй в руках.

– Я ловил змею, – поспешил внести ясность сыщик, пока Милана не записала его в сумасшедшие.

– А я пришла к вам, потому что вы детектив.

– И не нашли другого времени поговорить со мной? О чём, кстати?

– О смерти этой женщины…

Они прошли в комнату, и женщина неловко присела на стул. Андрей вышел, чтобы наконец снять с себя жаркие тёплые вещи и выбросить змею. Когда он нёс её к выходу, Милана вздрогнула:

– Какая мерзость! Как она могла заползти в дом? Теперь обзаведусь фобией, буду вещи перетряхивать, вдруг их тут полно…

– Вряд ли. К тому же тварь свила гнездо именно в моей постели, и я только чудо не улёгся в её объятия.

– Считаете, это не случайно?

– Не знаю. Пока не знаю. А о чём конкретно вы хотели пообщаться? Вас что-то смущает, насколько я понял?

Милана замялась, теребя край футболки со смешным принтом. Кот Гарфилд поедал лазанью и был изображён столь толстым, что, казалось, вот-вот лопнет.

– Полиция осмотрела всё, и тело, и саму баню, – наконец неуверенно произнесла она. – Участок проверили, пролазили вокруг. В доме тоже… Сказали, несчастный случай.

– И вам всё же что-то не нравится?

– Не нравится, – упрямо сжала губы женщина. – Она была одета! Когда я вошла в баню, там дышать было нечем, так натоплено. А старуха лежала в тёплом халате. К тому же её руки…

– Что с ними?

– Вы не заметили?

– Нет, вы осмотрели тело, и я не стал проводить повторный осмотр, чтобы не оставлять лишних следов. Полагаю, зря, так?

Они помолчали, Андрей взглянул в окно, начинало светать. Видимо, спать сегодня не придётся.

– На двух пальцах правой руки, среднем и безымянном, содрана кожа. Словно она царапалась в дверь или стены.

– А ногти? И остальные пальцы?

– Ногти у неё острижены очень коротко, и кожа такая грубая на ладонях, что, видимо, выдержала трение о доски. И пострадали только два пальца.

– Почему вы пришли с этим ко мне? А не стали сообщать полиции о своих умозаключениях?

– Я сообщила, – возмущённо ответила Милана, – только меня никто не стал слушать! Оглядели стены и дверь изнутри, и дело с концом! А к вам пришла… Вы же детектив, частный. Если полиция ничего не делает, то, может, вы…

– Милана, зачем вам это? – устало спросил Андрей, – вы приехали на отдых, а не копаться в смерти постороннего человека. И с чего вы взяли, что мне это будет интересно? Марианна была сумасшедшей, хоть о покойных не принято так отзываться, и кто знает, что могло ей взбрести в голову?

Он намеренно не стал соглашаться с её доводами, чтобы не втягивать женщину в какие-то процессы расследования и не подвергать её риску. Если старую ведьму убили, тот, кто это сделал, находится в Талом ручье, и ни к чему привлекать внимание злодея к своей персоне, озвучивая свои подозрения направо и налево. Тем более это не стоит делать Милане, она врач, а не полицейский, а приглядывать за ней всё время никакой возможности нет.

– Участковый остался, – невпопад ответила она, – он у кого-то напросился ночевать.

Сыщик удивился, Лукашин не показался ему чрезмерно работоспособным блюстителем порядка. Его подозрения окрепли, ох, неспроста участковый задержался в Талом ручье.

– Я вас провожу, – решительно произнёс Андрей вслух, вставая.

– Но…

– Поговорим завтра. Кроме Лукашина, вы говорили кому-нибудь о том, что старухе помогли отправиться на небеса?

– Вроде нет… Погодите, мы разговаривали в бане, он и я. Ещё врач, который прибыл на вертолёте. Но снаружи ходили люди, и могли слышать.

Они уже стояли в дверях, и Андрей придержал створку.

– Никому не говорите ничего подобного. Если даже и есть такая вероятность, вы можете стать новой мишенью для убийцы, это вам ясно? Если вас кто-то спросит об этом, отвечайте, мол, полиция пусть разбирается, не моё дело, ничего не видела, не слышала.

– Так у вас тоже имеются подозрения?

– Не знаю. Даже если в Талом ручье завёлся маньяк-геронтофил, я здесь для поиска пропавших людей, а не его поимки. Это дело полиции, а уж точно не гражданских лиц.

Милана подняла глаза на сыщика, ростом он был гораздо выше неё, и тихо спросила:

– А как же змея? Это тоже дело полиции или вы всё-таки предпримете какие-то шаги?

Решительно толкнув дверь, Андрей вышел в прохладную ночь, плавно переходящую в утро. Где-то неподалёку запел петух, заворочались куры. Доктор вышла следом, зябко поёжившись. Сыщик тщательно запер дверь, и они направились к дому Скрипачей, где Милана снимала комнату.

– Где остался Лукашин, знаете?

– Вроде де бы у Валентина Семёновича, но я не уверена. Так вы мне ответите?

В раздражении Андрей резко остановился и, приблизив лицо к женщине, внушительно произнёс, понизив голос:

– Прошу вас, не лезьте в это дело. Такие игры хороши в фильмах-триллерах, когда бравая героиня одной левой задерживает убийцу. А в жизни получается иначе, бравая героиня оказывается на месте жертвы. Ваша первостепенная задача – активно отдыхать, гулять, кататься на лодке или что вы там любите ещё делать. А ловить преступника – обязанность полицейских. Если они придут и спросят ваше мнение о смерти Марианны, вы озвучите его. Повторяю, только полиции, и никому больше! Не надо делиться своими подозрениями со всеми кряду. Это понятно?

– Понятно, – обиженно протянула Милана, – понятно, что вы тоже уверены, что убийца существует!

Они зашагали дальше, и сыщик почти шёпотом ответил:

– То, что я думаю, никого не касается. Это раз. Интерпретировать смерть старухи, как криминальную, я не могу без доказательств. Это два. Получить эти доказательства возможности нет, ибо я не полицейский и не имею доступа к делу погибшей. Это три. Я могу сделать лишь одно, предупредить вас о соблюдении осторожности. Она ещё никому не мешала.

– Как это вы не можете получить доказательства? Детектив вы или нет? Разве это не ваша профессия: получать доказательства, собирать улики и всё прочее?

Как всё-таки тяжело иногда объяснить людям, что полномочия сотрудников детективных агентств не шире полномочий обычных граждан, и предоставлять им сведения или отвечать на вопросы никто не обязан. Тем более – сотрудники разных ведомств, связанные служебной тайной.

Андрей постарался донести до Миланы эту истину, но она, кажется, убедилась в том, что он попросту не хочет заниматься смертью какой-то старухи.

– Я понимаю, что вам не заплатят гонорар, но вы ведь тоже живёте здесь, и, кто знает, что на уме у злодея, лишившего жизни пожилую женщину? Вдруг он решить посягнуть ещё на чью-то жизнь?

– Тогда уезжайте! – Не выдержал сыщик, – если вы боитесь за сохранность своей жизни, возвращайтесь домой. Предоставьте разбираться в ситуации соответствующим службам.

– Если бы они разбирались, я не пришла бы к вам!

Пока они шли, почти рассвело, и дом Скрипачей был хорошо виден. Андрей довёл женщину до калитки, и она, не попрощавшись, пошла к двери.

Видимо, он был недостаточно убедителен, раз Милана обиделась. Впрочем, какая разница? Чужие эмоции не должны мешать расследованию. Пора навестить Лукашина, спать всё равно расхотелось, пусть и ему будет плохо.

Ещё в первый день приезда в Талый ручей, когда Соловец провожал Андрея, он показал своё жилище. Дом его стоял ближе всех к берегу, и сыщик легко нашёл его. Нисколько не церемонясь, Андрей забарабанил в дверь.

Спустя несколько минут в окне дрогнула занавеска и показалась заспанная физиономия Валентина Семёновича.

– Тебе чего не спится? – недовольно пробурчал он, впуская сыщика.

– Лукашин у тебя?

– Да, спит. Случилось, что ли, чего? Или, не дай бог, опять кто умер?

– Пока нет. Буди его, есть разговор.

Заинтригованный Соловец прошлёпал босыми ногами вглубь дома, а сыщик остался на пороге. Он намеревался вызвать участкового на улицу, разговаривать при Валентине Семёновиче не хотелось.

Ждать пришлось недолго, видимо, Лукашин просыпался «по первому свистку». И сейчас он удивлённо таращился на Андрея сонными припухшими глазками.

– Виктор Федосеевич, прошу прощения за ранний подъём, есть дело. Пройдёмся?

Участковый оглянулся на застывшего в дверях Соловца, потом перевёл ставший осмысленным взгляд на сыщика и кивнул:

– Форму наброшу, пять секунд.

Глава 17

Шум воды пробивался сквозь сон, и Игорю казалось, что лежит он на берегу дивного озера, водопады тонкими струйками стекают с гор и растворяются серебряными каплями в лазурной воде. Хотелось приникнуть лицом к водной глади и пить, пить…

Парень с трудом открыл глаза и различил на тонкой веточке дерева силуэт птицы. Лицо горело от укусов комаров, но не было сил даже отогнать их. Светало, чёрные контуры елей резко контрастировали со светлеющим небом.

Спал он в яме, набросав на себя сухие иголки и листву. Измождение сделало своё дело, Игорь даже не помнил, как дошёл сюда и рухнул без сил. Жажда была невыносимой, шершавый язык с трудом помещался во рту и, казалось, вот-вот вывалится наружу. Голова кружилась, перед глазами всё плыло.

Игорь понял, что умирает. Умирает не от руки убийцы, не от болезни или автоаварии. Нет, он умирает по собственной глупости, потому что не смог найти воды в лесу. Сколько он уже шатается по этой тайге? Чувство времени сбилось, и Игорь уже не мог вспомнить, сколько дней прошло.

Обессиленно лёжа в яме, парень вяло раздумывал, то ли попытаться идти дальше, то ли остаться здесь и дать себе умереть спокойно. Он уже не думал про Валерку, про странный подвал, где его кто-то запер, про тушу кабана на дереве. Это не имело больше никакого значения. Мертвым всё равно. Маму только жалко, она будет убиваться по нему.

Перед глазами встала картина, как мать наливает ему молоко, утром она всегда заставляла маленького Игоря выпивать целую кружку. Он не любил молоко, но за много лет так привык к его вкусу, что выпивал залпом, не испытывая дискомфорта. Вот мама открывает холодильник, ставит молоко подогревать на плиту в маленьком ковшике с отбитой ручкой, затем наливает белую жидкость в чашку Игоря. Журчание напитка послышалось так явственно, что парень вдруг очнулся. А ведь и во сне ему померещился звук льющейся воды.

А если не померещился? Если вода где-то рядом, и он, как последний дурак, умрёт от жажды в шаге от водоёма?

С кряхтением Игорь попытался подняться, сначала на четвереньки, дожидаясь, пока уйдёт мучительное головокружение. Затем во весь рост, держась за ствол сосны. Вылезти из ямы оказалось так тяжело, будто собственный вес парня увеличился троекратно.

Всё же спустя десять минут он, отдуваясь, сидел наверху и прислушивался. Звук собственного тяжёлого дыхания не позволял расслышать ничего, кроме шелеста деревьев и робких голосов просыпающихся птиц. Наконец, он уловил нечто, что с большой долей воображения можно было принять за шум текущей воды.

Не теряя времени, Игорь направился в ту сторону. Идти приходилось вниз, слава богу, одолеть подъём сейчас он бы не смог. Ноги слушались плохо, и парень боялся упасть из опасения, что потом уже не встанет. Говорят, от обезвоживания умирают через три дня, так что пока у него есть время. Скорее всего.

Подбадривая себя этой мыслью, Игорь сделал большой шаг, попытавшись перебросить ногу через низко растущую ветку. Ботинок зацепился за сучок, и парень, не удержавшись, рухнул головой вперёд, не успев даже вытянуть руки.

Мелкие камешки впились в лицо, и он застонал, пытаясь освободить застрявшую ногу. Наконец, это удалось, и Игорь встал на ноги, опираясь на толстый сук дерева. И тогда увидел ручеёк. Просто чудо, что он смог расслышать его журчание на расстоянии. Не помня себя, парень кинулся к воде ползком и погрузил лицо в прохладный поток. И пил, пил.

Отяжелев, Игорь откинулся на спину и отдышался. Пить хотелось ещё, но не стоило так резко вливать в себя литры воды. Пусть эта провалится, думал он.

Несколько часов парень просто лежал, периодически прикладываясь к спасительному ручью. Иногда в голову приходили какие-то мысли о бактериях и всяких зловредных микроорганизмах, населяющих дикие водоёмы. Но потом жажда возвращалась, и не было ничего важнее в мире, чем глоток прохладной воды.

Солнце уже стояло высоко, стало жарко, но лёжа на прохладной земле, Игорь этого не замечал. Силы возвращались, и следовало подумать о том, что делать дальше. Например, найти еду. Легко сказать, а как её найти? Вся еда, которую он здесь видел, либо быстро бегает, либо высоко летает. Либо сама может тобой поужинать.

Остаются ягоды или орехи. Правда, пока Игорь плутал по лесу, ему не встретилось ни одного кустарника со съедобными плодами. Не шишки же грызть! Хотя, почему? Кедровые шишки набиты орешками, надо по пути обратить внимание, вдруг повезёт.

Пора было идти дальше, и Игорь решил двигаться вдоль русла ручья. Во-первых, вода всегда рядом, во-вторых, ручей должен впадать куда-то, так?

Идти рядом с ручьём не получилось, чем дальше, тем гуще его берег зарастал непроходимой чащей кустов, продираться по которым не было никакой возможности. В какой-то момент Игорь понял, что потерял ориентиры, и не помнит, в какой стороне вода. Его охватил страх, парень судорожно озирался, пытаясь вспомнить, откуда пришёл. Он ведь не мог уйти очень далеко!

Наконец, найти ручей удалось, и Игорь пошёл дальше. Чем ниже спускался склон, тем гуще становилась растительность. Зато встретилась полянка, заросшая земляникой, и голодный, как волк, Игорь долго ползал, не в силах оторваться от ягод.

Конечно, утолить голод с помощью мелкой земляники не получилось, но всё же это лучше, чем вообще ничего. Спустя ещё полчаса на пути попались заросли голубики, и Игорь счёл это за добрый знак.

Набив живот ягодой, он почувствовал себя значительно лучше. Ещё бы кусок мяса! Охотиться Игорь не умел абсолютно, да и не было у него ни спичек, ни оружия, так что с мечтой о горячем ужине надо расстаться. Лучше поскорее найти путь к посёлку.

Он шёл и шёл, перелезая через поваленные стволы, спускаясь в овраги и взбираясь на пригорки. Сил оставалось всё меньше, сказывался голод. Игорь больше не задавался вопросами о том, кто его похитил, что сталось с другом и зачем всё это затевалось. Осталась главная цель: выйти к людям. Ночью он вроде бы слышал отдалённый шум вертолёта, но уверенности в этом не было. Тяжёлое забытьё, в котором он пребывал, было заполнено видениями и кошмарами, потому Игорь и не надеялся, что вертолёт существовал в действительности.

Хотя, почему бы и нет? Должны же его искать! Можно попытаться подать знак спасателям. Только вот какой? Развести костёр? Нет спичек, а добывать огонь трением он совершенно не умеет. Зеркало? Откуда же его взять… Да и пускать солнечных зайчиков можно, лишь если вертолёт в прямой видимости.

Больше никаких способов обозначить своё присутствие Игорь не знал, а потому упорно шёл вперёд, держась неподалёку от ручья. Вскоре он снова захотел пить и начал пробираться к воде. Поток уже набрал силу, теперь вместо ручейка по каменистому руслу текла быстрая ледяная речка.

Игорь зашёл по колено в воду и умылся, охладив зудящую кожу. Может, имеет смысл идти прямо по воде вместо того, чтобы продираться сквозь чащу?

Спотыкаясь на каждом шагу, он побрёл вдоль потока, скользкие камни норовили выскочить из-под ног, и Игорь уже решил оставить эту затею, как вдруг почувствовал слабый запах дыма. Он повёл носом, принюхиваясь. Может померещилось?

Нет, точно, пахнет горелым. Причём не просто жжёным деревом, а чем-то ещё. Словно, шашлыком… Может, здесь неподалёку люди? Развели костёр, приготовили еду. При этой мысли желудок сжался, и парень ускорил шаг.

Через несколько долгих минут каменистый берег отступил, обнаружилась крошечная полянка-прогалина среди зарослей. На ней-то и дымился небольшой костёр, заботливо обложенный крупными валунами. Игорь кинулся к нему, оглядываясь, но ни палатки, ни рюкзаков не увидел. Если здесь и были люди, они давно покинули стоянку, и лишь тлеющие угли помогли парню обнаружить это место.

– Эге-ге! – изо всех сил закричал Игорь!

Эхом его крик раздался вдали, но больше никаких звуков он не услышал. Они не могли уйти далеко, костёр еще горячий!

Он поворошил угли, надеясь найти обгоревший кусок мяса или кость, любые объедки. Вместо этого он выудил из золы странную штуку на цепочке. Ключ! Дрожащими руками он отмыл его в воде и обессиленно откинулся на землю.

Перед глазами встал солнечный летний день, такой же как сегодня. Они с Валеркой обмывают новую квартиру друга. Им по восемнадцать лет, и Валере, как детдомовскому, сегодня вручили ордер на собственное жильё. Замок они поменяли, пригласив слесаря, а прежний ключ Валера торжественно повесил себе на шею, поклявшись превратить эту конуру в райское жилище.

– Наконец-то я слинял из этого паршивого интерната! – смеётся он, – теперь у меня своя хата, и ты здесь первый гость!

С тех пор Валерка ни разу не расставался с ключом, приспособившись носить его на толстой серебряной цепочке и называя своим талисманом.

Теперь его талисман, чёрный от копоти, лежал в ладони Игоря. Сам Игорь бессмысленно таращился в речку, над ним, отражаясь в воде нависали толстые разлапистые ветви сосны. Парень не знал, что заставило его поднять взгляд, может быть, отражение мелькнуло в потоках прозрачной воды.

На толстом суку покачивался человек. Игорь не видел его лица, зато прекрасно рассмотрел татуировку на ноге. Чёрный дракон обвился вокруг лодыжки, разевая пасть. Эту татуировку Валера сделал на следующий день после их попойки в новой квартире.

В ту же секунду с другого берега ручья раздался торжествующий крик, перешедший в вой. Похолодев от ужаса, Игорь на четвереньках заполз в кусты, чтобы убраться с открытого места, и начал со всей возможной скоростью пробираться сквозь заросли.

Понимание произошедшего всё ещё не пришло к нему, он лишь осознал свою ошибку. Нельзя было кричать.