Читать книгу "Цена империи. Выбор пути"

Во время этого монолога посол не произнес ни слова, но полковник внимательно следил за выражением его лица. На нем кроваво-красный румянец сменялся сине-белой бледностью, что было явным свидетельством испуга, переходящего в отчаяние. Отлично, подумал тот, кто назвался Аленом Бернардом, еще один небольшой штришок и можно от угроз перейти к обещанию помощи и поддержки.

– Я бы никогда не позволил себе, сэр, – продолжил он, – уподобляться бродягам из Ист-Энда или бездельникам из светских салонов и распространять сплетни, но к моему огорчению, кое-кто из чинуш поспешил сделать непродуманные шаги, – при этом полковник многозначительно показал пальцем на потолок.

Какая глупость, я-то находился у него сбоку с правой стороны и все прекрасно слышал, да еще и видел немного.

– Более того, помимо письма из Форин-офис, которое вы прочитали, мне вручили еще одну бумагу, кою я обязан предъявить, если подтвердится, что во всех этих слухах есть хоть унция правды. Но… – на этом месте баронет сделал паузу.

А посол вскочил с места и подбежал к столику, в видимом волнении налил бокал лафита, забыв предложить выпить гостю, и оный предмет осушил до дна, жестом заправского пьяницы перевернул бокал, показывая, что в нем не осталось и капли напитка, но тут сообразил, что он у себя в рабочем кабинете, а не в ресторации, отчего немного смутился, поставил бокал на стол. Когда же сэр Томсон снова занял свое кресло и немного успокоился, Бернард продолжил:

– Видите ли, сэр, мой старший брат, упокой Господь его душу, несколько раз пересекался на поле брани с Уильямом Тейлором Томсоном. Более того, они были дружны и, как это принято у британских офицеров и джентльменов, помогали друг другу. Как говорится: «one good turn deserves another»[2]2
  Одна хорошая услуга заслуживается другой. Долг платежом красен.


[Закрыть]. А посему, если совместными усилиями мы сможем обеспечить повторение событий января 1829 года, но только в более расширенном масштабе, то ваши недоброжелатели заткнутся, ибо кто посмеет клеветать на человека, получившего орден из рук его величества Эдуарда VII?

Пока звучали эти слова, с сэром Томсоном происходили чудеса метаморфозы. Его плечи распрямились, грудь подалась вперед, как будто уже готовая принять новую награду, а в глазах загорелся огонь азарта и решимости.

– Если я правильно понял вас, сэр Бернард, – осторожно начал посол, – в Форин-офис пришли к выводу, что после тридцати пяти лет царствования Насер ад-Дин-шах нуждается в отдыхе, ибо нести бремя монарха ему с каждым годом становится все труднее?

Произнеся эту фразу, он дождался одобрительного кивка своего визави и уже более уверенно продолжил:

– Следовательно, следует ожидать, что в недалеком будущем в Тегеране вспыхнет восстание, которое уничтожит не только очаг всех козней Российской империи, сиречь ее посольство, но и затронет торговые дома, телеграфные станции и концессии. И не исключено, что в попытке усмирить сии протесты народа может пострадать и нынешний правитель Ирана.

– Я вижу, что Британия непобедима, особенно если ее интересы за пределами империи защищают столь компетентные дипломаты и патриоты, как вы, сэр, – одобрительно и с толикой патетики ответил полковник. – Этот результат полностью устроит и короля, и деловые круги Сити. Но в Лондоне видят серьезную проблему, которую представляет любимая игрушка Насер ад-Дин-шаха, то бишь эта злосчастная казачья бригада. По мнению Военного министерства, это лучшее формирование в Иранской армии, и оно может помешать реализации наших планов в полном объеме. Тем более что ее нынешний командир полковник Домонтович сумел обуздать этих дикарей – моджахеров, и они не просто ему подчиняются, но его боготворят.

– Однако он сейчас находится в России, сэр, – отреагировал посол. И опережая возможные возражения, продолжил: – Да, мне известно, что шах обратился через своего министра с просьбой вернуть этого без сомнения талантливого офицера и продлить его командировку в Персию. Однако, не без нашего участия, ситуация кардинально изменилась и в Министерство иностранных дел Российской империи ушла депеша от посла Зиновьева, с категорической рекомендацией воспрепятствовать возвращению полковника Домонтовича в Персию. По всей видимости, в Москве согласились с этими аргументами, и скоро должен прибыть иной человек, а ему может не хватить умения и, самое главное – времени, дабы вновь сделать казачью бригаду боеспособным формированием. Без вожака стая волков менее опасна, сэр.

– Вы уверены в точности этих сведений, сэр Томсон? – спросил не ожидавший столь приятной новости полковник. – Когда я покидал пределы Британии, то по данным наших агентов в России, Военное министерство решило удовлетворить просьбу шаха. Но если это правда, то черт возьми, как это вам удалось? Ведь из донесений прошлых лет следовало, что и Зиновьев, и Домонтович сумели сработаться и отзывались друг о друге в весьма комплиментарных выражениях.

Посол, почувствовав, что в разговоре произошло благоприятное изменение, предложил сделать паузу и немного передохнуть. Выкурив по сигаре и вооружившись бокалами, наполненными виски, оба достойных британских джентльмена вернулись к разговору, периодически делая глоток отменного напитка. Поскольку их настроение, а следовательно, и взаимная симпатия резко улучшились, то они решили перейти на обращения по именам, естественно с неизменной приставкой «сэр».

– Видите ли, сэр Ален, русский посол Зиновьев достаточно опасный противник. Это опытный и решительный дипломат, который знает, чего хочет, и умеющий добиваться поставленной цели. При этом он патриот России и, следовательно, его нельзя купить. Но у него есть несколько ахиллесовых пят. Во-первых, он весьма тщеславен и не любит конкурентов. И, во-вторых, он очень любит свою супругу и старается во всем ей потакать. А кроме того, в числе его подчиненных есть два сотрудника, статские советники Панафидин и Похитонов. Им по служебным обязанностям приходится постоянно общаться как с местными чиновниками, так и со своими коллегами из посольств других государств. После того, как они неоднократно слышали дифирамбы в адрес полковника Домонтовича, о том, как его уважает лично Насер ад-Дин-шах и прислушивается к его советам, причем не только по военным вопросам, то естественно, поспешили доложить об этом послу. Но не менее эффективным способом внести неприязнь в отношения посла и полковника оказалась тривиальная ссора их жен. Тут пришлось воспользоваться помощью супруг наших дипломатов и нескольких коллег из посольства Австро-Венгрии. В результате сей атаки, коя шла днем и ночью, нервы у господина Зиновьева не выдержали, и он стал видеть в полковнике Домонтовиче если не личного врага, то по меньшей мере серьезную помеху карьере. В общем, казачья бригада обезглавлена и ее можно использовать для достижения нужной цели. По нашим данным, в походную церковь при Российской Императорской миссии в Тегеране должны прислать нового настоятеля, а в казачью бригаду нового командира. Наши агенты уже начали распространять слухи о том, что моджахеров, которые служат в этой бригаде, будут насильно крестить, и о том знает и не препятствует Насер ад-Дин-шах. Думаю, что нам удастся возмутить народ и направить толпу на разгром российского посольства. Когда в Тегеране появится хаос, то возникнет возможность устранить и шаха, тем более что его сын Камран Мирза Найеб эс-Салтане с удовольствием принимает деньги и подарки и не откажется взойти на престол отца.

Глава третья
Обстрел Александрии

Объявление в газете: «Выведу из Египта. Надежно, недорого. Спросить Моню».

Ахмад Ораби-паша

Египет. Александрия. Береговые батареи

1 июня 1884 года

Отсюда открывается прекрасный вид на всю акваторию Александрийского порта. Погода великолепная. Еще не наступила та изнуряющая жара, что так сильно нервирует неверных, привыкших к намного более холодному климату. Но вас сюда никто не звал, зачем же вы заявились? Туши громадных броненосцев и не столь больших, но не менее опасных канонерских лодок одна за другой появляются на горизонте. Аллах велик! Неужели он не спасет благословенную землю Египта от нашествия неверных? Знал ли он, что это произойдет? Знал. Готовился к этому? Готовился! Два года готовился! Ему дали эти два года! Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Белые сагибы, как называют их покоренные туземцы, пришли стать сапогом в этих извечных песках. Им не нужна плодородная долина Нила, им нужен канал, построенный трудом десятков тысяч феллахов! Канал, который правитель нашей прекрасной страны так бездарно профукал! Аллах велик! Он не допустит врага, не допустит! Аллах, прими мою молитву!

Поворачиваюсь, смотрю на грустного и сосредоточенного Рагаб-пашу, который подсчитывает количество прибывающих вражеских вымпелов. Увидев мой взгляд, комендант Александрии гордо поднимает голову, теперь в его взгляде только решимость.

– Мы готовы, паша. Аллах даст нам сил!

– Пора! – отвечаю, краткость в военном деле не менее важна, чем подготовка.

Рагаб-паша не произносит ни слова более, кланяется, прижимает руку к сердцу. Он ненавидит англичан. В нем я уверен, как в самом себе. Пора и мне. На батарее оставаться – безумие. Мой наблюдательный пост в городе, незачем показывать ненужную браваду. Дворец хедива? Нет, я выбрал здание синагоги с небольшой башенкой, но оттуда открывается вид на Новый порт. Так мы решили – отвечать за оборону Старого порта будет Рагаб-паша, так будет правильно.

Все началось с визита одного человека. Это был посланник царя русов. Он говорил много, но кто я был тогда? Командир полка. Меня смутило, что русский царь знал обо мне достаточно, чтобы сделать предложение, от которого я вынужден был отказаться. Но мне оставили папку с документами. И она очень сильно помогла в нашем общем деле. Что же, Аллах прислал мне врага моего врага. Другом он нам не будет, но не использовать такой шанс, который падает тебе с небес, – это гневить Всевышнего!

В ноябре восемьдесят второго волнения в армии достигли своего пика. Нам осталось только одно – взять власть в свои руки, Египет должен быть для египтян! Что я мог сделать, когда власть в стране подмяли под себя англичане, которые за долги безумных правителей отобрали у нас доходы от канала, построенного нашими же людьми! Я сделал то, что был должен! И выставил из страны неверных, ограбивших ее до нитки. Армия была слишком малочисленна, хотя и достаточно боеспособна, нас готовили лучшие, как я думал, учителя – германцы. Оказалось, что есть учителя не хуже их. Удивительным было другое. В Каир прибыла группа военных из России, и все они были мусульманами, правда татарами. С татарами у нас издавна вражда. Недаром наши славные мамелюки смогли остановить движение татар в Африку. Это была славная битва! Жаль, что французы серьезно потрепали мамелюков во времена Наполеона. Сейчас в армии не они играют первые роли, вышли вперед представители древних египетских родов, даже я, выходец из простой фелахской (крестьянской) семьи, оказался у руля государства. В этом есть своя справедливость. Слишком долго власть в стране принадлежала чужим, пусть мамелюки и стали тут главным военным сословием, но все знают, что они чужаки. Буду ли я новым правителем Египта? Признает ли меня мир? Сейчас эти вопросы меня не интересуют. Все происходит по воле Аллаха! И если ему будет угодно, то кто я такой, чтобы противиться ему?

Что изменилось после того, как ко мне в Каир приехали татары из Москвы? Мы стали укреплять нашу армию. В военные училища далекой России убыли первые полсотни будущих офицеров армии Египта. Мы набрали их из бедной аристократии и богатых фелахских родов. В следующем году еще одна группа уже в шестьдесят человек. А трех своих лучших сподвижников я отправил в академию их Генерального штаба. Я согласился с тем, что большая армия из плохо вооруженных ополченцев-крестьян ничего англичанам противопоставить не сможет. Поэтому мы увеличили сухопутные войска в три раза – в первую очередь пехоту и артиллеристов. Нам поставили новые пушки Круппа, причем кроме дульнозарядных орудий, которые все равно были лучше того старья, что было у нас на вооружении, мы получили полсотни казнозарядных скорострелок. Они поступили на вооружение фортов, прикрывающих входы в канал. И артиллеристы старались, обучаясь стрельбе, о чем английская разведка конечно же знала. Она не знала о том, что сорок таких орудий тайно доставили в Александрию. Когда же посланники русского царя сообщили, что из Британии вышла эскадра в Египет, новые пушки быстро установили в фортах, а еще перевели сюда опытные артиллерийские расчеты, умеющие с ними обращаться.

Нашу армию стали обучать воевать новым оружием. Мы получили на все части магазинные винтовки немецкого и австрийского производства, а инструкторы обучали пехоту действовать в рассыпном строю, делать укрепления из… песка! Вот чего у нас более чем в избытке. Сложенные мешки с песком оказались прекрасной защитой пехоты. И патронов на обучение было приказано не жалеть! Палка капрала да разъяснение господ офицеров позволили создать действительно более-менее боеспособную пехоту. Если против нас двинут части из метрополии, скорее всего, нам придется туго. Не выстоим, но с войсками, набранными в колониях, потягаться сможем! А два месяца назад высадился отряд так называемой частной военной компании: пулеметная рота, легкий артиллерийский дивизион и батальон спецназа. Это было столь ожидаемое усиление нашей армии, обещанное русским царем. К этому времени мы имели уже тридцать тысяч неплохой пехоты, почти три тысячи артиллеристов, причем примерно треть из них была недурственно подготовлена, и шесть тысяч кавалерии, из которых один полк (500 человек) был на верблюдах.

Мамелюки? Мы из них воссоздали конницу. Не настолько большую, все-таки ее содержание не сравнить с пехотой, но все-таки… А полк на верблюдах? В пустыне весьма полезно иметь такой козырь, способный быстро преодолевать приличные расстояния в безводной местности. А еще мы закупили морские мины. И в Александрии к шестистам рогатым шарам, которые уже были в арсенале, добавилось еще две сотни, доставленных на русском корабле месяц назад. А еще в Александрию три дня назад пришли два русских больших сухогруза. Как сообщил мне один из советников – они должны стать приятным сюрпризом для нас и не столь приятным для англичан.

Самое главное, что русские гарантировали, что у меня будет больше года, чтобы подготовиться к визиту любителей лимонов. Так и оказалось. Из-за войны на севере Европы Британия не могла отпустить флот, блокирующий Балтику, потом они надеялись на восстание в Норвегии, где у них были серьезные позиции, но… Только сейчас собрались с силами. Аллах с нами!

* * *

Британская империя. Ольстер

15 августа 1889 года

Фредерик Бичем Пейджет Фицрой Сеймур

Итак, Джереми, вы хотите узнать правду о событиях пятилетней давности? И вы обещали опубликовать это интервью только после моей смерти? Тогда я согласен. Налейте мне немного скотча, да и себя не забудьте. Разговор предстоит долгий и нелегкий.

Рейд Александрии

1–2 июня 1884 года

За два года до этих событий я стал адмиралом Королевского военно-морского флота Великобритании. Потом меня со Средиземного моря перевели на Балтику, блокировать выход в океан для флота русских, что я и делал, пока сама природа не прекратила всякое движение кораблей из российских портов. Вернувшись в Портсмут, заболел, и удача, по-видимому, была ко мне опять-таки благосклонна. Когда русские в кратчайшие сроки овладели Швецией и портами норвежского побережья, не меня направили в ту глупейшую и неподготовленную экспедицию в Тронхейм. Вернувшегося с позором адмирала с таким же позором отправили в отставку, лишив всех званий, наград и пенсии! И я прекрасно понимал, что такая доля могла быть моей – не застрянь я в Портсмуте с этой простудой! Десант без разведки и подготовки? Когда береговые укрепления за противником? Увольте! Ну вот так и сложилось, что не меня уволили!

Можно было год назад отправиться в Египет, где аборигены посмели выгнать наших наместников, убрали марионеток из правительства и объявили, что египтян должны грабить сами египтяне! Что за чушь! Египтян, как и прочих дикарей, должны грабить англичане! И никаких других вариантов быть не может! Таково оно, бремя белого человека, несущего свет цивилизации всем этим отсталым народам! Но правительство чего-то ждало… Как мне сказал по секрету первый лорд Адмиралтейства, вот-вот должна была вспыхнуть новая Восточная война… но она так и не вспыхнула! Как я понял, Германия смогла удержать Австро-Венгрию от необдуманных поступков. А союз Турция – Франция – Великобритания не сможет выставить достаточно сил, чтобы повторить Крымскую эпопею. Нужен был хотя бы враждебный нейтралитет Вены, но гневить кайзера никто не рискнул. Вильгельм носился с идеей железной дороги Берлин – Вена – Стамбул – Багдад. И нам стоило больших денег удерживать Турцию от этого проекта. А вот взять в свои руки Суэцкий канал было крайне необходимо! И вот я здесь! После последней остановки на Мальте, где наш флот пополнил боеприпасы, уголь, воду и продовольствие, мы довольно резво добежали до Александрии, хотя погода не слишком благоприятствовала плаванию. Большую часть пути нас трепал шторм, пусть и не самый мощный, но один из фрегатов, простите, теперь броненосец «Ахиллес», безнадежно отстал из-за поломки машины. Думаю, потеря этой единицы не сильно скажется на возможностях моей эскадры! В то же время он получил приказ ремонтироваться и присоединиться к пароходу с боеприпасами и еще одному с полком пехоты (1200 человек), которые шли в сопровождении миноносца «Гекла» с Мальты.

Я держал флаг на броненосце «Инвинсибл», с его десятком девятидюймовых пушек, он был достаточно современным кораблем, да и привык я к нему во время командования Средиземноморским флотом. За ним шел «Инфлексибл» с его четырьмя монстрами главного калибра в 16 дюймов. На его орудия мы сделали серьезную ставку, для разрушения береговых укреплений они могли оказаться серьезным аргументом, намного более мощным, чем одиннадцать дюймов «Александры» или «Темерера», или даже четырех двенадцатидюймовок «Монарха». Не говорю про десять дюймов «Султана» и «Сьюперб», на их фоне восьмидюймовки «Пенелопы» смотрелись как-то совсем неприлично. Впрочем, каждому форту подойдет свой броненосец. И на восемь дюймов будет работа! Думаю, что и семидюймовым орудиям пяти канонерских лодок «Кондор», «Бикон», «Дикой», «Биттерн» и «Сайнет» надо будет пострелять вдоволь. Пусть их было всего по два на корабль, но… я мог рассчитывать вести обстрел из 92 стволов калибром от шести дюймов и более. Мне противостояло около трехсот пушек фортов и укреплений Александрии, которые были устаревшими. Орудия в бронированных подвижных крепостях должны быть лучше стоящих неподвижно на суше без особого прикрытия старых пушек. Да, по данным разведки, было известно, что Ораби-паша сумел закупить сорок современных восьмидюймовок Круппа. Но эти пушки стояли в фортах, непосредственно прикрывающих Суэцкий канал. По двадцать в Порт-Саиде и Суэце. Там находились и более-менее подготовленные артиллеристы. Главное, что французы покинули Александрию еще в марте, выполняя решение Константинопольской конференции по Египту. К сожалению, Турция отказалась посылать туда войска. Боялись новой войны с окрепшей Россией. Победа над Швецией слишком впечатлила султана и его диван.

Только не надо думать, что я недооценивал противника! Мой план был составлен по всем канонам военно-морского искусства и учитывал почти все возможные варианты событий. Мы должны были действовать последовательно: сначала уничтожить форты и укрепления старого порта, в том числе на Фаросе. Затем перейти в бухту Нового порта и там завершить разгром египетской армии. После выигранной артиллерийской дуэли, при поддержке флота должен был высадиться десант, для создания плацдарма, на который начнет высаживаться экспедиционный корпус под командованием виконта Гарнета Уолсли. Эти части сосредотачивались на Кипре и собирались вступить в игру, как только флот смог бы обеспечить им высадку. Видите, как на схеме: мы должны располагаться в три линии – впереди канонерские лодки, вторая линия – броненосцы, а «Инфлексибл» и «Темерер» составляли третью линию – их орудия были самыми дальнобойными.

А потом началось представление: нас встретил таможенный катер, офицер которого задал вопрос: с какой целью мы прибыли в Александрию. Я потребовал начать переговоры и пригласить сюда коменданта города, Рагаб-пашу, которого разведка характеризовала как человека нерешительного и слабого. На что эта мартышка ответила, что все могут передать и им. И нечего беспокоить уважаемого и очень занятого человека по пустякам! Наглая обезьянка! В таком случае мой лейтенант Ричардсон передал ультиматум: прекратить любые работы по укреплению фортов Александрии, или с шести утра следующего дня мы вынуждены будем начать боевые действия.

– Если уважаемый паша захочет иметь с вами дело, он пришлет кого-нибудь для переговоров, – процедил сквозь зубы этот недомерок и скатился на свою калошу.

Мы ожидали в боевом порядке на рейде Александрии. Впрочем, мы бы начали бомбардировку, даже если бы паша согласился на переговоры. Разве что, когда он сразу же капитулировал и сдал порт, тогда да… Но этого ожидать не приходилось. Мы готовились к бою. Я в победе не сомневался. Единственное, что меня смущало, это не такой уж большой боезапас на кораблях. Поэтому нам нужен был корабль обеспечения! А посему я принял такую стратегию: быть сильным в одном месте, перенося удар на вторую точку уже после того, как на первой будет нечего делать. В крайнем случае атаковать новый порт можно будет после того, как подвезут боеприпасы.

Поскольку никакой реакции со стороны администрации Александрии не последовало, в шесть утра ровно я отдал приказ войти в бухту Старого порта, занять места согласно диспозиции и приступить к бомбардировке укреплений. Каждому кораблю была предписана цель, все было готово к бою. Но увы, все пошло прахом с самого начала сражения! Первыми шли канонерские лодки, на «Кондоре» капитаном был лорд Чарльз Бересфорд, человек не только отчаянной храбрости, но и умелый командир. К сожалению, именно его канонерка первая натолкнулась на минную банку, чего уж никто не ожидал от египтян! Взрыв оказался для не столь крупного корабля фатальным – но не только для него, подрыв случился и у «Сайнета». За каких-то четверть часа мы потеряли две боевые единицы! И если «Сайнет» каким-то чудом еще полчаса держался на плаву, то «Кондор» перевернулся сразу же, похоронив почти весь экипаж с его капитаном. К сожалению, из легких посудин у меня был только посыльный «Геликон», который не имел возможностей вытралить мины. Мы спустили несколько шлюпок, которые были обстреляны с береговых батарей, уничтожив два десятка моряков. Хуже всего было то, что вход в бухту, да и вообще бухта на удобной для бомбардировки дистанции были усеяны множеством морских мин, сотнями штук. Это была катастрофа! Провал нашей разведки! Не имея мелких кораблей или катеров в достаточном количестве, под огнем вражеской артиллерии мечтать о прорыве сквозь минные заграждения не было никакой возможности.

Единственное, что я смог сделать – это отправить «Геликон» на разведку в Новый порт. В девять часов утра «Геликон» вернулся, сообщив, что в этой гавани мин нет. По всей видимости, их просто не хватило на две постановки, решили прикрыть то, что могли. Я решил этим воспользоваться, не подозревая, что флот вползает в ловушку. Сделав маневр, ровно в полдень мы начали вторую атаку, но уже на гавань Нового порта Александрии. Три канонерские лодки в первой линии, в остальном диспозиция оставалась без изменений. Канонерки действовали с дистанции 6–10 кабельтовых, броненосцы – 15–25. Между кораблями дистанция предписывалась в 2–2,5 кабельтова. Надо сказать, что египтяне первыми открыли огонь, сосредоточив его на канонерских лодках, которые стали ощутимо нести потери и в живой силе, и в артиллерии. Не так плохи оказались канониры у египтян! Черт бы их всех побрал! Это потом мы узнали, что сюда были переброшены и новые 203-мм пушки Круппа, вместе с обученными расчетами. Кроме них против нас работали и дульнозарядные пушки Армстронга, достаточно мощные, но не такие скорострельные, как германские аналоги. Но именно немцы наносили нашим кораблям наибольший вред. Раз за разом залпы нашей эскадры накрывали позиции противника, но их орудия продолжали стрелять, канонерки горели, я вынужден был приказать им отступить, на трех кораблях осталось всего одно действующее орудие главного калибра! Вся бухта была в дыму. Как выяснилось, были подожжены пропитанные смолою штабеля дров, так что ветер максимально мешал нашим канонирам прицелиться. Из-за неспокойного моря мы вынуждены были наши броненосцы поставить на якоря. И мы были уверены, что огонь корабельной артиллерии скоро заставит противника уйти с фортов и батарей!

Упорство этих макак меня порядком разозлило, когда они нанесли еще один неожиданный удар: из дыма выскочили небольшие катера, каждый из которых выпустил по самодвижущейся мине и тут же ушел обратно за дымовую завесу. Это было катастрофой! Четыре попадания самодвижущихся мин! Но у египтян не должно было быть таких корабликов с минным оружием! Или опять наша разведка все прошляпила? Но тогда мне было не до анализа – надо было что-то делать! Две мины словил «Монарх» и теперь слишком быстро кренился на борт! Каких-то четверть часа, и он ушел под воду! У короля много! Но сегодня этого было недостаточно! По одной мине получили «Сьюперб» и «Султан». Они еще боролись за плавучесть, но продолжать вести огонь не могли. Пора было сворачивать экспедицию, пока она не превратилась в катастрофу!

Я отдал приказ на отход. Мы начали поднимать якоря, но тут я увидел «Геклу», за миноносцем шли два торговца: со снарядами и с десантом, замыкал колонну «Ахиллес». Я подумал, что смогу вывести из боя два броненосца, но выставить в бой еще один и добить все-таки оборону Александрии. Но в этот момент катастрофа стала именно катастрофой! Из воды в нескольких кабельтовых от колонны вынырнули какие-то туши, я не понял, что происходит, когда кто-то не воскликнул: «Мины Уайтхеда!» Они неслись к одному из торговцев, а когда достигли его – раздался адской силы взрыв, точнее нет, сначала два взрыва в борт трампа, а потом там сдетонировали снаряды! Миноносец сразу же затонул, как и корабль с десантом. Страшные повреждения получил «Ахиллес». Мы все были в шоке! Я только через какое-то время пришел в себя: взрывной волной серьезно потрепало и все наши корабли! В Александрии враг ликовал! Но я должен был сохранить флот и лучших моряков Его Величества! Но пока мы снимались с якоря, пытались спасти хоть кого-то с затонувших кораблей, нам пришлось выдержать еще одну атаку минными катерами противника! На этот раз по ним стреляло все, что только могло! Мы потопили два из них, но эта атака обошлась нам еще в «Пенелопу», принявшую на себя две мины. Мы ушли в море, но там ее пришлось затопить, предварительно сняв экипаж. До Мальты не добрался еще и «Ахиллес». А вот «Сьюперб» и «Султан» вынужденно остались на ремонт. Они еле доползли до острова.

И что я хочу сказать – мы стали жертвой русского коварства! Именно так, Джереми, именно так! Под видом сухогрузов они провели в Александрию два корабля – «Мария Египетская» и «Кроссворд». На одном из них было шесть минных катеров с очень мощными моторами, навскидку. Они делали больше двадцати узлов, намного больше! Из оружия только один минный аппарат! И все! Шесть таких катеров сорвали всю так великолепно продуманную операцию! А во втором в трюме были спрятаны две маленькие подводные лодки, каждая из которых тоже имела по одному минному аппарату! Они и уничтожили все мои надежды! Правда, меня отправили в отставку с правом ношения мундира, наград и с почетной пенсией. Но… Ты опубликуешь мои воспоминания только после моей смерти, Джереми, иначе нас обоих будут ждать большие неприятности!