Читать книгу "Цена империи. Выбор пути"

Глава третья
Что у нас где

Если вы сможете найти путь без каких-либо препятствий, он, вероятно, никуда не ведет.

Эрнесто Че Гевара

Санкт-Петербург. Новомихайловский дворец

28 апреля 1884 года

ЕИВ Михаил Николаевич

В шестом часу вечера ко мне в домашний дворец (приятное, черт возьми, сочетание слов!) приехал Дмитрий Иванович Менделеев. На этом гениальном ученом замыкалось очень много проектов, не только исследовательских. При этом надо отдать этому человеку должное – он не просто выдающийся ученый, он еще и настоящий государственный муж. Была у меня мысль даже назначить его главою правительства, вот только понимание того, как далеко он (при соответствующих подсказках) может продвинуть нашу российскую науку и промышленность, заставило меня сии прожекты задвинуть куда подальше. Ибо это называется – транжирить драгоценный ресурс человечества. А именно так я его и оценивал. Управленцев у нас толковых мало, так их толком никто и не готовил. Опыт Царскосельского лицея, давшего отчизне множество выдающихся мужей, принесших великую пользу отечеству, не был доведен до логического завершения. Почему? Так как отсутствовала Система, которая включала бы в себя социальные лифты, позволяющие самым талантливым достигать достойного положения в обществе. Сословность подобно веригам сковывала Россию по рукам и ногам и тормозила развитие прогресса, во всех его составляющих, да еще и имела своих защитников-идеологов, которые делают все для того, чтобы законсервировать это состояние. А вот Дмитрий Иванович прекрасно понимал мои идеи и устремления, в то же время часто окунал меня в ледяную прорубь современного состояния общества, не готового принять революционные реформы сверху. Так мы и дожили до революционных реформ снизу. Но не о том наш разговор, не о том.

Прислуга накрыла на стол. Достаточно сытный ужин подкрепил мое тело, издерганное сегодняшними эмоциями. Дмитрий Иванович, который был человеком, увлеченным наукой и многими делами, свалившимися на него по моей милости, частенько про еду забывал. Я по-прежнему любил простые блюда, но повара себе завел весьма достойного. Так что долма, гречневая каша, телячьи ребрышки под кисло-сладким соусом и десерт (крем-брюле) прошли на ура. А вот под кофе (Менделеев) и чай (я) в моем кабинете мы уже и начали деловую беседу.

– Государь, думаю, пора уже учреждать компанию по производству медицинских препаратов. Химический завод в Химках для сего построен. Вы предлагали название «Русфарм». После удачных опытов со стрептоцидом и ацетилсалициловой кислотой появились и люди, готовые вложиться в это производство. Давеча сообщили о превосходных результатах применения капель нитроглицерина при грудной жабе. Это еще более увеличило интерес к сему проекту. Доля государства в нем тридцать процентов, ваша личная – 21. Вот список инвесторов.

– Так не годится, Дмитрий Иванович! Увеличиваем капитализацию. Теперь ваших десять процентов в этом предприятии тоже будут учтены.

Я черкнул несколько цифр, перечеркнул написанное академиком, посмотрел, удовлетворенно вздохнул.

– Вот теперь хорошо! Я понимаю, Дмитрий Иванович, что вы человек весьма скромный и преданный науке, но… Так будет правильно! Выдающийся ученый не может жить впроголодь! Это вредно для науки!

– Есть такое мнение, что голодный ученый думает лучше сытого, – усмехнулся Менделеев.

– Да, голодный пиит щебечет лучше сытого, я такое тоже слышал. Вот только тут другая сторона медали. Если талантливого человека постоянно лишать жизненных перспектив, у него руки сами по себе опускаются. Талантам надо помогать, бездарности пробьются сами!

Не помню, у кого я содрал последнюю фразу. Кажется, это все-таки из ТОГО моего времени, ну да ничего, это все ладно.

– Тут и иная сторона медали есть. Стоит талантливому ученому воздать по заслугам, как он может забронзоветь, начать своим авторитетом давить и не пущать, особенно иных молодых талантов, дабы не покушались на его заслуги. Впрочем, вам, Дмитрий Иванович, сие не грозит. Не тот вы человек.

– Благодарю вас на добром слове, Михаил Николаевич.

Ну вот, а лесть и такому человеку приятна, впрочем, лести тут мало. Почему-то вспомнились две фамилии: знаменитого авиаконструктора Яковлева да выдающегося конструктора артиллерии Грабина, который давил не менее талантливого Петрова. Вот уж кто забронзовел так забронзовел.

– Теперь о плане ГоЭлРо, государь. Он окончательно готов. Мы учитывали возможности производства турбин на заводе в Калуге. Это совместное предприятие с «Сименс». Поэтому увеличение количества гидроэлектростанций будет планомерным, учитывая возможности КТРС (Калуга-Турбина-Россия-Сименс). 51 процент акций предприятия принадлежит государству. Вот тут в документе все выкладки и карта. Оценка возможностей, необходимости, привязка к месторождениям черных и цветных металлов.

На мой стол легла пухлая папка. Не сомневаюсь, что тут все просчитано наилучшим образом.

– Учитывая необходимость в электричестве, которую мы рассчитывали из условий создания промышленных предприятий по выплавке алюминия, стали, то группой ученых разрабатываются проекты электростанций, работающих на угле и торфе. Думаю, к концу года мы получим возможность увидеть сии проекты в готовом виде.

– Да, хотелось бы видеть Россию, утопающую в электрических огнях. И скорее! Я понимаю, на все эти проекты никакого кармана не хватит. Но будем как-то выкручиваться. Нам надо не только преодолеть отставание от Запада, но и по каким-то позициям выйти вперед. А деньги? Будут и деньги. Да, Дмитрий Иванович, я сегодня был на Ижорских заводах, в лаборатории Кузьминского, у него проблема с лопатками к турбине, пошевелите институт стали и сплавов, если же у них не получится, привлекайте специалистов «Сименс», нам все равно пока что без них это не осилить.

– Хорошо, государь, прослежу.

– Мы умеем что-то изобретать, идеи превосходны, энтузиазм столь велик, что позволяет создавать образцы на самых передовых позициях научной мысли, но вот довести это до ума, до производства, да сделать это еще и массовым, дешевым… Вот тут у нас затык. Проблема.

– Михаил Николаевич, положение о создании Московского технологического института уже готово. С собою не брал, но…

– Направьте его нарочным сегодня ко мне. Сергей Юлиевич будет предупрежден. Думаю, его мы немедля вынесем на утверждение. На сие дело денег не жалко.

Хотя, конечно, денег жалко. Очень даже жалко, но пока что приходится давать жадности по зубам. Надо! Есть такое слово «надо». Вот как-то и вертимся. Столько проектов и все неотложные! Была мысль гробануть один заброшенный храм в далекой Индии, отправили туда даже разведку, но нет… найти сможем, что-то там раскопать, очень может быть, но вот вывезти – проблема из проблем! Слишком велик и ценен груз. Тут надо, чтобы в стране все бурлило, вот когда очередное восстание произойдет, тогда и посмотрим. Но группа товарищей в том районе обживается. Залегендированы под докторов, изучающих тропические болезни. Так что пока обойдемся без оного.

– Что у нас по пороховой проблеме?

– Получение азотной кислоты из коксового газа уже налажено, государь. Пока что только на одном из заводов, планируется ввод в этом году еще четырех таких установок, что избавит нас от зависимости от поставок селитры. Но это как минимум пять-шесть лет. Выход на требуемые количества возможен не ранее девяностого года. Пока что основным сырьем все-таки остается чилийская селитра. Переход на бездымный порох в стрелковом вооружении возможен в восемьдесят шестом году, в восемьдесят восьмом сможем начать переводить артиллерию.

– Ну что же, будем исходить из этих показателей. Что скажете по поводу пироксилиновых и нитроглицериновых порохов?

– Удивительно, но, как вы и предполагали, государь, пироксилиновый порох долго сушится, обладая слишком высокой гигроскопичностью. Посему применение его для начинки снарядов калибра более ста миллиметров не столь выгодно, как применение нитроглицеринового пороха. Рекомендация нашего комитета в тройке порохов: белый порох для патронов, пироксилин для снарядов небольшого калибра от 20 до 90 мм. Все, что выше – нитроглицериновый порох. Мне не совсем понятно желание ваше, Михаил Николаевич, производство компонентов для порохов, тех же присадок, размещать в районе Урала, но…

– Поверьте мне, Дмитрий Иванович, у меня есть все основания для такого решения, я понимаю, что это усложняет логистику, но так будет лучше. Поверьте мне на слово. Понимаете, Дмитрий Иванович, я считаю, что мы уже сейчас должны начать готовиться к переводу артиллерии на бездымный порох. Это позволит не только избавиться от демаскирующего и мешающего прицеливаться облака дыма, это сделает возможным значительно увеличить дальность артиллерийского огня. Но это лишь одна сторона – выгодная. А вот к ней сразу же возникают множество проблем. Например, качество стали для стволов артиллерийских орудий. Особенно это касается морских пушек большого калибра. А калибр их будет увеличиваться. Сейчас никого не удивить десятидюймовыми орудиями, а вы знаете, что на кораблях Ройял Нэви устанавливают двенадцатидюймовки, которые станут основным калибром их броненосцев, хотя есть данные, что им на смену уже готовы орудия в тринадцать, четырнадцать, вплоть до двадцати дюймов. А еще несколько лет, и получим в башнях морских плавучих крепостей как основной калибр монстров и по 400, и даже 500 мм.

– Это же действительно монстры какие получатся, государь…

– По прикидкам, орудие в 400 мм кидать будет снаряд более чем в полтонны весом. Вот такие пироги. И такие артиллерийские системы будут предоставлять особые требования к стали. Ну не должны они выдерживать лишь полста выстрелов. Как минимум тысячу до замены. Иначе эти пушки будут на вес золота. А то и больше! Почему? Да потому как при повышении предельной дальности стрельбы любой адмирал захочет затопить врага с дистанции побольше. Сейчас процент попаданий из орудий при ведении огня опытными расчетами составляет порядка трех-семи процентов. В зависимости от дистанции. Возьмем среднюю цифру в пять процентов. При ресурсе ствола в пятьсот выстрелов только двадцать пять выстрелов лягут в цель. Остальное – бесполезное использование боеприпаса. А стоимость каждого выстрела – это не петушка на палочке купить, подороже получаются. Следовательно, ствол должен до замены выдерживать больше выстрелов. А они еще и нарезные, нарезы стачиваются, стрельба становится не такой точной. Первая проблема. Вторая – при увеличении дальности стрельбы цель будет еле видна. Значит, нужны приборы для лучшего прицеливания. Цель-то надо рассмотреть хотя бы. Получается, необходимы оптические приборы – и не бинокли, а такие, которые позволят определить дистанцию стрельбы – дальномеры. То есть – исследования в оптике. Но и этого мало! Необходимо иметь простейший вычислитель, который позволит офицеру определить углы наводки орудия и внести поправки при корректировке огня. Морской бой скоротечен в изменении положения целей. Надо иметь возможность оперативно изменять наводку орудия. Тут нельзя полагаться на ум офицера, хотя бы потому, что в условиях боя человек ошибается намного чаще, нежели на самых сложных маневрах.

Я придвинул к себе чашку-пиалу, налил зеленого чаю из любимого китайского чайничка. Чай был тоже китайским, довольно приличным. После столь долгой тирады немного сушило.

– Теперь второй момент: скорострельность морских орудий совершенно неудовлетворительна. Следовательно, надо усовершенствовать механику, нужны приспособления подачи снарядов к стволу, все это необходимо делать более качественно. А хранение боезапаса? А увеличение тоннажа корабля? Чтобы стрелять из большой пушки, нужен большой корабль. Ладно. Извините меня, Дмитрий Иванович, это я на своей волне. Был сегодня под шпицем, зверею от этого.

– Михаил Николаевич, вы же знаете, морская косточка, она крепко держится за свои традиции. И что-то там изменить весьма и весьма непросто.

– Крепче всего они держатся за традицию распиливать бюджет, да так, чтобы в их карманах оседало больше и больше. Простите еще раз, Дмитрий Иванович, что отвлек от нашего разговора. Вы недавно опубликовали результат по нахождению нового вещества, которое легло в вашу таблицу на вакантное место.

– Да, государь, мы получили примерно двести миллилитров абсолютно инертного газа, не вступающего в химические реакции! Это вещество назвали аргоном. С доказательством существования гелия у нас становится все меньше незанятых мест в сей таблице. И сего газа аргона достаточно много – в воздухе до одного процента как минимум. Сейчас уточняем.

– А что по Оланду?

– Как вы и предполагали, на этом острове есть месторождение природного газа. Изучив его состав, можно сказать, что он включает гелий примерно полтора процента! Это дает возможность его получения. Но вот технология… Созданный поршневой охладитель слишком ненадежен и сложен в эксплуатации. Для опытов еще подойдет, но для промышленного использования… Получены весьма интересные результаты, что позволяют описать и рассчитать сами адиабатические процессы, а сие дает весьма интересные перспективы.

– Дмитрий Иванович, перспективы – это хорошо, а вот технология, работающая технология – еще лучше! Надо понимать, что для развития воздухоплавания, того же дирижаблестроения, гелий жизненно необходим! Это – безопасность и экономичность полетов. Надо продумать вопрос разделения газа на фракции и транспортировки гелия. Но ведь строить завод ради одного процента газа смысла нет. Надо подумать, что вообще из этого месторождения можно получить и на что использовать. По охладителям создайте отдельную группу. Тут много интересного может получиться. Например, использование чистого кислорода в той же металлургии, тогда мартен уйдет в прошлое. А качество стали станет намного лучше. Есть у меня несколько идей. Отберите толковых ученых. Пригласите, если необходимо, из Германии или Англии, не имеет значения. Приоритет цели – высокий! Что у нас Тесла?

– Лампочку накаливания с вольфрамовой нитью создал. Весьма недурственно. И свет куда как лучше, нежели угольная нить. Правда, несколько дороже, но зато работает куда как дольше. Какое-то время был в бурном поиске, хотел перейти к изучению атмосферного электричества. Начали строительство ему лаборатории, как вы и предложили, от столицы подальше. Но когда получил идею о сварке металлов электричеством – сразу же загорелся, как тот электрод. Первые опыты весьма обнадеживающие. Секретность соблюдается на самом высшем уровне.

– Под какой ток создается установка?

– Никола утверждает, что можно использовать как переменный, так и постоянный ток, по его мнению, постоянный дает немного лучший результат. Он даже думает о возможности преобразовать один вид в другой без больших потерь в энергии.

– Если получится, это будет прорыв. Например, в кораблестроении: можно будет ускорить самую трудоемкую и долговременную часть – строительство корпуса, вообще можно их части собирать на заводах внутри страны, потом перевезти к морю, там собрать, сварить и получить готовый корпус. Это позволит нам увеличить не только военный, но и торговый флот в несколько раз. Что у нас по двигателям внутреннего сгорания?

– На сегодня мы можем запускать серию двигателей на газолине. Они прекрасно подойдут для небольших речных и морских судов. Есть группа инженеров, которые такой двигатель хотят поставить на карету. Самобеглую коляску обещают закончить к концу марта. Остаются острыми вопросы с резиной. Искусственную пока получить не удается. А без качественной резины очень многое останется только лишь в планах.

– Понимаю. Пока придется закупать за границей.

– Государь! Цены выросли более чем вдвое из-за нашего спроса. Может быть, пока обойдемся уже имеющимися запасами? – Дмитрий Иванович выглядел весьма озабоченным. Состояние финансовой системы его весьма волновало. И знал он о ней не понаслышке.

– Это все верно, но потерять темп в исследованиях мы не имеем никакой возможности. А по поводу искусственной резины… принесите мне ваши расчеты, реакции, протоколы опытов. Покажу одному толковому человеку, может быть, что-то придумает.

– Хотел бы я познакомиться с этим вашим «толковым человеком». Он такие интересные идеи нашептывает вам, Михаил Николаевич…

Мы проговорили почти до полуночи. Я даже предложил Дмитрию Ивановичу переночевать в гостевой комнате, дабы было больше времени на сон. Но от этого ученый отказался. Экипаж ему быстро подали, а я все-таки напомнил ему о том, что сон крайне необходим человеку для сохранения здоровья.

– Все понимаю, Михаил Николаевич, но ведь так жалко тратить сие время на столь бесполезное ничегонеделанье…

– Да что вы, Дмитрий Иванович! Во сне мозг совершает важнейшую работу, которую не успел сделать днем. Да вы ведь в курсе! Вам же периодическая таблица во сне явилась! – пошутил я в ответ.

– Ну и вы туда же, Михаил Николаевич, не верьте досужим сплетням. Не было сего. Не приснилась она мне – наяву ее создал, рукой и чернилами!

Глава четвертая
Морская программа

России необходим такой флот, который в каждую данную минуту мог бы сразиться с флотом, стоящим на уровне новейших научных требований. Если этого не будет, если флот у России будет другой, то он будет только вреден, так как неминуемо станет добычей нападающих.

Петр Аркадьевич Столыпин

Санкт-Петербург. Обуховский завод

29 апреля 1884 года

ЕИВ Михаил Николаевич

Утро началось с посещения Обуховского завода. Там меня встречало все его руководство вместе с Антоном Францевичем Бринком, ради которого я на сей завод и приехал. После долгого размышления я решил, что сего конструктора надо все-таки разгрузить, освободив от артиллерии сухопутной. И дать ему возможность сосредоточиться исключительно на орудийных системах для флота. Ибо с ними дела состояли совершенно отвратительно. Не в том, что их не было, а в том, что мы не имели того, что хотели бы иметь. А посему мы перешли в кабинет Александра Александровича Колокольцева, который не так давно получил чин генерал-лейтенанта, уже двадцать лет будучи начальником Обуховского завода. Его сюда поставил руководить мой покойный брат, и пока никто не смог бы составить ему достойную конкуренцию. Уже сейчас завод соответствовал лучшим на то время мировым стандартам подобного производства, здесь с подачи своего помощника, молодого ученого-металлурга Дмитрия Константиновича Чернова впервые в России были введены в эксплуатацию конвертеры и мартеновские печи. Так что сталь тут получали лучшую в России, и это было несомненным плюсом. Такие передовые производства можно было по пальцам пересчитать. Потом Чернов занимался разработкой соляных шахт в районе Бахмута, но оттуда его выдернули монаршим повелением, и сейчас он стал руководителем столь быстро созданного Дмитрием Ивановичем Менделеевым Научно-исследовательского института стали и сплавов. Первого НИИ в истории России.

Надо сказать, что Колокольцев был конечно же рад тому, что его завод перепрофилируют под производство орудий для кораблей, в том числе большого калибра. Понимал он и сложность проблемы износа стволов, каждый из которых получался дорогим удовольствием; это он предложил использовать лейнера для повышения их живучести. За морскую артиллерию он переживал, хотя и остальными проектам родного завода занимался с энтузиазмом. А вот по поводу Бринка… было у меня такое ощущение, что он уже подошел к черте, за которую его талант перейти не может. Кто знает, может быть, этот разговор даст мне возможность убедиться в этом предположении или же опровергнет его. Сначала я ознакомился с результатами испытаний сегментных снарядов к шестидюймовкам, которые предполагалось применять для борьбы с миноносцами. Дающие множество полукилограммовых осколков боеприпасы вполне подходили для борьбы с не самыми скоростными кораблями с торпедным вооружением на борту. Получалось, что лучший все-таки результат получался при использовании в их начинке пироколлодия, несколько хуже – черного пороха, потому что в иных случаях значительно уменьшался процент попаданий по цели. Выработали общее мнение, что на сегодня такой боеприпас является достаточным для поставленных целей, решив ввести его в боекомплект каждого орудия на корабле.

– Ваше императорское величество, вам не кажется, что длина орудия в сорок пять калибров несколько избыточна? Дальность по расчетам получается просто великолепная, но попасть куда-то на таком расстоянии, это даже не искусство, это колдовство уже будет получаться? Сейчас мы ставим орудия в тридцать пять калибров, а тут… – Бринк не удержался от столь мучающего его вопроса.

– Антон Францевич, хочу сказать вам, что я не отказался бы от шестидюймовок и в пятьдесят калибров длиной. А по поводу расстояния… Фирма Цейса уже закончила создание и налаживает производство оптических приборов – дальномеров, кои и должны решить задачи более точной стрельбы на дистанциях от пятидесяти до ста кабельтовых. Возможно, что и более того. Пока что имеем результат до ста. Приборы сложные, подлежат постоянной настройке, но уже сейчас можно сказать, что морской бой на таких расстояниях вполне возможен. Самым главным, на мой взгляд, становится максимальная автоматизация систем подачи снарядов и управления наводки в орудийных башнях, то, что предлагается вашими конструкторами – наведение электромоторами в горизонтальной плоскости и ручное – в вертикальной, никуда не годится. Быстрота и точность прицеливания, как и скорость подачи и заряжания снарядов – это все должно быть максимально ускорено за счет автоматизации. Знаю, что многие считают, что противоосколочных щитков более чем достаточно, зачем усложнять систему вооружения на корабле? Скажу вам сразу – это априори неверный подход к вопросу. Посудите сами: отобрать матроса на корабль, выучить его службе – это как минимум два года. Потом сделать из него приличного комендора – это еще два года постоянных тренировок, сколько потрачено будет на это денег, времени, усилий. А потом потерять ценного специалиста от случайного разрыва снаряда, который даже не попал в орудие, а разорвался где-то невдалеке? Это невиданное расточительство, господа! Хорошие комендоры на флоте – это залог выживания и победы корабля! И на их обучении никто экономить не будет! Так что защитить ценных специалистов и максимально облегчить им работу – наша прямая обязанность!

После этого мы осмотрели чертежи башен и барбетов для таких орудий, после чего перешли к пушкам большего калибра, которые планировалось устанавливать на броненосцы новых серий, при этом основные характеристики были примерно такими же – 45–50 калибров длины (для тех, кого смущают калибры длины орудия, они получаются просто: множите калибр орудия в миллиметрах на эту цифру и получаете длину ствола в тех же миллиметрах, то есть длина шестидюймового орудия в пятьдесят калибров будет 7600 мм). Фактически Бринк работал над проектами 45-калиберных орудий в 8, 10, 12 и 14 дюймов.

– Не хотел бы вас, Антон Францевич, загружать еще больше работой, но поступила к нам в Менделеевский комитет одна идея, которая заслуживает вашего внимания. Я так думаю. Прошу вас. Гладкоствольное морское орудие в 6 дюймов. Длина 50 калибров. Как вы понимаете – преимущество одно, быстрее изготавливается и значительно проще и дешевле нарезного аналога.

– Еще один плюс – будет меньше изнашиваемость ствола, – подал голос Колокольцев. – Но при этом видны и минусы, среди которых главный – это уменьшение точности стрельбы.

– Вы абсолютно правы, Александр Александрович! Но вот тут попрошу внимания на сей снаряд, проект которого на вот этом чертеже изображен.

– Весьма странная конструкция, ваше императорское величество! К чему эта полость, а что это за сегменты? – не унимался Колокольцев.

– Второй чертеж – снаряд в полете.

– Так это получается, что он крылышки должен выпустить? Получается снаряд-стрела? Но тогда сразу вопрос к качеству пружин и стали этих закрылков. Это же надо так постараться, чтобы они еще и раскрылись! А ежели хоть один не раскроется, или не до конца, то сей предмет полетит хоть к черту на кулички, но только не в цель!

– И опять вы правы, Александр Александрович! Поэтому над созданием такого снаряда изо всех сил работают в ИСИСе. Вроде как стали подходящие нашли. Дорогие они, не скрою. И снаряды сии получаются не дешевы. Но с сюрпризом они, Антон Францевич, Александр Александрович! Это наше секретное оружие. Настолько секретное, что полностью о предназначении сиих снарядов пока что знает не полный десяток человек, включая нас с вами. Вот он, рисунок номер три. При попадании в цель срабатывает ударник, в снаряде происходит химическая реакция и выбрасывается направленная струя раскаленного газа, который прожигает стальную плиту насквозь. А если такая струя попадет в пороховой погреб, то… понимаете сами… Химики назвали это кумулятивным эффектом. Соответственно, кумулятивный снаряд. И тут важно, чтобы он не вращался во время полета к цели, а направленность была ближе к перпендикулярной. Это улучшает его поражающее действие. Посему и задумались о гладкоствольном орудии. Что скажете, Антон Францевич? По силам нам такую скорострелку на корабли поставить? Да еще чтобы как минимум шесть-десять выстрелов в минуту сделать могла?

– Раз надо, сделаем. – ответил конструктор, с легким прищуром примеряясь к новой головоломке, что ему необходимо было осилить.

* * *

Санкт-Петербург. Адмиралтейство

29 апреля 1884 года

Ну вот, собрался весь свет нашего военно-морского флота. Тут находятся не только военные моряки от контр-адмиралов и выше, но и руководители кораблестроительных верфей и предприятий, связанных с Адмиралтейством. Народу набилось в зал немало. Ну что же, пора и на трибуну. Выступаем! Большинство глаз смотрят на меня настороженно. А что тут такого? Понятно, что флоту нужны перемены, так вот сейчас и о них пойдет речь.

– Господа офицеры, инженеры и адмиралы, мы собрались здесь, чтобы принять к сведению перемены, которые в деле строительства флота Российского назрели и даже несколько запаздывают. Посему объявляю о том, что Морское министерство в ближайшее время переводится в Москву, дабы быть ближе к оку государеву. Там же, в Москве будет создан Генеральный Морской штаб, который будет заниматься планированием исключительно военных операций нашего доблестного флота. В Санкт-Петербурге останется только штаб Балтийского флота. А теперь представляю вам, господа, нового морского министра, вице-адмирала Ивана Федоровича Лихачева, коего имею честь поздравить с производством в адмиралы.

Зал просто замер в недоумении. Что, погоны под шпицем, думали, что съели Лихачева? Затравили? Хрен вам! После недавнего разговора со мною Иван Федорович загорелся моими идеями, хотя и привнес в них кое-какие изменения, а некоторые положения критиковал весьма умело и упорно. Но именно такой человек, умеющий отстаивать свою позицию, на этом посту и нужен, а не ворье типа Авелана.

– Товарищем морского министра, ответственным за программу строительства кораблей военно-морского флота, назначается контр-адмирал Павел Петрович Тыртов. Приказ о присвоении подписан третьего дня. А мои поздравления сего дня прошу искренне принять!

Вижу совершенно недоумевающее лицо Тыртова, вот с кем я разговора не имел накануне сего совещания. Но полтора месяца назад мы беседовали. И выводы я сделал: пока что никого лучшего на эту должность мне не найти.

– Начальником Генерального Морского штаба назначается вице-адмирал Николай Матвеевич Чихачев с присвоением ему адмирала.

Это было самое сложное из назначений. Адмиралу ставили в вину Тилигульскую катастрофу: поезд, перевозивший призывников, в метель сошел с рельсов на насыпи в районе Тилигула, погибло 140 человек. Изучение материалов дела показало, что к самой катастрофе Чихачев никакого отношения не имел. Обвинение было составлено тенденциозно, а решение суда о четырехмесячном заключении адмирала вообще ни в какие правовые рамки не укладывалось. А вот наладить штабную работу – это было как раз ему по плечу. Организатором он был неплохим.

– Начальником Технического комитета при Военно-морском министерстве, отвечающем за разработку новых кораблей и систем вооружения, назначается контр-адмирал Степан Осипович Макаров. Да, новое звание – это аванс, причем серьезный аванс. Уверены, что вы, Степан Осипович, мое доверие оправдаете.

Да, пора Макарову заниматься серьезными делами. Потенциал у него имеется. Идеи тоже. Правда, заносит его с некоторыми идеями, да ничего, тут мы его поправим. Когда я говорил о его назначении, он мне сразу свою мысль о безбронных крейсерах для прерывания торговли англичан начал петь. Я ему тогда объяснил, что время таких кораблей придет тогда и только тогда, когда появятся снаряды, способные не только пробить броню самого мощного броненосца, но и с двух-трех попаданий пустить оный на дно. А пока такого нет, сии легкие игрушки станут легкой добычей бронированных монстров, ибо будут пробиваться даже средним калибром, не говоря о крупном. В то же время строительство вспомогательных крейсеров – быстрых торговых кораблей, на которых можно во время войны установить артиллерийские установки и идти крейсировать, это и экономия средств, и весьма верное решение. В общем, объяснил адмиралу концепцию ракетного крейсера, которому супермощная броня не нужна: к нему никакая вражина близко не подойдет.

– А теперь, господа, поговорим о задачах нашего флота и о тех средствах, которыми мы будем их решать. Ситуация для нас изменилась после победы над Швецией и получения для нашего флота баз в Скандинавии, в том числе и Норвегии. Впрочем, как вы понимаете, получить базы намного проще, нежели их удержать. Посему мы будем вкладываться в строительство береговых укреплений. Учитывая конфигурацию морских границ, кои теперь нам необходимо держать под контролем, нами принято решение о создании Северного флота. Штаб – Романов-на-Мурмане. Базы – Нарвик, Тромсе, Тронхейм, Берген, Шпицберген, Лофотенские острова. Базы в Швеции переходят в ведение Балтийского флота. Кроме того, принято решение о создании флота Тихого океана со штабом во Владивостоке, базы Владивосток и Петропавловск-на-Камчатке. Решение о назначениях командиров флотов, в том числе Черноморского, будет принято в ближайшее время.

Я это задвинул, потому что хотел посмотреть, каков будет вал интриг: так-то у меня все кандидатуры на карандашике, но… оценить, кто на что способен в подковерных игрищах, тоже необходимо.

– В связи с этим наш флот делится на оборонительные и экспедиционные силы. Оборонительные силы на Балтике и Черном море увеличиваем до двух броненосцев береговой обороны подобного же типа с единственным отличием – увеличением калибра, простите за тавтологию, орудий главного калибра. На Балтике предполагается введение в строй шести новых канонерских лодок. Оборонительные силы Северного флота – четыре броненосца береговой обороны по новому проекту, восемь канонерских лодок, отряд в двенадцать сторожевых кораблей. Черноморский флот получает еще четыре канонерские лодки. Флот Тихого океана пока новых кораблей не получит, кроме двух канонерских лодок, которые построят в Николаеве-на-Амуре. Для этого флота в Николаеве будут заложены два однотипных бронепалубных легких крейсера. Москитный флот будет на всех базах представлен торпедными, артиллерийскими и патрульными катерами. Миноносный флот: легкие миноносцы до 200 тонн, истребители миноносцев в 400 тонн, миноносные крейсера или эскадренные миноносцы 600–700 тонн водоизмещением. В миноносные отряды будут входить один эскадренный миноносец, два истребителя миноносцев и шесть миноносок. Кроме того, планируется в оборонительные группы включение скоростных легких крейсеров-разведчиков с частичным бронированием и самыми мощными силовыми установками. Покамест по одному такому кораблю на каждый флот. Экспедиционные силы пока что будут только в составе Северного флота и базироваться в Романове-на-Мурмане. Включать в себя два эскадренных броненосца нового типа, два бронированных линейных крейсера, два легких крейсера и четыре эскадренных миноносца. Плюс корабли обеспечения.