Читать книгу "Цена империи. Выбор пути"

Глава четвертая
Буря в пустыне

…перед сильной бурей ветер на миг стихает, и тогда кажется, что гроза прошла стороной.

Пауло Коэльо

Лондон. Пэлл-Мэлл, 50. Будлс-клуб

12 июня 1884 года

Интерлюдия

В одном из самых старинных клубов Лондона, которому не так давно перевалило за сотню лет, собралась группа весьма уважаемых джентльменов. Аристократический клуб был тесно связан с консервативной партией, более того, его основал один из известных премьер-министров страны, конечно же консерватор. Что самое смешное, свое название он получил от имени самого известного официанта, который был долгое время лицом сего заведения. Выверты демократии? Не знаю, но попасть в это закрытое сообщество было весьма непросто. А сумма взносов его членов – до сих пор тайна за семью печатями. И не имело никакого значения, какая партия сейчас у власти в стране. Тут встречались люди, которые вершили политику. Вот и в сей день все пятеро собравшихся были влиятельными членами Тайного совета при короле Эдуарде VII. Уважая правила клуба, они были тут анонимно, протоколов никто никаких не вел: они сошлись для выработки решения, которое потом преподнесут парламенту, премьер-министру и королю. В уютном кабинете свет из окна был приглушен массивными шторами, на столиках можно было найти трубочный табак, сигары и алкоголь на любой вкус. Разговор шел нервный, поэтому Аноним-1 вынужден был звякнуть в колокольчик (на правах председателя сего собрания) и сказать:

– Джентльмены! Прошу вас успокоиться! Мы здесь не для того, чтобы обсуждать все проблемы империи, напоминаю, даже не для поиска виноватых. Этим займутся другие! Сейчас нам надо решить, что делать? Какую тактику и стратегию необходимо предложить для решения столь неожиданно возникшего кризиса в Египте. Прошу всех держать себя в руках и высказываться только по существу. Особенно это касается вас, маркиз.

Аноним-2 вынужден был принести свои извинения, налил себе немного скотча, после чего произнес:

– Судя по настроениям в парламенте, финансирования вторжения в Египет мы не получим. Потери слишком велики! И пока мы не будем знать, что там и почему все произошло, никто ничего сделать не сможет. Мы связаны по рукам и ногам!

– Джентльмены, мы же понимаем, что малейшее промедление – и мы утратим контроль над каналом! Это не только потерянные прибыли, это еще и потеря контроля над Индией. В среднесрочной перспективе! – невысокий тучный джентльмен Аноним-3 высказался весьма определенно. Он пил кларет из довольно вместительного бокала и при этом непроизвольно прищуривался, напоминая слишком довольного жизнью кастрированного кота – качество напитка было просто божественным!

Аноним-4 – высокий крепкого телосложения джентльмен с военной выправкой и солидной бородой с неодобрением проследил за тем, как капли рубинового напитка скатились по громаднейшей бороде Анонима-3. После чего изрек:

– Безрассудно лезть в страну при таком провале нашей разведки. Но и время действительно поджимает. Хочу сказать только одно: для действий экспедиционного корпуса необходим хорошо оборудованный порт. Насколько я понимаю, порты Египта прикрыты минными заграждениями, высадка в них сейчас невозможна. Высаживаться в маленьком городке, это несерьезно, мы получим лишь плацдарм и ничего более! У меня есть предложение, которое может всех устроить.

Он обвел взглядом замершую аудиторию. Бокалы и стаканы были отставлены, а Аноним-5 прекратил курить сигару и сразу же потушил ее.

– В качестве базы снабжения мы можем использовать Яффу, да, этот порт находится во владении Оттоманской Порты, но за хорошую взятку султан согласится дать нам этот город на пять лет в аренду. Он сейчас очень нуждается в деньгах и кредитах для перевооружения своей армии. Туда мы переправим корпус виконта Уолсли. Он должен будет войти в Порт-Саид и овладеть им. Далее развивать наступление на Каир. Александрия потеряет свое стратегическое значение. Но это только лишь часть плана. Сейчас у Ораби-паши армия около сорока тысяч, достаточно неплохо вооруженная. Поэтому сей проект имеет и вторую часть, совершенно секретную. Мы соберем войска с Юга Африки, из Персии и Индии. Это большей частью колониальные войска, но при этом хорошо обученные и доказавшие свою верность. Второй экспедиционный корпус должен высадиться неподалеку от Суэца, блокировать его и наступать вдоль канала до встречи с первым корпусом. Так мы получим решающее преимущество перед противником.

– Снабжение второго экспедиционного корпуса? Это самый сложный момент плана. И неужели вы думаете, что парламент одобрит эту авантюру? – задав вопрос, Аноним-5 взял новую сигару, отрезал гильотиной ее кончик и закурил.

– Парламент должен одобрить и профинансировать только высадку экспедиционного корпуса в Яффе. Думаю, обеспечение высадки без потерь их вполне устроит. Три части второго экспедиционного корпуса будут собираться втайне. Финансирование и снабжение за счет средств генерал-губернаторов и вице-короля Индии. Маркиз Рипон всегда был сторонником жестких действий. Уверен, что он полностью поддержит этот план. И еще – снабжение корпуса будет действительно проблемным, но мы завезем в Яффу столько снаряжения, сколько надо будет для обоих корпусов.

Ответив, Аноним-4 обвел взглядом присутствующих. Джентльмены серьезно задумались. Ну что же, при провале этого плана они рискуют своим положением, несомненно. При его удаче… Тут, как говорится, награда найдет достойных!

– Думаю, Джордж Робинсон ухватится за эту идею. Его положение вице-короля после двух обидных поражений Китченера в Афганистане стало не столь радужным. Надо бы найти в этой истории русский след. И тогда он будет за наш прожект всей душою, – заметил Аноним-2.

Обсуждение перешло исключительно в деловое русло. Джентльмены распределили роли – кто возьмет на себя короля и премьер-министра, кто парламент, кто свяжется с губернаторами и вице-королем Индии, кто будет работать с парламентариями, а кто с флотскими и военными. И когда все детали были утрясены, а операция получила название «Буря в пустыне», джентльмены покинули уютный клуб в центре Лондона.

* * *

Османская империя. Яффа

18 января 1885 года

Гарнет Джозеф Уолсли

В моей карьере было множество военных кампаний. И ни одна из них не была настолько сложной, как эта. Я не оправдываю себя, я только ищу причины нашей неудачи. Удивительно: я не потерпел и в этой войне ни одного поражения! Но… Обиднее всего было то, что к этим событиям приложили руку русские. Наша разведка не ожидала, что эти северные варвары рискнут на игру в этом регионе. До сих пор противодействие шло только в рамках НАШЕЙ Большой игры в азиатском подбрюшье Российской империи. Там у них были определенные успехи. Памир, наши поражения в Афганистане. Но империя сильна тем, что умеет ждать. Мы не можем быть сильны во всех точках мировой карты. Пока что. Наше преимущество в контроле узловых точек, самых важных с точки зрения современной военно-политической стратегии. И одной из ключевых мест восьмидесятых годов стал Египет. Контроль за Суэцким каналом – стратегическая цель. Но то, что в этом месте нам будут так активно противодействовать, оказалось неожиданностью. Что еще? О! Очень многое сложилось, очень многое.

Я начинал свою карьеру, участвуя в осаде Севастополя, где был серьезно ранен. Но даже не было мысли оставить военную карьеру. Следующей войной оказалась китайская экспедиция пятьдесят седьмого года. Во время восстания сипаев я оказался в Индии, был в составе войск, штурмующих Люкнау, считаю генерала Гранта своим учителем. Великий был полководец! В шестидесятом снова Китай, потом Канада, где мне пришлось воевать с индейцами. Довольно успешно. Мои усилия были отмечены, я оказался в Лондоне и приложил немало сил для реформирования сухопутных сил королевства. В семьдесят третьем провел весьма удачно войну против коалиции Ашанти в Западной Африке, обеспечив наше господство в этой колонии. Потом был поход против зулусов. И вот я на Кипре, собираю экспедиционный корпус против Египта.

Проблемы начались с фиаско наших доблестных военно-морских сил при попытке атаковать Александрию. Бесчестные минные постановки и атаки нанесли Средиземноморскому флоту серьезный урон. После этого мы потеряли серьезную операционную базу, ведь двадцатитысячную армию необходимо снабжать! И ее потребности более чем серьезны! А тут еще и потеря всего десанта – тысяча двести пехотинцев из метрополии! Это оказалось ледяным дождем для наших политиков. Вместо того, чтобы предпринять все меры для исправления ситуации, они хотели вообще отложить экспедицию в Египет, пытаясь найти какие-то компромиссные решения.

Правда, победили люди решительные, но я смею утверждать, что было упущено время! Зачем было вести переговоры с султаном? Надо было сразу же высаживаться в Яффе! Политики же приняли половинчатые решения. Мне разрешили взять только шесть тысяч солдат из метрополии, дополнив их десятью тысячами индийских войск. Вместо двадцати – двадцати двух тысяч я получил всего шестнадцать. Но и это не стало той причиной, на которую мне следовало бы ссылаться. Второй ошибкой было назначить командующим вторым экспедиционным корпусом генерала Джеральда Грэма. Мы вместе с ним сражались под Севастополем, участвовали в экспедиции в Китай, он был храбрым офицером и решительным командиром, но… Он еще и был карьеристом, причем склонным к интригам. С самого начала он поставил себя выше меня, хотя я был старше и по званию, и по положению. У самого Грэма было восемнадцать тысяч пехоты и конницы, из них только один полк (800 человек) из метрополии, этот отряд перебросили из Персии, остальные части были индийские, достаточно надежные, но только тогда, когда над ними постоянно висят меч и плетка английского господина. Накануне экспедиции вице-король Индии выбил для него производство в генерал-лейтенанты. Джеральд числился любимчиком у сэра Робинсона.

К ноябрю мои войска прибыли в Яффу, начав сосредоточение. Тут же были подготовлены склады. Снабжение было решено организовывать морем. Я планировал наступать вдоль побережья к Порт-Саиду. Небольшие корабли могли обеспечивать армию всем необходимым, а при нашем подходе к Порт-Саиду должна была подойти наша эскадра. Совместными усилиями мы бы взяли укрепления у канала достаточно быстро. Впрочем, я держал в уме возможность оставить тут только отряд для осады крепости, а самому совершить марш на Каир. Выступление было назначено на третье число. Шестого генерал Грэм должен был высадиться в десяти милях от Суэца и блокировать его, после чего двинуться вдоль канала навстречу мне к Порт-Саиду. Если бы складывалась благоприятная обстановка, можно было после занятия Исмалиэ наступать на Каир. Занятие Исмалиэ было ключевым моментом этого плана: этот город становился опорным пунктом для взятия столицы Египта!

Удар соединенных сил двух экспедиционных корпусов должен был быть достаточным для того, чтобы сломить сопротивление туземной армии. И еще. Моим первоначальным планом был поход на Акабу, оттуда на Суэц, где и собирался соединиться со вторым корпусом Грэма. И мне это запретили! Опять по политическим причинам! Дабы не раздражать сиятельную Порту! Если маршрут вдоль моря они как-то прикрывали, а вот такой поход вызвал слишком серьезные опасения у османов, которые были нашим союзником в возможной второй восточной войне. Третьего я выступил. Но Грэм высадился только шестнадцатого! Это было возмутительно! Это… просто не передать, насколько ужасно! Мне предстояло пройти почти четыреста миль, правда, большая часть пути пролегала в более-менее преодолимой местности, ну, немного по пустыне, но не все пятьсот миль, как пришлось бы идти по первоначальному маршруту на Акабу! В общем, мы выступили под музыку полковых оркестров и с развернутыми знаменами. Это был великолепный марш лучшей в мире пехоты! Победители Наполеона и Николая шли улицами древнего города к новой победе. Пусть не такой славной, но такой необходимой!

Нападения небольших конных отрядов начались практически на второй день, как мы вышли в поход. Впрочем, этим меня нельзя было смутить. Такая тактика была мне хорошо известна по боям в Канаде. Налеты небольших конных отрядов индейцев мы научились быстро парировать. Этот опыт помог нам и тут организовать правильное патрулирование. Так что потери нес противник, а не мы. Проблемы серьезнее начались, как только мы вышли к Аравийской пустыне. Тут мы впервые столкнулись с полевыми укреплениями египтян. Не такая уж и серьезная фортификация, но, чтобы преодолеть огневые точки, защищенные мешками с песком, в которых стояли картечницы и откуда наш авангард поливали стрелковым огнем, приходилось останавливаться. Переходить в боевой порядок. Подтягивать артиллерию. Как правило, после начала артиллерийского обстрела противник организованно отступал, а мы теряли драгоценное время! Десятого числа в порт Яффы вошел корабль с грузом селитры, по документам – для приготовления пороха для нашей армии. Он стал на причал у армейских складов. Пока выясняли, кто выписал этот груз, зачем и кому его разгружать, команда с торговца куда-то исчезла. А в десять часов вечера в порту Яффы раздался взрыв! Я только сейчас смог оценить его масштабы! Порт был разрушен! Склады охватил пожар! При этом свидетели говорили, что после взрыва в гавани заметили очаги возгорания на территории складов, которые никак не могли быть связаны с катастрофой в порту! Было впечатление, что кто-то еще и помог огню распространиться! А когда начали рваться снаряды и порох, предназначенные для моей армии, стало совсем жарко. Порт горел три дня! Город пылал еще сутки! И теперь снабжение надо было организовывать из Кипра, склады Мальты были пустыми – мы выгребли из них все и отправили в Яффу!

Шестнадцатого числа я остановился в двенадцати милях от Порт-Саида. Тут были выстроены достаточно мощные укрепления, а у меня же образовался серьезный дефицит снарядов. Против нас засел шеститысячный корпус египетской пехоты. Кроме огневых точек, обложенных мешками с песком, тут были и бетонированные позиции с пулеметами в амбразурах и артиллерией в укрытиях. В этот роковой день генерал Грэм высадился неподалеку от Суэца, восемнадцатого он оставил отряд полковника Шарпа в две тысячи пехоты при тридцати орудиях блокировать Суэц с суши, а сам с войском в четырнадцать тысяч отправился прямиком на Каир! Почему он сделал глупость? Хотя бы потому, что снабжение его армии было большим вопросом. Захватить с собой припасов на длительный марш он не мог. Да еще и в результате шторма недосчитался две тысячи, которые смогли из разбитых кораблей высадиться на Аравийском полуострове, но это было только половина беды. Беда была в том, что во время шторма в Красном море потонул и один из транспортов с боеприпасами! Но Джеральд шел за погонами генерала! Он был уверен, что станет со мной на одну ступеньку, как только возьмет Каир! Ко мне добрался его связной, но к тому времени что-то предпринимать было поздно! Мой офицер связи, пробравшийся к Суэцу и ждавший там высадку Грэма, не смог убедить генерала действовать согласно первоначальному плану.

Так началась катастрофа! Первое сражение было в тридцати милях к востоку от Каира. Мощные укрепления, десять тысяч защитников всего при двадцати орудиях. И это Грэма не насторожило! В этом бою он победил! Но при этом потратил почти все снаряды! Не остановился! А поперся дальше на столицу, уверенный, что еще один напор, и враг будет сломлен! Но укрепления Каира оказались куда как прочнее, и тут его ждала уже почти вся армия Египта, которая насчитывала двадцать две тысячи пехоты и пять тысяч конницы! При этом более сотни полевых орудий, к которым снарядов было в избытке. Лишенный возможности обходного маневра из-за преимущества туземной кавалерии генерал решился на штурм в лоб. Потери были огромны! Но он смог отступить и занять оборону в наспех укрепленном лагере. Отбил три атаки пехоты противника. Дважды бой доходил до рукопашной. Сипаи сражались отчаянно храбро. Но без снабжения долго не повоюешь. Джеральд вынужден был пробиваться обратно к Суэцу. Он возглавил атаку против неприятельского блокирующего отряда, во время которой и пал смертью храбрых. До Суэца же добралось около трех тысяч человек, но вскоре к нему подошла вся армия Ораби-паши. Остатки второго корпуса капитулировали.

После доставки снарядов я предпринял штурм Порт-Саида, мне даже удалось взять первую линию укреплений, но была еще вторая, а за нею форты и крепость! И тут опять флот не смог прийти мне на помощь: египтяне устанавливали мины прямо с лодок и фелюг. Несколько сотен как минимум. И это, я думаю, было дополнение к тому, что уже находилось в прибрежных водах. Попытки протралить минные поля срывались крепостной артиллерией. А как только угроза атаки с моря ушла – часть орудий большого калибра обратили внимание на мою армию. И нам пришлось оставить уже захваченные позиции. Второй штурм я предпринял восьмого декабря. Третий (и последний) двадцать третьего. Я остался без подкреплений и с минимумом припасов. Новости о приближающейся армии Ораби, деблокировавшей Суэц, заставили меня начать отход к Яффе. Не проиграв ни одного сражения, я проиграл кампанию! Ну что же, последний батальон из метрополии загружен на транспорт. Пора и штабу перебираться на корабль! Чертов Египет! Тут можно постоянно побеждать, но так и не победить! Наполеон тому пример…

* * *

12 марта 1885 года эскадра Германии прошла Суэцким каналом и заняла укрепления Суэца. Отряд кораблей Российского флота в тот же день высадил десант и вошел в Порт-Саид. Германия и Россия выступили гарантом независимости Египта. 7 апреля в Берлине прошла конференция, посвященная урегулированию кризиса Суэцкого канала. В результате Египет получил независимость и 30 процентов акций канала, Германия и Россия по 15 (с учетом того, что Россия уступила Германии половину своих акций, выкупленных у Турции, получилось по 17,5 %), 15 процентов осталось Франции и 20 процентов – Британии.

На этом фоне почти что незаметным прошло возвращение Мальты под контроль Российской империи. Просто по дороге в Египет Русский флот высадил десант на острове, обороняться британцам было нечем: снаряды и порох ушли в Яффу, а с тем, что осталось, можно было только ворон пугать. А права на Мальту у России были более чем законными: сами рыцари сделали убиенного Павла I главою ордена и страны. Так что пришлось лимонникам утереться. Но простили ли они подобное унижение? Покажет время.

Глава пятая
Империя наносит ответный удар

Создание громадной империи с единственной целью обеспечить себе рынок сбыта может с первого взгляда показаться проектом, который могла бы создать «нация лавочников». Но на самом деле, такой проект никуда бы не сгодился для нации лавочников, но был востребован той нацией, которая бы управлялась теми лавочниками.

Адам Смит

Тегеран. Британское посольство

17 мая 1884 года

Секретарь посольства Британии Эдвард Кларк

Разговор между послом и контролером из Форин-офис продолжался еще почти час. Естественно, что все запланированные на сей день мероприятия и визиты были отменены. После перерыва на несколько поздний обед оба сэра разместились возле камина, имея под рукой сигары и согревающие душу и тело напитки, так напоминающие им милую для них Британию. Поскольку созерцание игры пламени способствует установлению особо доверительной атмосферы, то они засиделись допоздна. Говорили о многом, вспоминали юность, годы учебы и общих знакомых. Это создало для меня определенное неудобство, поскольку слишком долго находиться в одном месте было крайне подозрительно, а нюансы переговоров были крайне интересны. Выручил меня, как ни странно, сам посол, вызвавший к себе в кабинет и затребовавший подготовить отчет о состоянии дел в войсках шаха, основанный на последних донесениях наших агентов. Его гость расположился весьма комфортно, чувствовалось, что собеседники нашли общий язык. А это уже большой плюс в пользу посланника, который я в своем докладе обязательно отмечу. Моя роль – отмечать как промахи, так и успехи! На меня работали несколько слуг, так что восстановить все, что происходило далее, особого труда не представляло. Последние штрихи к портрету описываемых событий предоставил мне сам господин полковник, ознакомившись с моими полномочиями, о которых не знал даже наш посланник.

Ночевать полковник остался на территории посольства и с удовольствием позволил себе утром подольше понежиться в мягкой кровати, стоящей в уютной комнате, которую озаботились хорошо протопить. После утреннего туалета последовал сытный завтрак. Поскольку желаемое меню было оговорено еще с вечера, то повар приготовил привычное для английских аристократов блюдо – жареную баранину с картофелем. Но поскольку в Тегеране не было проблем с изысканными восточными специями, то сэр Бернард с превеликим удовольствием умял приличную порцию и не отказался от добавки. Завершением сего пиршества стали несколько чашек чая, крепкого, настаивавшегося не более пяти минут. Полковник, орудуя щипчиками, положил требуемое количество кусочков сахара и с наслаждением, не спеша прихлебывал ароматный, бодрящий напиток, носивший имя графа Грея. Невзирая на привычку к физическим нагрузкам, возраст давал о себе знать, казалось, что в подсознании гостя вертелась соблазнительная мысль: а не провести ли сегодняшний день под гостеприимным кровом посольства? Тем более что на градуснике, висевшем возле входной двери, по докладу лакея столбик ртути едва достиг отметки плюс сорок один градус по Фаренгейту (+5 по Цельсию).

Но будучи истинным британским офицером, полковник должен был отлично помнить пословицу: «business first, pleasure afterwards»[3]3
  Дело в начале, развлечение потом; делу время – потехе час.


[Закрыть], а посему встал из-за стола и направился к послу, дабы договориться о двух сопровождающих и конном экипаже для прогулки по Тегерану. И первым в списке мест, предназначенных для посещения, значилось фотоателье, принадлежащее братьям Антону и Николаю Севрюгиным, которое располагалось по соседству с домом губернатора Рашта, Захирала Давла. Фотографии, сделанные этими искусниками, стали настолько популярными и престижными, что Антона пригласили ко двору Насереддин-шаха. По сути, это заведение стало своеобразным клубом, который посещали только достаточно обеспеченные люди, сотрудники европейских миссий, старшие служащие телеграфных станций, приезжие иностранцы. Бывали здесь и местные – офицеры шахской гвардии, богатые купцы и чиновники. Весьма полезное заведение для разведчика, сосредоточие самых свежих слухов и сплетен, из которых профессионал способен почерпнуть нужную информацию.

Европейский квартал, в котором располагалось британское посольство, выгодно отличался от других районов Тегерана. Чистые и широкие улицы позволяли комфортно перемещаться и пешему, и конному и были шоссированы. Правда были и недостатки, вместо плит поверхность тротуаров вымостили булыжниками. Пока они ехали, полковник пытался понять, почему у него при виде этих ухоженных и чисто выметанных улиц возникает какое-то тревожное чувство, как будто он здесь нежелательный и незваный гость. И только через квартал, когда им попался типично европейский дом, на первом этаже которого располагалась аптека, в витрине которой отражались лучи зимнего солнца, сэр Бернард понял: почти все дома были без окон. Точнее, они все-таки наличествовали, но, согласно местным обычаям, выходили во двор.

Добравшись до фотоателье, полковник застал там живописную картину: семья одного из сотрудников посольства Германской империи буквально оккупировала помещение для фотосъемки, ибо помимо группового портрета многодетные родители желали увековечить каждого своего отпрыска по отдельности, а таковых наличествовало аж пятеро. А если быть абсолютно точным, то это было трое сыновей, безусловно, будущих офицеров армии кайзера, и две премилые блондинки с яркими голубыми глазами, явно достигшие категории «на выданье». А в сравнительно большой зале на креслах разместилось еще несколько клиентов, коротающих время ожидания разглядывая альбомы с мастерски сделанными фотографиями. Да и на стенах висели вставленные в рамки фотографии экзотических дервишей, воинов в рогатых шлемах, вооруженных причудливыми мечами. Естественно, что на самом почетном месте можно было лицезреть портреты шаха, его министров и сыновей. Причем, чем дольше посетитель смотрел на эти изображения, тем больше ему казалось, что это не простая копия, созданная бездушным механизмом, а плод вдохновения талантливого художника. Полковник и не заметил, как невольно озвучил эти мысли вслух, но неожиданно для него прозвучал ответ на безукоризненном английском языке:

– Благодарю за столь лестную оценку моего скромного труда, сэр.

Обернувшись, сэр Бернард увидел молодого мужчину с пышными черными волосами, зачесанными назад. Густые брови и усы говорили о том, что в его жилах есть немалая часть восточной или кавказской крови. Строгий европейский костюм, пошитый из дорогого материала, указывал на то, что его обладатель тяготеет к немецкой моде. При виде того, как чопорный британец обдумывает ответные слова, Антон Севрюгин, а это был именно он, улыбнулся и продолжил:

– Позвольте представиться, Антон Васильевич Севрюгин, немножко фотограф, немножко художник. Ну и в некотором роде хозяин сего заведения.

И его фигура, и лицо просто-таки излучали ауру доброжелательности, веселья и гостеприимства. Поэтому назвав свое имя и пожимая поданную руку, полковник почти искренне выразил удовольствие от знакомства. А если учесть и то обстоятельство, что он тоже разбирался в фотографическом деле и имел некоторый опыт, правда несколько специфического, так сказать, служебного характера, то им нашлось о чем поговорить. В общем, когда через сорок минут полковник вышел из фотоателье, в его кармане лежала визитная карточка Севрюгина. Кроме того, они договорились о новой встрече, дабы обсудить особенности фотографирования животных в их естественной среде обитания. Сэр Бернард пообещал принести несколько снимков львов, сделанных им во время путешествия по Африке.

«Великолепно, – думал он, – весьма полезное знакомство и, что греха таить, чертовски обаятельный человек. Прав был Родди, когда писал, что это перспективный объект для вербовки, а его заведение может стать прекрасной базой для нелегальной работы. Это хорошо, что он проживает и работает именно в европейском квартале, а не поблизости от российского посольства, которое разместилось около азиатских базаров. Когда в Тегеране начнутся долгожданные беспорядки, у братьев Севрюгиных могут появиться шансы остаться в живых. Было бы неплохо, если бы их таланты были обращены на благо Британской империи».

Но внезапно его размышления были прерваны делалами, сиречь местными торговцами, которые, заметив богато одетого европейца, взяли в кольцо экипаж и стали настойчиво предлагать свой товар в надежде изрядно надуть наивного «френги» («европеец», «англичанин»). Полковнику пытались продать под видом меча крестоносца современную копию, сделанную в Бельгии, которую предусмотрительно продержали пару месяцев в земле, дабы придать вид настоящего антиквариата. В качестве альтернативы демонстрировали горсть монет, отчеканенных якобы еще при Александре Македонском, хотя на самом деле их изготовляли в Исфагани, где круглосуточно работала целая фабрика фальшивомонетчиков.

Но у сэра Бернарда был изрядный опыт общения с подобными пройдохами на рынках Турции и Индии. А если учесть и наличие поблизости двух звероподобных лакеев, то у жуликов не оставалось иного выхода, как ретироваться в поисках более вменяемого клиента. Вернувшись в посольство, полковник узнал, что для него снят уютный домик поблизости, куда он и переселился, дабы незаметно отслеживать развитие событий. Впрочем, он продолжил свои встречи с сэром Томсоном, а также с тремя агентами британской разведки, координаты которых ему передали еще в Лондоне. Его особенно порадовало, что процесс подготовки бунта шел полным ходом, но по всей видимости никто этого еще не заметил. Через пару недель баронет достаточно неплохо изучил город.

Был единственный район Тегерана, который он просто побрезговал посетить, хотя он и находился в центре. Речь шла об еврейском гетто, некоторые жители которого каким-то чудом сумели узнать о грядущем катаклизме. Сэр Чарльз Дарвин мог бы назвать это еще одним примером истинности теории эволюции, и это было не удивительно, народ этот на протяжении многих столетий был вынужден вести постоянную борьбу за существование, иначе просто бы не выжил. Хотя после поездки в Европу в 1873 году Насер ад-Дин-шах Каджар улучшил свое отношение к еврейской общине, но, как говорится, закон, что дышло: куда повернул, туда и вышло. Реально их жизнь практически не изменилась, по сравнению с Ираном жизнь их единоплеменников в Турции можно было счесть за пребывание в раю. Очень часто иудеи ставились перед выбором: умереть мучительной смертью или принять ислам. И очень часто, дабы сохранить жизнь себе и своим детям, евреи шли на этот очень тяжелый шаг и отрекались от веры своих отцов. В результате они попадали в категорию джадид-ол-эслам, то бишь новообращенных, но и это не гарантировало от нападений и грабежа. Наиболее богатые евреи, дабы приобрести дополнительную защиту и иметь возможность заниматься торговлей, совершали хадж в Мекку и на законных основаниях добавляли к своему имени приставку «хаджи».

И вот в один из февральских дней лавку богатого торговца и ростовщика хаджи Адонияху посетил офицер голямов, гвардии шаха, который был одним из приближенных Камрана Мирзы Найеб эс-Салтане. Вообще-то правоверные не могли покупать товары у евреев и обычно использовали в качестве посредников христиан и чаще всего армян. Но в данном случае хадж в Мекку служил своеобразной индульгенцией, а кроме того, Нариман, именно так звали сего офицера, решил сделать себе своеобразный подарок. Еще год назад он был вынужден занять у этого ростовщика крупную сумму денег, ибо он был любвеобилен, а благосклонность красавиц обходится недешево. Приближался срок уплаты долга, а если учесть еще и проценты, то спасти могло только чудо. И вот внезапно появилась надежда. Нариману от имени Камрана-Мирзы намекнули, что очень скоро возле русского посольства могут начаться беспорядки и ему не стоит проявлять излишнее рвение для их пресечения. Сие пожелание могло означать только одно: в городе будут погромы, которые не могут не перекинуться и на еврейское гетто, а следовательно, у него есть шанс вернуть свой долг острой сталью. После взаимных приветствий Нариман перешел к делу: