Читать книгу "Цена империи. Выбор пути"

– Хорошо, Петр Александрович! Держите меня в курсе происходящего, – произнес я и отправился с охраной в Ново-Михайловский дворец.

Во дворце меня встретил Георгий. Он находился на лечении из-за травмы, полученной во время маневров. Стоял вопрос о том, что ему придется уйти из кавалерии, где он служил командиром артиллерийской батареи в Лейб-гвардии Уланском полку. Сын был встревожен, но тоже ничего не знал, что за взрывы и где это произошло. Вскоре во дворец прискакал Миш-Миш, мой второй сын, Михаил вместе с несколькими сослуживцами из Лейб-гвардии Егерского полка. Он принес мне новости о том, что гвардия взбунтовалась. В частях читают манифест императрицы Екатерины III, точнее Долгоруковой, которая призывала выполнить завещание императора Александра Павловича и восстановить на престоле ее и цесаревича Георгия. К Манифесту прилагалась выписка из решения Синода о разводе Александра Павловича и Марии Александровны, а также свидетельство о венчании императора Александра и княгини Екатерины Михайловны Долгоруковой. Я оказался в ловушке! Черт подери! Мой дворец слишком близко расположен от казарм Преображенского полка! И за кого будут преображенцы? Станут они защитным барьером или пойдут на штурм? Вот в чем вопрос! Через полчаса ответ стал ясен: патрули преображенцев брали в кольцо мой дворец. Настроены они были решительно и против меня: гвардия была до сих пор самой привилегированной частью армии. Я их ущемил, перенос столицы в Москву тоже нанес удар по гвардии, оставшейся в Санкт-Петербурге, многие льготы гвардейцы утратили по моей вине. В общем, гвардия решилась на очередной переворот, воспользовавшись моментом. Жалею ли я о том, что не отдал приказ вовремя разобраться с Долгоруковой и ее выводком? Нет, была бы другая причина, не сомневаюсь в этом. Повод для бунта гвардия-то нашла бы. А вот то, что мои спецслужбы заговор проморгали…

Вскоре во дворце появился Манассеин с двумя ассистентами. Сказал, что может пригодиться. Я был неожиданно тронут таким проявлением верности от человека, которому был многим обязан. В свое время он отказался переезжать в Москву, вот как оно получилось. Вот уже в течение часа я слышал по городу стрельбу и взрывы. Я понимал, что решают часы, даже минуты. Почему-то не было рядом со мной цесаревича Николая. Он был на службе, а как только началась эта заварушка, куда-то отбыл со своими свитскими. Куда? В одиннадцатом часу преображенцы решились на штурм. У охраны дворца были четыре пулемета Максима, у моих личных охранников еще два ручных пулемета. Так что первый и второй штурм удалось отбить с большими потерями у нападавших. Но в полдень ситуация стала критической, штурмующие забросали дымовыми шашками дворец и под прикрытием дыма подобрались почти вплотную, в бой пошли гранаты. Потери защитников дворца стали возрастать. Был тяжело ранен Миш-Миш, но телохранители и Георгий все еще держали парадный вход, не давая мятежникам прорваться внутрь.

Гвардейцы-мятежники с большими радужными бантами шли в атаку, казалось, что им выдали не по одной порции водки для храбрости, а сколько влезет. «Пид***сы», – проскрипел, посылая последний патрон в сторону атакующих, потом перезарядился, положил револьвер Кольта на письменный стол, второй, с которым никогда не расставался, русский «Смит-и-Вессон» держал в руке. На несколько минут мелькнуло сожаление, что в последний год в Москве уделял мало времени тренировкам с оружием. Ну что же, «калаша» у меня нет, но если суждено, то задушить шарфиком меня не получится. Смерть на посту, как президента Альенде, не самый плохой конец политической карьеры!

Я ждал третью атаку. Она последовала, на этот раз бунтовщики пытались прорваться со стороны Миллионной, чтобы проникнуть во внутренний двор дворца. Окна мои как раз во внутренний двор и выходили. Преображенцы выбегали один за другим, стреляя, тут у защитников был только один ручной пулемет, так что завалить трупами врагов ворота, сломанные взрывом бомбы, никак не получалось. Правда, коротко залаял еще один ручник, но штурм шел и со стороны Дворцовой набережной, или то была имитация штурма… Стрелять не было смысла, мой револьвер на такой дистанции был бесполезной пукалкой. Уже почти десяток мятежников, прикрываясь за выступами здания и какими-то ящиками, разбросанными по двору, пытались пробиться к черному ходу во дворец. Внезапно бой стал смолкать. Во внутренний двор ворвались кавалеристы, при виде которых мятежники побросали оружие и подняли руки вверх. Всадники были в форме конногвардейцев. В самом первом из них я узнал генерала Блока, командира Лейб-гвардии Конного полка, за ним гарцевал цесаревич Николай, а за спиной цесаревича воинственно топорщились усы Черевина. Как говорится в плохих вестернах, кавалерия подоспела!

Я услышал топот ног, а через несколько секунд в кабинет ввалились эти трое: мой сын, Черевин и Блок. У двух последних в руках были револьверы. Черт! Я оставил свой «Смит-и-Вессон» на подоконнике! Во взглядах вошедших я увидел свой приговор! Ловко разыграли! Как же я сыночка-то прошляпил? Нет, не дотянусь… Стол далеко!

– Извини, папа, но ты вынудил нас пойти на это…

Николаша как-то криво усмехнулся. Это что, у России такой рок? В пропасть рухнуть, как на трон взойдет Николай Второй? Что за хрень… Но произнести что-то в ответ не смог. Рявкнули револьверы в руках заговорщиков. Боль! Чернота! Опять! Опять эта воронка. Что затягивает меня, уносит в тоннель, стой, сука! Я же там уже был! Стой… а зачем? Получается, что Историю не так легко повернуть вспять? Она все равно старается разобраться с камнем на ее пути, сдвигает его. Раскалывает, превращает в песок… Я попытался подумать хоть о ком-то, ради кого можно было бы попытаться зацепиться за эту жизнь, но так никого не смог вспомнить…

* * *

«3 мая 1889 года группа бунтовщиков напала на дворец Его Императорского Величества Михаила Николаевича. Борьбу с мятежниками возглавил цесаревич Николай Михайлович. К сожалению, помощь подошла слишком поздно. Подлые изменники смогли убить Государя. Тяжело ранены великие князья Георгий Михайлович и Михаил Михайлович. Все виновные будут найдены и наказаны.

Мы, Император Всероссийский, Николай II».

Эпилог

Москва. Кремль

ЕИВ Николай Михайлович

– И о чем же ты просишь, брат?

Сандро, в форме лейтенанта военно-морского флота, смотрит прямо в глаза, выглядит совершенно спокойным. Мне докладывали, что он даже слезу не пустил, когда узнал о смерти папа.

– Я прошу тебя разрешить мой брак с княжной Ольгой Владимировной Оболенской.

Не самый плохой вариант. Мне сейчас самому необходимо жениться. Подходящих невест в Европе не так уж и много. А так Сандро выбывает из игры! Пусть возится со своими корабликами…

– Хорошо, я подумаю… что ты хочешь за это?

Я понимаю, что он понимает, что я понимаю… кажется, так это называется…

– Оставь мне флот.

– Вот как?

– Я мечтаю совершить кругосветное плавание, потом же…

– А потом ты получишь флот! Я согласен! Флот и княжну Оболенскую.

– О помолвке будет объявлено сегодня же!

Я конечно же согласился. Но что скажет господин Н.?! Посмотрим.