154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 22

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 3 ноября 2016, 19:20


Автор книги: Артем Драбкин


Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 22 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 38 страниц]

Первый штурм Севастополя

Командующий немецкой 11-й армией генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн, командующий горным корпусом генерал Георге Аврамеску и командующий 3-й румынской армией генерал Петре Думитриеску. Румыны были важнейшими союзниками немцев в южном секторе Восточного фронта


Колонна тылов немецких частей, наступавших на Севастополь, остановилась в лощине у Бахчисарая. Немцы чувствовали себя в безопасности, ведь фронт был уже довольно далеко. Поэтому пронзительный рев падающих снарядов, первые же из которых разорвались в гуще повозок и грузовиков, застал их врасплох. Ярким пламенем вспыхнули цистерны с горючим, в фонтане огня запылали грузовики с боеприпасами. Это был сокрушительный удар 305-миллиметровых орудий 30-й батареи береговой обороны Севастополя под командованием потомка обрусевших немцев капитана Г.А. Александера. Хотя стрельба велась на предельной дистанции, залпы были удивительно точными. 30-я батарея была одной из двух башенных батарей, защищавших главную базу Черноморского флота. Каждая из них состояла из пары башен с двумя 305-миллиметровыми орудиями, которые могли выстреливать 470-килограммовые снаряды на дальность до 28 километров. Строительство батарей было начато еще до Первой мировой войны, но закончилось только в 1930-х годах. Позднее обстрелы дороги, ведущей к Севастополю, береговыми батареями стали для солдат Вермахта обыденностью. Немецкий противотанкист Готтлиб Бидерман вспоминал: «Можно было с уверенностью ожидать, что проходящие машины привлекут внимание вражеской артиллерии, стрелявшей с большого расстояния из северного сектора крепости Севастополь. Тяжелые 305-миллиметровые снаряды, посылавшиеся из бронированных башен форта, именуемого «Максим Горький I», оставляли на дороге внушительные воронки». Приморская армия, эвакуированная из Одессы, опоздала к боям за Ишуньские позиции. Войскам Эриха фон Манштейна удалось прорваться в Крым, выйти на шоссе, ведущее к Севастополю. Соединениям Приморской армии пришлось отходить к горам Яйла на юге полуострова и далее вдоль моря по Ялтинскому шоссе в Севастополь. Город оборонялся небольшим гарнизоном, и немецкая 11-я армия могла бы с ходу его захватить. Однако этого не произошло. Мужество бойцов советских арьергардов и огонь 30-й батареи задержали наступление Вермахта, позволив к 9 ноября Приморской армии занять оборону вокруг города. Попытка захвата немцами Севастополя кавалерийским наскоком провалилась. 4 ноября был образован Севастопольский оборонительный район, который сначала возглавил командующий Приморской армией генерал-майор И.Е. Петров. С 7 ноября командующим стал вице-адмирал Ф.С. Октябрьский. Для удобства управления войсками оборонительный район был разделен на четыре сектора, каждый из которых возглавили опытные командиры дивизий. Первый сектор прикрывал Балаклавское (Приморское) направление, второй – шоссе Ялта-Севастополь, третий – центрально-восточное направление, четвертый – направление Бахчисарай-Севастополь.

В разгар немецкого наступления на Севастополь из города эвакуировали мирное население. Одним из задействованных для этого кораблей был теплоход «Армения». Погрузка шла в беспорядке, пассажиры даже не были переписаны по именам. 6 ноября в 17.00 «Армения» вышла из Севастополя, зашла в Ялту и уже утром 7 ноября отправилась к побережью Кавказа. В 11 часов 29 минут «Армения» была атакована немецким самолетом-торпедоносцем и затонула в течение четырех минут. Спасти удалось только восемь человек из 3-4,5 тысячи пассажиров теплохода. Это была крупнейшая катастрофа советского флота во Второй мировой войне.

28 ноября 1941 года Франц Гальдер записал в своем дневнике: «Штурм Севастополя намечен на 8.12 (продолжительность штурма 4-5 дней)». По первоначальному плану фон Манштейна решительное наступление на Севастополь должно было начаться именно в этот день. Но хлынули дожди, которые сильно замедлили подготовку к наступлению.



Советские истребители И-153 «Чайка» над Севастополем. 1941 г.



Теплоход «Армения», потопленный немецким самолетом-торпедоносцем He 111, принадлежавшим 1-й эскадрилье авиагруппы I/KG28, 6 ноября 1941 г.


Дата начала операции смещалась немецким командованием несколько раз. Неизменным оставалось лишь главное направление удара – Северная бухта. Ялтинское шоссе, идущее от Балаклавы на Севастополь, на первый взгляд давало больше преимуществ штурмующему, поскольку по обе стороны от него была удобная для использования танков равнинная местность. Поэтому командующий Приморской армией генерал-майор И.Е. Петров наибольшее внимание уделил именно второму сектору обороны Севастополя, прикрывавшему Ялтинское шоссе. Однако фон Манштейн исходил из других соображений. Выход к Северной бухте означал прекращение работы севастопольского порта, через который снабжалась Приморская армия, что стало бы смертельным ударом по обороне Севастополя.

10 декабря вице-адмирал Ф.С. Октябрьский с оперативной группой штаба Черноморского флота прибыл в Новороссийск. Перед отъездом он намекнул оставшимся, что вскоре немцы будут отброшены от Севастополя, а возможно, не за горами и освобождение всего Крыма. Октябрьский не лукавил – немецкому штурму действительно был противопоставлен амбициозный план десантной операции в Крыму. Замысел крупного морского десанта созрел у советского командования в первых числах декабря 1941 года, а уже 13 декабря его цели, задачи и наряд сил были сформулированы в директиве Закавказского фронта. К 19 декабря все части должны были быть готовы к броску в Крым. Десантироваться предполагалось в двух местах – в Керчи и Феодосии. Первый эшелон десанта должны были высаживать боевые корабли Черноморского флота. Для высадки выделялась элитная 79-я стрелковая бригада, имевшая в своем составе много моряков. Последующие эшелоны десанта предполагалось высаживать с транспортов в порту. Для этого были выделены две обычные стрелковые дивизии. Однако немецкий штурм Севастополя, который начался 17 декабря 1941 года, за два дня до предполагаемой готовности к высадке советского морского десанта спутал все планы. Неверное определение направления главного удара немцев сразу же привело к кризису в обороне. Телеграмма в Ставку Верховного Главнокомандования из Севастополя была предельно откровенной: «Дальнейшее продолжение атак в том же темпе – гарнизон Севастополя продержится не более трех дней».



Огонь ведет главный калибр. Линкор «Парижская коммуна» (до 1921-го и с весны 1943 г. носил имя «Севастополь») дает залп по немецким войскам, штурмующим Севастополь. Декабрь 1941 г. Пользуясь отвлечением основных сил немецкой авиации на московское направление, боевые корабли Черноморского флота подходили к берегу и поддерживали защитников своей главной базы



Посадка десанта на крейсер «Красный Кавказ». 28 декабря 1941 г. Крейсеру предстояло высаживать пехотинцев ночью, пришвартовавшись к молу Феодосии



Советский десант на борту «малого охотника». Керченско-Феодосийская операция, декабрь 1941 г. Катера типа МО (в просторечии – «мошки») строились как охотники за подводными лодками противника. Однако гораздо чаще им приходилось перевозить десант, пополнение и эвакуировать людей под огнем противника. Вооружение катера составляли два 45-мм орудия и два 12,7-мм пулемета ДШК. Обратите внимание, что большинство бойцов на фотографии вооружены пистолетами-пулеметами ППШ, а у бойца в центре – «ворошиловский килограмм» противотанковой гранаты



Линейный корабль Черноморского флота «Парижская коммуна» ведет огонь по позициям врага из Южной бухты Севастополя. Декабрь 1941 г.


Критическая ситуация заставила советское командование принимать срочные меры для спасения Приморской армии. 79-я стрелковая бригада была спешно погружена на боевые корабли, и 20 декабря отряд крейсеров и эсминцев во главе с вице-адмиралом Ф.С. Октябрьским отправился в Севастополь. В городе бригада была практически сразу же брошена в бой. На следующий день за ней на транспортах последовала одна из двух выделенных для десанта стрелковых дивизий. 22 декабря Черноморский флот вступил в бой за Севастополь. Сменяя друг друга, корабли вели огонь почти сутки. Наступление было остановлено перед «Фортом Сталин». За этим громким названием скрывалась 365-я зенитная батарея 76,2-миллиметровых орудий. Ее орудийные площадки действительно были бетонированными, но на этом сходство с фортами заканчивалось. Немцы вообще присвоили оборонительным сооружениям в Севастополе громкие имена: «ГПУ», «ЧеКа», «Сибирь», «Максим Горький», «Молотов», «Сталин». Иногда такие имена получали укрепления времен Крымской войны 1853-1856 годов. В случае с «Фортом Сталин» дело было не в самой батарее, а в высоте, на которой та располагалась. Как писал Эрих фон Манштейн, она была «господствующим над бухтой Северной наблюдательным пунктом для нашей артиллерии». Морской пехотинец Г.Е. Замиховский вспоминал о тех боях: «Для спасения батареи был сформирован сводный отряд моряков-добровольцев, в который попал и я. Два дня мы бились с немецкой пехотой на подступах к батарее. Рукопашный бой в заграждениях из колючей проволоки… Жарко там было, большинство из нашего отряда погибло… Мне там штыком плечо пропороли, но в санбат я не пошел. Кто из нас живым остался, вечером 31 декабря вернулись по своим частям. Медаль «За отвагу» дали за восемь лично убитых мною немцев, включая офицера, пистолет «Парабеллум» которого я забрал в качестве трофея».



Командование Приморской армии. Май 1942 г. Слева направо: начальник штаба генерал-майор Н.И. Крылов, командующий армией генерал-майор И.Е. Петров и начальник артиллерии армии генерал-майор Н.К. Рыжи



Советские морские пехотинцы ведут бой в районе Севастополя. 1942 г. Краснофлотцы вооружены пистолетами-пулеметами ППШ-41, самозарядной винтовкой СВТ и трофейными немецкими пистолетами-пулеметами MP-40


Экстренные меры – предпринятые советским командованием, сорвали план взятия Севастополя за 4-5 дней, но обстановка оставалась критической. Немецкие войска могли пробиться к Северной бухте и взять под обстрел причалы, где разгружались боеприпасы и прибывшее пополнение. Поэтому советское командование не отказалось от проведения десантной операции в Керчи и Феодосии. 26 декабря в Керчи высадились передовые отряды десантников. Артиллерист Герой Советского Союза М.Ф. Борисов вспоминал: «Как же меня укачало! Вылез на палубу, прислонился к мачте. Травил по-страшному Тут налетели немецкие самолеты. Один сейнер ушел под воду второй. Всего девять сейнеров потопили. Я стоял и молил, чтобы бомба попала в мой, чтобы не мучиться, потому что казалось – страшнее морской болезни ничего в жизни нет». Десантникам удалось закрепиться на небольших плацдармах, но продвинуться в глубь полуострова они не смогли. Вся десантная операция оказалась поставлена под удар, а защитники Севастополя уже держались из последних сил.



Трофейный французский средний танк S35 из состава 223-й отдельной танковой роты немецкой 22-й танковой дивизии. Крым, 1942 г. К началу Второй мировой войны S35 являлся одним из наиболее современных и боеспособных танков французской армии. После капитуляции Франции в 1940 г. 297 танков этой модели были захвачены Вермахтом и использовались немцами вплоть до 1944 г.



Крейсер «Красный Кавказ» в море. Этот корабль был достроен в СССР кораблем, а заложен еще до Первой мировой войны под названием «Адмирал Лазарев». Главный калибр крейсера составляли четыре 180-мм пушки в одноорудийных башнях


Чтобы выйти к Феодосии в темноте декабрьской ночи, моряки-черноморцы придумали простое, но оригинальное решение. За день до операции в район Феодосии вышла подводная лодка «Щука» и в светлое время точно определила свои координаты. После этого с нее были спущены в точно определенных местах и зажжены два навигационных буя – красный и белый. С наступлением темноты был зажжен прожектор. Одновременно один из «малых охотников» проскользнул в бухту и высадил штурмовой отряд, который захватил маяк и зажег его. Корабли с десантом теперь могли свободно ориентироваться в порту. Оставалось преодолеть боновое заграждение, преграждавшее путь в гавань. За несколько дней до высадки заграждение было разведано с подводной лодки. Тогда боны были наглухо закрыты. И тут десантная операция была поставлена на грань провала. Трусость одного командира едва не стала причиной трагедии. Для подрыва заграждения был выделен «малый охотник», который должен был подойти к ним в 4.00 29 декабря. Однако командир катера старший лейтенант В.И. Гайдай струсил и подошел к бонам только в 6.00, а затем самовольно ушел из Феодосии в Новороссийск. Позднее он был предан суду Военного трибунала и приговорен к расстрелу. Второй ворвавшийся в гавань катер прочесал пулеметным огнем все причалы и с внутренней стороны подошел к боновому заграждению, перегораживавшему вход в бухту. По неизвестной причине, возможно ввиду простого разгильдяйства со стороны немцев, оно оказалось открытым. С катера тотчас же были выпущены две белых ракеты, что означало «проход свободен». Катер встал в воротах и включил прожектор, подсвечивая путь главным силам десанта. Вместо обстрелянных моряков из 79-й бригады в первой волне десанта высаживались недавно сформированные в Закавказье из местного населения части. Как было деликатно отмечено в одном из отчетов: «Ни разу не бывшие в боях и никогда не видевшие кораблей». Для них ночная высадка под огнем была самым настоящим шоком.

Высадка в Феодосии стала шоком и для немецких войск. Командир ответственного за Керченский полуостров 42-го корпуса (XXXXII. Armeekorps) генерал-лейтенант граф Ганс фон Шпонек отдал приказ к отступлению. Манштейн был резко против такого решения, но изменить уже ничего не мог. Керченский полуостров был стремительно оставлен немцами, а фон Шпонек немедленно отстранен от командования корпусом и арестован. Военный трибунал под председательством Геринга приговорил его к смертной казни, которую Гитлер заменил шестью годами заключения в крепости. Позднее, после неудачного покушения на фюрера в июле 1944 года, фон Шпонек был расстрелян по приказу Гиммлера. Десант произвел на немцев именно то воздействие, которое ожидалось советским командованием. Немецкие войска были вынуждены остановить штурм Севастополя. Более того, им пришлось отступить от города и оставить захваченные позиции. Позднее Эрих фон Манштейн писал: «Было совершенно ясно, что необходимо срочно перебросить силы из-под Севастополя на угрожаемые участки. Всякое промедление было пагубно».



Генерал-лейтенант Г. фон Шпонек



Корабли Черноморского флота в походе. 1942 г. На переднем плане – легкий крейсер проекта 26 «Ворошилов»


Снятыми из-под Севастополя дивизиями немецкая 11-я армия в январе 1942 года нанесла ответный удар и отбила Феодосию. Красной Армией был потерян крупный порт, жизненно необходимый для снабжения войск в Крыму. Части Крымского фронта под командованием генерал-лейтенанта Д.Т. Козлова были оттеснены на узкий Акмонайский перешеек. После потери Феодосии Ставка Верховного главнокомандования прислала в Крым своего представителя – армейского комиссара 1 ранга начальника Главного политического управления Красной Армии Л.З. Мехлиса. Обычно представителями Ставки на фронтах назначали опытных военачальников, таких, как Г.К. Жуков или А.М. Василевский. Мехлис же был фактически партийным чиновником, пользовавшимся особым доверием Сталина, человеком энергичным, но слабо разбиравшимся в военных вопросах. Если генерал-майор И.Е. Петров и вице-адмирал Ф.С. Октябрьский отлично сработались еще в Одессе, то Мехлис и командующий Крымским фронтом Козлов не сдружились с самого начала. Из-за этого в первую очередь страдали интересы дела. В одной из телеграмм Сталину Мехлис назвал генерал-лейтенанта Козлова «обожравшимся барином из мужиков» и просил Верховного Главнокомандующего прислать на замену ему, к примеру, Рокоссовского.

17 апреля 1942 года был потоплен транспорт «Сванетия». Это был очередной удар по невосполняемому ресурсу советского флота на Черном море – транспортным кораблям. В 1941 году немцами было потоплено 23 и повреждено 26 судов общим тоннажем более 500 тысяч тонн. В 42-м эффективность ударов Люфтваффе росла с пугающей быстротой. От атак одиночными самолетами немцы перешли к атакам группами, с разных направлений. Немецких пилотов-бомбардировщиков обучал Вернер Баумбах – признанный специалист по ударам по кораблям, отличившийся в атаках на транспорты союзников на Западе. Также на Черное море была переброшена группа 1-й учебной эскадры, в 1941 году действовавшая на Средиземном море. Истребителей с радиусом действия, достаточным для прикрытия с воздуха кораблей на пути в Севастополь, у Красной Армии в тот момент не было. Все это вместе не замедлило сказаться на ходе боевых действий. Вице-адмирал Ф.С. Октябрьский с тревогой докладывал, что «из 43 200 тонн на 1 февраля <…> на 1 апреля оставалось в эксплуатации шестнадцать судов общей грузоподъемностью в 27 400 тонн». То есть за два месяца немецкие самолеты атаками в море и портах уничтожили 36 % транспортного тоннажа, снабжавшего Крымский фронт и Севастополь.

В 1942 году Гитлер запланировал поход на Кавказ за нефтью. Однако начинать наступление, имея на фланге войска противника, способные ударить в тыл рвущейся к нефти группировке, было слишком опасно. Поэтому еще в феврале 42-го германское Верховное командование указывало, что «ближайшая задача группы армий («Юг». – Прим. авт.) – возможно быстрое возвращение Керченского полуострова и овладение Севастополем с тем, чтобы высвободить силы для дальнейшего наступления». Таким образом, фон Манштейну была поручена сложная задача уничтожения советских войск в Крыму. В свое распоряжение он получил два инструмента «блицкрига» – танки и пикирующие бомбардировщики. Ему передали свежую 22-ю танковую дивизию. Еще одним средством взлома советской обороны должна была стать авиация. Начальник Генерального штаба германской армии Франц Гальдер записал в своем дневнике: «Крым, Керчь – сосредоточение основных сил авиации». В Крым с московского направления был переброшен 8-й авиакорпус барона Вольфрама фон Рихтгоффена – признанного специалиста по авиационной поддержке войск на поле боя. Операция получила кодовое наименование «Охота на дроф» («Trappenjagd») и должна была начаться 5 мая.



Командующий Крымским фронтом Д.Т. Козлов



Начальник Главного политуправления Красной Армии Л.З. Мехлис



Генерал-полковник В. фон Рихтгоффен


Катастрофа Крымского фронта

210-мм гаубица на позиции под Севастополем. 1942 г. Эти достаточно мощные орудия терялись на фоне множества тяжелых орудий немецкой 11-й армии


Красноармейцы устало ковыряли лопатами неподатливую крымскую землю. Это происходило далеко от передовой, солдаты работали в полный рост. В ходе подготовки нового наступления, которое было назначено на 20-25 мая, с первой линии были сняты дивизии для пополнения и отдыха. Командующий 44-й армией приказал выведенным в тыл частям на всякий случай готовить оборону в месте расположения. Увидев вгрызающихся в землю лопатами пехотинцев, командующий Крымским фронтом генерал-лейтенант Д.Т. Козлов приказал немедленно прекратить все работы. Он сказал: «Дайте людям отдых, и пусть они готовятся к наступлению». Неудачи предыдущих наступлений не обескуражили Козлова, а тем более неутомимого Л.З. Мехлиса. Принятые командармом меры были осмеяны начальником Главного политуправления Красной Армии как проявление трусости перед немцами и преувеличение опасности наступления Вермахта. Между тем из-за задержки с сосредоточением авиации начало немецкой наступательной операции «Охота на дроф» было отложено Эрихом фон Манштейном с 5 на 8 мая. Тем временем на советскую сторону перелетел не желавший воевать хорватский летчик, который сообщил, что наступление немцев начнется 10-15 мая. Однако это предупреждение уже ничего не могло изменить. Красная Армия ждала удара немцев вдоль дороги Владиславовка-Керчь. Здесь занимала позиции сильная 51-я армия, оборону которой были готовы поддержать 40 % всех танковых частей фронта. В том числе 80 % имевшихся в Крыму тяжелых танков КВ и средних Т-34-76, готовых встретить противника опустошительным огнем из засад. Удар же вдоль берега Черного моря, где занимала оборону потрепанная в боях 63-я стрелковая дивизия, советское командование считало наименее вероятным.

Вынырнувшие из предрассветного тумана шлюпки с немецкими пехотинцами одна за другой приставали к берегу. Высаживающихся из них солдат встречали огнем в буквальном смысле этого слова – по вражескому десанту били из огнеметов. Но когда огнесмесь у красноармейцев закончилась, немцам удалось закрепиться. В то время как шлюпочный десант атаковал побережье, на всем фронте гремела немецкая артиллерийская подготовка. Позиции всех трех армий Крымского фронта были защищены минными полями. На Приморском участке вражеская артиллерия била по ним, подрывая мины и освобождая путь атакующей пехоте и штурмовым орудиям. Советские траншеи и позиции артиллерии подверглись мощным ударам с воздуха. С тыла позиции обороны Красной Армии были охвачены высадившимся на шлюпках десантом. Одной из ошибок в построении советской обороны было расположение противотанковой артиллерии в линию, без опорных пунктов. Ударному кулаку фон Манштейна удалось быстро прорвать первую полосу обороны 63-й дивизии и выйти ко второй. Еще одной ошибкой в обороне было малое расстояние от первой до второй полосы обороны. Поэтому немецкая артиллерия могла бить по ней, не меняя позиций. Здесь все повторилось по той же схеме: подрыв минного поля градом снарядов, удар авиации, атака пехоты и штурмовых орудий.

Отсутствие у советского командования четкого плана обороны привело к тому, что немцы, почти не встречая сопротивления, продвигались все дальше на восток. Войска в тылу были, но у них не было подготовленных позиций. Из-за того, что когда-то командующий Крымским фронтом Д.Т. Козлов пожалел махавших лопатами бойцов, они оказались беззащитными в голой степи под атаками противника. В частях Красной Армии словно эпидемия начали распространяться хаос и паника. В очередной оперативной сводке прозвучали страшные слова: «Не проявив должной стойкости, начали самовольный отход с занимаемых позиций». Утром второго дня наступления немцами была введена в бой 22-я танковая дивизия. Фон Манштейн повторял в уменьшенном масштабе «удар серпом» – свой эффективный план разгрома Франции в 1940 году. После прорыва в глубь советской обороны танки 22-й дивизии повернули в сторону Азовского моря, в тыл главным силам Крымского фронта. Казалось, что финал битвы за Крым наступит буквально через несколько часов. Однако днем 9 мая на склонах кургана Сюрук-Оба разгорелся бой между немецкими «панцерами» и советскими тяжелыми танками КВ. «Блицкриг» фон Манштейна на какое-то время остановился, быстрого прорыва и окружения двух советских армий пока не получалось. Поздно ночью состоялись переговоры Мехлиса и Козлова со Сталиным. Был согласован отвод войск фронта на Турецкий вал – естественный рубеж обороны посередине Керченского полуострова. Верховный главнокомандующий завершил переговоры с руководителями обороны Крыма словами: «Если сумеете и успеете задержать противника перед Турецким валом, мы будем считать это достижением». Сталин уже не верил в возможность восстановления фронта в Крыму, речь шла лишь об организованном отходе частей Красной Армии.



Контратака. Крымский фронт, май 1942 г.


Под прикрытием танков 47-я и 51-я армии Крымского фронта отходили по узкой полоске берега Азовского моря. Теперь у них была четкая цель – занять Турецкий вал. Стремительно наступающие немецкие войска упредили главные силы фронта в выходе к Турецкому валу. Однако вал был занят спешно собранными частями, в числе которых были даже курсанты, учившиеся на стрелков бомбардировщиков. Один из них вспоминал: «Стрелки мы были хорошие, положив гитлеровцев в 100-150 м от нашего рубежа, расстреливали на выбор. Но вот подошли танки <…> мы начали нести потери». Там, где не помогла грубая сила, немцы пошли на хитрость. Они пристроились в хвост одной из отходивших колонн и под прикрытием пыли от автомашин смогли приблизиться к валу. В итоге внезапной атакой им удалось прорвать оборону в центре Турецкого вала. В ночь на 14 мая войска Крымского фронта получили приказ отходить на последний рубеж обороны – Керченский обвод. Отходящие колонны в открытой степи были легкой жертвой. Под бомбами 8-го авиакорпуса барона фон Рихтгоффена они теряли людей и технику. Боец 380-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона М.Я. Бердачев: «На рассвете мы поднялись на гребень горы, вниз посмотрели, и нам стал жутко: внизу, в направлении на Керчь, шло «целое море» отступающих. Как будто гигантский муравейник пришел в движение на восток. Распался фронт, все отступающие части перемешались». В этот же день армейский комиссар 1 ранга Л.З. Мехлис ответил на телеграмму Сталина с приказом начать эвакуацию: «Мы опозорили страну и должны быть прокляты. Будем биться до последнего. Авиация врага решила исход боя». В последние дни керченской драмы главный политрук Красной Армии, казалось, искал смерти. Мехлис фанатично рвался вперед, под огнем противника метался на своем «газике», пытаясь остановить отходящие войска.

Поначалу немцев даже удалось удержать на подступах к Керчи. В бой были брошены танки, в том числе несколько огнеметных модификаций легкого Т-26 – ОТ-133. С моря вели огонь корабли Черноморского флота. Утром 15 мая последовал приказ Ставки Верховного Главнокомандования: «Керчь не сдавать, а организовать оборону по типу Севастополя». Однако сохранить Керчь в качестве плацдарма в Крыму к тому времени уже было практически нереально. В отличие от Севастополя в Керчи не имелось мощной береговой артиллерии. Уже 16 мая в городе завязались уличные бои. Остатки Крымского фронта отходили к Еникале, на восточную оконечность Керченского полуострова. Теперь можно было лишь спасти разбитые части, эвакуировать их в Тамань. Предвестником эвакуации стал чудовищной силы взрыв складов боеприпасов в ночь на 16 мая. Один из свидетелей тех событий вспоминал: «Наши руки, лица, одежда, белые дома, машины и даже деревья и цветы в садах стали черными от сгоревшего пороха и взрывчатки». Эвакуация остатков войск Крымского фронта с Керченского полуострова на Таманский продолжалась с 15 по 20 мая.



Советские военнопленные, Крым 1942 год



«За отвагу» – советская медаль, которой в основном награждался рядовой и сержантский состав Красной Армии, ВМФ, пограничных и внутренних войск за личное мужество и отвагу, проявленные при защите Отечества и исполнении воинского долга. С момента своего появления эта награда являлась высшей медалью СССР и оставалась таковой до распада Советского Союза. До начала Великой Отечественной войны за мужество и отвагу при защите государственных границ Советского Союза, а также за участие в боевых действиях в районе реки Халхин-Гол и в Советско-финской войне 1939-1940 гг. было награждено около 26 тысяч военнослужащих. В период Великой Отечественной войны было произведено более 4 миллионов награждений. В отличие от многих других советских медалей и орденов, выручавшихся нередко «за участие» в тех или иных военных операциях, медалью «За отвагу» награждали исключительно за храбрость, проявленную на поле боя. Именно эта особенность обусловила огромную популярность данной награды среди фронтовиков.

В район Керчи с ближайших баз и портов собрали баржи, сейнеры, тральщики, боты, баркасы и буксиры, торпедные и сторожевые катера. Их иронически называли «тюлькин флот». М.Я. Бердачев вспоминал: «Когда мы оказались у керченских причалов, то от всего увиденного жить не хотелось. Тысячные массы людей плотной «стеной» стояли у причалов, никакого порядка не было, никакой организованной эвакуации. Наше положение было безвыходным. Причалы рушились под массой людей, и когда ночью к берегу стали подходить катера с Тамани, то началась дикая свалка, дошло до того, что обезумевшие и желающие спастись во что бы то ни стало люди стреляли друг в друга, чтобы попасть первыми на катера. Тогда моряки отошли от берега и стали брать людей только с воды, подходя к берегу кормой на малых оборотах. В воздухе непрерывно висела немецкая авиация, нас бомбили и днем и ночью, а волнами к берегу прибивало сотни трупов. Люди стояли по горло в воде. В первую ночь мне так и не удалось попасть на катер. Утром раздались призывы командиров: «Все вперед! Отгоним немцев! Иначе – всем каюк!» Мы собрались на берегу, сбились стихийно в какие-то отрядики под командованием отчаянных лейтенантов. Командиров званием выше лейтенантского я на берегу просто не видел в эти дни. И так три дня подряд – целый день мы держим линию обороны, с упорством смертников ходим в атаки, бросаемся в штыки, а ночью те, кто еще жив, спускались к морю и снова, стоя по горло в воде, надеялись и ждали, что попадут на катера, что их заберут. Кто-то пытался отчалить от берега на самодельных плотах, на надутых автомобильных камерах, но там такое течение в проливе, что те, кто знал Керченский пролив, сразу нам сказали, что это самоубийство. Немцы непрерывно долбили по кромке берега из артиллерии и минометов, били по небольшому клочку земли, на котором собрались многие тысячи отступивших от линии передовой бойцов и командиров (и еще надо учесть, что, кроме них, там же находились тысячи раненых из госпиталей), а налеты пикировщиков стали для нас просто кошмаром, от каждой взорвавшейся немецкой бомбы на земле оставались кучи мяса. Весь берег представлял из себя сплошные завалы из разбитой техники и трупов красноармейцев. Только на третью ночь, во время бомбежки, мне удалось сесть на какой-то небольшой сейнер, который от перегруза осел в воду почти по борт, но каждый, кто смог попасть на палубу, помогал другим товарищам подняться из воды на суденышко». И тем не менее спасти удалось многих – более 140 тысяч человек. На кораблях переправились 120 тысяч, кто-то преодолевал пролив вплавь. Потери Крымского фронта убитыми, пропавшими без вести и попавшими в плен составили около 150 тысяч человек.



ОТ-133 – советский легкий огнеметный танк, созданный на базе Т-26 образца 1939 г. Башня была смещена вправо относительно продольной оси танка. Слева от нее находились два резервуара для огнесмеси общей емкостью 400 литров. Дальность огнеметания на смеси мазута с керосином составляла 50 метров. Количество односекундных выстрелов – 40. За один выстрел выбрасывалось 9 литров огнесмеси, которая поджигалась от факела горящего бензина, а бензин – от электрозапальной свечи. ОТ-133 находился в серийном производстве в течение 1940 г. Всего было выпушено 182 танка этой модификации.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации