Читать книгу "Ходячее сокровище"

Глава 24
Жизнь девятая. Веселый поселок

Спасенного звали Воробей, и Читер после пяти минут знакомства с ним почти поверил, что только «летающее прозвище» помогло бедолаге оказаться на крыше. Ну или тот ухитрился перебраться на нее с близко росшего тополя. Однако этот вариант казался столь опасным, что даже игрок высокого уровня вряд ли рискнет.

Сам же Воробей так и не смог ничего сказать по этому поводу. Память с перепугу будто обрезало. Вроде как поначалу убегал от мертвяков, а потом внезапно осознал, что находится на крыше, где нет ни лестниц, ни других способов без переломов добраться до земли.

Читеру пришлось искать веревку. Благо поиски не затянулись, потому как Воробей в ходе своих метаний подметил пару машин, сцепленных гибким буксировочным тросом. Длина его оказалась недостаточной, так что пришлось «узнику крыши» прыгать с высоты около двух с половиной метров. Для старожила – это все равно что со ступеньки соскочить, а вот спасаемый серьезно подвернул лодыжку и теперь ковылял с печальной скоростью и таким же выражением лица.

Но пережитое не сказалось на его разговорчивости. Болтал он так, будто год собеседников не встречал. В основном, увы, словесный мусор выдавал, но Читеру приходилось прислушиваться, вылавливая крохи полезной информации.

Итак, Воробей понятия не имел, как его звали в прошлой жизни (чем ни капли не удивил). Но на этот счет у него имелось множество предположений, коими он начал делиться чуть ли не с первой секунды знакомства. Заодно рассказал обо всех моментах, которые удалось извлечь из памяти после получения десятого уровня. Благо их оказалось куда больше, чем у Читера, есть о чем поведать. Однако ничего особенного не выдал.

Воробей провел на Континенте без малого полтора месяца и постоянно намекал на свою величайшую опытность. Шутка ли, почти без посторонней помощи прокачался аж до девятнадцатого уровня.

Насчет своего уровня Воробей то и дело вворачивал фразу-другую в свой нескончаемый монолог, косясь при этом на Читера с таким выражением, будто он далай-лама, взирающий на чистильщика монастырской канализации с заснеженной вершины гималайского восьмитысячника. Морок явно работает, показывает семнадцатый и позволяет этому недотепе гордиться своим преимуществом.

Сам Читер, разумеется, не пытался указывать на то, что столь опытного игрока аж девятнадцатого уровня легко выручил из беды новичок семнадцатого. И вообще, старался меньше говорить и больше кривиться, хватаясь за пластырь, облепивший чуть ли не половину лица. Рана от укола топором вышла несерьезная, но крови набежало хорошо, изгваздав одежду и создав впечатление, что дела обстоят куда хуже, чем на самом деле.

Спустя полчаса Читер, сопоставив все, что услышал от Воробья, создал себе правдоподобную легенду. Будто он, как и этот новичок, направляется в центральный стаб Котла. В его окрестностях располагаются самые безопасные поляны для кача, и там проще найти себе группу близких по уровню игроков. Потом, чуть поднявшись, можно выдвигаться на восток, куда в изобилии прилетают сельские кластеры. Руководство местных стабов готово приплачивать командам за зачистку территории, выдавая наряды на разные деревни и поселки. Получается и кач, и небольшой дополнительный заработок.

Да уж, не зря Читер за Воробья впрягся. Теперь на случай неудобных вопросов сможет ответить правдоподобно, приукрасив свои слова такими фактами, которые вряд ли знают неписи Водяного или хотя бы серьезные игроки. Удачно получилось, что первым повстречал именно низкоуровневого. И протестировал морок, и понял, как держатся и чем живут местные новички.

Воробей планировал заночевать в большом поселке, который располагался в десяти километрах. Назывался он Балаганом и пытался оправдать свое название поставленной на широкую ногу индустрией прожигания жизни. Болтун опрометчиво посчитал, что местные команды зачистки не оставили на подступах ничего серьезного, потому и пошел через деревню напрямик. Ну а там его поджидала тройка мертвяков, которых он не смог упокоить из своей мелкашки. Еще и патроны растерял, пытаясь перезарядиться на бегу. И так из-за них убивался, что пытался уговорить Читера помочь найти никчемные боеприпасы.

От такого крохоборства тому чуть дурно не стало. Даже захотелось подарить этому жлобу пару десятков модификаторов, чтобы купил на них миллион патронов двадцать второго калибра и стрелял ими во все стороны без сна и еды, пока полноценным дураком не станет.

Но нет, сдержался, конечно. Так что придется Воробью оставаться придурком.

Котел, похоже, и правда зачищался исправно. Плюс отдаленность от опасной западной границы тоже вносила свою лепту. Читер, конечно, не так уж много мест повидал, но из всех встреченных периметров здешний выглядел самым хлипким. Хуже может быть только ограждение загона для рогатого скота под охраной перманентно нетрезвого сторожа.

На подходе случился характерный инцидент. Шагали уже по дороге, в открытую, ничего не опасаясь. И уже не вдвоем, а присоединившись к тройке таких же малоопытных игроков. Воробей был столь заинтересован в свежих ушах, что сумел их нагнать, несмотря на травмированную ногу.

Дорога пользовалась популярностью, по ней несколько раз проезжали машины. Игроки на них внимания не обращали, так и шли под нескончаемый речитатив Воробья. Но в одном случае сделали исключение.

Навстречу показалась очередная машина. Ничем не примечательная переделка грузовика, который превратили в небрежное подобие бронетранспортера. Башни не было, лишь открытое пулеметное гнездо, на краю которого расселся по пояс раздетый грузный мужик, жадно обгрызающий яблоко.

Все попутчики, включая Воробья, при виде этой машины резко заметались, устроив на обочине жалкое подобие ровной цепочки. И, стоя лицом к дороге, дружно вскинули правые руки в приветствии, которое было принято в Древнем Риме и в нацистской Германии.

Читеру ничего не оставалось, как проделать то же самое. В противном случае он бы выглядел белой вороной, что в его планы совершенно не входило.

Машина проехала мимо, пулеметчик при этом бросил недоеденное яблоко в Воробья, метко угодив ему в лоб. Тот покачнулся, но руку не опустил, так и стоял, приветствуя.

Лишь когда самодельный бронетранспортер отъехал метров на двадцать, не разжимая губы, прошипел:

– Козлы!

– Угу, – так же тихо прошипел один из попутчиков. – Да когда уже этих уродов резать начнут!

– Я думаю, что скоро, – злорадно протянул Воробей.

– Ага. Все так думают. Сильно они борзые, такие долго не живут.

Читер, покосившись вслед машине, уставился на эмблему: треугольная черная голова с короткими рожками. Хотелось задать Воробью и прочим несколько вопросов, но смолчал.

И так понятно, что повстречал тех самых Чертей, из-за которых людям Водяного нет хода ни сюда, ни дальше на восток региона.

И еще кое-что понял. Авторитет у группировки здесь такой, какой Паукам и не снился.

Да, может, байкеров по количеству куда больше, но прохожие честь их драндулетам не отдают.

Стала понятна обеспокоенность Водяного по поводу здешней ситуации. У Трубача тут все серьезно, без баловства. Неписи не из-за пустой боязни боятся сюда соваться. Нет им хода на восток. Читер почти уверен, что индустрия их повешения здесь налажена так же четко, как ритуал приветствия.

Серьезные ребята.

Пост на въезде в поселок был формальным. Никто не вел никаких записей, и даже ни одного вопроса не задали. Охрана в одинаково черной униформе, похоже, вообще низкоуровневых за невидимок держала. Ни малейшего внимания не обратила.

Зато, пройдя через калитку, Читер увидел себя. Не в том смысле, что в зеркале или двойника повстречал, а на объявление о розыске наткнулся. И ник его, и идентификатор, и безобразное подобие портрета, по которому можно смело хватать каждого второго.

А то и первого.

Несмотря на то что ни разу не похож на эту карикатуру и даже ник исказил, Читер все же ощутил себя очень неуютно. Одно дело, когда тебя выискивают какие-то непонятные наемники, другое – когда к розыску подключается власть.

Власть, конечно, откровенно паршивая. Революции на нее нет. Он ведь ни в чем не провинился, за что с ним так?..

Попутчики отправились своей дорогой, а Воробей, торопливо крутя головой, спросил:

– Ты щас куда?

– К бабам завалю, – соврал Читер. – Ты говорил, что здесь они добрые и недорогие.

– Так, может, вместе? – оживился Воробей.

– Да не, спасибо, я сам справлюсь, – усмехнулся Читер.

– Да ладно тебе. Может, скидку дадут. Типа за опт, – не сдавался спасенный.

– Извини, но я все же сам.

– А, ну да, понял. Ты это, пиши, как освободишься. Может, что-нибудь замутим. Есть тут пара тем. Подумать надо, с людьми поговорить. Я за тебя попрошу, если что, возьмут в команду. Понял?

Читер кивнул:

– Благодарю. Буду рад с тобой побегать. В общем, не теряйся, вызывай, если что.

Отделавшись наконец от Воробья, Читер первым делом нашел относительно приличную гостиницу, что в этом средоточии разврата – дело непростое. Сняв самую недорогую комнату, отправился в ближайшую лавку приобрести новый комплект одежды. Можно, конечно, старый отстирать, но у игроков замызганное кровью барахло принято менять полностью. Считается, что развитые твари способны унюхать приятное, даже если через тряпье тонна моющих средств пройдет.

Затем Читер отправился в обычную забегаловку, где можно недорого поесть и выпить и где контингент в основном представлен игроками невысоких уровней. В таких местах меньше риска нарваться на заносчивого сторожила, обожающего конфликтовать со слабыми. Не стоит нарываться, ведь это ненужное внимание. Ну и болтают здесь охотнее на самые разные темы. В том числе и на те, о которых опытные люди не распространяются.

Увы, Читер целый вечер убил, но так и не дождался, чтобы кто-то громогласно прокричал, что видел вчера или позавчера угрюмого человека, который потребляет пиво в промышленных масштабах.

Зато выяснил кое-что другое, весьма полезное.

Здесь, на территории Котла, существуют три условные зоны, связь между которыми затруднена. Чаты из одной в другую или вообще не проходят, или проходят скверно, в отдельных местах.

Значит, чтобы отыскать Марта, Читеру придется проверить все три. А это не должно занять много времени. Котел не слишком велик и неплохо обжит. Можно легко найти транспорт почти в любую точку.

Эту зону Читер проверил, Марта здесь нет. Завтра доберется до следующей, а если повезет, то и обе оставшиеся успеет посетить.

Если товарища нигде не окажется – это тупик.

Где его потом искать?

Непонятно…

Читер остался трезв, несмотря на то что провел среди жаждущей алкоголя братии несколько часов. И дело тут не в повышенной крепости организма игрока, а в том, что пить он не любил, только вид делал. Персоналу плевать, что он делает со своим спиртным, лишь бы платил, а посетители не очень-то следят за посудой случайного собеседника, присевшего рядом за стойку.

Потому, шагая по улице, оставался в ясном сознании и не терял бдительность. Читер всеми доступными способами высматривал, не проявляет ли кто-нибудь интерес к его персоне. Ну и просто анализировал происходящее.

Вот абсолютно пьяный мужик развалился под стеной. Его карманы ненормально вывернуты и, скорее всего, освобождены от всего, что имеет ценность.

Вот другой игрок, чуть более трезвый, идет в обнимку с вульгарно размалеванной девицей, громогласно признаваясь в великой любви и желании прожить с ней долгую жизнь и воспитать пятерых детей. Причем пристальный взгляд показывает, что этого романтика поджидает пикантный сюрприз. Ведь у его подруги женский только ник, а на самом деле она сама может папашей стать.

Но, конечно, не на Континенте. Здесь дети не рождаются ни у игроков, ни у иммунных цифр.

Вот посреди улицы с важным видом вышагивает патруль: парочка во все той же черной униформе. Как Читер узнал, это даже не Черти, это так называемые черные рубашки – их прихвостни. Низовая организация, в которой надо себя проявить, чтобы взяли наверх. Народ на мрачно одетых косится нехорошо, заметно, что их здесь тотально не любят. Один из игроков оказался настолько смел, что пропустил молодчиков мимо, после чего расстегнул штаны и кое-чем помахал им вслед. Столь незатейливая форма протеста вызвала одобрение у всех окружающих, но обошлось без аплодисментов и громкого смеха.

Чертей и все, что с ними связано, здесь тотально не переваривают. Однако страх столь велик, что в открытую выказывать негатив не принято.

В гостиницу Читер заходил с опаской. И чем ближе к номеру, тем сильнее возрастал градус нервозности. Однажды его уже подловили в похожем месте, а в то, что снаряды в одну воронку не прилетают, он не верил.

К тому же это одно из лучших мест для засады.

Но Читер уже не тот, каким был раньше. У него появились новые возможности.

И одну из них он использует прямо сейчас.

Первой Вспышкой врезал еще на пороге гостиницы. И слегка расслабился, потому как признаков засады не заметил. Умение было настроено на высвечивание людей и показало, что поблизости нет толпы, изготовившейся к захвату. В основном одиночки по всему зданию сверкают радужными пятнами или по двое. Но в последних случаях они или в стороне от его обиталища, или проводят практические занятия по «Камасутре», вряд ли совмещая романтику со злодейской деятельностью.

Приблизившись к двери номера, Читер положил ладонь на рукоять пистолета и напрягся, изготавливаясь к новому вызову Вспышки.

В этот миг свет в коридоре погас, а за спиной послышался металлический щелчок предохранителя, после чего приглушенный голос с особым ударением на последнем слове произнес:

– Ну, добрый вечер… Питер.

Глава 25
Жизнь девятая. Старый знакомый

Голос показался знакомым. Но от немедленных активных действий Читера остановило не это, а почти полная уверенность в своих силах. Он все же кастанул Вспышку и привычным взором разглядел, что впереди и по бокам признаков серьезной засады не наблюдается. Да, за спиной могла выстроиться шеренга противников, но в таком случае их можно смело считать тупыми дилетантами, потому как профи должны подстраховываться со всех сторон.

Да и откуда здесь взяться целой шеренге? Ведь не было ни малейшего признака засады. А если и так, то дилетантов Читер не боится. Запас маны полон, в наплечной кобуре заряженный пистолет, на поясе топор. Алкоголя выпито всего ничего, разум чист, а тело рвется устроить кому-нибудь взбучку.

Ну да. Давненько у него серьезной драки не случалось.

Но непохоже, что сейчас придется помахать топором. Ведь первая Вспышка показала, что по всему зданию нет скоплений людей. То есть в самом худшем случае придется иметь дело с парой. Ну или немногим больше, если противники рассредоточились заранее.

Медленно обернувшись, Читер сумеречным зрением разглядел, что дверь номера, расположенного напротив, раскрыта нараспашку. В проеме стоит человек с пистолетом в вытянутой руке.

Картину можно считать понятной, но смущает одна деталь.

Пистолет держит стволом к себе, а рукоятью к Читеру, явно предлагая забрать оружие.

Несколько секунд стояли молча и неподвижно. Затем свет в коридоре загорелся, а «сосед по номеру» изобразил приглашающий жест и, спокойно развернувшись, скрылся с глаз.

Читер посмотрел влево, затем вправо, после чего направился следом. Зашел в номер, аккуратно прикрыл за собой дверь, отметив при этом, что створка движется с прекрасно различимым звуком. Однако перед этим каким-то образом распахнулась совершенно бесшумно.

Чудеса.

Тем временем человек присел на край застеленной кровати, спрятал пистолет за пояс, указал на стул и, как только Читер присел, вознес глаза к потолку, покачал головой и сокрушенно произнес:

– Существует три вида наглости. Просто наглость, наглейшая наглость и то дерьмо, которым кое-кто здесь занимается. Ты, вообще, в курсе, что тебя ищут нехорошие парни? Очень сильно ищут.

– Доходили слухи, – спокойно ответил Читер.

– Доходили до него слухи, ну как же… Это сколько надо дерьма выхлебать, чтобы таким смелым стать? И да, привет, Читер. Извини за невежливость. Просто я очень сильно взволнован нашей встречей.

– И тебе привет, Клоун. Но вообще-то ты мне уже пожелал доброго вечера. Получается, это я невежливый.

– Да? Что-то подзабыл. Староват я, вот и голова становится дырявая. Люди врут, когда говорят, что игроки возраста не имеют. За все платить надо, вот и мы платим за каждый день, который проводим в этом дерьме. Если хочешь, в холодильнике пиво есть.

Читер покачал головой:

– Смотреть на пиво и не видеть при этом Марта… Нет, для меня это как-то чересчур.

– Да, я тебя прекрасно понимаю, – кивнул Клоун. – Постой, а Март разве не с тобой? Вы же вроде как неразлучные. Таракан даже говорил, что вы, наверное, того… это самое… друг с другом. Ну да ты не обращай внимания, ведь он такое про любого сказать мог. Это же не человек, а дерьмо прямоходящее.

– Ты номер этот снял для того, чтобы просто со мной поболтать? – спросил Читер, решив не ходить вокруг да около.

– Если ты к тому, что я тебя выискивал, то не надо на меня лишнее наговаривать. Да, я был не против увидеться. И даже кое-что для этого сделал. Но можешь считать, что мы случайно пересеклись. Принцип такой: дерьмо к дерьму липнет. И еще хочу тебе сказать, что твой пластырь на морде больше внимания привлекает, чем маскирует. Очень уж в глаза бросается. Извини, отвлекся от темы. Ладно, признаюсь, что очень даже тебя искал. Надеялся повидаться. Я, Читер, все дела забросил. И так и эдак прикидывал, где тебя ловить. Надежный метод не придумал, но, как видишь, и ненадежный сработал.

– Зачем я тебе? – спросил Читер. – Рывок закончен, группа распущена.

– Так с этим все нормально, я же не спорю. Спасибо за красивый рывок, с тобой приятно было побродить. У нас все хорошо получилось. Но то, что случилось после рывка, мне понравилось еще больше. Я не стану ничего спрашивать, я просто без дерьма скажу, что спасибо и за это. За то, что ты кинул приглашение перед тем, как сделать то, о чем я спрашивать не буду, хотя, конечно, спросить очень хочется. Не важно это, пустое любопытство. Я столько полезного получил, что чуть на задницу не упал, когда лог увидел. Я тебе скажу прямо. Я много чего повидал. И дерьмо видел, и шоколад, и одно с другим перемешанное. Даже иногда думал, что повидал все. Ну ты сам знаешь. Только дерьмо все это. Все, что до тебя и Марта было, это как-то несерьезно. С вами я будто в другую игру попал. Я ведь последние месяцы почти не рос как игрок. Тяжеловато на моем уровне расти, слишком мало возможностей, зато много всякого дерьма. Неинтересно это. Мне это еще после первой сотни мертвяков неинтересно стало. Плыл по течению, кое-как барахтался. Но без азарта. Скука сплошная, одна и та же рутина. А вот с вами получилось интересно. Мне такая игра понравилась, и я хочу ее продолжить. В смысле с вами остаться. Если скажешь сейчас: «Пошел вон», я пойду. Без дерьма пойду. Скажешь, что я принят в команду, останусь. Я понимаю, что не все темы в такой команде могут быть общими. Это нормальные условия, претензий быть не может. В общем, или гони прочь, или по рукам.

Читер медленно покачал головой:

– Боюсь, ты не врубаешься в ситуацию. Видел, как меня ищут? Все очень серьезно. Тебе рядом со мной ничего не обломится, кроме проблем.

– Ну так проблемы – это как раз очень интересно, – оживился Клоун. – Понимаешь, Читер, у тебя проблемы не дерьмовые. Они реально интересные. Не факт, что от меня будет польза, но, как говорится, чем смогу… Ты же видел, я мог тебя спокойно убить. Или сдать за награду, ведь за тебя хорошие деньги предлагают. Ты ведь глаза на затылке не отрастил, тебя подловить несложно. Тебе нужен кто-то вроде меня. Твой глаз на затылке. Ты был со мной на рывке, ты видел, что я полезный. Все, что на колесах и гусеницах, заставлю ездить. А это Континент, тут пешком не находишься. В сравнении с Дворником я, может, и не самый крутой парень, но и в спину тебе стрелять не стану. За репутацию мою Март знает. Я своих никогда не сдаю. Для меня ты свой. Что бы ты сейчас ни сказал, все равно своим останешься. Но мне бы, конечно, хотелось, чтобы ты сказал то, что я жду.

– То есть ты готов слиться со мной от этих Чертей двадцать раз? – уточнил Читер.

– Да на сколько жизней хватит, на столько и сольюсь. Давай спрашивай дальше, на что там еще соглашаться надо. Но учти, что я сейчас на любое дерьмо подпишусь, если это, мать их через ногу, не противоречит моим морально-этическим убеждениям. И убеждений у меня не так уж и много, если что. И еще я почти уверен, что они если не все, так почти все совпадают с твоими.

– Хорошо, – кивнул Читер. – Вопросов нет. По рукам. Но потом не говори, что из-за меня вляпался в свое любимое вещество.

– Это за дерьмо намек? Просто слово-паразит, не обращай внимания. Прилипло ко мне как де… а, не важно. Ладно, по рукам мы уже ударили. И какие теперь планы? Что вообще за обстановка, я ведь не врубаюсь.

– А что ты вообще знаешь? – поинтересовался Читер. – Чем занимался после того, как мы разбежались?

– Ну… первым делом меня боты слили. Издали из крупняка раскатали.

– Это мог не говорить, и так понятно.

– У меня на персонаже много вариантов воскрешения открыто, – продолжил Клоун. – Я выбрал маленький городок, это больше шансов оказаться где-нибудь поблизости от места слива. Мегаполисы ведь не так часто попадаются, могло занести на другой край региона. Мне это не надо было, я ведь тогда с ходу врубился, что мне с вами интереснее, чем без вас. Система не наколола, городок и правда не из больших выпал. Я решил прям там слегка прибарахлиться, но слегка перебрал с бухлом. Нервы лечил. Сам понимаешь, расшатало их при рывке, да и сливы иногда хреново переношу. В общем, повязала меня местная полиция, когда совсем обнаглел. Я не про ту, которая по стабам делает вид, что работает, я про ту, которая у цифр. Она ведь службу несет в первые часы, пока на кластере еще не все поняли, куда попали.

– Я понял, – сказал Читер.

– Дальше посидел маленько у них в клетке, пока команда местных ребят не подтянулась. Нормальные парни оказались, простые, без дерьма. Я пару дней с ними побегал, пока осваивался. А потом, как понял местную географию, решил, что ты где-то возле Дыры висишь, среди черноты. Быстро оттуда не выбраться. В Дыре, говорят, игроков не любят, вот я и решил у выхода из нее поторчать, покараулить. Гнилое это место, достало здесь все за эти дни. Думал уже, что пропустил тебя, хотел дальше податься, на восток, где этих ублюдков рогатых пока что нет. А тут раз, смотрю, ты объявился. Удачно получилось.

– Как ты меня нашел? – спросил Читер.

– Способность у меня такая есть. Не умение, а именно способность. Вижу на карте значки даже тех членов отряда, которые давно из него вышли. Они, конечно, не навечно сохраняются, но хватило, чтобы тебя засечь.

– Через черноту не работает? – заинтересованно уточнил Читер.

– Не. Через черноту, если она приличная, даже без исключения из отряда ничего не увидишь. У моей способности радиус не такой серьезный, вот и сидел в поселке. Здесь больше шансов тебя подловить, все дороги с крайнего запада на восток через этот стаб идут. А тебе ведь именно на восток надо.

– Да, надо, – Читер не стал отрицать очевидное.

– Ну а с тобой что было? – спросил Клоун. – Где две недели пропадал? Смотрю я в твои измученные глаза и понимаю, что трепало тебя, как грелку в зубах у самого голодного Тузика. Не, все рассказывать не надо, я же понимаю. Можешь даже вообще ничего не говорить, это нормально. Но, если там что-то такое было, что мне надо знать, лучше сейчас расскажи. И делу польза, и подкормишь мое голодное любопытство.

Читер, уставившись на Клоуна, подумал, что, в принципе, скрывать особо и нечего. Странно, но этому человеку он доверял полностью даже без учета его демонстративной «холостой засады». Знакомство с этим игроком затянувшимся не назовешь, но это тот случай, когда случайный человек чуть ли не мгновенно становится своим. С той же Киской ни намека на доверительность не возникало. Подсознание будто изначально знало, чего можно ожидать. А тут – наоборот.

К тому же какой смысл секреты разводить? Прорва нехорошего народа знает про Марта и про его дар охоты на неназываемых. Любителя пива до сих пор не посадили на цепь только потому, что это бесполезно.

И даже вредно.

Про модификаторы известно Водяному и его неписям. Ведь в походе к тайнику целая команда участвовала, а что известно двоим, то…

В общем – тоже не секрет.

Про гробницу разве что никто не знает и про некоторые другие маловажные эпизоды. Но делать из этого тайну нет смысла. Даже если такая информация разойдется, вреда не будет.

Вот только как обо всем этом поведать? С чего начать? Читер никогда не был хорошим рассказчиком, вот и сейчас мысли начали путаться при попытке слово вымолвить.

– Ну… в общем. Мы, когда вас с Толстым оставили, не стали уходить от границы. У нас там дело было. То есть не у нас, а у Марта. А мы как бы с ним… Черт, Клоун, да ты не поверишь, если я все по порядку буду вот так рассказывать.

– А ты попробуй, может, и поверю. Давай продолжай, мне очень интересно.

– Понимаешь, там такие дела творились, что я про некоторые даже не знаю, как рассказать. Вообще не представлял, что такое бывает. Столько всего случилось, что до сих пор не верится.

– Да говори как есть, по порядку, – нетерпеливо потребовал Клоун. – Ты, может, и не великий оратор, но без дерьма. Как-нибудь тебя пойму.

– Нет, ты даже не представляешь, что там было, – стоял на своем Читер. – Мне самому не верится, что столько всего увидел и ни разу при этом не слился. Потрепало меня хорошо, это да, но жизни не терял. Подожди, я кое-что покажу. Тебе надо это видеть. – С этими словами Читер положил рюкзак перед Клоуном, расшнуровал верх, распахнул пошире, для наглядности, указал на поблескивающее содержимое. – Посмотри.

Клоун, заинтересованно склонившись, несколько секунд пребывал в неподвижности. Он, похоже, даже дышать при этом перестал. Затем поднес чуть подрагивающую руку к неровной поверхности, сложенной сплошной массой невзрачных кристаллов, остановил пальцы в сантиметре от модификаторов. Застыл так еще на несколько секунд, затем севшим голосом спросил:

– Это и правда то, что пристальный взгляд показывает?

– Да, – ответил Читер.

Медленно кивнув, Клоун резко стал задумчивым, поднялся, неуверенной походкой проследовал к холодильнику, присел перед ним, раскрыл, вытащил огромную бутылку виски, торопливо сорвал пробку и припал к горлу, как изголодавшийся теленок к мамкиному вымени.

Читеру даже чуть не по себе стало. Товарищ не пил, он, что называется, жрал. Не меньше трети литра накатил, не отрываясь от горла. Затем поднялся, с бутылкой в руке вернулся на стул, присел, сделал еще глоток грамм на пятьдесят и, опустошенным взглядом уставившись на рюкзак, неописуемым голосом произнес:

– Теперь я видел все…

– Где-то я это уже слышал… – заметил Читер.

– Нет. В тот раз я это не всерьез сказал. Тогда все было совсем не так, тогда все было понятно. И объяснимо. А здесь… Здесь такое дерьмо, что я… Я даже не могу представить, как ты вот это собираешься объяснять. Я, блин… я обескуражен.

– Вот-вот, – сказал Читер. – Я это и имел в виду. Некоторые вещи трудно объяснить.

Клоун покачал головой:

– Трудно объяснить, что дерьмо и швейцарский шоколад – это одно и то же. Еще труднее объяснить, что направление к венерологу, которое жена нашла в твоем кармане, означает всего лишь приглашение посетить кружок астрономов, изучающих планету Венера. Доказать, что кто-то где-то набил полный рюкзак великими и большими модификаторами, куда проще. Тем более когда этот самый рюкзак стоит перед глазами. Наглядные пособия существенно облегчают восприятие. Так что, ты правильно сделал, что показал. – Клоун вновь приложился к бутылке, после чего отставил ее на журнальный столик и почти уверенным голосом заявил: – Ну все, я уже созрел. Я готов ведро дерьма в одно рыло выхлебать за твой рассказ. Да я, мать твою, вены вскрою прямо вот тут, если ты так и продолжишь резину тянуть. Давай уже колись, где это ты так нагрузился и почему тебя до сих пор не убили. Люди с мешком модов долго не живут.

Читер рассказывал долго и с душераздирающими подробностями. Сам не заметил, как постепенно увлекся и сбивчивая речь стала плавной. Да, скакал иной раз между эпизодами, но в целом придерживался четкой хронологии событий.

Клоун слушал практически молча и неподвижно. Только в самом начале при рассказе о Киске и ее Шлаке упомянул самку собаки, а затем четырежды неслабо прикладывался к бутылке: когда услышал про находку подземного склепа; в момент про «гробовщиков» на черной машине; при рассказе о «зеленом луге» с модификаторами и в эпизоде схватки с серыми тварями. При этом взор у него оставался трезвым, но просматривались искорки, ассоциирующиеся с безумием.

– …и вот я стою перед дверью номера, и тут гаснет свет, а за спиной щелкает предохранитель. Ну а дальше ты сам все знаешь. – Читер, завершив рассказ, выжидательно уставился на Клоуна.

А тот, несколько секунд помедлив, встрепенулся, ухватился за почти опустошенную бутылку, посмотрел на нее так, будто она в чем-то перед ним провинилась, и с сомнением протянул:

– А не заказать ли мне еще одну?..

– Может, ты не обратил внимания, но это вообще-то виски, а не пиво, – деликатно заметил Читер.

– Да, ты прав. Но моим бедным мозгам пиво не поможет. Ну да ладно, давай подведем итоги. То есть попробуем подвести. Итак, вы втроем грохнули неназываемого. Наглухо грохнули и вычистили. Март при этом взорвался, потом Киска сожгла тебя заживо, а ты за это ее наказал. Будучи пропеченным до костей, ты несколько дней выживал в приграничной пустыне, на клановой территории одной из серых стай. Да еще и гробницу их уважаемых предков обчистил. Между нами говоря, это наиболее опасная разновидность серых, долго на их земле никто не живет. Потом ты, опять же посреди пустыни, нашел даже не манну небесную, а рюкзак с водой и едой. И пока пил да ел, между делом тиснул моды у тех, кого даже называть страшно. Просто взял и обнес их личную поляну. Заграбастав в тех местах все, что можно заграбастать, ты от скуки подался в иные края, по пути сильно озадачив ту самую стаю серых, ни разу при этом не выстрелив. И вот ты в иных краях. Ничего не знаешь, не представляешь, куда идти. Полная неизвестность. Для начала первая же встреченная тобой живая душа любезно сообщила, что тебя там начинают искать нехорошие люди. И ты, пользуясь знанием о том, что это еще не всем известно, спокойно направился в ближайший стаб. Потом какие-то непонятные личности завели тебя в черное болото, где ты отдал миллион модами мутной цифре, взамен получив пустой лук, несколько стрел, стремный браслет и задание, в котором нет задания. Дальше тебя проводили сюда, где ты благополучно наткнулся на меня, и никто тебя здесь даже не попытался повязать. Ищут днем с фонарями, но не думают, что ты настолько наглый, что вот так, почти в открытую, можешь здесь шляться. Я случайно ничего не упустил?