Читать книгу "Десятый сосед"

У вас разный социальный статус и круг общения

Утром я открыла глаза, чувствуя, как расслабленное тело мурлычет в медовой неге. Такого ощущения счастья у меня не было, кажется, никогда. Или просто и быть не могло?

В полутьме комнаты – только сквозь шторы пробивался бледный осенний свет – я видела крепкую мускулистую спину Яра рядом со мной и темные, почти черные завитки волос на затылке, которые выглядели всегда влажными.

Я провела кончиками пальцев по его плечам, почти не касаясь, чтобы не разбудить, и услышала томное низкое:

– М-м-м?..

Я отдернула пальцы, но он уже повернулся ко мне.

Было страшно выныривать из случившегося и как-то жить дальше – принимать решения, разговаривать с людьми, выстраивать наши отношения заново… У меня был миллион логичных вопросов, но я усилием воли подавила их все и просто смотрела на его лицо, безупречно красивое и мужественное. Прямой нос, высокий лоб, упрямые губы… Было ли мое восхищение им при первой встрече в магазине предчувствием этого пробуждения? Могла ли я представить тогда, в душной очереди, среди гудящих ламп и запаха гнилых овощей, что однажды буду задыхаться в руках этого мужчины, чувствовать его губы и язык, пробовать его на вкус? Отмотать бы время и шепнуть на ухо самой себе, как оно будет. Пусть покраснеет!

Ничего не ясно впереди. Ничего.

Но Яр улыбнулся мне светло и нежно, и сразу захотелось улыбнуться ему в ответ. Проглотить слезы, клокочущие в горле, и позволить пузырькам счастья в крови затанцевать свой безумный танец.

– Что же мы сделали… – прошептала я.

– Тебе все перечислить? – деловито предложил Яр.

– Надеешься меня этим смутить?

– А ты смутишься?

– Не-а.

Он повернулся на спину и потянулся, а я завороженно смотрела на его налитые мышцы. Почему мне казалось, что он выглядит хуже Олега? У Яра было великолепное гармоничное тело – настолько привлекательное, что мои пальцы снова потянулись к его груди.

Он поймал их и поцеловал. Замер, трогая подушечки кончиком языка. Мое сердце забилось чаще…

– Я – чистить зубы! – нагло заявил он и выскользнул из-под одеяла, даже не думая что-то на себя накинуть. Так и отправился голым, как олимпийский бог.

Я посомневалась немного, но накинула его футболку – ту, вчерашнюю! – и обхватила себя руками, ощущая нечто, доселе мне незнакомое. Такое тихое полноводное счастье…

На кухне я щелкнула кнопкой электрочайника, сполоснула чашку и застыла, не решаясь шарить по чужим шкафам.

– Яр!

– М-м-м-м? – Он выглянул из ванной взъерошенный даже больше, чем вчера, во время спектакля перед Олегом, и с зубной щеткой во рту. А моя у меня дома…

– У тебя кофе есть?

– Ох, не знаю. Я всегда в городе покупаю.

Я вздохнула. Яр вынул щетку изо рта и предложил:

– Поедем позавтракаем где-нибудь.

Он увидел мое лицо – наверное, испуганное в тот момент. Я не хотела выходить в тот мир снаружи, не готова была пока пересекать границу зачарованного замка.

– Не хочешь?

– Давай я сварю? – Я открыла дверцу шкафа, где у Маринки хранился кофе, и нашла там половину пачки и даже кастрюльку. – Видишь?

– О’кей. – Он пожал плечами и скрылся в ванной.

Яр вышел оттуда весь мокрый. Проходя мимо, он с наслаждением шлепнул меня по заднице, замер и прижался к спине, положив подбородок на мое плечо. Я млела, помешивая ложечкой кофе, но из какой-то подростковой бравады не хотела признаваться в том, как мне приятно.

Он втянул воздух сквозь зубы, потерся о мою задницу стоящим членом и отошел.

Я заглянула в холодильник – там пряталось молоко. Понюхала – вроде не прокисло.

– Тебе кофе черный, с сахаром? – спросила я.

– Что? Мне? – удивился он.

– Ну да, тебе. Кофе с чем пьешь? С молоком? Пенку взбить нечем, так что без капучино.

– Ты сварила мне кофе? – уточнил он.

– А не надо было? – растерялась я. – Ты сказал, что в городе покупаешь, значит, пьешь его.

– Да… Пью… – как-то непривычно тихо сказал он. – С молоком. Без сахара.

Я разлила готовый кофе по чашкам, добавила молока – я тоже пила без сахара – и поставила чашку перед Яром. Он смотрел на нее слишком внимательно, и я забеспокоилась:

– Что-то не так?

– Нет, спасибо, все в порядке. – Он отпил кофе и улыбнулся, наверное, самой лучезарной из своих улыбок. – Ты потрясающая.

– Что, такой хороший кофе? – Я нервно улыбнулась, удивляясь его реакции.

– Самый лучший.

Я отпила свой. Кофе как кофе… И задала вопрос, стоящий у меня первым в бесконечном списке:

– Тебе куда-нибудь нужно сегодня ехать?

– Да, я хотел заскочить на студию… – Он снова отпил кофе и посмотрел на него. – Но еще подумаю. В любом случае это ненадолго. А у тебя планы?

– Нет, что ты, совсем нет. Воскресенье же! Давно хотела тебя спросить. – Я выудила следующий вопрос из бесконечной череды прочих. – Почему ты снял квартиру здесь? После пентхауса у нас тут не лучший вариант.

– Тут рядом студия как раз. Мое последнее доступное имущество. – Он горько усмехнулся. – Немного переоцененное, чтобы в сумме с лондонской квартирой и парой счетов составлять 20 % от всего, чем я владел.

– Почему так мало тебе и так много ей? – Я чувствовала, что залезаю на опасную территорию, и старалась делать это как можно аккуратнее. – У вас же нет детей?

– Потому что у нее были хорошие адвокаты, а у меня нежелание разводиться. Я медленно сдавал все рубежи, один за другим и на все соглашался, чтобы затянуть процесс развода.

– Но все равно… Ты же сказал, что уже чего-то достиг, когда женился. Не все куплено в браке.

– У нее была квартира где-то в провинции, она ее продала и помогла мне на старте одного проекта получить большую долю. Суд учел, что это было ее единственное добрачное жилье, и пересчитал не по рыночным ценам недвижимости, а по нынешней стоимости проекта. Обросла та убитая хрущевка такими процентами, что никакому биткойну не снилось…

«И он готов был все это отдать, но вернуть ее?»

Я вспомнила одного из своих бойфрендов, который, уходя от меня, забрал половину батона колбасы, открытый пакет гречки и три яйца из холодильника. Больше просто не было ничего, я работала за копейки, а он вообще не работал.

Дело даже не в том, что у Ярослава миллионы, а у нас весь бюджет на месяц укладывался в двести долларов, а в том, что он в принципе готов был расстаться со всем, что имеет.

Как же невероятно повезло этой женщине…

Чтобы перестать об этом думать и случайно не разреветься, я перевела разговор на другую тему:

– Как же ты эту студию сохранил?

– Она на бумаге очень хорошо выглядит, лет двадцать назад была довольно известной, до сих пор отлично упакована. Но сюда, на окраину, даже начинающие неохотно ехали, так что на ней вообще ни одного контракта. Самодеятельные всякие певцы приходят записывать альбомчики для сотни поклонников за свои деньги – и все. Оборудование – это просто железо. Успешность – это люди: связи, контракты, музыканты, которые могли бы раскрутиться… Там ноль. Хоть сам ложись и пой!

Я засмеялась:

– Умеешь петь?

Он помолчал, допил кофе и серьезно ответил:

– Знаешь, если бы умел, сейчас обязательно бы попробовал. Но нет. А ты, случайно, не волшебная фея с божественным голосом, которая свалилась мне в руки, чтобы спасти? Мы бы тебя записали, раскрутили, да еще историю добавили – такая сказка бы вышла!

Яр посмотрел с надеждой ребенка, который давно вырос и уже догадывается, что ему никогда не подарят щенка, но перестать мечтать об этом не может.

Я помотала головой и напела «Елочку», чтобы развеять его сомнения. Яр скривился, как будто я ему ржавый гвоздь в ухо воткнула.

– Да, не похоже на фею.

– Мог бы соврать!

– Ева, ты прекрасная и невыносимая одновременно.

Я встала, чтобы вымыть наши чашки, но он поймал меня, забрался под футболку, прижал к себе и потащил в комнату, как паук муху. Но вместо разнузданного разврата, которого я ожидала, Яр вдруг выпустил меня и задумчиво сказал:

– Знаешь, ты подала мне одну идею… Подождешь чуть-чуть? Хочу сразу кое-что пробить.

Голый, как был, он взял ноутбук – уже другой, не тот, что был залит водой, – открыл и начал что-то искать.

– Я все стенаю, что у меня нет звезд… – бормотал он. – Но почему бы не попробовать их найти среди тех, самодеятельных? Что я теряю, вдруг тут у вас новые битлы живут по соседству?

– Раньше ты об этом не думал? – удивилась я. – Даже не слушал, что они там записывают?

– Нет… – Яр поднял на меня задумчивый взгляд. – Даже как-то не приходило в голову. Что могут люди без амбиций?

– Ну, например, не знать о своем таланте. Кто их услышит, если все думают, как ты?

– Вот именно! – Он откинулся назад, поймал меня за талию, притянул к себе, поцеловал – и тут же вернулся к ноутбуку, принялся открывать какие-то сайты, что-то искать, кому-то писать… Он так и не оделся, застыл, не меняя позы, только глаза и пальцы двигались с бешеной быстротой. Яр преобразился в одно мгновение – стремительный бросок, бег за добычей, снова бросок… Он больше ничего вокруг не замечал, только ежился и горбился над клавиатурой.

Мне показалось, он замерз, но я боялась помешать, предложив ему надеть футболку, поэтому просто тихонько подкралась и накрыла его плечи одеялом.

Яр поднял голову и посмотрел на меня безумными глазами.

– Тебе же холодно? – робко спросила я.

– Да… – Он повел плечами и снова странно на меня посмотрел. – Спасибо…

Он продолжил печатать, покусывая большой палец в редкие моменты, когда напряженно ждал ответа, перекидывая какие-то файлы от одного адресата к другому, и вдруг, не прерывая своей бурной деятельности, начал рассказывать:

– Я сначала хотел из Ленки сделать настоящую звезду. Помнишь, тогда модно было дочерей и жен на сцену и на экран тащить? Ты прямо не настоящий пацан, если твоя женщина не светится в шоу-бизнесе… – Яр покосился на меня. – Или не помнишь? Девочка, тебе восемнадцать есть? А то я тут вещаю о преданьях старины глубокой, а ты думаешь, как бы аккуратно спросить, видел ли я Ленина.

– Ха-ха. Очень смешно.

– Но она отказалась. Сказала, ей не нужна дутая слава. Быть звездой-однодневкой – не предел ее мечтаний. Ее вообще бесил титул «жена Ярослава Васильченко», ей нужно было, чтобы это я был мужем Елены Полевой.

– Она фамилию в браке не меняла?

– Нет, сказала, что лень возиться с документами. На самом деле она уже видела ее, как сейчас говорят, личным брендом и не хотела терять даже те крохи известности, что уже были. Ну, и в какой-то момент так и получилось – светская львица Елена, а это ее кошелек Ярослав. Погоди…

Он дотянулся до телефона, между делом задрав мне футболку и поцеловав в живот. Белья на мне не было, так что он продолжил череду поцелуев, спускаясь все ниже, но рука уже дотянулась до трубки, и он оторвался, чтобы найти нужный контакт.

– Да, я, – и движения пальцев, пришедших на смену губам, стали машинальными, без души. – Помнишь, ты мне сватал каких-то мальчиков, которые на самом деле девочки? Или наоборот, не помню. Говорил, странные, но оригинальные? Завтра подгони их в студию.

…

– Так. Этих помню. И еще одни были.

…

– Ага. А еще нет? Можно без гендерных заморочек.

…

– Да, я собираю всех фриков Москвы! Еще посмотрим, чья возьмет.

Он закутался в одеяло поплотнее и снова принялся тарабанить по клавишам. На мгновение вспомнил про меня:

– Ева, есть хочешь? Давай закажем что-нибудь?

– Нет, не хочется…

Я лежала и смотрела на него, увлеченного до одури. До этого момента я не видела его другим и не понимала, насколько он был потухший в «Пятерочке» с той банкой пива и салатом. Или с чистым джином в дешевом бокале. Или даже вчера, когда мы так задорно трахались…

Он был ярким, но не таким, как сейчас, когда в нем будто потихоньку разгорался внутренний огонь. Если раньше он казался мне просто очаровательным и харизматичным, то теперь чувствовались такой магнетизм и воля, что вместе с восхищением рос и ужас. Внутри его было гораздо больше силы, чем я когда-либо видела в людях. И ведь это было только начало! Он только собирал войска.

Даже не так – только намечал первый военный совет! Это был еще не смотр, не первая битва, еще не победа… Но он уже стал существом другого вида, как мне и казалось с самого начала. Огненным элементалем против полупрозрачных привидений. Наверняка там, на вершине мира, где он обитал до своего падения, таких мощных людей было много. Потому они и там.

Но я… Я же не такая, я сгорю под его харизмой!

Воистину, надо быть привыкшей ко всему королевой, чтобы выстоять перед таким напором и свернуть этого огненного бога в бараний рог.

Он сожжет меня дотла и даже не заметит.

Яр иногда рассеянно поглаживал мою ногу, пока ждал ответа, тянулся за поцелуем, но глаза были отсутствующие и сразу возвращались к экрану, едва там что-то происходило или телефон попискивал входящими вызовами.

– Что значит – законсервированы? Разжигай. Да, счета закрыты.

…

– Друг мой, до твоего банка она не добралась. У меня же там счет есть? В кредитной истории чистота? Значит, ты дашь мне кредит. Да, Мирон, ты ДАШЬ мне кредит. Да, под студию, бизнес-план уже у тебя на почте.

Яр не забыл обо мне, нет. Но я чувствовала, как все вокруг вовлекается в ураган, который он закручивает, и каждый человек, вовлеченный в орбиту его бурной деятельности, начинает играть свою пусть маленькую, но важную роль под его руководством.

А я лишняя.

Он держал телефон у уха и одновременно что-то печатал, и я видела, как отблески света от экрана мелькают на обручальном кольце, которое он так и не снял.

Мелькают, застилая мне поле зрения.

Глаза слезятся.

Вчера ночью оно тоже было у него на пальце.

– Яр, я пойду, – сказала тихо, не надеясь, что он услышит.

Но услышал.

– Куда?

– Переодеться дома, зубы почистить. Вообще посмотреть, что там как.

– Возвращайся, Ева, – попросил он, на несколько секунд перенаправив все внимание на меня – так, что показалось на миг, будто меня вдавило в стену силовым полем. Ох, как он разогнался…

– Ты же занят. Тебе в студию надо.

– Да, надо. Ты права.

– Ну вот, если освободишься, позвони, напиши.

– Ева… – он поймал мою руку. – Обязательно уходить? Хочешь со мной?

– Что я там буду делать? И тебе не нужны слухи о любовницах, пока ты не развелся. Ты же хочешь отсудить себе хоть что-нибудь?

– Да, мне бы пригодилось производство и хотя бы еще один банковский счет.

– Вот видишь…

– Ева-а-а…

Признаюсь, что чуть не поддалась его обаянию, но блик на кольце привел меня в чувство. Я улыбнулась и ускользнула, натянув джинсы и с сожалением оставив футболку на полке в прихожей.

Вчерашние розы сегодня были переломаны, растерзаны, лепестки растоптаны и превратились в разноцветную грязь на лестничной площадке.

Я вздохнула.

Хорошая девочка внутри меня подумала, что надо убраться, я ведь виновата в этом бардаке, но другая Ева, родившаяся этой ночью, та, кому нечего терять, подумала, что уборщица сама разберется. Надоело за мужиками разгребать!

Через несколько часов, вечером, я вышла в магазин. Черного «Лендровера» не было на его обычном месте. И до ночи так никто ко мне и не пришел.

Вы испытываете тревогу чаще, чем раньше

Ночью, когда я уже спала, пришло СМС: «Прости, заработался. Спокойных снов». Мне даже казалось, что оно мне приснилась, но утром я проверила – СМС было на месте.

Теплая пушистая нежность толкнулась в груди – и растаяла.

Я не стала отвечать. Если он всю ночь работал, то сейчас еще спит, не хочется будить.

Выпив кофе, с отвращением посмотрела на бутерброд и стала собираться на работу. Я все время что-то забывала и вспоминала, уже стоя у двери в ботинках, снимала их, возвращалась, смотрела в зеркало, снова надевала и опять забывала. Взявшись за ручку двери, я поняла, что не хочу выходить из дома. До истерики, до отвращения…

Но все равно пришлось.

На площадке было уже чисто, ни одного лепестка. Уборщица встает явно раньше меня. Я заперла дверь, дернула ручку два раза, чтобы убедиться, что закрыла, и тут же подумала, что, кажется, не выключила воду на кухне.

«Ева, ты пять раз ходила туда-сюда, ты бы услышала, что она еще льется!»

Но я представляла себе воду, стекающую из раковины, плавающие тапочки и капель у соседей снизу, и эти картины никак не выходили из головы. На девятом семейство с маленьким ребенком живет, там соблазнять некого…

В конце концов пришлось вернуться. Вода, разумеется, была выключена. Я посмотрела в зеркало на дорожку, надела ботинки еще раз, заперла дверь, дернула ручку два раза, но второй раз рука соскользнула. Дернула снова.

Нет, надо все равно два.

Я покосилась на лестницу, ведущую наверх. В лифте сделала непроизвольный глубокий вдох, но почувствовала только запах сигаретного дыма, запах собачьей мочи и хлора. Поставив палец возле ряда с кнопками, я и вела его вниз, пока они включались и выключались одна за другой, и даже успела выскочить из подъезда раньше, чем двери лифта закрылись.

Но чуда не случилось – «Лендровера» не было. То ли Ярослав рано уехал, то ли не возвращался с ночи.

Когда автобус подъехал к повороту, я даже замедлила шаг. Но он тащился как больная беременная черепаха, и к остановке мы прибыли одновременно. Все равно я в него не села, даже глядя водителю прямо в глаза. Нельзя!

В метро левый эскалатор, как назло, не работал. Дежурные возились, протирая ступени, а я прислонилась к стеночке, доставая телефон. Всего-то минут пятнадцать пришлось подождать, и можно ехать дальше. На левом, левом, левом эскалаторе!

Конечно, я уже опаздывала. Но список закупок по дороге к офису перечисляла медленно, тщательно и по порядку, временами даже останавливаясь, если мне казалось, что я могу забыть следующую позицию. Но все было четко – он закончился как раз под эстакадой.

Все будет хорошо. Я не могу больше выносить свою черную полосу, поэтому должна быть белая. Должна.

К счастью, Сергея Андреевича еще не было на месте, поэтому за опоздание мне не влетело.

Все время, прошедшее с нашего неудачного обеда, он общался со мной подчеркнуто по-деловому. Даже для того, чтобы указать на завернувшийся воротничок блузки, вызывал в свой кабинет и только там вежливо просил поправить. Перед партнерами обращался по имени-отчеству. Обедали мы все дни конференции вместе с ними, но только со мной начальник общался исключительно холодно и формально. Своей секретарше он приносил кофе к десерту, а меня игнорировал.

Я, впрочем, не обижалась. У меня и без того шла кругом голова от затопленных квартир, намеков Яра, работы допоздна и недосыпа.

Полностью согласна, что наши отношения должны оставаться исключительно деловыми. Хотя, по-хорошему, можно было бы и поговорить нормально.

Но сегодня…

Все изменилось.

Уже не было нужды выяснять отношения.

Ночь с Яром перекрывала по нервному напряжению десять конференций, пять потопов и один пожар.

Чтобы не перебирать мысленно каждую минуту субботнего вечера и воскресного утра, я отправилась на кухню раскладывать пакетики с разными сортами чая по деревянным коробочкам. Занятие это, хоть и требовало внимательности и сосредоточенности, все же было слишком медитативным и оставляло чересчур много простора для свободных мыслей.

К счастью, вслед за мной на кухню заскочила разогреть сандвич новая девочка-бухгалтер – потрясающе оптимистичная хохотушка, на голос которой даже наши буки-программисты поднимали головы и улыбались.

Увидев меня, она искренне обрадовалась:

– Ева! Ты давно не заходила! Завела собственный запас шоколадок?

Я улыбнулась:

– Я на диете.

Она окинула меня скептическим взглядом и хмыкнула:

– Ну и зря. Хотя дело твое. Не знаешь, куда главный смылся?

– Наверное, корейцев провожает.

Я разложила ромашковый чай рядом с каркаде и перешла к ванильному. Сначала идут цветочные, потом со специями, потом фруктовые, потом романтические названия вроде «Ночи в апреле» и «Пылающего заката» и в конце чистые сорта, без добавок.

Очень важно не перепутать.

Просто важно, и все.

– Корейцы еще ночью улетели, – заметила девочка. – Прикинь, он тут по представительским расходам проводил букеты цветов. Интересно, для кого?

– Для корейцев? – предположила я, а сердце бухнулось куда-то в живот. Не дай бог, пионы…

– Там одни мужики. И ты думаешь, он им в самолет букеты совал?

– Что за цветы-то? – небрежно спросила я.

– Ромашки какие-то… Эти, как их, герберы!

Она цапнула пакетик чая из коробочки:

– «Летящий дракон»… Чай из чешуи дракона? Или ты тут алхимией подрабатываешь?

– Из крылышек эльфов, – буркнула я, пытаясь разобраться в своих чувствах по поводу Сергея Андреевича и цветов, оказавшихся не пионами и не для корейцев.

– Ты чего такая бука? – Она бросила пакетик с драконьим чаем в коробочку с ромашковым.

Я моментально психанула:

– Можно не мешать мне работать? Я ваши проводки не путаю и отчеты не мешаю составлять!

– Прости… – Она переложила пакетик в нужную коробку и, испуганно оглянувшись, сбежала, чуть не забыв свой сандвич.

Я достала пакетик и перевернула, потому что она положила его вверх ногами. Теперь надо перепроверить остальные, вдруг успела перемешать?

Бухгалтерия вечно считает, что только у них важная работа, требующая внимательности!

Закончив с коробочками, я некоторое время посидела за кухонным столом, глядя в никуда. Еще в метро мне пришла в голову одна страшная мысль, и я изо всех сил пыталась от нее отделаться. Но, похоже, не помогли даже пакетики с чаем, и моя рука, совершенно без участия мозга, потянулась в карман к телефону, открыла Гугл и забила в поиск имя «Елена Полевая».

Любопытство сгубило Еву…

Я успела увидеть только одну фотографию крышесносной блондинки, сияющей неземной красотой. Даже на крошечной картинке с новостного сайта было видно, какая она холеная, яркая и обаятельная.

Идеальная пара для инопланетянина Яра.

– Ева! Ты чем занимаешься?!

Я подскочила, выронила телефон и быстро спрятала руки за спину.

Сергей Андреевич стоял в дверях кухни и с удивлением наблюдал за моими странными телодвижениями.

– Отдыхаю! – отчиталась я.

На экране телефона мелькали разноцветные баннеры с фотографиями не до конца одетых светских дам. Не дай бог, начальник подумал, что я в рабочее время по порносайтам лазаю.

Хотя, лучше бы по порносайтам.

– Зайди ко мне сейчас. Есть разговор.

Я поспешно кивнула и перевернула телефон экраном вниз.

Сергей Андреевич поднял бровь, но комментировать не стал, развернулся и ушел.

Вот что ему стоило поговорить со мной прямо тут? Опять это подчеркнуто рабочее отношение. Только в кабинете, у всех на глазах, в четкой иерархической позиции «начальник – подчиненная».

После нашего прокола в «Эзопе» логично было притормозить с личными отношениями, но это уже переходит все границы.

Я аккуратно подняла телефон, как опасное насекомое – за спинку, нажала на кнопку выключения и убрала в карман.

Зачем я полезла смотреть? Ведь и без того понимала, что если Яр так восхищается этой женщиной, то она будет как минимум равна ему, а может, и круче. Не он выбирал ее – она снизошла.

У меня так никогда не было. Я всегда пугалась мужчин намного старше, намного богаче, успешнее или талантливее, и теперь понимаю, что это было инстинктивно правильное поведение. Мышки не создают пары с леопардами. Обычно они друг друга даже не замечают.

Сергей Андреевич ждал меня, сидя за своим столом и сложив руки домиком.

– Садись. – Он указал на стул. – Хотя я буду краток. По твоей просьбе я решил поднять тебе зарплату и рассмотрел возможность повышения. Как ты понимаешь, технически твой начальник только я, а я никуда уходить не собираюсь, поэтому естественным путем повышение невозможно…

Он улыбнулся холодно и официально. Я только сжала руки и начала про себя считать от сотни до одного, чтобы не сойти с ума от тревоги.

– У тебя психологическое образование, я не ошибаюсь?

– Нет, – я покачала головой. – То есть да, психологическое, но я не могу…

– Как ты смотришь на должность специалиста по кадрам? Бухгалтерия не справляется. Возьмешь на себя первичный отбор сотрудников и оформление. А в остальное время – работу с психологическим климатом в коллективе и организацию ивентов. Закупки отдам секретарше и ресепшену, все прочие обязанности старые. Надо будет только подучить документооборот.

– Это… правда? – потрясенно спросила я. – Сергей Андреевич, вы…

– Зарплата выше на двадцать процентов сейчас и на тридцать, когда полностью освоишься.

– Я… – внутри меня все бурлило от радости и удивления.

Левый эскалатор! Я знала!

– Но ты понимаешь, что это серьезный шаг, правда? Ты должна быть очень ответственной, Ева, и понимать, что это очень, очень большое одолжение, потому что твоя должность не предполагает таких переходов…

Сергей Андреевич смотрел на меня очень внимательно, а я не могла понять: на что он намекает? Что за странный тон?

Будто предупреждающий.

– Я не совсем…

– Просто надеюсь, что ты чувствуешь себя хотя бы немного благодарной. Вот и все.

– И все?

Он кивнул.

Что бы это значило?

Радость от повышения немного поутихла, сменилась недоумением и задумчивостью. Я кивнула и вышла.

До вечера так и ходила по офису, время от времени поглядывая на Сергея Андреевича, и встречала такой же внимательный его взгляд на меня.

Когда я вернулась домой, «Лендровера» у подъезда все еще не было. Или опять не было.

Я не стала оглядываться – наверное, в суеверной надежде, что раньше, когда я пряталась от Яра, все равно сталкивалась с ним. Может быть, сработает бытовая магия и теперь он, наоборот, появится?

Но дверь хлопнула за спиной вовремя, лифт приехал и услужливо раздвинул створки, и никто не догнал меня, чтобы нагло издеваться всю дорогу до десятого или даже одиннадцатого этажа.

Чтобы отвлечься, я решила приготовить ужин. Достала из морозилки мясо, положила в раковину, сходила вымыла руки, вымыла ножи, выудила из корзинки луковицу, вымыла руки, почистила ее, вымыла руки, порезала на тонкие кольца, вымыла руки, высыпала на сковородку, достала мясо, вымыла руки, порезала на ломтики в полсантиметра толщиной, вымыла руки, положила на сковородку к луку, вымыла руки.

Посмотрела на покрасневшие от горячей воды и мыла пальцы.

Мясо шкварчало на сковородке, а я понимала, что не сделала ни одного лишнего жеста, но тем не менее если вечер продолжится в том же духе, то скоро с ладоней начнет сползать кожа.

Надо было что-то делать, и я выбрала единственное, что мне сейчас хотелось, – набралась наглости и написала Яру сообщение: «Хочешь поужинать? У меня вкусное мясо».

Ответ пришел мгновенно: «Прости, ужинаю с важным человеком. Хотел бы быть с тобой – уверен, ты готовишь лучше».

«Ага, ага. Будто я не знаю, как дешево стоят слова».

Я выключила огонь под сковородкой и зачем-то сходила еще раз вымыла руки. Есть расхотелось.

Весь оставшийся вечер я слонялась по квартире, не зная, чем себя занять. Было зябко и грустно. Даже прислушиваться к звукам наверху – мое любимое развлечение в последние недели – и то было бесполезно. Пальцы дрожали, тело требовало куда-нибудь бежать, сделать хоть что-то, но я маялась тоской, тревогой и полной своей бесполезностью.

Еле дотерпев до десяти, я пошла в душ, и там все выворачивала и выворачивала кран с горячей водой. Кожа уже покраснела, но озноб не проходил.

Я влезла в теплую пижаму, жалея, что не прихватила у Яра футболку. В ней наверняка было бы теплее! Свернулась калачиком под одеялом, зажала ладони между бедер и закрыла глаза…

Звонок в дверь телепортировал меня в прихожую за долю секунды. Я даже не уверена, что успела откинуть одеяло! Распахнула дверь, не посмотрев в глазок, рискуя, что там окажется Олег с продолжением поползновений, но было страшно тратить лишние мгновения и испытывать еще один приступ разочарования.

Ярослав поймал меня горячими руками, сразу укрыв своей силой, обаянием, теплом, укутал лучше любого одеяла, успокоил мгновенно, быстрее укола снотворного. Поцеловал, сжимая в объятиях, и промурлыкал своим шелковым голосом:

– Надеюсь, ты не собиралась сегодня ночью спать? Потому что у меня совсем другие планы.